Колыбель бурь

Госпожа Нин Гуан жила на последнем этаже самого высокого небоскреба, который Дилюк когда-либо видел в жизни. Если поездка в её миниатюрный дворец была чем-то примечательным — интерьер машины был таким дорогим, что он не знал и половины, что находилось внутри, — то сюрпризов у него было предостаточно. Это было одновременно удивительно и ужасно. Всё было таким блестящим и чистым, что он мог видеть свое отражение в каждой дверной ручке, как будто это была камера смартфона последнего поколения. Чёрт возьми, он не посмел ни к чему прикасаться, чтобы случайно не сломать какой-нибудь секретный трюк для обогащения, ради которого ему пришлось бы продать почку. Он позволил себе вздохнуть, только когда они скрылись из виду в коридоре, который вел к личным покоям госпожи Нин Гуан. Ни камеры, ни горничная не ждали, чтобы вытереть пыль с его пиджака или предложить шелковистые полотенца, пахнущие лимоном и лавандой, и он, наконец, смог опереться на руку Кэйи, ища поддержки. — Квадратный дюйм этого помещения стоит больше, чем все мои сбережения, — шепотом прокричал он Кэйе, широко раскрытыми глазами наблюдая за головокружительным видом на город, открывающимся из окон от пола до потолка. — Всё моё грёбанное существование. — Расслабься. Даже если ты что-нибудь сломаешь, это никак не отразится на её богатстве. Дилюк прекрасно понимал, что вся его жизнь, а возможно, и жизнь трех поколений до него, не приблизилась ни к одной песчинке на огромном пляже, которым владело богатство леди Нин Гуан. Даже если собрать всех членов семьи Рагнвиндров вместе, вплоть до погибшего парня Кэйи, этого было бы недостаточно, чтобы построить замок из песка на этом пляже. Кстати, о грустной мысли. Не желая зацикливаться на ничтожестве своего существования, Дилюк позвонил в дверь личных апартаментов госпожи Нин Гуан. Даже изданный звук был изысканным, словно в дверь был встроен персональный миниатюрный оркестр. Через несколько минут дверь открыла Бэй Доу, одетая в свободные чёрные спортивные штаны и красный спортивный лифчик. Несмотря на небрежный наряд, она по-прежнему была самой привлекательной девушкой в зале. — Йоу! Добро пожаловать на борт, — поприветствовала она, приглашая их войти. Дилюк вдруг испугался, что, возможно, он слишком вырядился, наблюдая, как Бэй Доу небрежно пробирается на какую-то нелепо современную кухню, но потом он увидел Ни Гуан и обрадовался, что одет сногсшибательно. Потому что она была одета так, чтобы покорить мир, и как раз собиралась это сделать. Её платье было безукоризненно чистым. Кораллово-розовое, кружевное, облегающее, с разрезом на бедре, из-под которого виднелась извилистая татуировка в виде дракона. Дизайн был простым, но, слава богу, у неё получилось. Не успев даже поприветствовать друг друга, Нин Гуан и Дилюк ошеломленно уставились друг на друга. Она первой нарушила молчание, подойдя к нему со свирепой ухмылкой. — Ты великолепен, — воскликнула она, разглядывая одежду — её одежду — на нём. Только тогда мозг Дилюка вернулся к реальности. Он яростно заморгал, рот открылся, но он не смог произнести ни слова. — Я… привет… рад… тебя… — Он замолчал, глубоко вдыхая, когда Кэйа и Бэй Доу рассмеялись у него за спиной, они были соучастниками преступления, которых он боялся увидеть вместе. — Спасибо. Ты выглядишь безупречно. — Знаю. Конечно, она знала. Было бы преступлением, если бы она усомнилась в этом хотя бы на секунду. — Спасибо за наряд, я, э-э… Я не знаю, как правильно выразить свою благодарность. — Он напуган, — притворно прошептал Кэйа Бей Доу. — Он очень милый, — сказала Бэй Доу тем же тоном. — Почему он выглядит как ребенок, которого собираются отругать? Ему пришлось притвориться, что он их не слышит, иначе его щеки приобрели бы цвет, способный посоперничать с платьем Нин Гуан. — Я знаю, как ты можешь «выразить свою благодарность», — сказала Нин Гуан, повторив его слова приятным, довольным тоном. Дилюк не был социально ориентированным человеком, но он почувствовал, что она пытается донести до него… дружелюбие. — Это то, что сказала мне мисс Янь Фэй? — Моделью, да. Она провела их в гостиную, жестом пригласив Дилюка присесть. Диван был таким мягким, что он чувствовал, как каждый его позвонок встает на свое место. Он мог бы вырасти на дюйм или два после того, как полежал на этом диване, если судить по тому, как расслабился его позвоночник. Должно быть, именно поэтому его легкие всё ещё функционировали при мысли, что Нин Гуан считает его «великолепным». Да, ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать это. — Итак, как продвигается твоя учеба? — спросила Нин Гуан. Позади неё Бэй Доу показывала Кэйе какой-то необычный шкафчик с напитками. — Думаю, достаточно хорошо. — Почему «достаточно»? Я слышала, ты выдающийся студент. Да, пока он не узнал, что дитя алхимии, а потом его так невъебически хорошо отделали, что он чуть не забыл закончить задание. — Я справляюсь. Сложно одновременно заниматься, эм, магическими делами… и учебой. — Ммм, представляю. Плюс твоя работа на полставки с минимальной зарплатой, или время от времени прогулки с собаками, или различные внеклассные мероприятия, которые ты проводишь в кампусе, чтобы помогать сокурсникам. Имела ли она в виду то время, когда он позировал обнаженным, чтобы помочь своей бывшей девушке с рисованием, или тот семестр, когда он записался учеником библиотекаря, чтобы помогать Сахарозе? — Я… полагаю, что так. — Он нервно рассмеялся, надеясь, что Кэйа не расслышал его последнюю мысль… ох, он ухмылялся в стакан. Отлично. — Но зачем останавливаться на достигнутом? Как насчёт долгов за учёбу? — добавил Дилюк, пытаясь пошутить. Нин Гуан рассмеялась, но это была не столько реакция на его шутку, сколько ответ. — На самом деле, тебе больше не нужно об этом беспокоиться. — Извини? Бей Доу плюхнулась на диван рядом с Дилюком, оставив Кэйю сидеть слева от него. — Она расплатилась с ними, потому что такая щедрая, — объяснила она с лукавой улыбкой на губах. Нин Гуан была бесстрастна, но неизменно любезна. — Верно. Это обошлось недорого. Дилюк чуть не потерял сознание. Это, плюс подарок… Он был на грани обморока. Он был близок к тому, чтобы сойти с ума. — Я… ты сделала… — Я не потребую деньги обратно, если ты откажешься позировать для меня, — добавила она. — Как я уже сказала, для меня это немного, — её улыбка стала медово-сладкой. — Но я, безусловно, была бы тебе признательна. Так вот что она имела в виду, говоря «выразить свою благодарность». Чёрт возьми, он не мог злиться из-за этого. Он просто не мог осознать абсолютную абсурдность, что только что произошло — долги, которые раньше не позволяли ему подняться на уровень, приемлемый для любого человека… исчезли. Потому что богатая женщина хотела, чтобы он носил дорогую одежду и позировал для фотографий. Чёрт возьми, он бы позировал ей обнаженным, если бы она попросила. Его долг? Пропал? Поглощен бесконечной спиралью её банковского счета? Поглощен, как очередная песчинка на пляже? Все эти нули, которые преследовали его… не существуют? — Дилюк? — позвал Кэйа мягким голосом. Он положил руку на предплечье Дилюка, слегка поглаживая тыльную сторону пальцев. — Всё хорошо? Дилюк ни на секунду не отрывал взгляда от улыбающегося лица Нин Гуан. Её расчетливый взгляд встретился с его глазами, свидетельствуя, от чего она его избавила. Долгие годы трудностей подошли к концу, и многие годы будущих неприятностей удалось избежать. И всё это благодаря ей. Он был не настолько глуп, чтобы поверить, что она сделала это по доброте душевной. Ей что-то было от него нужно. И, несмотря на её первоначальные заявления, он сомневался, что её интересовали только его красивая талия и андрогинная фигура. — Хорошо, — начал Дилюк более внятно. — Я принимаю твоё предложение. Тихий смех Нин Гуан был по-летнему сладок. — Мудрое решение. Позже я пришлю контракт тебе на дом. А пока давайте пировать.

________________________________________

Дилюк считал каждую ложку супа, которую съедал, как будто глотал жидкое золото. Наверняка были люди, которые купили бы воздух в гостиной госпожи Нин Гуан или салфетку, испачканную супом, у нее на кухне. Черт возьми, вода из её ванны уничтожила бы фондовые рынки. Нефритовое Совершенство, Нектар. При этой мысли он поперхнулся супом. Бей Доу и Кэйа были в своём собственном мире. Пока Нин Гуан объясняла Дилюку свою гениальную маркетинговую стратегию — что-то о том, что её мода бесполая и поэтому требует андрогинной модели, такой как Дилюк, — они обсуждали коктейли и алкоголь и устраивали соревнование по выпивке. Кэйа был готов проиграть. Дилюк чувствовал это. В глазах Бэй Доу был безжалостный огонек завоевателя. Она была моряком — капитаном. Чёрта с два Кэйа мог бы сравниться с этим, особенно после пятисот лет без капли вина. Они приступили к десерту, когда Нин Гуан, наконец, рассказала о причине, по которой они собрались, — наряду о предложении о работе. — Мы так и не смогли выяснить, где скрывается Артур, — начала Нин Гуан, вертя в руках бокал с красным вином. — По крайней мере, пока нет. У меня есть свои теории, но я бы предпочла действовать осторожно. — Со своей стороны, мы знаем, почему он охотится за мной, — сказал Дилюк. — Или, скорее, за Кэйей. К удивлению Нин Гуан, Дилюк сел, приготовившись к появлению призраков, которых он собирался раскрыть. Он рассказал им всё, получив зеленый свет от Кэйи. Как он появился на свет в котле алхимика, а Крепус был всего лишь винтиком в планах Артура. Артур ложно обвинил Кэйю в государственной измене, чтобы бросить в тюрьму. О Кэйе, привязавшего свою душу к тросу, чтобы получить шанс сразиться со смертью и вернуть к жизни праотца Дилюка. Промежуточном звене, человеке, в честь которого он был создан, карманных часах. Когда он закончил, выставив своё сердце на всеобщее обозрение, Кэйа держал его за руку под столом. Взгляд рыцаря был устремлен куда-то вдаль, мысли проносились в его голове и, благодаря алкоголю, проникали в разум Дилюка. Большинство из них касались Асфодель, богини, которая вернула к жизни предка Дилюка — ценой потери воспоминаний. Сидевшая перед ними Нин Гуан нахмурилась. Она наклонилась вперёд, сложив руки вместе, и перечисляла вопросы, засыпая ими Дилюка. Бэй Доу, однако, лишь грустно и сочувственно улыбнулась. — Что он использовал в качестве катализатора для твоего рождения? — наконец спросила Нин Гуан. Её челюсть была сжата, взгляд пронзителен. Было странно, что его синтетическое творение назвали «рождением». Дилюк никогда не осознавал, насколько сильно ему было нужно услышать это слово — чтобы его называли человеком, ребёнком, который когда-то родился. Не творением, а копией. — Я не знаю… Основой послужила кровь мастера Дилюка, — объяснил Дилюк. — Но название катализатора так и не было названо. Это важно? — Может быть. Я не знаю. Позволь мне провести собственное расследование на эту тему; нам нужны все части этой грандиозной головоломки, иначе мы не продвинемся вперед. — Конечно… Как пожелаешь. Губы Нин Гуан слегка растянулись, как всегда, в напряжении. — Мы должны сосредоточить наше исследование на трех вопросах: что послужило катализатором, который дал тебе жизнь? Почему план Артура внезапно начал осуществляться? Почему он охотится за тобой и сэром Кэйей? Конечно, на каждый из этих вопросов можно ответить многими разветвлёнными загадками, но мне нравится думать, что они являются основными проблемами, которые мы должны решить как можно быстрее. В этом сложном уравнении было ещё много неизвестных, но каким-то образом Нин Гуан, как настоящий стратег, сумела свести миссию к этим трем компонентам. — Как нам это сделать? — Пока не знаю. Нам нужно чаще поддерживать связь — например, твоя инициатива позвонить мне, когда сэр Кэйа попал в беду, была замечательной. Во-первых, я настоятельно рекомендую начать тебе практиковаться в магии. Пиро кузнецы бурь ни в коем случае не редкость, но твоя магия… — Чудовищна, — так описал бы это Дилюк. — Удивительна, — так охарактеризовала Нин Гуан. — Янь Фэй может помочь тебе с этим. Дилюк машинально кивнул. Хотя он был взрослым, было ясно, что Нин Гуан была старше из них двоих. — Я тоже могу продолжать копаться в исследованиях моего отца. — Давай. А я тем временем воспользуюсь любыми необходимыми средствами, чтобы помочь. — Конечно… — Он выдохнул. — Могу я спросить… Зачем ты всё это делаешь? Нин Гуан моргнула, её удивление сменилось радостным смехом. — Ты не единственный, кому есть что терять. Моя последняя встреча с жадным человеком, который гонялся за божественным, отняла у меня всё. Я бы предпочла избежать этого. — Она закинула ногу на ногу. — Мне нужно запустить модный бренд, финансировать школы и завоевать мир. У меня нет времени на старых врагов, терроризирующих одинокого студента колледжа. Лучше покончить с этим и спланировать свой следующий шаг вверх по экономической лестнице. Дилюк сомневался, что на этой лестнице есть ещё ступени. — Ты думаешь, Артур охотится за божественным? — Ты знаешь, как он сохранял свои старые кости живыми все эти столетия? — Вмешалась Бэй Доу, опираясь на руку. Ее щеки слегка покраснели, алкоголь придал им приятный оттенок. Когда Дилюк покачал головой, она продолжила. — Он убивает адептов. Собирает их жизненную энергию — их магическое ядро, которое в десять раз больше, чем у не-адепта, — и использует ее для увеличения своей собственной. Это опасный трюк для кузнецов крови. Человек, стремящийся к бессмертию, занимается магией жизни и смерти… Какой бы ни была его конечная цель, он все равно играет в божественность. — Мы видели, что случается с людьми, которые играют с богами, — спокойно сказал Кэйа, прикрыв глаза и водя пальцем по краю бокала с вином. — Он не просто человек. Он генерал армии, — добавила Нин Гуан. — Тогда за кого же он сражается? — робко спросил Дилюк. Он заметил, как потемнел взгляд Кэйи. Нин Гуан больше не улыбалась, когда отвечала на его вопрос. — Он сражается за Хаос.

________________________________________

— Когда я стала богиней, я не проводила много времени в Саду Божеств, который некоторые также называют Селестией, чтобы не путать с древним видом фей, небожителями. Дилюк был прилежным учеником. Он инстинктивно достал из сумки блокнот и начал записывать всё, что говорила Нин Гуан, обозначая цветом каждый миф, подсказку или слух. Синим обозначалось то, что было достоверным, желтым — то, чего не хватало, розовым — легенды, которые могли и не быть таковыми. — Говорят, что Бездна была рождена по воле Бога Хаоса. — Я думал, это просто слухи, — задумчиво произнёс Кэйа. Нин Гуан откинулась назад. — Так и есть. На божественном суде было сказано много всего; я могу сообщить только о словах, которые снова и снова передавались из уст в уста, так что отнеситесь к ним со всей серьезностью, но я бы не стала делиться этой информацией, если бы была уверена, что это подделка. Дилюк кивнул. — Ладно. Хорошо. Итак, Хаос создал Бездну, и теперь у него есть предвестники, которые делают за него грязную работу. Она закинула ногу на ногу. Они вернулись в гостиную, пили чай с печеньем, но ни один из них пока не притрагивался к угощениям. — Вот именно. Он пользуется дурной славой среди божеств. Люди никогда не называли его настоящего имени. Он — бог, который низверг Арию, богиню Знаний и единственное божество, которому когда-либо поклонялись в Каэнри’ах, и он был заключен в промежуток после того, как предал одного из своих. Тут Кэйа встрепенулся. — Я думал, мы — королевство еретиков. — После падения Арии, да. Как только она пала, кэнрихийцы перестали верить в неё — хотя бы потому, что их молитвы никогда не были услышаны так, как раньше. Последовавший за этим Хаос стал достаточно силен, чтобы проникнуть в мир смертных через свою клетку в промежуточном мире и найти трех предвестников, одним из которых был Артур. — И этот чувак всё ещё находится в промежуточном мире прямо сейчас? — спросил Дилюк. Взгляд Нин Гуан вернулся к Дилюку. — Да. В клетке, в том же царстве, в котором он держал Арию. — Можно с уверенностью предположить, что Артур хочет освободить его из тюрьмы, — предположила Кэйа. — Нет? — Но в таком случае, почему он охотится за тобой? — добавила Бэй Доу. — Мы возвращаемся к нашим первоначальным вопросам. — Я добавляю это в свой список дел, — заметил Дилюк. Дела • Практиковаться в магии с Янь Фэй • Изучить папины исследования (видео + письменная работа) • Найти катализатор, использованный в моём «рождении» |→ Нин Гуан • Изучить религиозные практики Каэнри’ах (+Арии?) • Вопросы:       • Почему Артур охотится за Кэйей?       • Почему он вдруг стал таким активным? —> зарегистрировать убийства, посмотреть, когда он начал потреблять жизненную энергию человека + проверить последние новости (ссылка: сайт газеты Mondstadt Daily?) Бей Доу моргнул. — Он действительно составляет список дел. — О, он довольно организованный парень, — размышлял Кэйа, и его мысли обратились к цветному списку недостатков Дилюка в Excel. Верно. Дилюк создал его. Дилюк закончил делать заметки, выделив немного о религиозных практиках Каэнри’ах? Это оказалось утомительной задачей, поскольку до этого дня ни в одном современном источнике ничего не упоминалось о их религиях. — Если он питается хаосом, то неудивительно, что он становится сильнее, — пробормотал он, всё время просматривая свои записи. — Мир — это дерьмовое шоу. На мгновение он забыл, что находится в присутствии самой известной женщины Тейвата, но, нисколько не шокированная его словами, Нин Гуан грациозно рассмеялась — как раз в тот момент, когда Бэй Доу взорвалась смехом. — О, конечно. Только социальные сети могли бы найти способ выпустить Хаос из его тюрьмы, — пошутила Бей Доу. — Мы всего в одном вирусном твите от апокалипсиса. Кэйа фыркнул. — Хаос — это дискурсивный аккаунт. Я бы, наверное, заблокировал его. Дилюк закатил глаза. — Ты блокируешь людей, которым не нравится твой любимый персонаж, заткнись. — Я бы тоже заблокировал тебя, Дилюк. — Неважно, в любом случае, — Дилюк сменил тему, покраснев, когда Кэйа рассмеялась над ним — да, хорошо, он использовал своё фирменное уклончивое начало предложения. — Итак, Хаос — это плохо, Артур — сучка Хаоса. Понял. Спасибо тебе, э-э… — Нин Гуан. Не называй меня «мисс» или «мадам». Просто Нин Гуан. — …Нин Гуан. — Боже, это было так странно. Ни в коем случае нельзя было позволять ему обращаться к ней так небрежно. Или вообще не упоминать о ней. — Что касается меня, то я знаю, на чем мне нужно сосредоточиться. Это плюс занятия магией, чтобы быть немного менее бесполезным. Под столом Кэйа пнул его ногой и ущипнул за бедро. Я буду задирать тебя каждый раз, когда ты будешь плохо отзываться о себе, сказал он в общее пространство. Подожди, я, может быть, так думаю, ответил Дилюк. Ещё больше щипков. Ладно, ладно, я понял. А теперь прекрати. — Звучит как план, — заключила Нин Гуан. Бэй Доу зевнула, прервав серьезный разговор. — Ладно, дети, как насчет того, чтобы закончить этот ужин на музыкальной ноте? Мы заслужили небольшое угощение после всего этого серьезного разговора. Когда прекрасные звуки живой музыки наполнили гостиную, Кэйа встал, изящный, как лебедь. — Что ж, миледи, — обратился он к Нин Гуан. — Позвольте мне оторвать тебя от твоей жены и пригласить на танец… в честь плодотворного партнерства, — пригласил Кэйа с изысканным видом настоящего щеголя. Нет, Дилюк не ревновал. Ни капельки. Ни когда он свирепо посмотрел на Кэйю, ни когда скрестил руки на груди и принял обиженное выражение лица, в котором каждая буква фразы «сегодня ты будешь спать на диване» была написана его рыцарем-предателем. Леди Нин Гуан мило рассмеялась, довольная таким вниманием. — С удовольствием. Они закружились посреди гостиной, смеясь во время своих пружинистых шагов. Леди Нин Гуан вскрикнула, когда Кэйа опустил её вниз, танцуя так, словно это было то, для чего он был воспитан. — Я убью его, — сказала Бей Доу, хотя и улыбалась, как влюбленная дурочка, наблюдая, как её прелесть, наконец, расслабилась так, как Дилюк и представить себе не мог. Она больше не была уравновешенной деловой женщиной и искренне веселилась. Между тем, Дилюк больше не мог притворяться, что не завидует госпоже Нин Гуан, и хотел бы оказаться в объятиях Кэйи, вместо неё. Очевидно, Кэйа знал об этом. Должно быть, именно поэтому он продолжал украдкой поглядывать на Дилюка, возвышенные, дразнящие мысли переполняли их общее пространство. — Это делает нас похожими друг на друга, Бэй Доу.

________________________________________

Чайльд подождал, пока дети уснут, чтобы рассказать Чжун Ли обо всём, что произошло в его отсутствие — между визитом Артура и его ультиматумом. Чжун Ли терпеливо слушал, когда он в точности передавал слова Артура. — Я не знаю, зачем ему эти карманные часы, — захныкал Чайльд, прижимаясь к Чжун Ли. Иногда он забывал, что нежный человек, который с такой готовностью прижимал его перед сном, был богом — одним из семи архонтов стихий. Архонты были богами, но не все боги были архонтами. Последние, в частности, семью первыми кузнецами бурь, а Чжун Ли, конкретно, был первым Гео кузнецом бурь. Это сделало его, гм, довольно старым. Чайльду было всего двадцать пять; столетие — это уже гораздо больше, чем мог переварить его смертный мозг, не говоря уже о тысячах лет, которые Чжун Ли прожил на свете. Чувствуя, как пальцы Чжун Ли перебирают его волосы, Чайльд позволил себе расслабиться, чувствуя, как его кровь пульсирует в ответ на ласки любовника. — Кажется, я догадываюсь, почему, — сказал Чжун Ли, и его голос был заглушен ударами собственного сердца, когда Чайльд прижался щекой к груди Чжун Ли. — Расскажешь? Чжун Ли помолчал, прежде чем заговорить, без сомнения, излагая свои тысячелетние знания в доступной для смертного парня форме. — Ты знаешь о Каэнри’ах? — Безбожном царстве? — Да. Они не всегда были безбожными. Раньше каэнрхийцы поклонялись Арии, богине Знаний, которая, в свою очередь, позволила им достичь технологических достижений, намного превосходящих уровень их современников. Но поскольку она была их единственным божественным представителем, равновесие между Каэнри’ах и Селестией всегда было неустойчивым. — Это равновесие было нарушено в тот день, когда Хаос запечатал Арию в промежутке. Когда их единственная богиня исчезла, возникший хаос был настолько невероятным, что породил Бездну, мир, созданный Хаосом. Чайльд фыркнул. — И чуваки на небесах просто позволили ему это? — Нет. Хаос был заключен в промежутке, но его власть над миром смертных была ослаблена лишь с трудом. — Я понимаю почему. Люди любят хаос, — невозмутимо заявил Чайльд. — Ты шутишь, но это правда. После смерти Арии в королевстве Каэнри’ах на века воцарились беспорядки и хаос. Храмы, возведенные в её честь, были разрушены, и жрицам, которые когда-то передавали ей пожелания людей, пришлось бежать и прятаться, пока Бездна охотилась на их собратьев-Небожителей. Я полагаю, что примерно в это же время оставшиеся дочери Арии — небожительницы Кровавой Луны — убедили королевскую семью объявить траур по Арии. Это был способ сохранить её наследие живым — в надежде, что этого наследия будет достаточно, чтобы сохранить её в здравом уме и в безопасности, где бы она ни была заперта. Так родилась Зимняя скорбь, период траура в Каэнри’ах, начинающийся с того дня, когда Кровавая Луна достигла своего последнего пика, прежде чем исчезнуть навсегда. Чайльд вздохнул. — Это удручает. Хотя я сомневаюсь, что можно бы удовлетворить неверующих простым празднованием. — Именно так. Скорбь была способом сохранить память, но традиции со временем теряются, и мало кто из богов, подобных мне, рискует общаться со смертными. Волнения среди каэнрихийцев росли, пока Солнцу и Серебряной Луне не пришлось явиться к ним лично, чтобы произнести пророчество, рожденное коллективной волей богов. — Пророчество? — повторил Чайльд. — Мы отправляемся на территорию фантазий? — Ты встречаешься с богом, Аякс. — С Архонтом, Чжун Ли. Пожалуйста. Чжун Ли усмехнулся, погладив Чайльда по голове. — Я не знаю точных условий пророчества, — продолжил Чжун Ли торжественным голосом. — Но думаю, что это может быть связано с рыцарем-духом, которого вызвал молодой Рагнвиндр . Рыцари духа привязаны к миру смертных с помощью троса; вероятно, карманные часы, за которыми охотится сэр Артур, и есть тот самый трос. — Какое это имеет отношение к пророчеству и к Каэнри’ах? — спросил Чайльд. — Хм. — Он пошевелился, пока они с Чайльдом не оказались лежащими бок о бок на кровати, голые под одеялами. — Я на связи с леди Нин Гуан. — Напыщенный генеральный директор? — …Да. — Чжун Ли нахмурился. — Напыщенная, — повторил он. — Почему-то это слово ей подходит. — Конечно, подходит. Эти бедра… — Чайльд вздохнул. Чжун Ли улыбнулся. — Ты же знаешь, я могу менять форму, как захочу, если ты этого хочешь. — Мне нравятся все твои формы, любимый. Но сначала расскажи мне, о чём ты говорил с напыщенной девчонкой, и тогда я не откажусь повеселиться с Чжун Ли-цзе цзе. Бледные щёки Чжун Ли слегка покраснели. — Твой энтузиазм согревает моё сердце. Смех сорвался с губ Чайльда, безудержное ликование прорвалось наружу. — Правда? — Да. — Затем его улыбка погасла. — Нин Гуан рассказала мне о молодом Рагнвиндре. У неё есть много теорий о нём и его рыцаре, которые нужно проверить, но в одном она уверена: этот рыцарь каэнрхиец. — …О. — Я не помню точных слов пророчества, которое Солнце и Луна даровали Каэнри’ах, но знаю, что в нём говорится о рождении близнецов в первый день Зимней Скорби, тридцатое ноября. Их судьба — освободить Арию. — Арию, которая находится в промежутке. — Да. — В промежуточном мире, где Хаос тоже был запечатан. — …Да. Чайльд вздохнул. — Итак, я Артур, верно? Я старый, модный и грёбаный мудак, который слишком много болтает. Мой папа Хаос запечатан в промежутке, потому что он запер всезнающую богиню, что почти привело к падению Кэнри’ах, пока не появились руководители боги с бизнес-планом для них. И в бизнес-плане участвуют близнецы, которые могли бы каким-то образом открыть промежуточное звено, поскольку их предназначение — освободить маму Гугл. — Это… можно так сказать. — Ладно. Тогда это имеет смысл; если он заполучит ключ к освобождению Арии, он также получит ключ к освобождению Хаоса. Но это подразумевает, что рыцарь Дилюка — один из близнецов… нет? — Да, это так. Вот почему моя теория может показаться притянутой за уши, но я не понимаю, почему ещё сэр Артур был бы так решительно настроен заполучить в свои руки человека из Каэнри’ах, особенно учитывая, что Зимняя Скорбь приближается всего через несколько недель. Тем не менее, имейте в виду, что пока это только теория. — Конечно. Однако большинство твоих теорий оказываются верными. А что произойдет, если Артур освободит Хаос? Чжун Ли поморщился. — Тебе лучше не знать.

________________________________________

Соблазнительность Кэйи стала ещё более очевидной, когда шофер Нин Гуан высадил их на территории кампуса. По пути туда они не встретили ни одного пожирателя бездны, так что без должной бдительности его рыцарь быстро задремал, уставший от выпивки, которую проглотил, и от трюка, который он выкинул с Нин Гуан. Эта мысль засела в голове Дилюка. Конечно, Кэйа попытался бы заставить Дилюка ревновать, это был как раз в его вкусе. Он был тем, кто безжалостно дразнил Дилюка, пока тот чуть не умер от оргазма. И все же Дилюк не мог даже притвориться недовольным. Только не тогда, когда разум Кэйи, одурманенный алкоголем, продолжал мурлыкать от сладких, нежных мыслей о Дилюке. Моя луна, ты был так прекрасен, повторял он. Мой красавиц, любовь моя. Я был так горд быть рядом с тобой. С тобой всё выглядит намного лучше. Моя прелесть. Насколько ты реален? Как я могу позволить, чтобы у меня был такой человек, как ты? Было ясно, что Кэйа больше не в себе. Его дыхание было горячим, от него исходил легкий запах алкоголя, и он был в полубессознательном состоянии, когда они шли домой, цепляясь за руку Дилюка. Но Дилюк ничего не мог поделать с жаром, растущим в его груди. Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, — хотел он ответить Кайе, но признание так и не слетело с его губ — или с его разума. Вместо этого он упивался похвалами Кэйи, жадно впитывая каждое слово, как сокровище, которое он искал всю свою жизнь, но которое всегда оставалось недосягаемым. До Кэйи. В их квартире Дилюк осторожно опустил Кэйю на кровать, предварительно раздев его до нижнего белья, но когда он отстранился от него, тот схватил его за руку. — Останься, — умолял Кайя, его глаза уже закрывались. — Не оставляй меня. Дилюк лег рядом, баюкая его в своих объятиях. — Я никогда не смог бы оставить тебя. Всё ещё сонный, Кэйа прижался мягкими губами к шее Дилюка, цепляясь за него. — Я бы не стал тебя винить, если бы ты это сделал. — Тсс, перестань нести чушь. — Хмм. — Он пошевелился, уткнувшись лицом в грудь Дилюка. И замолчал, убаюканный ласками. — Я люблю тебя. — Сердце Дилюка пропустило удар — сначала из-за этих простых трех слов, а затем из-за ответной реакции на оставшиеся несколько. — Я должен был защищать тебя… а не наоборот. И… и всё же… Я позволил тебе умереть. В горле Дилюка застрял комок, дыхание стало прерывистым. Конечно. — Но посмотри, — сказал он, превозмогая боль в груди. — Ты вернул меня к жизни. Сейчас я жив, и это благодаря тебе. — Это неправда. Я всё разрушил. Я ломаю всё, к чему прикасаюсь, — как я сломал тебя. Ты умер из-за меня. Ты умер у меня на руках, и я ничего не мог поделать… — Не надо, — начал Дилюк, прижимаясь губами к макушке Кайи. Он не знал, когда начал плакать. Он так же не знал, почему. Его демоны почувствовали запах крови и были голодны. — Прекрати, Кайя. — Что, если я сломаю и его тоже? Дилюк сделал паузу. — Кого? — Его. — Кэйа уткнулся носом в шею Дилюка, целуя его в ключицу. — Моего Лулу. Моего малыша. Мою луну. — Он замолчал, его дыхание выровнялось, когда Дилюк понял, что только что сказал его рыцарь. — Я люблю его, знаешь. Я люблю Лулу, как любил тебя. Ты простишь меня? Я обещал тебе, что всегда буду любить только тебя, — пробормотал Кайя таким тихим голосом, что его слова были украденным спасением, целующим каждую рану в открытом сердце Дилюка. Он разрыдался, осыпая поцелуями голову Кайи. — Я прощаю тебя, — выдавил он, в последний раз берясь говорить от имени своего предка, чтобы успокоить рыцаря. Это было одновременно и горько-сладким, и очищающим чувством. Всего за несколько минут стать тем, кем он был задуман, — бескорыстным и ярким, вершиной праведности. Тем, кто был достоин любви Кэйи. Если Дилюк Рагнвиндр первый был светом, то его наследник был всего лишь тенью — тем, кто изо всех сил старался соответствовать легенде, которой он был создан. И все же Кэйа любил его. Значит, это действительно было правдой? Было ли ему действительно позволено иметь… это? Он ещё раз поцеловал Кайю в лоб. — Просто будь счастлива, это всё, чего я хочу, — вот что сказал бы его предок, и Дилюк сказал это. — Я счастлив с ним. Ты бы гордился им, — выдохнул Кэйа. — Я так сильно люблю его, знаешь. Я люблю моего Лулу. Моего Лулу. Дилюк рассмеялся сквозь слезы. — Перестань называть его так, или он тебя выгонит. — Но, хмн. — Кэйа прижался к Дилюку, обхватив его ногами и руками. — Эт мой Лулу. Мой. Мой Лулу. — Да, твой. Удовлетворенный, Кэйа заснул, и его хватка ослабла только тогда, когда он погрузился в то, о чем мечтали пьяные влюбленные рыцари. Дилюк не был уверен, когда перестал плакать. Это могли быть минуты или часы. Это был не первый раз, когда он плакал, пока не заснул, и, вероятно, не последний, но… надо признать, слезы счастья были намного слаще на вкус.