Знаешь , Таня.

Ночь. Время спокойствия для кого-то, а для меня то, что я обычно стараюсь пропустить громко включая музыку, долбящую прямо в наушники. За минуты тишины между треками я слышу тяжёлые шаги, вздохи и стук стеклянных бутылок. Он снова пьёт. Сегодня это что-то крепкое, потому что он периодически заходиться громким смехом и надрывисто кашляет. — За что… — спрашивает в пустоту он, а потом хрипя кричит: — Сука, ты такая сука! Ушла и бросила меня с ребёнком, ожидая, что я что-то воспитаю. Я воспитал твою копию! — злобно повторяет он. Взгляд замутняется, по щекам текут солёные ручьи слёз и я тихо скулю в подушку. От этого обиднее всего. Слышать эту правду от собственного отца. Но в ушах начинает шуметь гитара и я погружаюсь мыслями в текст, забывая об этом монологе. The black hole of the window Where you sleep Да. Наверное в одном из панельных домов сейчас лежит Валя, а её обнимает тот засранец. Разве он так плох? Вечно обнимает, нежно поправляет волосы и всегда целует в уголок губ? Ты же не знаешь, это домыслы. The night breeze carries Something sweet A peach tree Чем то она похожа на одиноко стоящее дерево. Как будто ты становишься нужен всем, только когда возвращаешь миру свои цветы и фрукты. А до этого ты стоишь в центре зимней улицы потряхивая костями от холода. Wild women don't get the blues But I find that Lately I've been crying like a Tall child Когда я чувствовала любовь? В последний раз? Дайте мне почувствовать её, прошу. И мир темнеет, забирая в тихий сон всё мысли.

***

До ужаса банальные ночные размышления давно выветрились из моей головы. Сегодня пятница, а это значит отец устроит пьянку. Это также означает, что мне нужно искать место, в котором я проведу вечер. Вне компании старых пьяных друзей папы. Кушать с утра не хочется совсем, поэтому одев зелёную рубашку и брюки я направляюсь в ванную. Порывшись в косметичке я нахожу старую тушь и странного цвета помаду, ну что же? Физкультуры вроде бы нет, получается можно и губы накрасить? Этот алый цвет выглядит даже как-то дешёво на губах ребёнка, но я смотрю в зеркало и я довольна результатом. Когда я выхожу из ванной, в коридоре уже слабо ползут солнечные зайчики, а старый ковёр с каждым моим шагом поднимает в воздух всё больше пыли. — Пока, — кричу я, выходя за дверь. Сама не знаю зачем, папа ведь никогда не закрывает за мной.

***

На входе в школу пусто и я опускаю глаза на экран телефона, чтобы проверить время. Уже 20 минут идёт урок, это означает, что я туда не иду! Странная логика, но за года учёбы здесь — прижилась достаточно успешно. Если я не завтракала, то я зайду в какую-то кафешку, что бы потратить последние деньги, которые я незаметно забрала из кошелька родителя. — Здраствуйте, можна мне пожалуйста панини и сидр ягодный? — «Классное начало утра, а главное полезное», — думаю я, расправляя в своих руках купюры. — Тебе 18 есть? — говорит женщина, не поднимая глаз из своего журнала «Утренние вести». — Да, — пытаюсь произвести впечатление взрослого. — Покажи паспорт. Если бы это вообще можна было описать, я бы сказала, что мои глаза обошли земной экватор 9 раз. С такой силой я закатила их от её просьбы. — Мне есть 18, тем-более оно слабоалкогольное. — Ты мне тут про права свои не рассказывай, паспорт покажи и я продам. Становится как-то грустно. — Ну продайте… — Закажи что-то другое. — Тогда американо, — морщусь я. Ненавижу кофе, во всех его проявлениях. Но кто же знал, что тут такое бедное меню? Через несколько минут, она ставит передо мной маленькую розовую, до верхов заполненую чашку. Прямо в глаза бросается кривое сердце из сливок. Мне всё равно, что это не американо, я хочу есть. Забрав сухой хлеб и «американо» я сажусь в самый угол, подальше от входа, что бы не привлекать внимания. В двери заходит компания, потом пару бабушек и я потеряв интерес к их изучению просто сижу и ем. — Доброе утро, можно у вас заказать американо? В груди что-то падает и я задержав дыхание поднимаю глаза на вошедшего человека. — Спасибо, — слышен хриплый голос и я отхожу взгляд, в попытке спрятаться. Как в лучших комедиях Валя замечает меня сразу. Сначала смерив взглядом осуждения, потом махнув рукой уверенно идёт и садиться напротив меня. — Прогуливаем? — Нет, сидим на уроке, — отвечаю я. — Ты в курсе, что на уроках не едят и не пьют латте? — Это американо! — восклицаю обиженно, так громко, что на меня оборачивается рядом сидящая бабушка, параллельно стряхивая с лица хлебные крошки. — Ты чего орёшь! Таня, гимнастки таким не питаются, — она смешно сводит брови и по-напускному хмуриться. — А чем питаются? — спрашиваю я. — Фрукты, овощи, каши там разные… Учительница станавливается, когда переводит взгляд на мои ярко красные губы. — Таня, а чего так ярко…? Теперь я провожу пальцем по линии скул, а она внимательно за этим следит. — Вам нравится? — невинно, так, будто бы я спрашиваю её про погоду. Валя ёрзает на месте, бегая глазами по стенам и потолку. — Может быть мне и нравится, но в школу так же… — Главное, чтобы нравилось вам, — говорю и встаю из-за стола. — Tschüss. Уже на входе она меня догоняет, хватая холодными пальцами за руку. Моя рука тонкая и болезненно бледная выглядит трогательно в таком положении. — Пойдём вместе, у тебя сейчас ещё дневник заберут, — начинает она. — С такими то губами. Валя выглядит , как испуганный кролик, когда я переплетаю наши пальцы и тяну её за собой. Вроде бы такая взрослая, а ведёт себя как я.

***

Вот так я прихожу аж к третьему уроку, где на меня с интересом смотрит учитель обществознания, а одноклассники на задних партах тихо улюлюкают. — Таня, ты кажется перепутала трассу и школу, — орёт мне самый низкий в нашем классе Гоша. Я молча показываю ему средний палец, на что учитель просит меня сесть. Тема до ужаса скучная, поэтому я держа в руках голову чуть-ли не засыпаю. Когда звонок наконец возвращает меня к жизни, меня за руку подхватывает какой-то человек и я нехотя плетусь на перемену. Беседуя с параллельным классом о жизни и общаясь про недавние сезоны модных сериалов, в коридоре я нахожу учителя физики и нашу физручку. Они мило о чём-то беседуют, а сзади них появляется Света, о чём-то болтающая с одноклассником. В голову врывается идея и когда Света подходит ближе, я говорю ей до ужаса тупые слова: — Поцелуй меня, Свет. — Что? Зачем? Прямо тут в школе? — Меньше вопросов, — говорю я и притягиваю её за воротник белой рубашки к себе. Все в коридоре по чуть-чуть затихают и просто смотрят, а когда я оторвавшись от неё, смотрю на размазаную красную помаду все начинаю аплодировать. За спиной подруги с открытым ртом стоит физик, а Валя сдавливает в ладони какую-то бумажку. На её руке выступают жилы и она явно недовольна увиденным. Аплодисменты заканчиваются. Физик всё ещё стоит удивлённый. До меня доходит, что я сделала, когда за спиной начинают звучать затворы телефонных камер и крики про «подружек-лесбушек». Только тогда я вижу, что Валя ушла. Только тогда я понимаю как много людей это увидели и увидят. Только тогда до меня доходит, как много я натворила.