Маленький поезд

      — Поезд попадает в аварии, мамочка?       — Как и любая другая машина, милая. Только поезд попадает в аварию на рельсах, а не на дороге. Поэтому, до тех пор, пока рельсам ничего не мешает, поезд будет ехать спокойно.

***

      В Министерстве полно паразитов, как и крыс в канализациях. Стража и мусорщики, подбирающие всё на своём пути. Так, например, эти крысы оказывают большую услугу, когда пищей для их ненасытных ртов становится очередной пущенный по стенам слух.       Гермиона пока не знала, что в этот раз слух распространялся о ней и её «очень привлекательном положении», но она была хорошо осведомлена в том, что в отделе магических происшествий и катастроф опять разгребали мусор, связанный с некой «террористической» организацией волшебников. Девушка закатила глаза на слова ведьмы, что в этот раз всё, якобы, действительно серьёзно.       Она создала мысленную пометку о том, чтобы поинтересоваться у Гарри, насколько всё «серьёзно» с очередной группой фанатиков, возомнившей себя «колдоизобретателями».       — Вас можно поздравлять, мисс Грейнджер?       Либо она настолько привыкла, что целительница Венера звала её «миссис Малфой», либо вопрос и впрямь выбил девушку из колеи.       — Прошу прощения?       — Поздравления, — сладко ухмылялась темноволосая ведьма — Аврил — из отдела сотрудничества, — вы их уже принимаете?       — А должна? — Гермиона в недопонимании приподняла брови. — Если мне не изменяет память, то до сентября ещё два месяца.       Девушка искренне засмеялась, но Грейнджер смутило это куда больше, чем если бы Аврил начала сейчас распинаться о большой любви к ней.       — Вы такая забавная, но разве это не правда, что говорят о вас?       Теперь Гермиона насторожилась. Брови её опустились и выразительно нахмурились.       — А что говорят обо мне? — осторожно спросила она.       Аврил немного приблизилась, после чего склонила голову к Гермионе и прошептала так, словно это уже не стало достоянием всего Министерства:       — То, что вы беременны.       Вот дерьмо.       Гермиона отскочила как ошпаренная кипятком. Темноволосая барышня продолжала глазеть на неё своими маленькими зелёными глазками, походя на грызуна, посматривающего на степные поля из своего убежища. Наблюдая.       — А, ну… это…       — Так это правда? — взвизгнула девушка. — О, Мерлин, какие чудесные новости! Я искренне поздравляю вас и мистера Малфоя. Как давно вы уже вместе? Два года? Рано или поздно это должно было произойти. Дети в таком возрасте — это самый оптимальный способ избежать различных трудностей из-за магической беременности.       — Верно, Аврил, — неловко прервала девушку Грейнджер, после чего постаралась перевести тему. — Не могли бы вы…       Но брюнетка и не думала сходить с дороги.       — У вас, должно быть, небольшой срок, мисс Грейнджер, потому что, клянусь, с трудом поверила бы этим слухам, что разносятся по всему Министерству. Ну, вы знаете, как это работает. — Аврил умело подмигнула, смутив Гермиону тем больше, что находила это всё уместным. — Вы выглядите очень изящно. Беременность вам к лицу и, по виду, совсем не обременяет. Я права?       Гермиона с каждой секундой всё больше раздражалась от безостановочной болтовни этой ведьмы, что под конец даже не пожалела бы, пусти её палочка в девушку парочку заклинаний. Но умеренный стук невысоких каблучков прервал гневные помыслы Грейнджер.       — Аврил, — перед двумя ведьмами остановилась низенькая пухленькая женщина с круглым старушечьим лицом, — дорогая, что ты здесь забыла в такой час?       — Добрый вечер, миссис Ширли, — приветственно улыбнулась названная ведьма. — Думала перед уходом…       — Тебе не стоит допоздна задерживаться, милочка, и задерживать при этом мисс Грейнджер, — пусть вид её излучал доброжелательность, по тону голоса женщины можно было определить настоятельность.       Аврил виновато поджала губы.       — Ох, вы совершенно правы, миссис Ширли.       — Отправляйся-ка домой скорей, — старшая ведьма легонько похлопала брюнетку по плечу. — И хорошенько выспись, дорогая. Если я хорошо помню, со следующей недели у тебя не будет так много свободного времени.       — Да-да, конечно, — закивала Аврил. — Я совсем забыла об этом, какая дурёха. Доброй ночи, миссис Ширли, — она перевела взгляд на былую собеседницу, — и, мисс Грейнджер…       — Всего доброго, Аврил, — тут же ответила женщина. — Передавай привет милой Шарлотте.       Гермиона с облегчённым выдохом наблюдала за тем, как спина надоедливой ведьмы исчезала в коридорах Министерства. Наконец.       — Вы — моя спасительница, миссис Ширли, — девушка благодарно улыбнулась, поворачивая голову к рядом стоящей женщине. — Не знаю, как без вас смогла бы так скоро отделаться от неё.       Старшая ведьма задорно хихикнула, поднимая взгляд на девушку.       — Не благодари, милая, ты и так часто задерживаешься здесь допоздна, а сейчас тебе нужен особый отдых. Не стоит подолгу торчать на работе, когда можно уделить время семье.       — Вы тоже…       — Все знают, дорогая, все… — Она с заботливой грустью поджала губы. — Полагаю, это тебя не совсем устраивает?       Гермиона кивнула, и это всё, на что хватило ей как сил, так и желания. Девушка вспомнила, что за сегодняшний день смогла съесть только один пресный бутерброд с овощами и запить это несколькими кружками чая, так что сейчас резко накатившая усталость казалась вполне оправданной. Ей ещё повезло, что за весь день съеденное не потребовало выхода наружу, и всё же этого было недостаточно, чтобы сейчас Гермиона могла думать о чём-нибудь ещё, кроме горячей ванны, массаже и руках мужа, скрывающих её в объятиях в постели.       Грейнджер блаженно вздохнула, уже предвкушая мягкость кровати.       — Ох, я чертовски устала, — миссис Ширли весело приулыбнулась на слова девушки. — Спасибо вам ещё раз и доброй ночи.       — Доброй… — Задумчиво пожелала в ответ женщина, когда Грейнджер уже разворачивалась в противоположную сторону, но вдруг словно опомнилась: — Гермиона!       — Да?       Старшая ведьма несколько секунд внимательно изучала молодую, и если бы девушка сейчас не тонула в фантазиях об обволакивающей всё тело тёплой воде, то смогла бы отметить некую озабоченность в светлом взгляде женщины.       — Береги себя, дорогая. Не бойся заботиться о себе.

***

      Когда это Пэнси стала настолько близкой подругой для Гермионы, что самые неприятные новости, которыми она вообще не хотела делиться, теперь становились главной темой разговора двух девушек? Даже Джинни была не в курсе.       — Ты спятила, Грейнджер? — Паркинсон скривила лицо от недоумения. — Почему Драко до сих пор не знает об этом?       — Потому что я не хочу, чтобы он знал, — отрезала девушка. — Очевидно же, как он среагирует на это.       — Очевидно, что ты совсем из ума выжила, — буркнула Пэнси, перекатывая соломинку в стакане.       Гермиона сделала глубокий вдох, позволяя тихому птичьему щебетанию в саду поселиться между подругами. Пушистые белые облака быстро плыли по небу, подгоняемые игривым ветром, и всё же в отдалённой беседке среди невысоких молодых деревьев ведьм не доставали неугомонные порывы. Грейнджер задержала дыхание вместе с мыслью о том, что Пэнси права — она и впрямь перестала давать себе отчёт в том, сколько всего, касаемо её истинного самочувствия и состояния, скрывала от Драко.       Это было неправильно.       — И что ты будешь с этим делать? — в природной тишине до девушки донёсся голос подруги.       Гермиона подняла взгляд. В тени беседки глаза Паркинсон по цвету напоминали те же цветы, что и её имя — анютины глазки.       — Я не знаю, — призналась Грейнджер. — Пока я надеюсь, что смогу как-то это исправить, но…       И это «но» повисло между ними. Пэнси съёжилась от предполагаемого продолжения.       — Это не незаметно, — вновь прервала молчание Паркинсон.       Гермиона в немом вопросе выгнула бровь.       — То, что с тобой происходит из-за этого, — ответила тут же подруга. Она вдруг вздохнула и отвела взгляд в верхний угол узорной крыши над ними. — Казалось бы, беременность должна делать тебя заметной, но ты словно уменьшаешься, Гермиона. — Девушка резко посмотрела в озадаченные карие глаза. — Он как будто изнутри тебя пожирает.       Гермиона проигнорировала тот табун мурашек, что сразу же отозвался на последние слова, и холоднее, чем планировала, произнесла:       — Это слишком.       — Я говорю то, что вижу, — кинулась защищаться Пэнси. — Ты сильно похудела и стала похожа на настоящее привидение. Так дальше не может продолжаться, если ты планируешь скрывать всё от Драко.       — Я не планирую ничего от него скрывать, — фыркнула Гермиона. — Обо всём остальном он прекрасно осведомлён, и как раз по этой причине я не хочу, чтобы его паранойя превратилась во что-то более масштабное.       Пэнси закатила глаза и с силой скрежетнула зубами.       — Только представь, Пэнс, что с ним станет, если я расскажу, что не могу нормально есть, — девушка всплеснула руками. — Да он же меня привяжет к себе и начнёт самостоятельно кормить с ложечки!       — Может, оно и к лучшему…       — Нет, не к лучшему! — пылко возразила Грейнджер, краснея от усилий донести до подруги свои мысли. — Пойми, я представляю, как это выглядит, но я стараюсь… Не знаю, — выдохнула она, — я чувствую связь с ним. — Паркинсон удивлённо глянула на неё. — С ребёнком. Я чувствую, что смогу это как-то исправить, мне только… Целительница говорит, что связь существует, как бы плод ни отделялся. И если он полностью зависит от меня, от моей жизни, от моей силы и энергии, значит я смогу как-то воздействовать на него… Не смотри так на меня, Пэнси, я серьёзно.       — Что за фантастика. — Жёстко хмыкает та. — Как будто в тебе растёт не безобидный младенец, а монстр.       Гермиона, против желания держаться серьёзной, усмехнулась. У Паркинсон всегда были свои мысли по поводу детей. Как и у Грейнджер до некоторого времени.       И всё же Гермиона могла доверять Пэнси, какой бы ворчуньей ни была та. Она знала, что Паркинсон не из тех, кто предаст слово человека, даже если от этого будет зависеть жизнь. И, возможно, в любой другой ситуации она посчитала бы это ужасной чертой, сейчас она была как никогда признательна, что подруга будет держать секрет Гермионы при себе во что бы то ни стало.       — Никому, Пэнс, — качает пальцем перед её лицом. — Даже Тео.       Паркинсон в изумлении захлопала очаровательными глазками.       — Что ты несёшь, Грейнджер?       — Ничего, — хихикнула бывшая гриффиндорка, пожимая плечами. — Просто напоминаю.       — Оставь свои пошлые мысли при себе, пожалуйста, — сощурилась Пэнси, и прежде чем Гермиона успела тихонечко засмеяться, подруга втянула её в неловкие объятия.       Паркинсон редко так делала. Практически никогда. Чаще всего это был либо отвлекающий манёвр, либо говорило о крайней степени озабоченности девушки, если она была готова это продемонстрировать. Грейнджер предпочла думать, что в данном случае это и то и другое.       — Ты такая слабачка, Грейнджер. Вечно у тебя проблемы. Только попробуй сказать, что я никогда тебя не предупреждала. Если незапланированная голодовка сведёт тебя в могилу, я лично позабочусь о том, чтобы на плите рядом с «Грейнджер-Малфой» было указано «дохлячка случайного залёта».       Гермиона слабо улыбнулась:       — Это твоя форма поздравления с материнством?       — Думай, что хочешь.       — Ты такая заботливая подруга, Пэнс.       Если незапланированная голодовка сведёт её в могилу, то некоторые хотя бы будут знать, что это случилось не из-за того, что она «слабачка».

***

      На шестнадцатой неделе она это увидела. Увидела доказательство того, что всё это не просто сон, а реальность, чуть выпирающая внизу живота.       В зеркале на неё смотрела худая девушка со впалыми щеками, оформившими скулы, и уставшими карими глазами, в которых, однако, прослеживался едва уловимый, доселе неизвестный блеск. Гермиона задрала домашнюю футболку до уровня груди и припустила пижамные штаны на выпирающие тазовые кости. На её прежде плоском животе теперь прослеживалась форменная округлость, больше похожая на несуразную опухоль. Девушка прогнулась в позвоночнике и немного выставила бёдра вперёд. Так выглядело лучше.       Её рука осторожно легла на живот. Гермиона могла чётко ощутить упругость, как будто внутри был маленький растущий шарик. Она пальчиками надавила, посылая неоднозначные ощущения сопротивления. Мысль о том, что кто-то там мог подавать это сопротивление, одновременно испугала и наполнила жизнью.       Когда девушка почувствовала на себе взгляд, то медленно подняла глаза, чтобы в зеркале встретиться с серым прищуром. Драко стоял на пороге комнаты, опираясь плечом о дверной проём. Руки его были скрещены на груди, волосы взлохмачены и чуть влажные после душа. На нём были только серые штаны в клеточку. Он тоже уже собирался идти спать.       — Ты это видишь?       Глупо было спрашивать, когда он глаз с её живота не спускал.       — Мг… — Утвердительно промычал парень.       — Выглядит немного жутко, — тихо призналась Гермиона, всё никак не отделываясь от сравнения с опухолью. — Боюсь представить, что будет, когда он вырастет.       Она хотела только раз взглянуть на него, но стоило это сделать, как девушка тут же замерла, осознав, что всё это время он смотрел именно на неё. От этого пронизывающего до самых костей взгляда хотелось сжаться в шарик, размером подобный тому, что был сейчас в ней.       Гермиона опустила футболку, после чего обернулась. Драко выглядел уставшим, и всё же глаза его продолжали пытать её. С какой целью — девушка не знала.       — Пойдём спать…       Она хотела взять его за руку и увести за собой в спальню, но Драко и с места не сдвинулся. Гермиона встала напротив него.       Грейнджер могла бы с уверенностью сказать, что его глаза необычайно красивы. И, как по закону подлости, всё, что красиво, прячет в себе большое количество тайн. Гермиона не хотела гадать, какой секрет был сокрыт в них на этот раз, но что-то заставляло её внутренности сжиматься под бдительным взором штормовых очей.       — Драко? — тихо произнесла она.       — Ты пропустила ужин.       Гермиона сглотнула, но с готовностью отвечать для видимости расслабила плечи.       — Мне не хотелось есть.       Его выражение лица буквально похолодело, как обычно это происходит с резко сменившим направление ветром.       — Вчера тоже?       Чёрт.       — Да, Драко, — наигранно устало вздохнула, — вчера тоже. На что ты намекаешь?       Вот он. Вот. Страх в глазах, прикрытый злобой. Яростью. Она может видеть, как кипит котёл в его голове, как на языке, подобно язвам, созревают грубые слова.       — Ты меня обманываешь.       — С чего ты взял, что я тебя обманываю? — резко спрашивает девушка, хмуря брови. — Если я иногда пропускаю ужин, это не значит, что я тебя обманываю, Драко.       — Когда это «каждый день» стало «иногда»? — сквозь стиснутые зубы цедит он.       Гермиона отчаянно пытается унять дрожь рук и бешеный стук сердца.       — Ты обманываешь меня, — жёстко повторяет он. — И как долго ты это скрывала?       — Скрывала что? — рявкает девушка, не сумев преодолеть раздражение. — Похоже, тебе известно о моём нежелании ужинать.       — Хватит язвить, Гермиона, ты прекрасно знаешь, о чём я. — Отрезает Драко, нависая над ней. Серые глаза его метают молнии, которые девушка принимает зыбким взглядом карих.       — Не знаю, Драко, так что будь любезен…       — Как долго ты молчала о том, что не можешь нормально есть? — его голос дрожит от близости со срывом. — Почему не сказала, что тебя тошнит каждый раз?       Она в шоке округлила глаза. Все слова встали поперёк горла.       — Я не…       — Твою мать, Грейнджер, хватит это делать. Хватит! — рычит он ей в лицо. Гермиона застыла в растерянности, чувствуя, как дрожь медленно пробирается по всему телу. — Хватит обманывать меня и делать вид, будто всё в порядке, когда, блядь, всё не в порядке! — лицо парня искажается от ярости. — Почему ты не сказала мне? А если бы я не узнал…       — Кто тебе…       — Я сам понял, но спасибо, что всё это время держала меня за идиота. — Понизил тон.       Гермиона моргнула. Почему её глаза уже щипало от непрошеных слёз? Девушка попыталась собрать дрожащей грудью как можно больше воздуха, но вместо этого почти задохнулась от бессилия.       — Драко, пожалуйста…       — Мы договаривались, что вместе пройдём через это, — его голос приобрёл более ровную окраску, но лицо продолжало почти искриться от злости. — Что я помогу тебе. Я хочу помочь тебе. Но как мне это сделать, когда ты молчишь? Хочешь, чтобы я и дальше притворялся, что мне нет никакого дела?!       — Я знаю, что это не так, но…       — Сейчас ты не ешь, а что будет потом? — клацнул челюстью. — Я до конца своих дней буду убиваться, если с тобой что-то случится, а я не буду об этом знать!       Гермиона сглотнула. Как это больно, внутри как будто не слюна, а обвалившиеся с краёв острые камни. Ей почти не хватает воздуха для следующих слов.       — Драко, послушай меня, — молит она. — Пожалуйста, прости, что не сказала тебе раньше. Я должна была, но мне… Я только хотела, чтобы ты верил мне.       — Как теперь я могу верить тебе? — его руки оказываются на её плечах. Девушка готова свалиться под грузом вины от его прикосновений. Он склоняет голову, чтобы взглянуть в её опущенное лицо.       — Я… — Слова обрываются тихим всхлипыванием. — Прости меня. Прости, Драко. Я боялась, что ты… Прости. Я клянусь, всё не настолько серьёзно.       Странно, но слёзы не катятся по щекам. Вместо них она чувствует тепло его пальцев. Такое болезненно-приятное для столь извращённого момента. Драко словно пытался убедиться в искренности её слов наощупь.       — Никогда…       — Никогда, — хрипло шепчет она, повторяет.       — …больше не скрывай от меня ничего, Гермиона. — Его челюсти были плотно сжаты. — Поняла?       — Да.       Она оказалась права, когда предположила, что Драко очень устал. Хватило меньше получаса, чтобы его хватка на талии жены ослабла, а дыхание стало более умеренным, ровным. Гермиона пролежала в тепле под его рукой и одеялом ещё минут десять после того, как убедилась, что муж заснул, и поняла, что дальше не может задыхаться под тяжестью всех сказанных им слов.       Она больше не могла дышать, неся на себе неподъёмный груз.       Хлопая босыми ногами, девушка спустилась на первый этаж. Луна в эту ночь ясно освещала комнаты сквозь панорамные окна коттеджа. Гермиона ещё никогда так не радовалась тому, что на кухне так много окон. Она крадучись пробралась к холодильнику, что не так давно появился в этом доме, и достала оттуда первую попавшуюся тарелку.       Салат.       Отлично. Не так тяжело. То, что поможет.       Гермиона не знала, что торопится, пока ложка из выдвижного шкафчика не вывалилась, оставив после себя шум, подобно звону колокола в тиши. Её руки тряслись, как у человека, страдающего затяжной алкогольной зависимостью, но дело было вовсе не в этом. Сердце набатом отдавало в голову. Слёзы застыли в глазах. Гермиона тряслась всем телом, и если раньше это было из-за страха быть услышанной, то теперь из-за нехватки кислорода.       Она задыхалась.       Вилка жадно воткнулась в поскромневший лист салата. Девушка не чувствовала никакого голода, но она испытывала невероятную жажду. Жажду убедить себя, что всё не так плохо. Что всё ещё можно исправить. Она может это исправить. Она сказала Драко, что всё несерьёзно. Она не должна его обманывать больше.       Во рту зелень ещё никогда не казалась такой грязной. Гермиона с трудом проглотила первый раз, потом второй небольшой кусочек помидора. Зубы отвратительно тёрлись друг о друга, когда девушка с неестественным напором пережёвывала всё, что попадало ей в рот. Хотелось выплюнуть, но она продолжала упорствовать.       — Пожалуйста, пожалуйста, — шептала она, обнимая себя за живот. Слёзы размывали всё перед глазами. — Помоги мне, детка, помоги. Мы справимся, только помоги мне. Пожалуйста.       Он должен был её понять. Должен был принять.       И всё же через пятнадцать минут её стошнило в раковину.

***

      — Миссис Малфой?       — Что? — моргнула. — Простите, я отвлеклась.       — Ничего страшного. Не могли бы вы рассказать мне о вашем любимом блюде.

***

      Инструментальная музыка была её любимой частью любого культурного мероприятия, но в свете особого положения Гермиона была бы рада, если бы эта музыка не звучала так громко, а струны некоторых весьма заметных инструментов не бренчали жалостливо. Хотелось наглухо закрыть уши.       — Что такое? — заметил её настрой Драко.       — Бьёт по ушам, — наклонившись, ответила девушка. — Кто приглашает непрофессиональных музыкантов на вечеринки такого рода? — критично заметила Гермиона, вздрагивая от фальшивых, как ей казалось, нот.       Драко усмехнулся.       — Это профессионалы, Грейнджер.       Она посмотрела на него, словно он сморозил что-то на иностранном языке.       — Профессионалы играют профессионально, — Гермиона сжала его локоть. — А не создают подобие музыки…       Её нос очаровательно сморщился, будто под него подсунули плохо пахнущий сыр, отчего Драко засмеялся, привлекая некоторые взгляды со стороны.       — Подобие музыки, ну-ну, — передразнил он жену, на что та закатила глаза.       Похоже, она здесь одна разбиралась в музыке.       Медленными, чуть пританцовывающими шагами к паре пробирался сквозь разодетых в шикарные ткани людей высокий крупный мужчина, и по тому, как Драко напрягся, Гермиона поняла, что тот ему не очень нравился. Но как только девушка пригляделась, то сразу поняла, почему.       — Мистер и миссис Малфой! Какая примечательная пара!       — Мистер Паркер, — сдержанно ответил Драко на приветствие.       Джошуа Паркер — глава отдела магических происшествий и катастроф в Министерстве. Довольно скользкий тип, с которым Гермиона редко контактировала лично, но от Гарри девушка наслышана о нём достаточно, благодаря чему у неё успело сложиться не самое удачное впечатление об этом человеке. С Драко же этого мужчину связывало больше, чем с ней, несмотря на то, что он вовсе не работал в Министерстве. Но и Паркер появлялся там редко, вопреки своей должности.       Драко нехотя пожал его руку, после чего вернул её к жене на талию, несильно вжав пальцы в тонкую материю платья. Гермиона послушно придвинулась ближе.       — Шикарно выглядите, Гермиона.       Как бескультурно.       — Спасибо, мистер Паркер, — выдавила лёгкую улыбку девушка. — Наслаждаетесь вечером в одиночестве или в компании жены?       — Ох, Присцилла немного простыла. Последние несколько дней с постели не встаёт.       — Какая несправедливость, — пресно подметил Драко. — Ваша жена была бы в восторге от темы этого года.       — Передавайте ей наши пожелания о скорейшем выздоровлении, — добавила Гермиона. — Надеюсь, ничего серьезного?       — Только лёгкая простуда, — мужчина коснулся своих вздёрнутых кверху усов. — Но спасибо за вашу заботу. Мисс Грейнджер… Я ведь могу к вам так обращаться? Простите, просто я недавно встречал Нарциссу. Никак не могу отделаться от ощущения…       — Конечно, мистер Паркер.       — Прекрасная вещь — двойные фамилии, — он широко улыбнулся, переводя взгляд на Драко, словно выискивая его поддержки, но тот по подвижности напоминал каменное изваяние. — Мисс Грейнджер, уверен, что теперь нам всем стоит заботиться о вашем самочувствии, верно?       Гермиона по привычке закусила губу и осторожно взглянула на мужа. Драко отмер, теперь с трудом сдерживая хмурость во взгляде, что так и норовила вырваться наружу.       — Какое это прекрасное событие. — Продолжал мужчина, словно и вовсе не замечал напряжения. — Мы с Присциллой за пятнадцать лет совместной жизни так и не смогли обзавестись детьми. Тяжёлая для неё это была задача. Три выкидыша. — Джошуа грустно вздохнул, а Гермиона удержалась от вздрагивания, когда рука Драко сильней прижала тело девушки к себе. — Поэтому я искренне рад за вас. Самое настоящее счастье в семье — дети! А в семье волшебников и подавно.       — Не то слово. — Процедил Драко.       Гермиона высчитала секунды, после которых смогла бы нацепить маску радушия и почтительности, как за спиной заметила плавно, но спешно приближающуюся Нарциссу в изящном белом платье. Девушка выдохнула с облегчением.       — Мистер Паркер, — позвала ведьма мужчину, легко касаясь его плеча, — я вас совсем потеряла. Хотела предложить присоединиться к нам. Мистер Лавьетти желал обсудить с вами кое-какие темы, касающиеся финансового обеспечения проекта.       — Конечно, Нарцисса, — разве они были друзьями, чтобы он мог обращаться к ней по имени, или просто думал, что ему это дозволено? — Но сначала могу я побеседовать с вашим сыном наедине? Мисс Грейнджер, не будете возражать, если я отвлеку вашего супруга?       Драко сжал руки в кулаки и, двигаясь плечом к плечу с Паркером, скрылся за бесконечными разноцветными гостями. Нарцисса кротко вздохнула, привлекая внимание девушки.       — Какой болван.       — Он специально себя так ведёт, или на самом деле такой? — поинтересовалась Гермиона.       — И то и другое. — Нарцисса скривила рот от неудовольствия говорить о неприятном для неё человеке. — Думает, что все вокруг глупы, для того чтобы увидеть, кто он на самом деле. Самонадеянный индюк.       Гермиона подавила улыбку при искреннем ругательстве Нарциссы, как тут женщина перевела на неё взгляд, и голубые глаза с мягкостью принялись всматриваться в лицо девушки.       — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — она легко скользнула сначала на живот, чуть выступающий под тканью светлого платья, а потом и вновь на лицо Грейнджер. — Выглядишь куда лучше. Хорошо спишь?       Нарцисса была откровенна в своих чувствах, как и Гермиона в ответах на них. Иногда девушка думала, что эта женщина в некоторых местах понимает её как никто другой. Нарцисса видела, что всё не так просто, как казалось, и сама знала это, имея подобный опыт за спиной, поэтому Грейнджер не скрывала тех трудностей, через которые ей приходилось проходить.       Нарцисса её всегда внимательно слушала, она уделяла большее внимание моментам связи будущего ребёнка и матери, а также, непосредственно, самочувствию Гермионы, чем иным вопросам данной темы. Казалось, женщина вновь переживала собственную беременность, отчего так трепетно подходила к сложившейся ситуации.       Гермиона была признательна Нарциссе за это. Порой даже слова не нуждались в озвучивании, чтобы донести до женщины всю суть. Нарцисса была внимательной, но не настойчивой, и если невестка предпочитала молчать, то она просто заваривала особый чай и позволяла Гермионе в тишине набраться сил и смелости. Девушка это ценила.       — Он пока меня не беспокоит.       — Он? — переспросила Нарцисса, улыбаясь глазами. — Ты уверена, что это мальчик?       — Вообще-то, нет, — засмеялась девушка, — но Драко приятней думать так.       Женщина понятливо улыбнулась и повернулась как раз в сторону подходящих к ним мужчин.       На самом деле Гермиона просто боялась думать, что это не мальчик, отчего-то. И в то же время она хотела, чтобы это было так.

***

      — А что делать, когда всем надо в разные места?       — Тогда поезд останавливается несколько раз и ждёт, когда последний человек выйдет на нужной станции.       — А если моя станция самая последняя?       — Он будет ехать, милая, пока не доставит тебя туда, куда ты хочешь.

***

      Всем знаком этап, когда плюшевые игрушки имеют значимую роль в нашей жизни. Но не все помнят, как отпустить мягкую лапку своего любимца, чтобы с уверенностью сказать: «Я вырос!» Некоторым это даже не под силу, отчего маленькие плюшевые друзья остаются верными товарищами, даже когда появляются уже свои живые.       — Что за уродец?       — Драко! — Гермиона с упреком смотрит на мужа. — Это подарок.       Парень выгнул бровь, презрительно оценивая маленькую игрушечную ласку в руке.       — Я думал, тебе двадцать четыре.       — Очень смешно, — девушка закатила глаза и вырвала плюшевого зверька из рук парня. — Это от Тедди Люпина. Он в этом году самостоятельно приготовил для меня подарок. И поздравление написал.       Драко понимающе прищурился и закачал головой.       — Сколько лет этому парню, что он уже делает тебе подарки?       — А что? — Гермиона улыбнулась. — Ты ревнуешь?       — Ага, Грейнджер, к своему племяннику…       Девушка громко засмеялась. Белоснежная ласка, длиной не превышающая столовый половник, безмятежно улыбалась ниточной улыбкой, а ее чёрные глаза, казалось, с какой-то особой затеей вглядывались в Драко.       — Между прочим, это довольно символично, — присмотревшись к игрушке, Гермиона перевела смеющиеся карие глаза на мужа. — Вот только не могу понять, как Тедди догадался…       — Остроумно, Грейнджер, — Драко прищурился, подходя к жене, — только попробуй эту безвкусицу затащить в кровать.       Гермиона в невинном удивлении приподняла брови.       — Но с тобой же я сплю.       Драко не сдержался и широко улыбнулся. Его глаза по-прежнему всматривались в родные черты девушки, как охотник присматривается к добыче.       — Беги, Грейнджер, — его голос понизился до предупреждающего шепота.       — А где твой подарок… А! — пискнула девушка, отскакивая от резко вытянутых мужских рук. — Драко, я не… Драко, не надо!       Она звонко засмеялась, отбегая от мужа и вставая за широкую спинку дивана. Ее босые ступни весело шлепали по тёмному ламинату, волосы выбивались из невысокого хвоста, а глаза светились как у ребёнка, включившегося в безумную игру.       Гермиона припала на одно бедро и сложила руки на груди, удобно устраивая меж них плюшевую компаньонку.       — Что за ребячество, мистер Малфой? Вам двадцать… А! Нет! — её смех не переставал заполнять комнату. Драко хищно ступал в направлении девушки, точно кошка, охотящаяся на беззащитную птичку. — Мистер Малфой!       — Кто бы говорил, миссис Малфой.       — Я не в том положении, чтобы играть с тобой в детские игры.       — Мы можем поиграть и не в детские игры, — заиграл бровями.       Гермиона прыснула в ладошку и вновь отскочила от цепких рук мужа. Драко неожиданно замер, спрятав руки в карманы брюк. Девушка с любопытством и неким подозрение посмотрела на него.       — Ты сказала, что не получила мой подарок.       — Да, — кивнула она. — Но я привыкла, что твой всегда самый… Что ты делаешь?       Драко, вынув палочку из кармана, тихо прошептал заклинание, после которого широкая двойная дверь в зал распахнулась, а из глубин коттеджа раздался нехарактерный для перемещения незначительного по размеру подарка шум. Гермиона с любопытством стала выжидать, пока не увидела парящую в нескольких сантиметрах от пола огромную светлую обёртку. По силуэту того, что в неё было спрятано, можно было предположить, что это…       — Боже… — С благоговением выдохнула девушка. Ласка, безжизненно повиснув, упала вдоль тела вместе с рукой.       Подарок бесшумно встал на три обёрнутые ножки, после чего светлая упаковка стала постепенно отслаиваться и высвобождать белое резное дерево, переливающееся в закатном солнце из окон. Гермиона затаила дыхание. Изящный корпус, крышка которого с тихим звучанием поднялась и замерла под небольшим углом; широкий пюпитр с витиеватыми узорами по контуру и… клавиши.       — Драко…       — Он твой.       Она с неверием и надеждой взглянула на него. Серые глаза тщательно изучали выражение лица девушки, и когда Драко, кажется, убедился в подходящей реакции жены, уголки его губ медленно растянулись в лёгкой, влюблённой улыбке.       Гермиона перевела взгляд на рояль. Стук сердца мешался в ушах с воображаемыми взрывами фейерверков. Перед её глазами — детская мечта, что теперь воплотилась в реальность.       — Это невероятно…       Грудь переполняли разные чувства, среди которых она безошибочно могла определить безграничную любовь. Взгляд на Драко, и он подбадривающе кивнул в сторону величественно установленного инструмента в центре комнаты.       — Сыграешь?       — Но…       — Он настроен. — Уверил парень. — Я позаботился об этом.       Гермиона закусила нижнюю губу и неуверенно подступила к роялю, пока Драко очередным взмахом кисти подзывал пуфик в цвет инструменту. Она замерла в паре шагов, не спуская глаз с чёрно-белых клавиш. В голове крутились тысячи слов, тысяча самых разных букв, которые теперь было так сложно понять и озвучить. Она пыталась определить что-то одно и вдруг поняла, что это не буквы. Это ноты.       Её кончики пальцев подрагивали от желанной встречи с инструментом, но в глазах упёрто застыли слёзы, глупо перекрывая картину. Девушка глухо всхлипнула. Правая рука искусным движением, давно позабытым на деле, опустилась, подушечки приветливо и бережно коснулись гладкой поверхности клавиш из слоновой кости. Первое звучание пронеслось электрическим разрядом по всему телу. Гермиона широко улыбнулась, всё ещё кусая губы. Её глаза были полны слёз, что мерно выступали на пополневших румяных щеках вместе с лёгкой мелодией инструмента.       Гермиона играла первые попавшиеся в голове ноты. То, что она помнила из детства. То, что она играла ещё совсем маленькая, когда отец только учил её музыкальным азам. Мелодия, которой звучали далёкие воспоминания, навсегда запечатанные только в её сердце.       Она тихо плакала.       Драко сел рядом. Он не узнал в звучании что-то знакомое, впервые слышал эту незатейливую, казалось, детскую мелодию. Но то, с какой тоской и при этом любовью ноты вытекали из-под едва ощутимых нажатий женских пальцев, дало понятное представление о важности этой простой музыки для неё. Драко аккуратно подобрал одну из слезинок на щеке жены большим пальцем. Мысли в голове складывались в более глубокое понятие всех его чувств, но он прошептал то, что считал нужным, достаточным.       — С днём рождения, Гермиона.

***

      Сколько бы лет ни прошло, Нора всегда оставалась собой. Местом с большим количеством рыжих макушек на горизонте, запахом свежей выпечки, земли, сырой после дождя, задорным искренним смехом, подхватываемым тёплым ветром. Всё это не менялось со временем.       Казалось, будто это место жило своей жизнью. Гермиона впервые так подумала, когда увидела этот дом, луг, огород, опушки одиннадцать лет назад. Кто бы мог подумать, что за такой период огород не испортят непоседливые гномы, луга не затопчут чужие ноги, а дом под собственным весом окончательно не рухнет.       Но всё жило.       — Вы ненадолго, да?       Гермиона отвлеклась, чтобы перевести взгляд на Джинни. Подруга качала на руках изворотливого Джеймса, однако всё внимание уделяла ей. Грейнджер кивнула, повернула голову в сторону дома, чтобы глазами поймать спину мужа.       — Мы с Драко уйдём, как только я увижу Рона.       — Но вы же останетесь на ужин?       Гермиона выдавила извиняющуюся улыбку.       — Нет.       Джинни тяжело вздохнула, неудовлетворённая таким ответом, и всё же согласно кивнула. Джеймс залепетал несвязные гласные, после чего внимание его матери полностью переключилось на него, а Гермиона осталась стоять и наблюдать издалека за уединённым разговором Гарри и Драко.       Последнее время эти двое часто что-то обсуждали наедине. И не то чтобы Гермиона могла их в чём-то подозревать, было просто немного непривычно видеть такой дуэт.       Она только на секунду оглянулась, как лицо тут же осветилось широкой, наивной улыбкой. Сердце в груди радостно подпрыгнуло, вместе с сорвавшейся с места девушкой.       — Рон!       Она не видела его полгода, а казалось, что целую вечность. Рон не переставал удивлять её своими масштабными изменениями в той или иной стезе. Вот, например, сейчас он выглядел куда крупнее прежнего, больше подкачан, волосы его отросли, отчего стали лезть на глаза, а на щеках была заметна щетина, чуть темнее цвета волос.       — Гермиона!       Он хотел оторвать её от земли и закружить, как любил это делать в порыве безудержной радости, но девушка ойкнула, призывая к осторожности. Рон немного смутился и, переместив руки с талии, уложил ей их на плечи, после чего ненароком буквально впечатал Гермиону в себя. Она кое-как успела вовремя повернуть голову, чтобы не сломать нос о его грудь.       Всё такой же неуклюжий. Гермиона засмеялась.       Они оторвались друг от друга, только когда девушка заметила шевеление неподалёку.       — Здравствуй, Гермиона.       Грейнджер не попыталась скрыть удивление и восторг.       — Падма! — кинулась в объятия давней знакомой. — Боже, как я рада тебя видеть. А что…       — Ты ещё не получала моего письма? — Рон выглядел слегка встревоженным.       Гермиона отстранилась от Патил, чтобы взглянуть в лицо друга и с интересом отметить приятный румянец на щеках обоих.       — Нет, но… — Её карие глаза округлились от пришедшей догадки. — Не может быть. Рональд Уизли! Как…       — О, это долгая история, — перебил подругу Рон.       Падма едва заметно придвинулась к парню. Гермиона отметила, как девушка, бывшая однокурсница, повзрослела, и если раньше она и её сестра считались одними из красивейших девочек на потоке, то теперь слова «красавица» явно не хватало. Падма вытянулась, ростом немного превосходя Гермиону, её густые чёрные волосы доходили до середины спины, оставаясь всё такими же прямыми; тёмные глаза девушки выделялись особенно на фоне смуглого лица притягательным блеском. Падма словно сияла внутренней и внешней красотой.       Гермиона почувствовала укол. Нет, не зависти — печали. Она не видела Падму так долго, что последнее воспоминание о ней обязательно было залито кровью и покрыто сажей. Теперь же перед ней стояла будто бы другая.       Обе девушки и дальше продолжали бы друг друга рассматривать, если бы к троице не присоединилась ещё одна. Джинни, выйдя из-за спины Гермионы и передав сына мужу, поспешила вовлечь Патил в объятия, когда Гарри протягивал руку Рону с весёлой улыбкой. Гермиона заметила, как лицо Драко чуть напряглось, стоило Рону отпустить Гарри и перевести взгляд на него.       — Малфой. — Вытянул руку.       — Уизли. — Ответил Драко на рукопожатие.       — Думаю, Падма в представлении не нуждается, — хмыкнул Рон.       — Рад тебя видеть, Падма, — приветливо отозвался Поттер, кивая девушке.       — Взаимно, Гарри, — Патил мило улыбнулась. Вскоре тёмные глаза сосредоточились на блондине рядом. Девушка незаметно сжалась, слова вышли из неё не с такой охотой, как прежде: — Здравствуй, Малфой.       Драко устало кивнул, выражая солидарность.       Джеймс шумно запыхтел на руках у Гарри. Неловкое молчание воцарилось в разношёрстной компании.       — Ты уже виделся с родителями, Рон? — поспешила исправить ситуацию Джинни, перенимая сына с рук мужа и опуская его на землю.       — Да, мы зашли к ним сперва. — Рон взглядом проводил племянника. — Мама немного удивилась, увидев Падму.       — Надеюсь, на ужине с местами проблем никаких не будет? — обеспокоено поинтересовалась Патил, переглядываясь с парнем.       — Ох, умираю с голоду…       — Неудивительно, — усмехнулся Гарри, вызывая весёлую реакцию у друзей.       — Не волнуйся, Рон, — Джинни чуть наклонилась за умело вышагивающим прочь сыном. — Мама сказала, что через пять минут всё начнётся… Джеймс! Стой спокойно.       — Сколько ему, Джинни? — задала вопрос Падма, улыбаясь энергичному мальчику.       — В прошлом месяце исполнился год… Гарри, возьми его, он мне все пальцы оторвёт.       Поттер наклонился за сыном и одним быстрым движением поднял его на руки, из-за чего маленький мальчик протестующе захныкал и заёрзал.       — Уф… Боец, — широко улыбнулся Гарри сыну.       — Он уже капризничает, — заметила его жена. — Кто-то просится в кровать?       Джеймс насупился и грозно замотал головой, обнимая отца за шею. Гермиона в этот момент прокралась к Драко. Она чуть вздрогнула, когда его холодные пальцы коснулись её руки. Девушка подняла глаза и заметила, как он выжидающе смотрит на неё. Она выдохнула.       — Кстати о времени… — Все медленно перевели взгляд на Грейнджер. — Нам пора.       — Что? — удивился Рон. — Но разве ты… э-э… вы не останетесь на ужин?       — Очень мило с твоей стороны, Уизли…       — Драко, — Гермиона тихонечко ущипнула мужа. Он тут же поджал губы. — Прости, Рон, — она подняла виноватый взгляд на друга, что по виду сейчас походил на расстроенного ребёнка, — но нам действительно нужно уходить…       — Почему? — не унимался Рональд. — Я так ждал встречи, а теперь ты уходишь?       — Мне правда очень…       — Есть более важные вещи, чем посиделки за столом, Уизли, — ровно проговорил Драко, перебив Гермиону.       Казалось, до этого момента Рон словно не видел его. Или так хорошо притворялся. Но стоило Драко вновь подать голос, как кулаки Уизли сжались, а зубы клацнули от того, с какой силой он стиснул челюсти. Гермиона могла и не ждать, чтобы догадаться, что произойдёт дальше, поэтому она тут же схватила мужа за локоть, сжимая его сквозь плотную ткань рукава пиджака.       — Драко, пожалуйста… — Шёпотом, чтобы слышал только он, просила она.       — Всё в порядке, Рон, — вовремя встрял Гарри. — Гермиона и Малфой предупредили, что не смогут остаться на ужин.       На веснушчатом лице застыли одновременно отчаяние и негодование, и всё же парень выдохнул после длительной паузы, разжимая кулаки. Гермиона тоже ослабила хватку на предплечье Драко.       — Ладно.       Гермиона сжалилась над несчастным другом.       — Прости, Рон. У нас правда есть дела, и ещё я очень устала…       — Всё нормально, Гермиона, — парень резко смутился, и не смотри Грейнджер на него в этот момент, точно бы упустила, как голубые глаза скакнули с её лица на живот и обратно. — Встретимся в другой раз.       — Обязательно, — кивнула девушка.       Джеймс неожиданно вытянул маленькие ручки в сторону Гермионы и негромко залепетал.       — Попрощайся с Мионой и дядей-мистером-Малфоем, Джей, — подсказывал мальчику Гарри.       — Ля-ля.       Гермиона замерла от слов ребёнка. Точнее, от слова. Неизвестно, что заставило Джеймса вспомнить о малыше˟, а её покраснеть, как провинившуюся школьницу. Гарри тоже слегка опешил, но вовремя взял себя в руки и усмехнулся:       — Близко, но ещё не то.       Рон отвёл взгляд, и Гермиону немного обеспокоил этот жест, но вот Падма, даже если и думала о чём-то, то совершенно не выказывала каких-либо подозрений явно. Она просто казалась задумчивой.       — Буду ждать отчёта, Поттер, — Драко одной рукой обнял Гермиону за плечи.       — Я отправлю сову тебе завтра утром.       Оба коротко кивнули друг другу.       — Приятного всем вечера, — кисло попрощался Драко.       — До свидания, — чуть бодрее подхватила Гермиона, ступая за мужем.       Она уже не могла видеть, когда отворачивалась, что Джинни делала глубокий вдох и с некоторым упрёком смотрела на маленького сына и мужа, Гарри пожимал плечами в ответ на немой вопрос жены, а Падма шептала Рону что-то на ухо, на что Уизли обречённо вздыхал и, соглашаясь, кивал как болванчик.

***

      Драко ступил в тёмную комнату и прежде чем невербально заставить свет включиться, услышал какое-то копошение. Палочка в руке волшебника дрогнула, но когда свет пролил правду на присутствие жены в зале, лицо которой было мокрым и красным от слёз, обе руки безвольно повисли вдоль тела.       — Что случилось?       Он тут же сократил расстояние. Гермиона вся тряслась, её большие глаза нервно бегали по лицу мужа, пока тот выискивал причины её истерики. У Драко сбилось дыхание.       Гермиона что-то сказала, но слова потерялись в потоке слёз и в его громких, спутанных мыслях в ушах.       — Что… Что такое?       — Э-это девочка.       Он замер. Или его голова так сильно раскалывалась от дум, или она действительно сказала, что…       — Девочка, Драко, — робко повторила Гермиона, хлюпая носом. — Это девочка.       Парень моргнул. В его серых глазах отразилось смятение и неопределённость. Он как будто не мог понять, о чём она.       Гермиона сильно закусила губу, заставляя себя перестать плакать, но вскоре её нос сморщился, поэтому девушка не нашла выхода лучше, чем кинуться на шею мужу, что всё ещё не подавал признаков жизни. Она взорвалась громким рыданием, и только этот звук был способен привести его в чувства.       Драко осторожно обнял Гермиону, бережно кладя руку на затылок и притягивая её тем самым ближе. Из груди вырвался громкий выдох.       — Мерлин, ты меня напугала…       Девушка хотела что-то сказать, но её переполняли эмоции, поэтому ничего путного не выходило, кроме громких завываний от слёз. Она старалась унять дрожь во всём теле, однако ничего не получалось, и когда Гермиона сдалась, Драко принялся успокаивающе поглаживать её по спине, а щекой прижиматься к мягким кудрям. Он чувствовал, как ему в живот упиралась упругая округлость, и никак не мог сопоставить в голове мысли. Не мог сложить буквы в слова, а слова в предложения. Его мыслительный процесс будто перестал действовать, когда чувства заполнили каждую клеточку тела.       Прошло около пяти минут, пока Гермиона не почувствовала боль в икрах от долгого положения на полупальцах. Она последний раз всхлипнула и встала ровно, опуская руки мужу на грудь. Драко не спускал с неё тревожных, но вместе с тем упрямых глаз.       — Прости, что напугала тебя, — не поднимая глаз, тихо начала она. — Я просто…       Драко одним нежным касанием заставил её взглянуть на него. Его ладонь грела холодную и влажную щеку, пока глаза терпеливо всматривались, искали.       — У нас будет девочка, — дрожащим голосом произнесла она, и на секунду уголки губ дрогнули в мимолётной улыбке. — Это девочка.       Он вновь сглотнул. И вновь этого не хватмло, чтобы смочить горло. Во рту застряли слова. Они светились у него перед глазами. Они жужжали в его голове.       Девочка.       Дочь.

***

      Гермиона нахурилась. Лицо друга напротив сочилось искренним сожалением и жалостью. Девушка громко фыркнула.       — Что это значит, Гарри?       — Ты только не беспокойся, тебе нежелательно…       — Я позабочусь о себе сама, — рыкнула Грейнджер. — Сейчас я не могу не беспокоиться и злиться из-за твоих недомолвок.       — Гермиона…       — Нет, Гарри, послушай, — Поттер покорно вздохнул, снимая очки и устало потирая переносицу. — Почему до этого момента все молчали? Неужели все ждали, пока погибнут люди!       — Никто не ждал ничьей смерти, просто…       — Министерство обязано было обратить на это внимание раньше! — девушка выставила указательный палец, словно строгая учительница перед непоседливым учеником. — Что мешало тебе отправить группу на поиски преступников?       — Ты же сама прекрасно знаешь, что я не могу отправлять своих людей направо и налево без особого распоряжения.       — Но у тебя есть полномочия! Ты обладаешь этим распоряжением, как глава отдела!       Гарри сдержанно выдохнул через нос, отвёл взгляд.       — Здесь я бессилен…       — Да почему же! — всплеск руками и её яростный шаг к нему.       — Потому что это не наша специализация, Гермиона, — голос Гарри был всё ещё спокоен, но парню с трудом удавалось сдерживаться.       Грейнджер замерла, уставившись на друга недоумёнными, широко раскрытыми глазами.       — В каком смысле?       — Это обязанности Паркера следить за этим. Его и его отдела. — Холодно пояснил Поттер, избегая прямого взгляда карих глаз.       Гермиона с хрустом сжимала кулаки.       — Что?       — Это террористическая группировка, и Мейверс поручила разбираться…       — Да Мейверс не имеет права совать нос дальше Визенгамота!       Гарри грозно стрельнул зелёными глазами в её сторону.       — Это не в моих полномочиях, Гермиона, — с жёсткой расстановкой повторил Поттер. — Сейчас я сделал всё возможное, отправил группу на место взрыва, но дальше у меня связаны руки.       Гермионазарычала от бессилия и неограниченной ярости. Едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой как капризное дитё. Она верила Гарри и трезво оценивала его слова, расценивала их за правду, взвешивала, чтобы потом прийти к выводу о его непричастности. И всё же злость переполняла её, вытекала, как долго кипящая вода из кастрюли.       — И что говорит Кингсли? — в тишине спросила она.       — Не знаю, — Гарри зажмурился, пальцами надавил на опущенные веки. Гермиона почувствовала вину за усталость друга. — Я не видел его. Сейчас не до этого…       — Понятно.       Поттер вернул очки на место. Дополнил образ неряшливым взмахом руки на голове, после чего его топорщащиеся во все стороны волосы образовали ещё больший беспорядок. Гермиона выдохнула и протянула руку, дабы пригладить непослушную шевелюру.       Гарри выглядел так, словно не спал несколько дней подряд, и теперь Гермиона винила себя за то, что накричала на него.       — Паркер хоть что-нибудь предпринимает? — вновь нарушила молчание девушка.       Гарри едко усмехнулся.       — Этот осёл вообще ничего не делает. Я даже не помню, когда последний раз видел его здесь.       — Разве на него никто не может подействовать? — пылко вставила она. — Не могу поверить, что все вокруг просто игнорируют его бездействие!       — В этом-то и дело, Гермиона, что никто не игнорирует, — Гарри сжал челюсти, последующие слова процедил сквозь стиснутые зубы: — Такое ощущение, что он сам себе хозяин.       — Ничего не понимаю, — девушка свела брови. — Как это возможно?       — Это вопрос. Никто не знает, как…       Гермиона задумалась, но то, что вылетело из её рта, уже давно ждало своей очереди:       — Я сама поговорю с Кингсли.       Гарри выразительно взглянул на неё.       — Ч-что? — язык заплёлся от неожиданности. — Когда?       — Сегодня.

***

      Она ещё никогда не пиналась с такой силой. Так что Гермиона здраво представила сквозь сон, что дерётся с плюшевой огромной лаской. Но вскоре девушка просто не смогла сдержать жалобного стона, приглушённого резким пробуждением.       Её спина ныла от нагрузки, а сердце доносило пульсацию до живота, из которого, по ощущениям, сейчас рвалось наружу нечто. Гермиона стиснула зубы и постаралась вдохнуть, но грудь тоже отозвалась неприятным покалыванием.       Сумасшествие какое-то.       Она осторожно приняла сидячее положение на кровати, ещё не до конца соображая, спит или всё же нет. И когда очередной толчок изнутри пустил по всему телу волну дискомфорта, девушка вздрогнула, выпуская тихие стоны вместе с оставшимся воздухом.       — Эй? — до неё донёсся сиплый голос мужа.       Драко сел, потирая глаза и пытаясь в темноте разглядеть силуэт жены. Гермиона хотела сказать, чтобы он не переживал и ложился спать, но язык не поворачивался вместе с затёкшим позвоночником. Она сделала короткий вдох через нос и следующий выдох через рот. Спина не поддавалась даже успокаивающим манипуляциям, продолжая и дальше пускать неприятные вибрации.       Он осторожно придвинулся.       — Могу я помочь?       Девушка кротко кивнула. Одна её рука смиренно лежала на животе, пока вторая сзади опиралась на подушку. Драко устроился за её спиной, плотно прижимаясь грудью, отчего Гермиона незаметно дёрнулась. Он ступнями упёрся в матрас, согнув ноги, после чего аккуратно переложил руки жены на колени, а свои устроил на её рёбрах.       — Опусти голову мне на плечо.       Она следовала за его тихим голосом, и уже вскоре почувствовала, как тело невольно расслабилось от положения и поддержки. Гермиона блаженно выдохнула, наконец, полностью.       — Дыши.       Его руки грели её тело, пальцы выводили простые круги на слегка выпирающих рёбрах. Грейнджер немного выгнулась в спине, не чувствуя больше того дискомфорта в теле. Драко устроил свой подбородок на женском плече, его заспанные глаза следили за мерно поднимающейся и опускающейся грудью жены, что информировало о стабилизации её дыхания.       — Драко? — вдруг услышал он, казалось бы, во сне.       — М-м?       — Когда ты вернулся? Я ничего не слышала.       Он почесал нос о её шею, из-за чего Гермиона слабо улыбнулась и наклонила голову ему навстречу.       — Ты спала.       — Так поздно? — удивилась девушка.       — Мг… — Утвердительно промычал он. Руки замерли на том месте, где начинался выступ живота.       — Ты ел?       Драко тихо фыркнул.       — Я ел, Грейнджер. Как мило с твоей стороны спрашивать об этом.       Гермиона вторит его фырканью.       — Скажи лучше, как ты поела, сколько и когда, — спросил парень.       — Утром позавтракала с тобой, потом перекусила в Министерстве. Обедала с Джинни и Гарри, так что можешь спросить у них. На полдник съела два яблока и сыр… Знаешь, довольно неплохое сочетание. — Она вздохнула. — Ужинала дома. В компании хорька, — обиженно добавила девушка, повернув голову.       — Перестань, — Драко закатил глаза, встретив её взгляд, — тебе же не пять. К тому же, это не хорёк.       — Хорёк.       — Нет, Грейнджер, это не хорёк. Это ласка.       Гермиона приподяла уголки губ.       — Не обольщайся.       Драко сипло засмеялся. Гермиона отворнулась как раз в тот момент, когда его губы почти коснулись её.       — Кстати о хорьках, — парень рыкнул от негодования, но неизвестно то ли потому, что не успел поцеловать, то ли от того, что она опять перепутала зверей, — куда ты дел моего?       — Выкинул. Он занимал моё место. — Угрюмо ответил.       — Куда? — Гермиона в ужасе повернула голову и тут же охнула от боли после столь резкого движения.       — Сиди спокойно, — упрекнул Драко. — Никуда я не девал твоего уродца. Может, ты скинула его во сне.       Девушка с неким облегчением выдохнула, но сразу после замерла. Воцарилась недолгая тишина, прежде чем Грейнджер снова сказала, тихо, почти себе под нос:       — Так вот почему она пиналась.       — Пиналась? — неуверенно переспросил Малфой.       Гермиона кивнула. Драко ощутимо напрягся до тех пор, пока она нежно не обхватила его руку своей тёплой ладошкой. Затем другую.       Гермиона осторожно опустила руки мужа на свой живот, чувствуя его сомнение, но не отступая. Парень громко сглотнул.       — Я думаю, она захочет с тобой поздороваться, — прошептала, прижимая мужские длани.       Драко замер сначала в недоумении, но с каждым уверенным вдохом Гермионы на него начало медленно накатывать нетерпение. Желание. Он чувствовал лёгкое шевеление там, внутри, но пока не мог с уверенностью сказать, что это было что-то особенное. Если только…       — Ой.       — Ч-что это? — испугался он.       Как будто крохотная ручка коснулась его пальцев. Хотела обхватить их.       — Сейчас, подожди-подожди…       Он ждал, затаив дыхание. И потом вновь… Сжатый маленький кулачок. Он натягивал кожу живота, словно желал высвободиться. Драко неосознанно пальцами попытался прощупать поверхность, чтобы поймать каждое шевеление, каждое лишнее движение.       — Ты это чувствуешь? — тихо, не прерывая момента, спросила Гермиона.       Драко нервно облизнул губы и неосознанно придвинулся ближе, как будто это могло усилить контакт.       — Что происходит?       Гермиона обернулась. Её глаза блестели в темноте, а губы растялись в ласковой улыбке.       — Она поздоровалась с тобой, Драко.

***

      За те прошедшие три месяца Гермиона смогла достаточно проанализировать целительницу Венеру, чтобы теперь с уверенностью отличать на её лице разные стадии затруднения, принятия, а также несогласия.       Сейчас веки женщины были чуть приопущены, радужка по цвету полностью слилась со зрачком, на лбу не проступали морщинки, а уголки губ не скакали вверх-вниз. Всё это говорило о положительной стадии принятия.       — Вы прекрасно справляетесь, миссис Малфой.       Гермиона не спешила радоваться.       — Я полагаю, в этот раз без плохих новостей?       — Абсолютно, — моргнула мадам Пратт, — ваши показатели в полном порядке, как и анализы. Могу смело предположить, что и чувствуете вы себя значительно лучше.       — Вы правы.       — У ребёнка тоже не прослеживается никаких отклонений, — поспешила дополнить целительница, поглядывая на бумаги перед собой. — Девочка развивается с необычайной ловкостью.       — Я рада, — она сдержанно улыбнулась.       Женщина выдохнула, снимая очки. Так Гермиона лучше видела, как на самом деле целительница довольна.       — Вы можете успокоиться, миссис Малфой, всё самое опасное позади. — Лицо ведьмы вдруг медленно напряглось, придавав некогда безмятежному выражению серьёзность. — Но я всё же должна вас предупредить, что риск всегда будет существовать.       — В каком смысле? — Гермиона старалась не подать виду, как сердце в груди начало бешено барабанить от сменившегося настроя.       — Магия плода не настолько устойчива, как ваша, но она растёт по мере того, как растёт ребёнок, и в любом случае всегда будет защищать своего носителя. Как и в случае с вами. Важно не дать повода магии думать, что её носителю угрожает смертельная опасность. В ином случае нам неизвестен исход, но он может выйти крайне печальным.       Грейнджер храбро расправила плечи. За всё это время она уже привыкла в какой-то степени выслушивать о различных способах своей кончины.       — Что именно может произойти? — все же задала она вопрос.       Целительница выдержала недолгую паузу, прежде чем пояснить:       — В случае угрозы магия плода может направиться против вас, миссис Малфой. Она будет воздействовать на вас до тех пор, пока не решит, что опасность миновала, даже не заботясь о среде развития своего носителя. — Она прямо взглянула на пациентку. — Это может убить вас.       Гермиона поджала губы и, не выдержав напора, отвела взгляд. Руки на коленях дрогнули всего один раз.       — Но, повторюсь, вам ничего не угрожает, пока вы самостоятельно не прыгнете в жерло вулкана.       Девушка невесело усмехнулась.       — У вас же нет поблизости действующего гиганта?       — Наверное, нет.       Возможно, не совсем действующий.