Красное дерево

***

      Почему служанка взглянула косо, и почему мальчишка ухмыльнулся при упоминании королевской площади, Расти понял сразу, как только вышел из переулка. Накрашенная девица, измазанная белилами прильнула к нему, нагло положила руку на бедро и хриплым голосом спросила: — Уж не меня ли ищешь, красавчик?       Расти от неожиданности шарахнулся в сторону, девица обижено поджала губы. За ее спиной двое похожих женщин сидели на скамье в тени дерева, еще с десяток прогуливался между клумбами, кое-где в сопровождении кавалеров, в ярких платьях, распахнутых у ворота, бесстыже прижимаясь к прохожим и хохоча, в ответ на шлепки и объятия.       С одной стороны к площади жались торговые ряды, с другой — трактир. А в глубине, за палисадником с розовыми кустами, возвышалось добротное каменное поместье, обнесенное кованной оградой, и над входом висела блестящая оббитая медью вывеска — Дом наслаждений «Дворец Полуночной Розы». — И что же тут королевского? — Пробормотал Расти.       Прошмыга цокнул языком. Его больше занимали блики на блестящей вывеске. — Говорят, раньше эта домина принадлежала лорду-дракону. Что-то приглянулось больно ему в наших краях, и он захотел часто гостить. Тогдашний князь, конечно, сразу отгрохал домище. Не может же такая важная шишка спать на тюфяке в трактире. Вот площадь и стала королевской, а потом… — Драконов не стало, — пробормотал Расти. — Не стало, слава великому змею! Сволочи ещё тысячу колец бы пили из нас кровь.       Прошмыга говорил про драконов легко и без страха, будто сам даже не до конца верил, что они существовали когда-то. — Тебе-то они в похлёбку не плюнули, — почему-то обиделся Расти. — Зато много кому другому — да. Иначе весь Южный берег не поднялся бы против них. И слава можжевеловому рыцарю.       Что-то смутно знакомое шевельнулось в памяти Расти. — Кому?       Дверь борделя распахнулась, и на улицу вышел Линд. За ним — одна из шлюх с рыжими волосами — на пороге обняла за шею и, не смущаясь случайных взглядов, поцеловала Линда в губы. Расти почувствовал, как краска заливает ему лицо. — Можжевеловому рыцарю, — сказал мальчишка, — раньше-то позорное было прозвище. А теперь уже седьмой сидит в столице, во дворце. Хлебное, должно быть, местечко. Все в память первого можжевелого рыцаря Линдвальда, князя светлого Старворда, Живого Пламени, что осветило путь к свободе и сожгло лордов-драконов. — Кого-кого? — слабым голосом переспросил Расти.       Линд тем временем лениво оглядел толпу, заметил пялившегося на него Расти и переменился в лице. Перепрыгивая через ступени, он соскочил с крыльца и в два прыжка оказался рядом, схватил Расти за руку выше локтя и потащил в сторону. — Ты что здесь делаешь?       Линд стоял с низко опущенной головой, застыв в полу поклоне. Кровь сбегала у него по щеке. Удар чудом не зацепил глаз. Кнут хлестнул наискось лица, и там, где он прошёлся по коже — вспух багряный рубец. — Ещё раз посмеешь прислать ко мне с посланием свою шлюху, — выплюнул Нейрис, — я велю отрезать ему голову.       Расти взял Линда за подбородок, разглядывая рубец. — Когда решишь, будь добр, подыщи для меня замену заранее.       Нейрис скривился. —Ты окружил себя ублюдками и наемниками, Миир. Отец тебе верит. А ты тем временем думаешь, как с их поддержкой пробиться к Старшему престолу. Отец дал тебе младший престол и место в Совете Девяти. А ты плюешь на родовую честь Гнезда, превратил Ноттерхейм в рассадник неповиновения своему повелителю, нашему лорду отцу и надеешься, хребет Скарлиса укроет тебя. Отец не знает о твоей шлюхе, Миир. А знал бы — испепелил бы на месте. То, что ты таскаешь его везде за собой — не значит, что я буду терпеть его рядом. Держи его в своей спальне, так, чтобы я даже не слышал о его существовании. Не заставляй меня говорить с отцом и Советом о твоих подлых делах и мерзких пристрастиях, Миир. — Поговори, не медли, — Расти улыбнулся. Высокий ворс ковра заглушил его шаги. Нейрис попытался отстраниться и не смог. Глаза у него тревожно расширились, когда плечо Мирастада коснулось его плеча, а вкрадчивый шопот достиг ушей: — Пришли мне отрезанную голову моего рыцаря. Наклевещи на меня перед нашим отцом. Облей грязью перед Советом. Не теряй времени. Прошу, брат мой. Молю. Дай мне повод покончить с тобой. — Что ты здесь делаешь? — зло прошипел Линд. Расти сморгнул и темные, оббитые бархатом покои замка исчезли. Как и кольца с его пальцев, черный клок, расшитый золотом и человек в красном камзоле. Исчез рубец на лице Линда. — Солнце, небось, ему макушку-то напекло, — донёсся сбоку голос мальчишки. — Вы ему на голову из фляги полейте.       Заплетающимся языком Расти хотел возмутиться, что он не какое-то там мужичье, чтобы ему голову поливали из фляги, и не смог: свет у него в глазах померк, ноги подкосились и сознание угасло.