Розенвиль: начало🥀

      Зелень листвы размашистыми мутными мазками грубо била по сетчатке. Зрение предавало, не давая обрести фокус — все мешалось в однородное яркое месиво. Сердце гулко ударялось о ребра, будто стремилось повторить гул сапог марширующих солдат.       Собственные шаги не были слышны, теряясь в нарастающем шуме, звонко хлестающем по мозгам. Как будто звук накалившейся лампочки выкрутили в максимум и запустили трансляцию напрямую в мозг.       Ноги слабо слушались. Как будто по суставам разлили вязкий сироп.       Диггер пытался хотя бы как-то ориентироваться в темнеющем лесу. Он был полностью сбит с толку, фокусируясь лишь на том, чтобы нормально дышать. Что-то навязчиво сдавливало легкие.       Спустя несколько попыток прийти в себя, он ощутил, как все тело деревенеет. Пространство заволокло дымкой, будто его зрачки превращались в запотевшее стекло.       Последнее, что он увидел, прежде чем отключиться — огромное поместье среди леса. А дальше полное ничто.

*🥀*

      Проследив траекторию шагов, Джош заметил небольшую дверь. На запыленной ручке отчетливый отпечаток чьих-то пальцев.       — Эй, идите сюда. Кажется, я знаю, где они, — его голос ударился о колонны, гулко расходясь эхом.       Он толкнул дверь — та тяжело поддалась, скрипя ржавыми петлями. Внутрь упала тонкая полоска света. Джош и Микки включили фонарики на почти разрядившихся телефонах, проходя внутрь.       Пространства значительно меньше. Проведя фонарем по потрескавшемуся мрамору тумб, Джош опознал в помещении кухню. Судя по состоянию мебели, здесь не готовили уже ни одно десятилетие.       Он остановил свое внимание на тумбе. Легко узнаваемый рюкзак Найка валялся наполовину расстегнутый. Рядом с ним пустая обертка от батончика и наполовину опустошенный пакет чипсов.       — Что здесь? — в комнату зашли Алиса и Мэдисон.       Пройдя вперед, ребята стали светить в разные стороны — где-то в углу глаза зацепили знакомый кроссовок. Микки сместилась к Джошу, освещая пространство выше. Открывшаяся картина заставила Джоша забыть об осторожности и расхохотаться. Так громко, что Алиса и Мэдисон вздрогнули от резкого звука.       В куче хлама, прикрытой спальниками, спали два парня. Брайан уткнулся лицом в свой рюкзак, упираясь ногами в полки со старой посудой, сдвинутой в сторону. Светлые волосы растрепались, длинная челка закрывала глаза. Закинув ногу прямо на него, рядом похрапывал Найк, сложив руку на донышко винтажного подсвечника. Эта специфическая человеческая геометрия недовольно зашевелилась, морщась от света в лицо.       — Эй голубки, подъем! — не стесняясь собственной громкости, прокричал прямо в ухо Брайану Джош.       Блондин резко вскинулся, сталкивая Найка на пол. Тот приземлился со звуком крошащегося фарфора, осознавая, что его задница еще никогда не была так близка к аристократии. Наверняка, этот сервиз мог стоить неплохих денег.       — Придурок. Я чуть от страха не помер, — отдышавшись, выдал Брайан, протягивая руку Найку. Тот отмахнулся, вставая и стряхивая с себя осколки.       — То есть, ты не рад меня видеть? — поиграв бровями, переспросил Сейлек, — ну ладно, тогда мы уходим.       Джош демонстративно махнул рукой подошедшим друзьям и развернулся, делая вид, будто и впрямь собирается уйти.       Брайан судорожно задергал руками.       — Стой! Я не это имел в виду. Не бросай меня здесь. Я всю ночь боялся, что нас сожрут крысы.       — Ты сам та ещё крыса, — сквозь зевок прокомментировал Найк, безуспешно пытаясь включить севший телефон.       — Не понял, — обиженно протянул Брайан.       — Сожрал все батончики, а потом и половину моей еды.       Брайан виновато улыбнулся, пожимая плечами.       — Извини, дружище. Когда я нервничаю, очень много ем.       И это было правдой. Брайан не впервые уничтожал чужие запасы продовольствия. Найк и Диггер часто сталкивались с этой проблемой в спортивном лагере, куда ездили вместе с командой плавцов. Там они с Брайаном и познакомились, очевидно, очень быстро пожалев о дружбе с этим бездонным желудком.       — Оставишь извинения под моей эпитафией. Сразу после «трагически скончался от голода».       — Ты закончил или мне записать вас к семейному психологу? — уточнил Джош, поднимая рюкзак Брайана и морщась от прилипшей к нему с обратной стороны гусеницы.       Закончив с обменом любезностями, друзья выяснили, что Диггера так никто и не нашел. Возможно, он все-таки вернулся в лагерь или нашел дорогу обратно? Так или иначе, связи, чтобы выяснить это, все еще не было.       Обсуждение плана дальнейших действий прервал глухой звук удара где-то неподалеку. Они переглянулись и осторожно направились к двери.       В бывшем бальном зале стелилась зловещая тишина, оседая на подошвах пыльной затхлостью.       — У нас кончилась еда, и судя по старому поместью, о котором никто из жителей Розенвиля не в курсе, мы явно не близко к дому. Может, тут найдем какие запасы? — предложил Найк.       — Полагаешь, тут что-то осталось, кроме плесени? — с сомнением спросила Алиса, помогая истерично мотающей головой Ханне выпутать из волос паутину. Для таких высоких потолков дверные проемы в поместье были слишком низкими.       — Даже если нет еды, мы можем попробовать найти тут какое-нибудь средство связи или другие вещи. Может, кто-то останавливался здесь кроме нас, — поддержал Джош.       — Тогда разделимся? — прозвучало со стороны Брайана.       — Это буквально стало началом всех наших проблем, — закатила глаза Мэдисон, следуя за девчонками. По лопаткам неприятно бегал сквозняк, а воображение быстро дорисовывало, что это неприменно чье-то зловещее дыхание в спину. Она поежилась, скидывая с себя фантомную призрачную руку.       Микки неловко молчала и сконфуженно жалась к руке Джоша, идущего впереди.       — Все нормально? — уточнил он.       Та неопределенно замахала головой.       Все же обойдя весь первый этаж полным составом, так ничего и не нашли. И несмотря на сомнительность идеи, в целях экономии времени все же разделились на втором этаже. Джош, Микки, Норт и Мэдисон отправились в левое крыло, а Ханна, Найк, Алиса и Брайан в правое.

*🥀*

      Глаза быстро привыкли к полумраку и со временем даже перестали вылавливать из особенно темных участков зловещие силуэты. Мозг адаптировался и однообразные коридоры быстро становились привычной средой, уже не так сильно действующей на нервы.       Но временное успокоение было не более, чем самообманом, легко разбивающимся о громкое эхо и скулеж старых оконных ставней. Это поместье напрягало самим своим строением: казалось, что все звуки всегда раздавались где-то в другом месте. Если слышался ветер, это всегда было где-то сверху, что-то упало или заскрежетало — сбоку или снизу. Казалось, что любые звуки всегда обтекали комнаты, в которые заходили ребята, погружая их в изоляцию.       Ребята обошли уже несколько помещений, не найдя в них ничего приметного: старая мебель и декор, немного подгнившие доски, валяющиеся на полу сухие листья и лепестки. Безумно много сгнивших лепестков, что казалось уже ненормальным.       Двигаясь дальше, Алиса остановилась у одной из наиболее массивных дверей. Она светила фонариком, пока Найк пытался ее открыть. Деревянная поверхность скрипела, а металлическая ручка болезненно впивалась в пальцы до красноты, но несмотря на приложенную силу, она не открылась. Брайану надоело наблюдать за этим — он разбежался и заехал по двери мощным ударом с ноги.       — Хватит, пойдемте дальш…– начала говорить Алиса и уже развернулась вперед, как услышала еще один резкий удар. Парни вдвоем буквально втолкали дверь внутрь, навалившись на нее вместе.       — Нам настолько важно было туда попасть? — выгнув бровь, она скрестила руки на груди, недовольно оглядывая валяющуюся на полу дверь, — это ведь порча имущества.       — Сомневаюсь, что нам кто-то за это предъявит обвинения, — усмехнулся Брайан, — тут не было никого уже лет сто.       — И тем не менее, — Ханна попыталась присоединиться к Алисе, но брат взглянул на нее с улыбкой. Одним взглядом Найк передавая посыл — все будет в порядке.       Смирившись с тем фактом, что доступ в комнату, пусть и незаконно, но был получен, четверка прошла внутрь. Все прошлые помещения были пыльными, но настолько спертого воздуха, как здесь, не было нигде.       Старая библиотека, заставленная высокими резными книжными шкафами параллельно друг другу выстраивались в ряды, уводя нежелательных посетителей в узкий проход между ними. Толстые, обветшалые книжные корешки жались друг к другу. Словно здесь жил педант, чьим основным фетишем было заполнить каждую полку под завязку абсолютно ровными линиями стыкующихся по высоте книг.       Алиса поднесла руку к одной из полок, но пальцы так и зависли в воздухе, будто от соприкосновения с ее подушечками ветхие книги тут же рассыплются. Она прошла дальше, теряясь среди множества деревянных шкафов, устремляющихся вверх. Это смотрелось даже как-то неестественно, будто им не было конца. Алиса убеждала себя, что это ее собственное воображение настолько разыгралось на фоне бушующего в венах адреналина.       Алиса двигалась вперед, невзирая на усиливающийся страх, руководствуясь каким-то внутренним порывом. Тело двигалось на автопилоте, а мозг отказывался соображать здраво.       — Кхм-кхм, — Алиса резко откашлялась от переизбытка пыльной бумаги вокруг, на мгновение вынырнув из транса. И услышала голос Найка, раздающийся внезапно настолько далеко, словно он звал ее из другого конца поместья. Что за бред, они ведь вместе зашли в комнату? Он должен был быть совсем недалеко.       — Лис-лис, эй! Слышишь? — продолжал звать ее друг, а Алисе начинало казаться, что она сошла с ума. Она не двигалась, но голос отдалялся все сильнее. Как будто она застыла посреди вагона поезда, мчащегося на всех парах в обратную от друзей сторону. Безумного, призрачного поезда.       Алиса нахмурила брови, пытаясь не дать себе снова скатиться в какое-то странное наваждение, как ее взгляд зацепился за книгу. И самым примечательным в ней было — пожалуй, полное отсутствие чего-либо примечательного. Только внутренний импульс, прокатившийся по телу, когда она бросила быстрый взгляд на темно-зеленый корешок.       Внутри что-то нетерпеливо заскулило, подобно собаке, ластящейся к хозяину после долгой разлуки. И Алиса потянула руку вперед, доставая загадочную литературу.       Развернув книгу к себе, она стерла толстый слой пыли с обложки и прочитала название вслух.       — Бессмертна роз тех красота, но ранятся шипами, — она в недоумении вертит книгу в руках в попытке найти имя автора, ведь не припоминала таких книг ни в школьной программе, ни среди огромной коллекции своей мамы, а уж она-то перечитала, казалось, все что существовало на этой планете. Но ни аннотации, ни какой-либо еще информации не нашла.       — Может, это чей-то дневник? — рассуждала сама с собой Алиса.       Повисла вязкая тишина, разбавляемая лишь тихим прерывистым дыханием девушки и бряканьем замка, обхватывающего обложку. Так и не разобравшись с тем, как его открыть, она засунула книгу в рюкзак, мысленно чертыхнувшись.       Отчитываю ребят за выбитую дверь, а сама ворую раритетные книги.       Но что-то внутри противилось этой мысли. Она не крала. Какая это кража, когда забираешь свое?       Эта мысль родилась в голове буквально из ниоткуда. Да так резко, что Алиса дернулась. Кажется, ей требовался крепкий десятичасовой сон. Она уже совсем ничего не соображала. Но и книгу на место не вернула.       Алиса двигалась в обратную сторону, будто продираясь через вату. Подняла глаза, вновь вглядываясь в бесконечные книжные ряды, выстроенные в идеальные деревянные шеренги.       Эта библиотека с такого ракурса выглядела достаточно жутко, чтобы пропустить в голове мысль — что, если она уже не вернется? Заблудится в этом литературном подобии лабиринта Минотавра навсегда.       Девушка сглотнула и двинулась вперед. Уж кем-кем, а трусихой она точно никогда не была. Или просто играла смелость достаточно убедительно, чтобы самой в это поверить.       Двигалась вперед, ограждая себя от мыслей, от всего, что могло отвлечь, напугать — словно робот. Нельзя думать, это поместье играет с разумом, этот страх разъедает мозг. Эти шаги справа стучат навязчивым набатом в голове…стоп.       Какие шаги?       Алиса резко развернулась в сторону приближающегося топота, но тут же ощутила резкую вспышку боли. Спазмы хаотичными вспышками метались по каждой мышце.       Последнее, что она услышала, балансируя где-то на стыке реальности и беспамятства, голос, прозвучавший, как будто внутри ее собственной головы. Резкий, отрывистый приказ.       — Спи.       Она будто со стороны услышала грохот падения собственного тела и массивного рюкзака. И сознание отключилось.

*🥀*

      Сознание перестало быть черным экраном в момент, когда Диггер нашел себя снующим между полок старых, потрескавшихся книжных шкафов. Под ногами хруст стекла и шелест жухлых, почти сгнивших листьев. Сквозняк из треснувшего окна скользил под лопатки, приятно покалывая холодом на позвоночнике. Единственное, что позволяло ему не кашлять пылью древности, что скапливалась здесь, судя по всему, годами.       Горло неприятно саднило — безумно хотелось пить. Мысли плыли пьяными отголосками. Сам не помнил, как коснулся металла запыленной ручки, толкнул дверь несколько раз, проклиная слабость в теле. Все происходящее казалось странно-нормальным, как обычно бывает, когда находишься во сне — никогда не помнишь, с чего все начиналось. И потому он брел, подобно сомнамбуле, в конец потерявшийся в собственном кошмаре, не осознавая, где он, почему, что вообще происходит.       Сумрачные тени петляли по широкому старому коридору, окутывая вычурную винтажность гобеленов, поеденных ветхостью прошедших лет. Будь он чуть больше в себе, наверняка бы выдал какую-нибудь язвительную шутку по поводу абсурда ситуации, но сил хватало лишь на то, чтобы кое-как держать себя на границе сознания.       Он почти полностью выдохся, когда по мозгам снова проехалась мерзкая пульсация. Казалось, кто-то сжимал его виски стальной хваткой.       Ушибленная нога снова давала о себе знать, синхронизируясь спазмами с мигренью. Как вообще чувствовалась мигрень? У Диггера никогда ее раньше не было, но то, что он о ней слышал, вполне стыковалось с ощущением плавящихся мозгов прямо сейчас. Навязчивый шум разрозненных реплик маршировал по его нейронам, будто кто-то пытался перепрошить ему голову. Гул в ушах становился все сильнее, заглушая даже его собственную агонию, в которой он плескался, пока пытался завершить обычное действие — дойти до конца сраного коридора.       Это выглядело нелепой сценой фильма ужасов, где в кого-то из персонажей обязательно вселялась дьявольская сущность, и начиналось кровавое месиво. Такие герои вечно шатались по темным подвалам и заброшенным склепам, становясь легкой добычей для всякой бесовщины. Он всегда над ними смеялся. Как можно быть настолько тупыми, чтобы пойти в одиночку в какое-то жуткое место у дьявола на куличках? По типу вот этого особняка.       Смешным это больше не казалось.

*🥀*

      — Да почему тут так темно?! — возмущенный голос Джоша отскакивал от стен. Любящий уютную эстетику загородных белых домов Сейлек явно не пребывал в восторге от мрачной помпезности здания. Темный, пропахший сладко-гнилостным запахом бывший приют аристократии — все это ощущалось слишком холодным и безжизненным. Мозг подкидывал сомнительные размышления, а затхлый воздух загустевал, давя на легкие.       Он освещал фонариком путь, но из-за яркости света, бьющего по глазам, была видна площадь не более, чем на два шага вперед. Телефон разряжался стремительно быстро, будто эти жуткие черные стены высасывали из него энергию, напитывая изголодавшегося зверя.       Все здание казалось огромным живым существом, заманившим их всех в ловушку, а теперь выжидая, когда они напитаются соусом из кортизола достаточно, чтобы подавать основное блюдо на стол.       — Сеть ни у кого не появилась? — уточнила Мэдисон, двигаясь в унисон с шагами Норта, ведущего себя непривычно тихо.       — У меня нет, — немного хрипло ответила Микки, стараясь поспевать за Джошем шаг в шаг, будто стоит их рукам хотя бы на миг расцепиться, земля разверзнется под ногами, — у Джоша тоже, — добавила она, щурясь от яркого экрана его телефона, когда он резко дернулся, повернув вправо, и полоса света еще больнее полоснула Микки по сетчатке.       — Ни-чер-та, — раздраженно выдохнул Норт, устало передвигая ногами. На пикнике он выпил больше всех, и сейчас его совершенно некстати застало похмелье. Беспощадно и монотонно пульсирующее в висках.       — Ни у кого не осталось еды?       Микки залезла свободной рукой в рюкзак, прошелестев чем-то внутри, достала растаявший и мятый шоколадный батончик. Скривившись, рассматривая не самый аппетитный сверток, он протянул руку. Стоило их пальцам случайно соприкоснуться, Микки резко отдернула руку, будто кожа Норта могла ее ошпарить.       Мэдисон выгнула бровь, обратив на это внимание.       — Что вы все так затихли? — шелестящий звук обертки мешался с чавкающим звуком. Норт не обременял себя нормами приличия, разговаривая в процессе еды.       — Пытаемся сфокусироваться, — ответил Джош, отпустив руку Микки и тут же получив недоуменный взгляд с примесью обиды. Он закатил глаза, отряхивая руку.       — Вспотела ладонь.       Оставив Микки наедине с ее не заданными вопросами, Джош увеличил скорость, двигаясь вперед, как услышал голос Мэдисон.       — Не думаю, что тут есть кто-то еще, кроме нас. Если будем молчать, станет только страшнее.       — Я не боюсь, — тон Джоша звучал немного снисходительно. Будто он воспринимал ее слова, как жалобу маленького ребенка, испугавшегося темноты.       Мэдисон недовольно поджала губы, но быстро взяла себя в руки. Она знала Джоша достаточно давно, чтобы понимать, когда и как он храбрится, а тыкать его, как котенка в собственный самообман было не в ее характере. Тем более не в такой ситуации.       — Кто-нибудь уже решил, куда будет поступать? — вдруг совсем невпопад выпалила Микки, пытаясь привлечь к себе внимание. Ее нервная система на фоне всего происходящего в совокупности с личными проблемами начинала сдавать. Еще несколько минут наедине с собственными мыслями, и она разрыдалась бы прямо здесь. Наверное, худшее, что может быть с человеком в экстренной ситуации — это моральный упадок. И она была уже в паре шагов от этой игриво поблескивающей гранями воронки в бездну.       — Ммм…не знаю, скорее всего, Гарвард — там учился отец, — Норт сказал это совершенно без интереса, будто его куда больше волновало, что он съест на завтрак, чем собственное будущее.       Он жил в семье, где каждый шаг с пеленок был расписан наперед, так зачем дополнительно напрягаться? Отец мэр открывал достаточно много дверей, чтобы ни о чем не париться. Футбол, тренировки, пиво, девчонки — даже в захудалой придорожной забегаловке пунктов в меню больше, чем у Норта разнообразия в жизни.       — Я пока думаю, — неопределенно ответила Мэдисон, нахмурившись каким-то своим мыслям, и тут же бросив ей вопрос обратно, — а ты?       — Оу, я…ну… – Микки взглянула на Джоша автоматически. Будто совершенно не задумываясь о собственных желаниях, надеясь, что он ответит за них двоих.       Но Джош продолжал идти дальше, ничего не говоря. Он находился мыслями совершенно в другом месте.       — Милый, — неуверенно дернула его за рукав Микки.       — А? — Джош дернулся и взглянул на нее.       — А ты куда планируешь поступать?       — У нас впереди еще куча времени, чтобы об этом подумать, — отмахнулся он, с раздражением смотря, как снижается процент зарядки его телефона. На рисунке батареи — едва видимая полоска.       — И все же…       — Скорее всего, в Колумбийский. У них неплохая команда по футболу.       — А я…– вновь начала Микки, как ее голос растворился в грохоте дальше по коридору.       — Что это было? — заговорил шепотом Норт.       Через пару минут он бы и сам отключился, а привлекать к себе лишнее внимание не стоило. Вдруг, это их ребята? Едва ли, они ведь пошли в другое крыло.       Могли вернуться за ними, найдя там что-то достаточно полезное или связавшись с городом, но шанс, что это кто-то чужой — слишком велик. А проверять на себя насколько дружелюбно настроен кто-то, создающий такой грохот, не хотелось.       Джош, затаив дыхание, двинулся вперед. Норт и Микки застыли в ступоре, а Мэдисон двинулась за ним, аккуратно ступая на деревянные доски, боясь скрипа. Они шли дальше, не обратив внимания, что Микки и Норт остались далеко позади.       Приблизившись, замерли у широкой арки, ведущей в какое-то широкое помещение. Из-за ограниченного угла обзора взгляд выловил в темноте только старинный камин, кресло и старый подсвечник. Почему буквально в каждом помещении этого здания были зашторены окна?       Они вдвоем замерли, прислушиваясь.       Ритмичные удары внутри вынудили их напрячься. Мэдисон наклонилась чуть сильнее, выглядывая из-за арки. Вдруг она нырнула внутрь, Джош автоматически протянул к ней руку.       — Куда ты? — прошипел он.       — Тут никого нет, — больше не стесняясь громкости собственного голоса отозвалась Мэдисон, вовсю изучая гостиную. Провела пальцами по обивке старого дивана, рассматривая открытое окно, бившееся ставнями о шкаф.       — Это ветер, — спокойным тоном подтвердила Мэд, когда Джош подошел к ней, — а грохот был из-за разбившейся вазы, видишь, — ее указательный палец завис над осколками.       Джош, наконец, выдохнул.       — Похоже, и вправд…– но услышал сзади щелчок пальцев. Резкий, громкий, прямо за его затылком.       — Спи.       Джош так и замер на месте, растерянно оседая на пол. Сознание отключалось.       Мэдисон почувствовала, как каждый ее мускул задрожал. Парализованная паникой, она оборачивалась слишком медленно, нерешительно, боясь сталкиваться с реальностью. Каким сильным должен был быть ветер, чтобы свалить такую большую вазу? Эта мысль запоздало пришла ей в голову, когда ее глаза столкнулись с кем-то в темной толстовке, но она не успела разглядеть ничего больше — его рука практически моментально накрыла ее макушку. Болезненно вдавила большой палец в лоб.       — Я сказал, спать!

*🥀*

      — Что здесь вообще произошло? — Брайан недоуменно всматривался в свежие отпечатки на запыленном полу. Выглядели они так, будто кто-то тащил за собой массивный мешок… В голове гуляли мрачные догадки. Часть полосы расширялась, оставляя маленькие отпечатки чего-то похожего на шнурок и молнию.       Найк безуспешно звал Алису, когда они услышали грохот среди полок. Подруга не отзывалась, и они направились туда. Обошли библиотеку, тщательно осмотрев все книжные ряды, пока не наткнулись на эти отпечатки, включив фонарик. До этого подростки ориентировались в темноте, привыкнув к полному отсутствию освещения. Именно поэтому обнаружение жутких следов, вихлявших между книжными шкафами, и заканчивающийся за пределами комнаты, стал настоящим сюрпризом. И свидетельством упущенного времени.       Они направились по пугающим «хлебным крошкам», надеясь найти свою подругу в целости и сохранности. Следы вели сквозь длинный коридор, скрываясь у лестницы, ведущей вниз.       Их отвлекли шорохи из полуприкрытой двери прямо у лестницы. Найк тут же отпихнул сестру за спину, а Брайан нерешительно открыл дверь, второй рукой включая фонарик.       Его тут же повалило что-то тяжелое. Резкий удар пришелся по челюсти, и он не глядя выкинул вперед кулак, попадая кому-то по лицу. Скинуть с себя незнакомца не получалось — он был едва ли не вдвое больше него, с тяжелым ударом. Брайан несколько лет занимался плаванием, но в физической силе противнику точно уступал.       Найк кинулся к ним, но мужчина успел прижать друга к полу за горло. Кислород из легких стремительно убывал, когда его жизнь спас женский визг.       — Отпусти его, это же Брайан! — орала Микки, и до Брайана, распростертого на холодном полу дошло — гигантский монстр, чуть не выбивший из него все дерьмо — Норт. Его лицо едва угадывалось среди мелькающих красных пятен в глазах.       — Блядь, ты мог как-то обозначиться, чтобы я не начистил твою морду? — немного растерянно пробормотал Нортон, неловко почесывая затылок, и кривя губы.       — Прости, что не нашел времени сообщить тебе свое имя, когда ты превращал мое лицо во фруктовое безе, — ядовито зашипел Брайан, кивая на все еще придавливающую его к полу руку, — может, дашь мне встать?       Все еще растерянный Норт, только сейчас опомнился, и встав с друга, подал ему руку. Тот болезненно шипя, поправил одежду и бросил взгляд на Микки, выглядывающую из какой-то каморки.       — Нашли что-то? — Найк заглянул внутрь, осматривая множество однотипных стеклянных банок с чем-то темным внутри.       — То, что тут хранили, уже давно сгнило, по ходу, — все еще неловко смотря на Брайана, Норт прошел внутрь и взял одну из банок, поднося к свету фонарика.       — Похоже на…пепел, — прокомментировала Ханна.       — Бросьте это, нам нужно вниз, — оборвал всех Найк, двигаясь к лестнице, — мы ищем Алису.       Микки непроизвольно закатила глаза, услышав ее имя.       Норт, явно не привыкший к вечерам с разгадыванием квестов, мало что понимал все последние часы. И новые загадки ему точно были не нужны. Не скрывая усталости в голосе, спросил.       — А она где?       — Это мы и пытаемся выяснить.       — Джош и Мэдисон тоже пропали.       — Может, она где-то с ними встретилась, и нам не стоит волноваться? — предположила Ханна.       — В любом случае, всех их нужно найти, — Найк кивнул Ханне, чтобы спускалась следом.       — Вас и так много, сходите без меня, — без интереса кинул Норт, садясь на грязный пол, — мне надоело ходить туда-сюда.       — Ты серьезно? — Найк уставился на парня с недоумением, — они могут быть в беде.       — Мы все можем быть в беде! — сорвался он, потирая виски. Головная боль высасывала из него последние соки.       — Видишь, следы, — Брайан посветил на них, — ее утащил кто-то.       Но Норт молчал, продолжая массировать голову с таким усердием, будто насильственное втирание собственных отпечатков в виски позволило бы убавить мигрень хотя бы на йоту.       — Не трать на него время, идем, — Найк подтолкнул Брайана вперед, и они втроем скрылись внизу.       Норт услышал над собой тихие шаги. Почувствовал на плече почти невесомую женскую руку. Запястье настолько тонкое, что ему казалось, девушка находилась на грани расщепления.       Ему не требовалось много попыток, чтобы угадать.       — Чего осталась? — буркнул он.       — Тебе же плохо, не могу бросить тебя одного, — тихо ответила Микки, закусывая губу, — что с тобой?       — Голова раскалывается.       — Дать таблетку?       Воды, чтобы запить обезболивающее не осталось и таблетка мерзким осадком прокатилась по его гортани. Паршивый день с паршивым привкусом. Все прекрасно гармонировало между собой. Кстати, о гармонии.       — Почему ты не пошла за Сейлеком?       — А? — недоуменно уточнила Микки, только выпав из собственного внутреннего транса.       — Когда шум услышали, ты с ним не пошла. Только Мэдисон.       — Я, ну…– Микки было неловко признавать, что она попросту испугалась. В ней не было ни грамма решительности, свойственной Джошу и Мэдисон. И это было дополнительным поводом для самосокрушения. Но вслух она признавать этого не хотела. Пусть останется хотя бы видимость спокойствия. Такого же очевидно фальшивого, как ее образ родственной души Джоша, в который она уже давным давно не вписывалась. И видел это каждый, кроме нее.       — Что? Решила составить мне компанию? — Норт гоготнул, и сморщился от собственного резкого движения, получив дополнительную болезненную пульсацию в висках.       — Они пошли туда вдвоем, и я решила остаться с тобой. Никто не должен оставаться в таких условиях один.       — Какой героический шаг, — издевательски протянул он.       На какое-то время повисла тишина.       — Знаешь, эта его храбрость…не больше, чем выпендреж, просто хочет покрасоваться в глазах девчонок.       В глазах Микки на мгновение вспыхнуло возмущение.       — Ты его не знаешь!       — Знаю, и прекрасно.       — Мне хорошо с ним.       — Ага, так и пове…       Но его ответ потонул в какофонии звуков внизу. В нем смешался грохот и крики. Женский и мужские.        — Что за херня? — Норт привстал.       Микки беспомощно жалась к его руке, отчаянно молясь, чтобы все странности, происходящие с ними уже сутки, наконец, закончились. Пусть бы это оказалось всего лишь сном. Пусть ей придется признать собственную трусливость, но она не знала, что ей делать. Хотелось зарыдать, забившись в ту каморку с банками, возле которой они только что сидели.       Она двигалась едва ли не на цыпочках за Нортом, двигающимся к лестнице, пока он резко не остановился и она не впечаталась лицом в его спину.       — Чт…       — Мы туда не пойдем, — заявил Норт, разворачиваясь в противоположную сторону.       — Но как же…там же ребята… — тем не менее Микки торопилась за ним, ни на миг не обернувшись. Бросила эту реплику как прикормку для собственной совести, чтобы лишний раз не скулила под боком. Не она плохая, просто Норт уволок ее в другую сторону. А одна она бы не смогла помочь друзьям. Не смогла бы? Конечно, нет. Она слишком маленькая и беззащитная для этого. Но достаточно юркая, чтобы поспевать за высоким длинноногим спортсменом. Пусть так оно и будет.       — Разберутся. Каждый сам за себя.       Норт не питал себя иллюзиями, что он главный герой в этой жизни. Он заднеплановая фигура, не несущая ответственности за основные события. Ни в своей, ни тем более в чужой жизни. И в отличие от многих бунтующих подростков, его такой расклад полностью устраивал.       Они почти забежали в одну из спален. Старинный гобелен напротив кровати с балдахином изображал мужчин, бьющихся на мечах с трехголовой собакой. На заднем фоне несколько человек в ужасе бежало с поля битвы. Норт усмехнулся, найдя в них себя с Микки. Это была его последняя мысль, перед тем как они заперлись в гардеробной. Микки непроизвольно закашлялась от затхлого воздуха. Множество старых вещей собирало пыль десятилетиями, и в узком пространстве атаковало ее легкие.       — Тише! — зашипел Норт, не желая быть найденным из-за громкой девицы, и грубо закрыл ей рот рукой.       Микки бросила на него осуждающий взгляд, но вскоре затихла.       Она обняла колени руками, соприкасаясь бедром с ногой Норта. Не отодвинулась — да и некуда было. Ей казалось, что его тепло — последняя связующая нить с реальностью. Джоша не было рядом и это разъедало ее изнутри. Почему он оставил ее одну? Почему не вернулся? Может, она и впрямь перестала быть ему нужна? И как давно это произошло?       Она настолько жадно вцепилась в него, что сама упустила момент, когда интерес перестал быть обоюдным. В глазах начали скапливаться слезы, то ли от осознания неизбежного краха собственных отношений, то ли от беспомощности, парализующей ее диафрагму болезненным спазмом. Ей было тяжело дышать, накрывало паникой. Но она осталась здесь с Нортом, и едва ли это было лучшим решением. Может, все же стоило рискнуть и спуститься вниз с друзьями? Но она сама слышала их крики, смогла бы она им помочь? Вряд ли. Она никогда и никому не помогала. И ей не помогал никто. Кроме Джоша, да и то, это все в далеком прошлом.       Микки настолько затерялась в мрачных коридорах самоистязания, что потеряла счет времени. Сколько они уже здесь сидели? Полчаса? Час? Время неизбежно деформировалось в обстоятельствах, когда адреналин въедался в жилы, заменяя своими пульсациями бой часовой стрелки.       Она услышала шепот Норта на ухо.       — Слышишь?       Сфокусировавшись, Микки различила тихий звук шагов. Неподалеку. Зашуршала одеждой за спиной, выпрямившись. Шаги звучали все громче, приближаясь к ним, пока не замерли.       Норт прижал палец к губам.       Шаги вновь раздались, впритык к гардеробной. Микки услышала откашливание прямо за дверью и непроизвольно всхлипнула.       Норт бросил на нее остервенелый взгляд, у самого сердце зашлось галопом, когда услышал проворот ручки.       Дверь резко распахнулась перед ними.       — Вот и последний улов.       Норт, не думая, кидается на мужчину в темном капюшоне, повалив того на землю. Его кулак замирает в паре сантиметров от лица незнакомца, когда школьник вдруг замирает на месте. На лице Микки неподдельный ужас. Женская ладонь прикрывает разинутый рот, когда видит остекленелые глаза валяющегося на полу Норта. И слышит:       — Баю-бай.

*🥀*

      Затрудненное дыхание, чьи-то шаги. Отбивающее где-то в ушных перепонках сердце и бесконечная болезненная агония, выжигающая вены. Джош чувствовал, как жар расходился по всему его телу, опоясывая грудную клетку, будто в его ребра въедалась лава. Каждая мышца отдавала болью, не позволяя двигаться, живот скручивало, а в голове ни единой цельной мысли. Он ощущал себя так, будто его распаяли на атомы и снова собрали воедино без какой-либо анестезии.       Как же ему хотелось, чтобы этот ад, наконец, закончился. Он с трудом нашел силы, чтобы разлепить веки, приподнялся, опираясь локтями в контрастно-ледяной мрамор. Немного полегчало.       Перед глазами все плыло, растекаясь в разноцветных силуэтах. Он едва ловил фокус, когда перед ним опустился кто-то.       — Ты не должен был очнуться так рано, — слишком знакомый голос.       Диггер. Какого черта вообще происходит?       — Что…ты…– собственный голос звучал сплошным болезненным хрипом.       — Просто дай мне закончить. Врать не буду, это больно, — вполне обычная манера разговора для вечно язвительного сосунка, ничего удивительного. Но что-то в его тоне настораживало Джоша. Интонация…была другой. Несвойственной ему, немного механической. Будто очень реалистичный робот заучил пару человеческих реплик, но все равно ощущался эффект зловещей долины. И тогда он, кое-как сосредоточившись, сумел разглядеть его взгляд — зеленые глаза, практически стеклянные. Смотревшие как будто сквозь него.       — Что ты делаешь? — растерянно спросил Джош, не в силах подняться больше, чем уже есть. Диггер тем временем подошел к постаменту, который они уже видели ранее. Бальный зал. Они снова были там.       Но теперь здесь больше света. Только сейчас он сумел различить зажженные свечи, разгоняющие мрак поместья. Яркие витражи расплывались в его глазах, заставляя щуриться. Глаза стали слишком чувствительными к преломлению света. Сквозь разноцветные стекольные ромбы просвечивало закатное зарево. Сколько часов прошло? Он надеялся, что их давно искали. В таком состоянии он едва ли смог бы продолжать поиски выхода.       — Диггер, — вновь простонал Джош, ему безумно хотелось пить, во рту было настолько сухо, что надламывался голос, — нам нужно домой.       — Домой? — с его тоне было столько удивления, будто Джош спросил его, не хотел бы он завести крокодила вместо ручного хомячка, — никто здесь не вернется домой.       Что?!       Джош интуитивно, на чистом импульсе развернул голову вправо, и увидел несколько бессознательных тел, валяющихся рядом друг с другом. Алиса, Найк, Ханна и Брайан. Она развернулся в другую сторону, и замер от шока. В нескольких шагах от него лежала Микки.       — Микки?! Эй, Мик! — он потянулся к ней, но из-за стегающей по каждой мышце боли, это действие выглядело, как в замедленной съемке. Она продолжила лежать также, не шелохнувшись. Казалось, она даже не дышала. От этого зрелища он чисто механически сглотнул, даже не почувствовав вязкости слюны во рту. Ощущение было, будто по гортани проехались наждачкой.       — Что ты с ними сделал?       Джоша накрыло секундное облегчение, когда он увидел, что тело его девушки немного приподнимается. Дышит. Просто без сознания.       — Хватит пустой болтовни, — прервал его Диггер.       Джош услышал несколько щелчков и звук скользящего камня.       Он попытался зациклить взгляд на действиях Диггера, но собственные глаза тяжело подчинялись. Чем его вырубили? Вероятно, это был хлороформ или что-то подобное. Но Джош не мог вспомнить момента, чтобы что-то подобное подносили к его лицу. Он вообще слабо помнил, как потерял сознание.       Все же сумев сфокусировать зрение сквозь боль, Джош увидел, как Диггер водрузил какую-то шкатулку на постамент. Было трудно понять — это снова световые пятна мелькали перед его глазами из-за напряжения или шкатулка и впрямь засветилась? Зеленые всполохи осветили руки Диггера, когда он поднес к ней что-то…амулет? На нем были какие-то буквы. Зрение снова сдавало позиции. Как и собственный организм. Джош не мог контролировать собственное сознание, ощущая как оно вновь ускользает, погружая его в темноту.       Абсолютная, тотальная тишина. Словно все пространство засосало в черную дыру, и теперь Джош циркулировал по абсолютному вакууму. Так ему казалось. Он будто парил в темноте, ощущая свое тело полностью невесомым. На мгновение он даже воспроизвел в собственной голове звук щебетания птиц, чтобы создать иллюзию хотя бы каких-то звуков, но вдруг против его воли их щебет становился громче. Настолько, что в какой-то момент это стало невыносимо. А дальше, он готов был поклясться, что услышал множество хлопающих крыльев, стремительно удаляющихся. Разум вновь поглотила тишина. И раздался взрыв.       Джош подорвался, вновь открывая глаза. И то, что он увидел, впечаталось в его сетчатку кошмарным воспоминанием, что он больше никогда не сможет забыть.       Боль била его фоном, раздражающим, но не парализующим. Град стекла обрушился на мраморный пол. Он видел, как красные, оранжевые, зеленые осколки витражных окон летели в него, в беспомощные тела его друзей. Чувствовал, как стекло полосует его кожу, впивается глубоко, входя в органы.       Ему хотелось закричать всем, но буквы не строились в слова, так и застревая в горле. Он ощущал себя беспомощно парящим в месте, где нет ни света, ни законов гравитации. Как будто парализованный пытался барахтаться в невесомости, пока под кожу болезненными рваными ударами впивались когти самой Костлявой, забирая его себе всего без остатка.       В висках стучало невыносимо громко. Казалось, будто еще мгновение и его барабанные перепонки взорвутся. Но все стихло.       Джош развернулся, вдруг не чувствуя абсолютно ничего. Как будто каждый участок тела забетонировали в морфине. Но что есть физическая боль, когда последним ударом тебе разрывает сердце от агонии совсем иного характера? Какого черта глаза не теряют фокус именно сейчас? И как назло, теперь невидимый палач заставлял Джоша видеть слишком четко — так, что он едва сдержал рвотный позыв, подкативший к горлу.       Повсюду разбитое стекло, массивные куски каменных колонн и частично обвалившегося потолка. Среди этого деревянные обломки шкафов и треснувшая плитка, а на ней…безвольными, искалеченными куклами лежали тела его друзей. Бордовые лужи вязким мазутом растекались под ними. Джош попытался убедить себя, что все это чересчур нереалистично. Будь он более наивным, внушил бы себе, что это разводы от разбившихся бутылок коллекционного вина.       Да только они обошли это поместье вдоль и поперек, но так и не нашли винного погреба.