Колыбель бурь

— Почему ты снова надел тёмные очки? Дилюк опустил очки с носа, стараясь придать своему лицу надменный вид. — Это мой момент, — сказал он просто, как будто это всё объясняло. — Твой момент… чего именно? — Возмездия. Кэйа медленно моргнул. — Люк, я просто спрашиваю, почему ты носишь солнцезащитные очки. Дилюк скрестил руки на груди. Все два года, что он проработал барменом, он мечтал о том дне, когда положит на стойку заявление об увольнении, снимет модные солнцезащитные очки и улыбнется менеджеру так, словно только что сошел со съемок фильма «Дьявол носит Прада». В конце концов, благодаря любезности госпожи Нин Гуан, у него теперь есть подходящая одежда. — Послушай, я хочу оставить о себе впечатление, — объяснил Дилюк. — Желательно, чтобы оно осталось надолго. — Ты действительно выглядишь потрясающе очаровательно, так старательно пытаясь выглядеть устрашающе, — парировал Кэйа, послушно следуя за ним. У него болела голова, что, несомненно, было результатом похмелья, но это не испортило его хорошего настроения. Я счастлив с ним. Я так сильно люблю его, знаешь. Я люблю своего Лулу. Моего Лулу. Дилюк резко остановился, прежде чем превратиться в кучку сахарной ваты. Он развернулся лицом к Кэйе, затем откинул волосы и вздернул подбородок, уперев одну руку в бедро. — Я выражаю свою внутреннюю независимую, уверенную в себе, стремящуюся к карьере стерву. И для этого мне нужны солнцезащитные очки. А теперь, если позволишь, мне нужно бросить дерьмовую работу, чтобы пойти работать моделью. Кэйа усмехнулся. — Да, да, принцесса. Ты хоть видишь, куда идёшь? — Мое будущее так же ясно, как земля, по которой ходит леди Нин Гуан. — Я имел в виду буквально; ты видишь, куда идешь? Сегодня не самый солнечный день. Дилюк надулся. — Нет. Кэйа покачал головой, но больше не стал протестовать. Вместо этого он предложил Дилюку руку. — Даже независимым «плохим сучкам» иногда нужна помощь, а? Дилюк притворился, что размышляет, укрощая неизбежную легкомысленную улыбку, расползающуюся по его отвратительно влюбленному сердцу. — Отлично. Я позволю тебе сопровождать меня. — Такая честь, моя луна.

________________________________________

Несмотря на свои первоначальные заявления, Дилюк на самом деле не показал солнцезащитные очки своему менеджеру. С его стороны уже было весьма похвально, что он сумел сохранить невозмутимое выражение лица, когда положил на стойку заявление об увольнении и вышел, в то время как его бывший начальник пытался убедить остаться. В глубине души его мысли были чем-то сродни постоянному пронзительному крику, который — ни разу — не сорвался с его губ. Хорошо для него. Но это, конечно, не помогло от головной боли Кэйи. — Вот тебе и «плохая сучка», — поддразнил его Кэйа, когда они выходили. — Эй, я сделал всё, что мог, — ответил Дилюк в свободное пространство. Его способность сохранять невозмутимое выражение лица, в то время как его мысли были заняты чем угодно, всегда будет удивлять Кэйю. — Я уверен, что так и есть. Это было забавно, хотя ты мог бы избавить меня от криков. — Может быть, если бы ты перестал подглядывать в мои мысли. Кэйа вздохнул. — Ты думаешь так громко, что твои мысли проникают в мой разум… — На-на-на, я тебя не слышу, плевать, я не спрашивал, на-на-на-на. — Ребёнок-переросток. — Нервная сучка. — Не доделанный эджлорд. — Королева драмы. — Драмы… послушай, ты… Дилюк снова надел темные очки. — Я больше не могу тебя видеть. Что бы ты ни сказал, это не будет иметь для меня никакого значения. — Люк… ох, да ладно тебе, — заскулил Кайя, оттаскивая Дилюка в сторону, прежде чем тот врезался бы в фонарный столб. — Я не возражаю, если ты хочешь продолжать вести себя как ребёнок, пока твоя координация движений не станет такой же, как у него. Дилюк, всё ещё держа Кэйю за руку, сунул её в карман своего блейзера. — Ага! Это был всего лишь тщательно продуманный план, чтобы держать тебя за руку. — Тебе не нужны планы, чтобы держать меня за руку, моя луна. Ты можешь просто держать ее. — Нет. — Почему нет? — Потому что. — Мы трахались, Дилюк. И не один раз. Дилюк подавил смешок. Ему становилось всё труднее сохранять серьезное выражение лица. Они направлялись к метро, и чем ближе они подходили к станции, тем гуще становилась толпа. Если бы он начал смеяться сам по себе, люди, без сомнения, стали бы пялиться. И без того было достаточно, что он выглядел как те великолепные андрогинные модели, которыми люди любили делиться в ленте Кэйи, и он заставлял поворачиваться головы просто своим существованием — без его ведома. — Перестань меня смешить, — прошипел он. — Ты называешь меня клоуном? — Я не был клоуном, но теперь стал им. Я думаю, ты заслуживаешь этого звания. Позволь мне присвоить его тебе. — Чтобы вырастить клоуна, нужен цирк. — О, молодец. Я сам себя подставил. — Да, моя прелесть. — Не будь таким милым! Я только что назвал тебя клоуном! — воскликнул он. Было забавно наблюдать, как Дилюк поджимал губы, словно смех пытался сорваться с его губ. — Я ничего не могу поделать, что таю в твоем присутствии. Я говорил тебе, насколько ты прекрасен сегодня? Если нет, то я должен раскаяться, — сказал Кэйа, поглаживая большим пальцем руку Дилюка. — Люди не могут оторвать от тебя глаз. Кэйа хотел сделать комплимент, но Дилюк взял себя в руки, его лицо вспыхнуло. — Правда? — спросил он, звуча гораздо менее уверенно. О, нет. Он становился застенчивым, и во всем был виноват Кэйи. — Они пялятся на тебя, потому что твоя красота не от мира сего. — Пфф. Старайся усерднее. — Твоя красота могла бы… растопить айсберги? — Я уверен, что пятиклассник мог бы написать стихи и получше. — Я не пишу стихов, Дилюк. Ты и сам уже стал поэмой. Эти слова оказались правдой, и Дилюк мгновенно заткнулся. Он совсем забыл, что люди пялятся на него, его неуверенность была похоронена за одной легкомысленной мыслью за другой. Во время всей поездки на их новое место работы он молчал, улыбаясь, прикрыв рот рукой, и снова и снова повторял похвалу Кэйи. Кэйа, конечно, не шутил. Возможно, именно поэтому его Люк был в таком приподнятом настроении.

________________________________________

Фотосессия прошла именно так неловко, как и предполагал Дилюк. По крайней мере, с его точки зрения. По словам Кэйи, тишина, воцарившаяся после его появления в студии, была вызвана его «потрясающей красотой», но Дилюк был почти уверен, что скорее всего он споткнулся о сумку фотографа. Тем не менее, всё прошло хорошо, и ему нужно было подписать контракт и вернуться к леди Нин Гуан после встречи с Чайльдом. Если бы это была любая другая работа, он бы дважды подумал, прежде чем подписывать контракт, но он слепо доверял Нин Гуан — хотя бы потому, что так поступил Кэйа. Чайльд был не в настроении работать. На самом деле, это было неудивительно. Что больше всего беспокоило, так это его нехарактерная молчаливость. Его обычное веселое поведение исчезло, сменившись серьезным выражением лица, которое ему совсем не шло. У него также были темные круги под глазами, и он постоянно поглядывал на стул, на котором сидел Кэйа, но тот был уверена, что Чайльд не был адептом. Что с ним такое? — Если тебе понадобится перерыв, дай знать, — сказал Дилюк, не прошло и часа с начала их исследования. — Всё в порядке. Но мне придется уйти примерно через час, нужно приготовить еду для братьев и сестер. — О, круто. Сколько их у тебя? — Шесть. — Это много, — с завистью рассуждал Дилюк. Раньше он мечтал о братьях и сестрах, с которыми можно было бы поиграть, и удивлялся, почему его «родители» никогда не дарили ему их. Теперь он знал почему. — Есть такое. А это значит, что нужно кормить шесть ртов, исправлять в шесть раз больше ошибок, двенадцать грязных рук оставляют пятна на стенах, нужно подобрать пять пар обуви — но только потому, что младшая едва может ходить — и… — он замолчал, скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел вверх. — Дома нужно сделать сотню дел. Дилюк улыбнулся, его взгляд упал на ноутбук. Несмотря на то, что он жаловался, выражение лица Чайльда смягчилось, в его глазах светилась искренняя привязанность. Как бы Дилюку хотелось, чтобы у него было также. Возможно, этот приступ тоски и стал причиной того, что, как только Чайльд ушёл, Дилюк не отходил от Кэйи до конца вечера. Даже когда его рыцарь ходил по квартире, чтобы убрать ту или иную вещь, ему приходилось находить способы сделать это с хнычущим Дилюком, буквально вцепившимся ему в спину, как детеныш коалы. — Ты в порядке, моя луна? — спросил Кэйа, без особых усилий нося Дилюка, пока доставал ингредиенты из холодильника. Одной рукой он схватил Дилюка за ногу, чтобы тот не упал, пока приседал, чтобы достать из ящика сковородку. Дилюк только что-то пробормотал, прижимаясь ближе. Его руки обвились вокруг шеи Кэйи, а ноги — бёдер его рыцаря, и он не был уверен, как Кэйа вообще может двигаться. — Тебе грустно? — продолжил Кэйа. — Да. — Почему ты грустишь? — Потому что. Кэйа ободряюще сжал руку Дилюка, прежде чем он приступил к нарезке перца на деревянной доске. — Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделал? Или достаточно просто оставаться в таком состоянии? — Хм. Не, достаточно. Я просто хочу быть рядом с тобой. — Ты и в самом деле не можешь быть ближе. Дилюк прыснул… прыснул. Фу. Он даже не знал, что может издавать такие… такие звуки. — Я имею в виду. Ты мог бы быть внутри меня. Это было бы ближе. — Вполне справедливо. — Кэйа оставил первый поцелуй, потом ещё один — продолжительнее — на руке Дилюка, затем положила перец на сковороду к уже поджарившемуся луку. — Но если мы рассмотрим технический аспект, будет ли это по-прежнему правдой? Точка отсчета ноль — это твой центр тяжести? В таком случае, полагаю, я был бы ближе, если бы трахнул тебя, да — центр тяжести находится немного ниже пупка. Это означает, что твоя ось x находится прямо перед тобой — следовательно, находясь внутри, мы в конечном итоге будем стремиться к этому нулю. — …Это что… математический анализ? Кэйа пожал плечами. — Полагаю. — Как ты… Нет, нет, не «как». Откуда ты это знаешь? Зачем ты подвергаешь себя такому испытанию? — Моей мью нужна была помощь с домашним заданием, и я решил помочь. Дилюк расхохотался. Он уткнулся лицом в шею Кэйи, целуя его. — Ты выучил математику, чтобы помочь кому-то в Твиттере? Боже, просто выйди за меня замуж уже. — Тебе не следует легкомысленно предъявлять такие требования. Возможно, я приму это к сведению. Дилюк снова поцеловал его. А потом… ещё раз. И снова. В шею. — Может, я серьезно. — В ухо. — Я мог бы стать твоей трофейной женой. — В плечо. — Просто лежи и веди себя прилично, пока готовишь для меня. — В подбородок. — Как твой супруг, который оказывает эмоциональную поддержку. — На щеке. — Весь твой. Улыбка Кэйи растянулась на его лице. Он отнес готовое блюдо на кофейный столик, чтобы перекусить во время просмотра фильма. Дилюк и сам не знал, как ему удалось сотворить из перца и лука целое блюдо, но вот оно — запеченный цыпленок с обжаренными овощами и картофельным пюре. — Итак, если подытожить, ты — жена-трофей, а я — жена-мужчина, — невозмутимо произнёс Кэйа. — Да. Он осторожно опустил Дилюка на диван, затем запечатлел долгий поцелуй на его лбу, прежде чем целомудренно коснуться губ. — Звучит как хороший план.

________________________________________

Этот день настал. В субботу, через неделю после ужина с Нин Гуан и Бэй Доу. Дилюк провёл первую тренировку по магии с Янь Фэй. Дилюк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая в холле отеля Нин Гуан, а Кэйа стоял рядом. Последний принес стопку бумаг, которую он нашел на винокурне «Рассвет» несколькими днями ранее, когда Дилюк обратился за помощью к Нин Гуан, почувствовав, что его рыцарь в беде. — Расслабься, — сказал Кэйа, слегка наклоняясь к Дилюку. — С тобой всё будет в порядке. — Но что, если я всё испорчу? Что, если я не смогу использовать магию, как раньше, или я израсходую её всю, или я буду отстой? — Дилюк начал рассуждать в свободном пространстве. — Я всегда был отличником на всех занятиях, которые посещал. Даже математический анализ, который, архонты знают, так страстно ненавидел этот предмет, — я мысленно сжег всё, что осталось в моей памяти по математике, как только сдал последний экзамен. Так что, знайте, если я немедленно не добьюсь успехов в магии, мне будет плохо. Потому что таков мой характер, Кэйа! Моя единственная отличительная черта — быть хорошим учеником! Кэйа вздохнул. Он встал позади Дилюка, затем нежно помассировал ему плечи. — Люк. Экзамена не будет. Никакого домашнего задания. Янь Фей здесь, чтобы помочь тебе. — Экзамена не будет? — продолжил Дилюк. Внешне он, должно быть, побледнел. — Но тогда как я узнаю, хорош ли я? — Тебе действительно нужно, чтобы к тебе прикрепили произвольное число, чтобы определить — или, скорее, количественно оценить — твою ценность? — Ага? Да? — Ты несносен. — Я пиздецки волнуюсь. Кэйа щелкнул Дилюка по голове. — Тогда я поставлю тебе оценку. Это сработало как по маслу. Дилюк успокоился и даже был почти полностью работоспособен к времени, когда за ними пришла Янь Фэй. Она тепло поприветствовала их, одетая в шорты и мешковатую футболку, совсем не походившие на её костюм юриста. — Давайте поднимемся наверх! — предложила она. — У Нин Гуан есть хороший и уютный тренажерный зал под открытым небом; он так высоко, нас никто не увидит. — Тренажерный зал? — повторил Дилюк. — Но разве мы не собираемся… поджечь что-нибудь? Янь Фэй восторженно захлопала в ладоши. — Точно! «Тренажерный зал» — это ещё мягко сказано. Это был настоящий дворец, со стеклянным потолком, выходящим в небо, и стенами из кор ляписа. Здесь могло поместиться футбольное поле. Даже пол, выложенный матово-бежевым камнем, был безупречен. Янь Фэй взяла пульт дистанционного управления и нажала кнопку. Через несколько секунд потолок разделился на несколько секций, каждая из которых раздвинулась, открывая вид на небо. Солнечный свет, проникавший сквозь стены из кор ляписа, придал всему золотое сияние. Если бы там снимали фильм «Звездные войны», Дилюк не заметил бы разницы. Кэйа сидел в соседней комнате отдыха со стопкой бумаг, время от времени поглядывая на Дилюка, который, как маленький утенок, следовал за Янь Фэй, пока она показывала ему окрестности. На самом деле, смотреть было особо не на что; это помещёние явно предназначалось для магических тренировок; большая комната была пуста, если не считать нескольких манекенов и мишеней, несомненно, для того, чтобы приспособиться к разрушительным реакциям стихий. Что бы там ни случилось — наводнение, пожар, мороз, молния — все это будет сдержано и погашено Гео стенами, созданными кузнецом бурь. Очень уместно, действительно; судя по замысловатой резьбе на нескольких колоннах в комнате и надписям на стенах, Нин Гуан сделала их сама. — Хорошо, у нас всё готово! — воскликнула Янь Фэй. — Я открыла потолок на случай, если наши поджигательские страсти не удастся сдержать, но сначала давай посмотрим, что ты можешь предложить. Это застало Дилюка врасплох. Он стоял там, тупо моргая, глядя на Янь Фэй, как будто она говорила на другом языке. — Что? — Покажи мне, на что ты способен! — перефразировала она. — Выпусти какой-нибудь огненный заряд, подожги что-нибудь. — Она направила его к манекену, похлопав по его «заднице». — Давай, уничтожь эту вполне сносную цель. Разинув рот, Дилюк возился, уставившись на свои руки, как будто одной лишь силой воли мог разжечь в них огонь. — Я! Я… я не знаю, как… Янь Фэй загудела, подходя к нему. — Проблема с обучением магии в том, что Общество Лавра не располагает большинством ресурсов, поэтому я не могу дать тебе подробное руководство, как её использовать. Но давайте сначала попробуем разобраться с основами, хорошо? Он чувствовал себя как пятилетний ребёнок в детском саду, которого учат раскрашивать по линиям. В перерыве он услышал смешок Кайи. — Конечно… — Магия исходит из сердца, — заявила Янь Фэй. — Чтобы задействовать свою силу, ты должен сначала полностью настроиться на свое тело, поскольку оно будет твоим основным направлением. — Она вытянула руку и провела ногтем по выступающей вене. — Именно поэтому мы говорим о магическом потоке, или элювиях; как и кровь, магическая энергия перекачивается через тело сердцем, когда ты её используешь. Есть разные части вашего тела, где магия собирается воедино или где пересекаются магические потоки, что облегчает её проецирование. Мы называем эти места «узлами конвергенции». Как правило, большинство узлов расположены на руках, ногах и в центре тяжести, поэтому большинство адептов используют свои руки — это сильный узел сближения. — Янь Фэй продемонстрировала это, призвав пламя в своих ладонях. Оно закрутилось у нее на пальцах, а затем исчезло, когда она сжала ладонь, мгновенно погасив его. — Теперь, я думаю, ты понимаешь, почему тебе нужно быть в гармонии со своим телом? Дилюк кивнул. — Да. Значит, элювии пульсируют в том же ритме, что и кровь? Янь Фэй улыбнулась. — Примерно так. Вот почему многие адепты пробуждают свою магию во время сильных эмоциональных всплесков. Таким образом, их первая миссия — научиться контролировать свои эмоции, свое тело, свои мысли. Большинство опытных адептов невероятно спокойны — быстрый поток магии не обязательно приводит к сильному магическому эффекту. В голове Дилюка вспыхнул образ — Нин Гуан, царственная и совершенно спокойная, швыряет мага о стену библиотеки. Кэйа теряет контроль над своими ледяными мечами, когда на Дилюка напала та странная женщина, владеющая электрическим оружием. Огненная птица Дилюка, вопящая ярость, пожирающая всё на своем пути. Дилюк медленно выдохнул. Где-то в глубине сознания его коснулся прохладный, успокаивающий поцелуй. Кэйа, вечный ангел-хранитель. — Понимаю, — ответил Дилюк. — Итак, если я хочу преуспеть в магии, мне нужно научиться контролировать свои эмоции и понимать своё тело. — Именно так! — А как насчет оружия? Я также видел, как некоторые люди используют оружие, например, мисс Бей Доу. — О, мы придём к этому немного позже, — усмехнулась Янь Фэй. — Опытные адепты могут проецировать свою магию во внешние сосуды — обычно это оружие, но не только; тела тоже являются сосудами. Именно поэтому магией, в которой задействован вторичный живой сосуд — как правило, магией крови, боли или души — труднее овладеть, и с ней реже сталкиваешься. Призывать стихии или взаимодействовать с ними проще, чем, скажем, привязать душу к тросу, или залечить чьи-то раны, или наложить на человека проклятие, поскольку для всего этого требуется дополнительный сосуд, с которым можно взаимодействовать, а значит, совершенно новое тело для работы с его кровотоком, его эмоции и, возможно, его собственными элювиями. На мгновение Дилюк перенесся в тот маленький кирпичный домик с видом на кладбище в Фонтейне, куда его много лет назад возила бабушка. Пожилая женщина, которая с хищной улыбкой на лице поманила его к себе. Его бабушка, выглядевшая намного моложе, чем он помнил. Он даже не осознавал, что начинает паниковать, пока Кэйа снова не заглянул в свободное пространство, предлагая утешительные мысли. Дилюк благодарно взглянул на него и слегка улыбнулся, на что Кэйа ответил тем же. Затем он снова сосредоточился на Янь Фэй. — Ладно. Думаю, я понял. — Хорошо! Тогда давайте начнем с медитации. Мы научим тебя привыкать к собственному телу — двадцать минут медитации, затем пятиминутный перерыв, мы повторяем это четыре раза. Затем попробуем устроить наш первый пожар, хорошо? — Первый поджог ребенка, — пробормотал Дилюк. Янь Фэй рассмеялась. — Рада, что мы с тобой на одной волне.

________________________________________

Крепус Рагнвиндр был дураком. Это была самая важная информация, которую нашёл Кэйа, читая его дневник и просматривая бумаги, которые он украл из Бездны в тот день, когда они с Моной проникли на подземную винокурню «Рассвет». Большинство из этих бумаг не представляли особой ценности. Там были редкие статьи о «серийном убийце», за которым Артур прятал свои жертвы, и загадочные брошюры о компаниях, которые тайно нанимали «рабочих пчел» — термин, обозначающий людей, которые предлагали «Скрытые услуги», начиная от медицины и заканчивая убийствами в преступном мире. Но время от времени Кэйа натыкался на кусочек головоломки существования Дилюка. Казалось, что Крепус стремился к знаниям. Конечно, речь идет о превращении человека, но не только; в своем контракте Артур предлагал «безвозвратный, полный и неконтролируемый доступ к маяку Айвори», что был некоторым… подземной библиотекой для VIP-персон? По крайней мере, так понял Кэйа, когда набрал в гугле его название. Это было мифическое место, очень похожее на Башню Бессолнечных — легендарную тюрьму для преступников, совершавших магические преступления, — но Кэйа был не настолько глуп, чтобы верить, что мифы — это только так. Итак, знания. Это подходит для человека науки, алхимика, ищущего ответы на вопросы «почему» и «как». По условиям контракта, Артур также обязался предоставить катализатор, использованный при рождении Дилюка — объекта вопросов Нин Гуан. Там был целый параграф правил и условий использования, которые звучали безобидно — по крайней мере, с внешней точки зрения, — но попахивали связующей магией, формулировка была настолько тщательной, чтобы избежать лазеек, через которые мог бы проскочить Крепус. Кэйа мог сказать, что магия была израсходована, но его всё ещё подташнивало, когда он читал контракт. Как только субъект, наследник Дилюка Рагнвиндра, будет создан, у получателя этого контракта будет два года, чтобы передать его заинтересованным сторонам — в данном случае сэру Артуру Галаанскому. В течение этих двух лет получателю будет поручено следить за объектом и заботиться о нем, а всеми финансовыми аспектами будет заниматься сэр Галаан. По истечении этого срока сэр Галаан не будет нести ответственность за безопасность получателя, если он не выполнит свои обязательства по контракту. В этом случае контракт будет аннулирован, и к получателю будут приняты специальные дисциплинарные меры, чтобы гарантировать получение предмета. Какой необычный способ написания слова «смерть». Можно было с уверенностью предположить, что Крепус нарушил этот контракт, учитывая его исчезновение и то, что жизнь Дилюка прошла в тайне. Перечень предметов, переданных получателю контракта для выполнения этого задания:       • Катализатор, способный активировать жизнь       • Неограниченный доступ в одну из алхимических лабораторий, находящихся в собственности сэра Галаана       • Вся необходимая финансовая поддержка для приобретения любых необходимых материалов — компонентов, ингредиентов, стеклянной посуды и т.д.       • Юридическая защита Основа, используемая для алхимической реакции, будет предоставлена получателем контракта, поскольку она является частью его родословной. К катализатору применяются особые условия. Из-за его чрезвычайной редкости любая потеря, повреждение и/или неправильное использование катализатора будут возмещёны в полном объеме в соответствии с вышеупомянутыми условиями. Кэйа разочарованно вздохнул. Условия были достаточно ясными, чтобы наложить связующее проклятие, но достаточно расплывчатыми, чтобы избежать разглашения какой-либо информации для посторонних глаз. Должно было быть произнесенное заклинание, соответствующее контракту, но в любом случае у Кэйи были ответы на некоторые вопросы, которые он мог дать Дилюку. Учитывая, что он всё ещё был здесь и явно не находился под контролем Артура, нарушение контракта Крепусом должно было быть добровольным. Конечно, всё это было всего лишь предположением. По крайней мере, так было до тех пор, пока Кэйа не нашёл письмо, написанное Крепусом. Оно было адресовано Дилюку.

________________________________________

Кэйа хотел бы сказать, что не читал письмо — в конце концов, оно было написано для Дилюка, а не для него. Но будь он проклят, если позволит кому-нибудь снова причинить боль Дилюку — не сейчас, когда основы его жизни всё ещё шатки. Итак, хотя он знал, что не должен был этого делать, Кэйа прочёл письмо — впитывая его содержание, пока ему это не надоело, и проклиная каждого человека, чьи ужасные решения привели к тому, что Дилюк той ночью плакал в объятиях Кэйи, думая, что он — ничто. Кукла. Так Дилюк иногда называл себя. И он мог бы быть самой обожаемой куклой в мире — и, клянясь всеми архонтами, читая это письмо, Кэйа не сомневался, что Крепус обожал Дилюка, — для него это ничего бы не изменило. Кэйа сложил письмо и положил его в свою сумку. Позже он отдаст его Дилюку — его луне нужно было немного отойти от этого, — но до тех пор ему нужно было подготовить слова, чтобы успокоить чужие раны. Потому что раны будут. И были бы слезы, и разбитое сердце, и уродливая правда, обнажившаяся из-под их блестящих масок. Но, по крайней мере, больше не будет вопросов о Крепусе Рагнвиндре. — Ах, прости! — воскликнул Дилюк, его панический голос прервал размышления Кэйи. — Я не хотел тебя ударить, о архонты, мне так жаль! Янь Фэй отмахнулась от него, потирая щеку. Она безудержно смеялась, пока Дилюк парил рядом с ней, бледный, готовый прыгнуть и позвать на помощь, как будто он отрубил ей конечность, а не просто врезался в нее. — Перестань волноваться! Я в порядке. Боги, ты действительно думал, что у тебя хватит сил причинить мне боль? Дилюк покраснел, но лицо его оставалось совершенно бесстрастным, когда он покачал головой. — Нет, мэм. Янь Фэй практически взорвалась от смеха. — Эй, я пошутила! Не будь таким строгим к себе и, пожалуйста, ради всего святого, не называй меня мэм. Выражение лица Дилюка и последовавший за этим крик в свободном пространстве были достаточным свидетельством того, в каком смятении находился Дилюк, который горел желанием извиниться, но понимал, что его как раз ругают за чрезмерные извинения. — Из-за чего весь сыр-бор? — спросил Кэйа, бочком подходя к ним. Он чуть не растаял от улыбки, которой одарил его Дилюк — такой яркой и приносящей искреннее облегчение. — Уже удалось что-нибудь испортить? — Если не считать времени Янь Фэй, то нет. — Тише, — выругалась она, легонько ударив Дилюка по руке. — Это нормально, что нужно время. Раньше ты использовал магию только в безвыходных ситуациях, и до этого у тебя не было никакой подготовки. Будь добрее к себе; это твоя первая задача, когда ты осваиваешь новую профессию. Дилюк нахмурился, по-видимому, не в силах осознать такую концепцию. Он, который привык доводить всё до предела и запугивать себя, пока не добился результата. — Я… наверное. Я просто не понимаю, почему… Я чувствую, что натыкаюсь на что-то, когда пытаюсь медитировать и быть в гармонии со своим сердцебиением. Как будто передо мной препятствие, и я продолжаю натыкаться на него очертя голову, но не знаю, на что именно… — То есть, ты хочешь сказать, что есть что-то, что мешает тебе проникнуть в свою магическую суть, — уточнила Янь Фэй, прищурившись. — Я… догадываюсь? Не знаю. Возможно, я просто преувеличиваю. Кэйа подождал, пока Янь Фей перестанет смотреть на Дилюка, чтобы ущипнуть его за зад. — Что я говорил о самоуничижении? — отчитал он в пространство. Дилюк взвизгнул, а затем уставился на Кэйю, когда Янь Фей обернулась. — Я убью тебя. — Сначала научись зажигать спички, а потом посмотрим. — Меня это немного беспокоит, — призналась Янь Фэй, скрестив руки на груди и нахмурив брови. — То, что ты описываешь, похоже на печать. Это слишком похоже, чтобы быть простым совпадением или результатом неопытности. Я, конечно, надеюсь, что это последнее — с этим гораздо легче справиться, — но то чувство, которое ты описываешь… — Она кивнула в его сторону. Дилюк растерянно заморгал. — Э-э… Это… барьер? — Да. Как будто тебе отказано в доступе. В голове промелькнуло изображение кричащего маленького мальчика, кирпичного дома, смотрящего на море рядом с кладбищем. Кайя взглянул на Дилюка, чья уверенность поколебалась, окутанная сомнениями. — Ага… И как будто что-то давит мне на грудь. Янь Фэй фыркнула, но не в знак отрицания. — Хм. Позвольте мне позвонить госпоже Нин Гуан. Я недостаточно опытна, чтобы прочесть твой магический поток, но она, возможно, сможет. — Что это значит? — Каждое существо излучает определенную энергию, — объяснил Кэйа. — Это как аура, которая вибрирует вокруг них. Адепты буквально переполняются ею. — Как тот волшебный аромат? — спросил Дилюк. — Нет, — продолжила Янь Фэй. — Магия, обладающая запахом, известна только адептам, потому что мы чувствуем это на других адептах. Но энергия, которую описывает сэр Кэйа, существует в каждом живом существе — просто так получилось, что энергия адептов сильнее. — Совершенно верно, — согласился Кэйа. — И поскольку она сильнее, некоторые опытные и особо одаренные адепты — любой специализации — могут считывать магические потоки других адептов. В бою это полезный инструмент для предсказания атак, но некоторые опытные кузнецы крови также используют его для диагностики проклятий и перенаправления пациентов к кузнецам боли, когда они не могут найти источник недуга. — В целом, это также, знаете ли, очень полезный инструмент для учителей, — добавила Янь Фэй, завершая объяснения Кэйи. — Я всё ещё учусь сама — как стать адептом и как преподавать магию, — так что мои навыки чтения магии ещё не доведены до совершенства, но в идеале каждый учитель магии должен уметь читать поток магии своего ученика — хотя бы для того, чтобы направлять его. — Она жестом пригласила их следовать за собой. — У госпожи Нин Гуан будут ответы на наши вопросы. Возможно.

________________________________________

Офис Нин Гуан был таким же великолепным, изысканным и дорогим, каким его и представлял Дилюк. Каждая вещь была на своем месте. Даже такие, казалось бы, небрежные элементы декора, как шелковый плед, наброшенный на диван в гостиной, были намеренно размещены таким образом, чтобы создать непринужденное впечатление. Всё было продумано до мельчайших деталей. — Я была вам нужна? — спросила она, когда Янь Фэй вошла. Женщина с фиолетовыми волосами, заплетенными в одинаковые косички, вышла из кабинета, мельком взглянув на Дилюка. — Кэ Цин сказала, что вы хотели со мной поговорить. — Да. — Янь Фэй указала на Дилюка. — Я хотела спросить, можешь ли ты прочитать поток его магии. Я подозреваю, что она могла быть запечатана, но я недостаточно опытна, чтобы подтвердить свои утверждения. — Что ж, есть простой способ проверить. — Нин Гуан встала, казавшись вдвое выше, чем была на самом деле, и направилась к ним элегантной походкой. Она мягко взяла Дилюка за плечи, попросив остальных отойти в сторону. — Можно? — спросила она, положив руку на грудь Дилюка. Он кивнул. В другой ситуации он, возможно, упал бы в обморок — ведь он был так близок к всеобщему увлечению знаменитостями, — но выражение глаз Нин Гуан заглушило его обычно громкий разум. Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем, и Дилюк не услышал ничего, кроме шума волн.

________________________________________

Маленький кирпичный домик с видом на море. Кладбище прямо рядом с ним — души, покидающие землю, чтобы быть поглощенными безжалостными волнами. Je veux juste que tu scelles sa magie. Il est beaucoup trop précoce. Tu réalises le prix à payer? Маленький кирпичный домик. Пожилая женщина ждет у двери, обнимая бабушку Дилюка. Поездка на машине. Мирамиэль, Мирамиэль. Ещё немного, и мы будем на месте. Держись, Дилюк. Почему его бабушка выглядела такой молодой? Маленький кирпичный домик. Грохот разбивающихся волн. Грохот разбивающихся волн. Грохот разбивающихся волн. Мальчик кричал, его мольбы тонули в грохоте волн. Кирпичный дом — кладбище — грохот разбивающихся волн. Грохот разбивающихся волн. Они поглощали его.

________________________________________

Дилюк глубоко вдохнул, как утопающий, глотающий драгоценный воздух. Его охватило ощущение холода — в сердце бушевал огонь, такой пылкий, такой безжалостный, что он был похож на ожог от ледяной воды. На вкус она была соленой. Словно притягивающиеся магниты, Дилюка и Нин Гуан отбросило назад, сила удара отбросила их тела друг от друга. Нин Гуан удержала равновесие до того, как ударилась о стол, в то время как Дилюк, растерянный и сбитый с толку, едва осознал, что единственная причина, по которой он не проделал дыру в стене, заключалась в том, что Кэйа поймал его, когда его отбросило назад. Холод отступил, сменившись теплом в груди Кэйи, а успокаивающие мысли Кэйи остудили панику Дилюка. Его рыцарь был двойственен — лёд и пламя, всё, что было нужно Дилюку, смягчало его падение каждый раз. — Срань господня, — воскликнула Янь Фэй, зажимая рот руками. Нин Гуан протянула Дилюку салфетку. Только тогда он почувствовал, как теплая струйка крови потекла у него из носа. — Всё верно, это печать, — заключила она. — Мощная… полагаю, соответствующая мощному дару. Кайя подвёл Дилюка к дивану и заставил сесть. Голова Дилюка раскалывалась от ужасной боли, грудь всё ещё горела, в ушах свистело. Он прижал салфетку к носу, наклонив голову вперёд, чтобы не проглотить кровь, и оставался в таком положении некоторое время, пока боль не утихла. Он смутно осознавал, что люди вокруг него разговаривают, но он не мог — не в состоянии — слушать. Грохот волн. Маленький кирпичный домик. Он застонал. Этот дурацкий кирпичный дом преследовал его, и — и эти разбивающиеся волны, — пока звук не притупился, убаюканный нежными прикосновениями Кэйи. Когда он, наконец, открыл глаза и встретился со спокойным, но обеспокоенным взглядом Кэйи, его сердце сжалось. — Ты чувствуешь себя лучше? — пробормотал тот, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Дилюка. Сердце Дилюка забилось сильнее. Он молча кивнул, слишком увлеченный явным, ничем не скрываемым беспокойством на лице Кэйи. Он этого не заслужил. Он не заслужил ничего из этого. Он не хотел сдаваться. — Когда я прикоснулась к твоей магии, ты что-нибудь увидел, услышал или почувствовал? — спросила Нин Гуан. — Немногие печати доставляют удовольствие; скорее всего, это оставляет отметины, травмы, подавленные воспоминания. — Я… Я слышал… — начал объяснять Дилюк, всё ещё страдая от мигрени. Нин Гуан посоветовала ему не торопиться. Она прислонилась к своему столу и сосредоточилась. — Волны, — закончил Дилюк. — Волны, разбивающиеся о скалы. — Он рассказал им все — о доме, о старухе, об этом странном воспоминании о поездке на машине в Мирамиэль в Фонтейне много-много лет назад, которое открылось, когда они с Кэйей узнали правду о происхождении Дилюка. Созданный из углерода, лжи и всего, что с ними связано. — Ещё также… Я не знаю, может быть, это игра воображения, но моя бабушка выглядела… моложе… каким-то образом… в этом конкретном воспоминании. При этих словах Нин Гуан приподняла брови. Она схватила планшет, лежавший на её столе, и что-то быстро нацарапала на нем. — Хорошо. Я буду искать кузнеца крови в Мирамиэле, недалеко от побережья, рядом с кладбищем. Это должен быть быстрый поиск, чтобы найти того, кто наложил печать на твою магию и как снять печать. — Кузнец крови? — повторила Кэйа. — Разве печать не была бы работой мастера боли? Если только, я полагаю, адепт не заплатил определенную цену за использование связующей магии. — Именно так. Я не думаю, что воспоминания, как твоя бабушка выглядела моложе своих лет, безобидны; боль — это валюта в магических ремеслах, — то, за что не нужно платить мастерам боли, — но такова и жизнь. Дилюк стало нехорошо. — Она заплатила за это… — У него закружилась голова. Кэйа мгновенно вернулся, поддерживая его за плечи, но когда Дилюк поднял глаза, он столкнулся лицом к лицу с Нин Гуан. Она сидела рядом с ним, пристально глядя на него. — Ты не несешь ответственности за её решения, — твердо сказала она. — Особенно за решения, которые подавляют тебя — причиняют боль. То, что ты использовал магию, чтобы призвать сэра Кэйю, само по себе уже было подвигом, свидетельствующим о твоей силе… но это также многое говорит, что ты пережил от её рук. — Что… Янь Фэй вступилась: — Магия для адептов — то же, что солнце для растения. Каковы бы ни были намерения твоей бабушки, она могла убить тебя, запечатав твою магию. Почти всегда лучше научить адепта пользоваться своей магией, чем лишать его её — даже в крайних случаях. — Янь Фэй нервно пожала плечами. — Чем сильнее дар, тем опаснее и обременительнее печать, наложенная на адепта. И если твоя магия была достаточно сильна, чтобы проникнуть сквозь печать прошлого… Я не знаю, как ты вообще остался жив. Я не хочу думать о том, что она с тобой сделала. Я просто. — Её голос прервался дрожью, как будто она почувствовала ту мучительную боль, о которой говорила. — Это чудо, что ты всё ещё здесь. Грохот волн заглушал крики маленького ребенка. — Сколько тебе было лет? — спросила Нин Гуан. Дилюк покачал головой. Его дрожащая рука нашла руку Кэйи, когда он погрузился в воспоминания. Кирпичный дом, разбивающиеся о берег волны. Горло мальчика саднило от крика. Он плакал. Никто не ответил. Он был в комнате не один. От этого стало ещё хуже. — Я не помню. Я был… маленьким. Я только что научился читать. Мир магии всё ещё был для Дилюка туманным. Все эти правила и негласные договоренности среди адептов. Вся эта история, которой он был лишен всю свою жизнь. Но не нужно было быть адептом, чтобы почувствовать, как воздух в комнате изменился. Гнев, отвращение, возмущение исходили от всех трех адептов, окружавших Дилюка. Они были направлены не на него. Именно так Дилюк понял, что имела в виду его бабушка, когда говорила ему свои последние слова, такая хрупкая на смертном одре, сжимая его костлявые руки в знак извинения. Мне так жаль, детка. * * *