Душа Мёртвого Дракона

      — Что с ним?!       — Успокойтесь.       — Да как нам быть спокойными?!       — Не истерить и закрыть рты.       Когда Каз, пришедший минуту назад, это сказал, Карина и Стас осеклись. Холодный взгляд члена Северного круга пронизал до мозга костей.       Они находились в подвале здания верхушки. Каз и Платон стояли снаружи стеклянного куба, охраняя Карину и Стаса. Друзья принесли бессознательного Димку в это здание, бесцеремонно вломившись внутрь. Как только они объяснили ситуацию, Каз рванул на улицу. Остальные, пока Димка был без сознания, перенесли его сюда, в одну из прозрачных камер. Ориона и Гейл подошли к нему и выгнали всех прочь, а сейчас хмурились, о чем-то говоря: из-за толстого стекла их слов не было слышно.       Димка сидел, повесив голову, и неморгающим пламенным взглядом смотрел в пол. Око на его лбу, виднеющееся из-под отросшей челки, до сих пор не угасло. Стас так и не мог понять, как он не заметил странностей в Димкином поведении. Даже Карина не видела ничего подозрительного.       Каз нахмурился.       — Теперь ясно, почему я ничего не заметил. Дима и сам ничего не знал, поэтому и не вызывал подозрений, — он с досадой цыкнул. — «Око», чтоб его. Я даже не предполагал такого варианта. Когда Змей успел его поставить?       Стас и Карина отстранённо пожали плечами.       — Точно не при нас, — проговорила Кикмарина.       — Может, Тимофей что-то знает, — неуверенно предположил Кащеев. — Но и от него нет вестей…       — От него их и не будет, — вздохнул Каз. — Либо вернется, либо нет.       — Нашёл что-нибудь? — хмуро поинтересовался Платон.       — Нет. Второй успел скрыться до моего прихода, а зеркальный контакт уже был прерван. Никаких следов, ушёл по дороге.       Скорпион шумно втянул носом воздух.       — Неугомонные дети, — проворчал он. — Что вы вообще забыли у той гробницы?       Стас напрягся.       — Гробницы?       Каз немного улыбнулся.       — Вы же не знаете. То место, в которое вы попали, является гробницей Избранников Снегов. Кого мы убивали, кто умирал сам - всех их хоронили в этом храме. Известное место, почитаемое. Но проход туда воспрещён, а нынешнее поколение и вовсе таким не интересуется. Мы и не забивали им головы - Избранников не было уже давно.       Стас сглотнул. Так те проходы в коридоре были не обычными комнатами, а помещениями с останками мертвецов?       В этот момент стеклянная дверь отворилась, и Ориона вместе с Гейлом вышли из куба, запирая Димку внутри. Трофимов никак не отреагировал, а Огненные волки подошли к остальным. Карина тут же встрепенулась.       — Когда он станет собой?       — Не станет, пока ему не прикажут, — мрачно оповестила Ориона. — «Око» работает на командах, и только тот, кто его активировал, может им руководить. Нужен второй человек.       Карина прижала ладонь ко рту и прикрыла глаза. Было видно, что она с трудом держится. Стас тоже чувствовал себя отвратительно, но даже не скрывал этого. На голове была перевязка, которую хотелось поскорее сдернуть.       — Он ни разу не использовал скорость, — нахмурился Кащеев. — Иначе смог бы с легкостью нас прикончить.       — Значит, ему с самого начала было приказано не давать о себе знать, — вздохнул Гейл. — То, что вам удалось победить вашего друга в таком состоянии, просто везение, — волк не смог сдержать ухмылки. — Он даже Каза уделал.       Каз скрестил руки на груди и осуждающе посмотрел на управляющего.       — Не привирай. Я его победил, и лишь потом меня вырубил второй. Знай я о его присутствии, и с ним бы расправился.       Ориона не смогла сдержать печальной улыбки.       — Время позднее, — она взглянула на притихших подростков. — Вам надо к себе. Дмитрий останется у нас, пока «Око» не исчезнет.       — Это заклятье можно снять? — робко спросила Карина.       Ориона посмотрела на неё с сочувствием.       — Его может снять только Огненный Дракон.       Карина судорожно выдохнула, и Стас, осторожно взяв её за плечо, направился вместе с девушкой к выходу. Единственный, кто пошёл с ними, был Платон. Он вызвался проводить друзей во избежание опасности. На выходе из подвала Стас и Карина обернулись назад. Димка по-прежнему смотрел только перед собой.       На улице стояла непроглядная темнота. Ночное небо закрыто тучами, среди которых не было видно даже Луны. Свет в окнах охотничьих домов уже погас, поэтому Платон, шедший впереди, включил фонарик на телефоне.       — Куда вы пойдёте? — спросил он. — Каждый к себе, или вас вести в одно место?       Карина сжалась и всхлипнула. Стас, вздохнув, тихо уточнил:       — Хочешь к нам?       Кикмарина, подумав, кивнула, шумно выдохнув. Платон Евсеевич повёл друзей в нужную сторону.       — Знаю, что сейчас не время для допроса, но это важно. Вы помните, о чем говорили предатели и Корф? — осведомился он.       Шок по Карине ударил слишком сильно, поэтому часть событий напрочь вышибло из головы. Стасу повезло больше, поэтому он, задумавшись, с сомнением произнёс:       — Я не понял смысла, но Корф говорил что-то о помиловании для второго клана.       Платон поджал губы и кивнул.       — Хорошо, что вам удалось это понять, — он подошли к нужному домику. — Идите отдохните. Немало натерпелись сегодня. И не выходите из дома хотя бы до утра.       Платон дождался, пока Карина и Стас зайдут на порог, откроют дверь и скроются дома. Кащеев выглянул в окно и увидел, как Скорпион уходит обратно.       Внизу был включён торшер. Парни всегда оставляли его в таком состоянии, когда кто-то из них поздно возвращался домой. Стас прошёл на кухню и поставил чайник, а Карина рассеянно поплелась за ним.       — Как ты? — тихо побеспокоился Кащеев.       — Как мы не заметили? Я прокручиваю в голове все моменты и лишь сейчас понимаю, что все это было связано!       Как только чайник вскипел, Стас заварил чай и друзья вернулись в зал. Кащеев и сам помрачнел. Он понимал, о чем говорит подруга.       В последнее время он часто видел Димку, захаживающего на кухню за аптечкой. Трофимов со сведёнными на переносице бровями потирал виски, а руки уже будто на автомате доставали одни и те же таблетки.       — Последнее время часто с головной болью просыпаюсь, — жаловался он. — Такое бывает, когда много спишь.       Стас подходил и, стараясь всячески скрывать своё беспокойство, говорил:       — Сколько ты уминаешь таблеток? Пол-пачки уже как не бывало!       — Дылда, там принимают по две. Понятное дело, они быстро заканчиваются.       Карина тоже думала о своём. Однажды, когда они вместе гуляли, Димка неожиданно сказал странную вещь:       — Вчерашняя тренировка так измотала. Я даже сейчас едва передвигаюсь!       Карина тогда удивилась.       — Но у нас же регенерация, к тому же, вы ходите в лазарет. Тебя и правда так гоняют?       — Скорее всего, это из-за частого использования скорости. Никогда раньше так усердно не комбинировал её с боевыми приемами!       — А с чего начал сейчас?       — Что мне, поддаваться, чтобы дать каланче показать себя в лучшем свете? Ни за что!       И после этой шутки Карина, посмеявшись, напрочь забыла про тот разговор. А сейчас поняла. На Димке сказывался ночной бой…       «—…Он даже Каза уделал.       — Не привирай. Я его победил, и лишь потом меня вырубил второй…»       …наверное, с Казом.       И ведь это был не единичный случай. Карина замечала на руках парня желтевшие, почти незаметные синяки. Вечно списывала на что-то другое, хотя после лазарета все выходили полностью здоровыми.       Обо всем этом Стас и Карина думали в тишине. А потом Кикмарина всхлипнула, и по её щекам потекли слёзы, которые она так долго сдерживала.       Стас успокаивал как умел, но ему и самому было тошно. Поэтому друзья вместо того, чтобы спать, просидели внизу, лишь к утру немного вздремнув.       — Нэ? — разбудил их удивленный возглас. — Вот так сюрприз, а я-то ещё Серафиму со Стасом свести пытался!       Стас и Карина, услышав этот голос, так и подорвались со своих мест. Игорь, стоящий на лестнице, засмеялся и спустился вниз. Золотая цепочка позвякивала на его шее при каждом шаге, рыжие волосы были в полном беспорядке.       — Не говори так громко, — тихо попросил Стас, когда Литвин подошел к дивану.       Игорь, заметив состояние друзей, обеспокоенно нахмурился. Улыбка мигом стекла с его лица.       — Ребят? В чем дело?       Стас не знал, можно ли говорить. Ему про это ничего не сказали. Но пока он думал, Карина вывалила все без утайки, начиная с того, как они нашли двух предателей.       Игорь ошеломленно моргал.       — Вот же ж… — он смачно выругался. — Черт, Диман и «Око»?! Мы же… О, черт!       Стас нахмурился.       — Что такое?       — Вы знаете, как работает «Око»? — друзья помотали головами. — Оно шпионит. Шпионит, а мы его возили в Глазэру и обратно!       Лица Стаса и Карины вытянулись.       И в этот момент раздался грохот. Троица друзей сорвалась со своих мест и выбежала на улицу. Грохот повторился, и все небо озарилось белыми трещинами. Все волки выбегали из своих домов, в ужасе задирая головы.       — Что происходит?! — воскликнул Стас.       Игорь испуганно прошептал и попятился:       — Защитный барьер рушится.

***

      Когда Морт-Дэ-Нэву указал на меч, Тимофей сорвался с места. Перед глазами плыло, при каждом шаге цветы прорастали глубже. Зверев хрипел, минуя ледяные статуи одну за другой. Его одежда уже покрывалась коркой льда, руки в буквальном смысле леденели. На глаза падали волосы, и Тимофей замечал, что они искрятся от инея. Но он не останавливался и упрямо брёл вперёд.       Сноу встревоженно угукнул. Тимофей повернул к нему голову и внезапно увидел, как одна из статуй повернулась прямо к нему. Зверев и среагировать не успел, как та с силой ударила его и отбросила назад. Парень с вскриком проехался по земле.       — Что за…?       Он поднялся, откашлявшись, и замер. Ледяные статуи выпрямлялись и поворачивались к нему, и их ледяные глаза горели голубым светом. Морт-Дэ-Нэву по-прежнему стоял на месте, а они резкими, как у марионетки, движениями, направились в сторону Зверева.       Тимофей сжал кулаки. На размышления времени нет.       Он бросился вперёд, прямо в гущу ледяных солдат. Пока он уворачивался от одного, в бок ему прилетал локоть от другого. Тимофей кулаками ударял по головам, разбивая их на осколки, а цветы на его теле продолжали цвести. Зверев в отчаянии мотал головой по сторонам, но лёд был повсюду. Где стоял меч?!       И в этот миг под сводом пролетело белое пятно, огласив поле боя громким клёкотом. Тимофей поднял голову и увидел, как над ним кружит Сноу. Филин совершил петлю и полетел вперёд.       Тимофей начал пробиваться в ту сторону. Острые когти статуй резали лицо, руки, куртку. Тимофей бил в ответ, сдирая кожу, и уже под ней Зверев замечал лед.       Когда очередная статуя пала, Тимофей увидел впереди меч, на рукояти которого сидел Сноу. Зверев выдохнул и ускорился, пробиваясь к круглому постаменту.       Когда его нога ступила на каменную плиту, Снежные Избранники за его спиной затихли. Тимофей обернулся и увидел, что они все стояли в своих прежних позах - на своих местах, тянущие руки к клинку.       Тимофей выдохнул и на негнущихся ногах приблизился. Меч поражал своей красотой. Но стоило Звереву моргнуть, и около клинка возник Морт-Дэ-Нэву.

Не робей, Избранник Снежный.

Время свой огонь отдать.

Ведь иначе лед погубит

И придётся здесь стоять.

      Тимофей в ужасе посмотрел на скелет. Он ещё не прошёл Испытание? Но что еще нужно сделать?! Зверев из последних сил вытянул руки, хватаясь за длинную золотую узорчатую рукоять.       — Я отдаю, отдаю, — шептал он. — Забирай!       Но ледяные цветы продолжали цвести. Их корни прорывались наружу и тянулись к мечу, сплетаясь с его бутонами.       И вспыхнули. Тимофей увидел, как голубой цвет сменился на яркий золото-рыжий, как лед стал переливаться изнутри огнём. Зверев ощутил, как пламя хлынуло из него и устремилось прочь. Оно все уходило и уходило, и Тимофея охватила сильная слабость. Он рухнул на колени, но его руки были привязаны к рукояти, а огонь продолжал уходить.       Краем уха Тимофей услышал Морт-Дэ-Нэву.

Вторая вершина тебе покорилась,

Теперь лед готов тебя принять.

Наша душа покинет гору,

И нам осталось только ждать.

      Тимофея окружила снежная буря. Закружила так сильно, что его оторвало от меча и подняло в воздух. А потом кинула на снег и затихла.       Тимофей не вставал, пока не ощутил, как кто-то больно клюнул его прямо в затылок. Зверев с трудом поднял голову и увидел Сноу.       Он очнулся прямо у горы, на которую восходил. Тимофей с трудом поднялся и понял, что цветы исчезли. Он был цел, и даже царапин не было.       Не было огня. Пустота. И Меча Лютой Стужи не было - и Тимофей вдруг понял, что даже не помнит, как выглядит клинок.       Тимофей устал брёл через лес, минуя однотипные деревья. В груди было пусто, парень едва заметно дрожал, обхватывая себя за плечи. Он уже настолько привык к своему огню, что сейчас, когда в груди ничего не было, кроме пустоты, Зверев чувствовал себя жалко.       Он был в замешательстве. Он чувствовал себя слишком обессиленным, слишком слабым. И это ощущение слабости, осознание, что оно теперь всегда будет с тобой…       Тимофей посмотрел на свою ладонь и попытался призвать огонь, но вместо этого ничего не почувствовал. Сердце лишь сковал неприятный холод, и парень зашипел, ощутив его.       Сколько времени он провёл в горах? День на подъем, обитель мёртвого Дракона. Испытание, которое он вроде прошёл. И его вернули к подножию, когда за высокими соснами уже поднималось солнце - к самому рассвету. И вернули без меча!       Тимофей шёл слишком долго и вскоре от усталости сел прямо на дорогу. Пару раз Сноу принёс ему мертвых зверушек. Зверев не мог сдержать слабой улыбки, но есть не стал.       — Посмотри, где охотничья деревня, — тихо попросил он. — Ну, если ты меня понимаешь…       Сноу посмотрел на Тимофея и взлетел. Тимофей проследил за ним взглядом и вдруг вспомнил про барьер.       — Зараза…       Неожиданно Звереву показалось, что по земле прошлась странная дрожь. Но лишь на миг, а потом все стихло.       Когда Сноу вернулся и начал летать над ним, Зверев поднялся.       — Нашёл? — удивленно спросил он.       Сноу угукнул и полетел дальше, иногда останавливаясь, чтобы подождать Тимофея. Зверев пошёл за ним, и через некоторое время увидел впереди человека. Сноу снова взлетел и сел Тимофею на плечо - куртка была плотная, поэтому его острые когти не наносили ран.       Тимофей вышел на полянку. Человек повернулся, и Зверев узнал в нем своего друга.       — Вернулся? — лицо Матвея тронула улыбка.