Ложились на клавиши пальцы худые…

      — Что? Нет, всё хорошо, просто я спал. Угу… Да, не волнуйся. И ты отдохни. Давай.       Осаму положил телефон на тумбочку и тяжело вздохнул. Снова. Ему звонил сосед. Они были ровесниками, но Осаму пошёл в консерваторию, а его новый друг в горный институт. Дазай никогда не понимал, почему этому парню так нравится его будущая профессия. Ну а тот, в свою очередь, не понимал, чем так может нравится пианино. Его звали Микола. Его родители жили здесь, в Питере, но в Приозерском районе. А Мик переехал сюда, чтобы быть хоть немного поближе к центру. Ему нравилось гулять по улицам, рассматривая архитектуру. Они с Дазаем были чем-то похожи. Увлечения у них были совершенно разные, но им почему-то всё равно было интересно друг с другом.       Они частенько гуляли вместе. Обсуждали абсолютно различные вещи, но это не доставляло неудобств. Микола мог найти подход абсолютно ко всем, так же, как и Осаму, но если бы их спросил, а знают ли они друг друга по-настоящему, ответом было бы твёрдое «нет». Наверное, многие задумывались о том, насколько хорошо знают своих друзей, или семью. Человек никогда не может знать кого-то на все сто процентов. Это ясно с самого начала. Если честно, я никогда не знала даже одного человека наверняка. И только один раз слышала от знакомой об одном человеке, что знал всех. Он читал их, как раскрытую книгу. Да только не было в этом никакого счастье…       — Осаму, кто это? — Чуя с удивлением посмотрел на Дазая.       Проснулось в нём странное ощущение. Он ни разу не не испытывал его раньше. Оно кричало, разрывая сердце в груди. Что это? Накахара почувствовал, будто Осаму только его. Ему просто не хотелось его делить ни с кем. Вообще ни с кем! Он только его… Ревность?.. Да, это однозначно она. Осознав это, художник прикусил щёку. Нет, нет… Он не должен. Не должен это испытывать! Это неправильно. Но унять это чувство невозможно.       — Просто друг. Обычно, я звоню ему с утра, а сегодня что-то заспался.       — Ой, прости, я, наверное, долго здесь задерживаюсь… Я пойду.       Дазай в ответ только кивнул. Между ними возникла пропасть. Чувство неловкости сковывает. Оно настолько непривычное и странное… Тот самый момент, когда вы были невероятно близки с кем-то, но один неверный шаг, и эта связь пропадает. Ты её боишься, тебе кажется, что она останется между вами на всё оставшееся время… слава богу, это далеко не всегда так работает.       — Тогда… До встречи? Оставишь свой номер, пожалуйста?       — Конечно.       Чуя быстро продиктовал свой номер. Надолго он не задержался. Ну, в этом особенность его характера. Накахара считал себя лишним и слишком надоедливым ещё в детстве. А сейчас, после столько лет вдали друг от друга, логично, что он чувствует себя ещё хуже.       Осаму заварил себе чай. Хватит пить кофе, сердце может не выдержать — так все ему говорят, так что надо переходить на мятный чай. О Боже, этот вкус… Да, как же давно он такого не ощущал… Просто идеально. А если ещё шарлотку вкусную испечь — с яблоками и пышным тестом. Ох, он так давно этого не чувствовал…       Осаму быстро поставил кружку в мойку и пошёл в гостиную. Рояль — это единственное приятное, что может быть в жизни пианиста. Ну… не у всех, конечно, но у Дазая всё именно так. Он включил метроном. В комнате раздался мерный звук тиканья. Тик-так, тик-так… В детстве, он ненавидел этот звук. Он всегда означал работу, в то время, как ему, маленькому мальчику, намного больше хотелось играть со сверстниками, чем сидеть за инструментом.       Ох, сколько слёз у него вызывала эта игра. Всегда с ней одни проблемы. И вступить ровно не получалось, и закончить. А уж тем более, сыграть ровно от начала до конца. Вечно казалось, что метроном спешит, ускоряется… Хоть и было не так.       — Да чёрта с два я буду это играть так, как надо! — громко вскрикивает маленький Осаму, кидая ноты на пол.       — Осаму…       В дверях стоял Чуя. Он смотрел на всё происходящее с удивлением и некоторым трепетом. Накахара обожал игру Дазая и не понимал, почему тот не видит этой красоты. В мелодии он видел то, чего не видели другие, только вот не для всех ребёнок был гением, каким его видели родители.       — Чуя. Прости, я не хотел тебя напугать…       Мальчик стыдливо опустил глаза вниз, боясь даже просто посмотреть на своего лучшего друга. Он поднял ноты и аккуратно сложил на фортепьяно в стопку. Его неконтролируемые приступы агрессии во время занятий фортепьяно в последнее время резко увеличились... Плохой знак. Очень плохой.       — Всё хорошо, не извиняйся. Просто... пообещай мне пожалуйста, что не бросишь, хорошо? Закончи хотя бы музыкальную школу...       — Да. Обещаю.       Чуя улыбнулся и медленно подошёл к Осаму. Его походка была шаткой, щёки залил румянец, а в руках он что-то крутил... За всё время знакомства с Накахарой, Дазай уже прекрасно знал, что это означает — стеснение. Всё же, они дети, а дети иногда намного проницательнее большинства взрослых.       — Осаму, возьми пожалуйста это колечко. Пообещай не забыть меня никогда.       Он зажмурился, протянув парню маленькое кольцо, сплетённое из самого обычного бисера. Почему-то, будучи ребёнком этот небольшой знак внимания показался ему таким значимым... Обещание сдерживать нужно обязательно. Особенно если таковое закрепляется небольшим подарком — и это обязательное правило для всех детей. Взрослые ведь не могут быть такими чистыми, правда?       — Я обещаю!       Он надел колечко на безымянный палец, пока глаза засветились настоящим счастьем. Скажите, разве в нашей жизни много таких моментов, когда вы правда счастливы? Когда ощущаете то самое чувство — невероятная радость, но в то же время и печаль от смутного осознания, что может больше ты и не почувствуешь этого никогда... хоть это и чушь.       — Через какое-то время мы снова будем вместе, верно?       — Обязательно!       Юноша усмехнулся воспоминаниям. Теперь, оглядываясь назад, было странно осознавать, что какое-то колечко могло так его обрадовать. А сейчас, это самое колечко он всегда носит с собой. Или в сумке, или на пальчике, или на цепочке на шее. Это колечко стало для него символом надежды и веры. Веры в то, что они встретятся. И вот, как оказалось, мечта вполне может реализоваться. Значит, нужно верить? Да. Верить нужно всегда.

Believe... always believe.

***

      Юноша поставил ноты на пюпитр. Все его мысли были отвлечены. Он думал лишь о том, как бы позвонить Чуе, не навязываясь. Человек, почему-то, больше всего боится именно навязаться. Надоесть, стать отвратительным. Называйте, как хотите, а это всё равно самое ужасное, что может быть.       Парень положил руки на клавиши. На какое-то время, его овеял страх и в следующую секунду ладони, сжатые в кулаки, уже лежали у него на коленях. Ужас от осознания того, что происходит с его жизнью. Вот, в один момент он играет здесь, дома... Через некоторое время поедет к родителям, станет известным, популярным... А как же Чуя? Что станет с ним?       Накахара безусловно очень талантливый. Он умеет вертеться — выкрутится вообще из любой ситуации. Но разве на Земле мало талантливых людей? Нет. Да у каждого человека ведь есть талант, только что он им даёт? Разве что право на жизнь.       — Чёрт, чёрт, чёрт...       Юноша резко захлопнул ноты. Зачем они ему, он сможет играть и без них. Надо только постараться. Попробовать вот и всё. Пальцы помнят. А если не запомнили, то вспомнит он. Нота за нотой, звук за звуком, они будут медленно всплывать в памяти, хоть, казалось бы, и потонули давным-давно.       На самом деле, у музыкантов много различных способов успокоения. Можно учить ноты, играть гаммы, отрабатывать этюды, повторять или учить термины... Много есть различных успокоений, но они только на некоторое время могут успокоить тебя.       Ты копишь гнев. Да, без шуток. И вот, настаёт время выступления и ты начинаешь себя ругать, припоминая все обидные прозвища и имена, какие тебе давал шеф. Ты выплёскиваешь эмоции в свою игру, придавая ей жизнь. И становишься музыкантом. Настоящим музыкантом.       Он снова положил руки на клавиатуру. Давайте он сейчас выплеснет все чувства в фортепьяно и не будет страдать?.. А потом всё сложится, как в аниме в жанре "романтика" и все будут жить счастливо... Жаль, что такого не произойдёт. Как говорила моя учительница по русскому языку "А давайте без давайте?".       Пальцы побежали по чёрно-белым клавишам, ловко нажимая только на нужные. Юноша закрыл глаза. Руки уже играли сами по себе, а мозг отключился. Что происходило в реальности? Если бы его спросили, он бы не ответил.       Последний аккорд. Конец. Всё. Больше в тот день музыка в квартире больше не звучала. Ноты эхом разлетелись по гостиной. Осаму положил руки на колени, тяжело дыша. Волосы упали на глаза. Он с головой захлебнулся в собственных чувствах. Знаете, когда играешь, мир исчезает. Вокруг тебя нет ничего, кроме твоих собственных эмоций и чувств, ты, как бы, захлёбываешься в них, уходишь с головой... И никому не под силу вытащить тебя из этого болота.       — Почему жизнь так ужасна...       Он накинул поверх свитера чёрное пальто и вышел на улицу. Он мог бы пойти куда угодно, хоть на Невский, хоть в Русский музей, но пошёл в Летний сад. На самом деле, после того, как он какое-то время прожил в Санкт-Петербурге, некоторые стереотипы начали его бесить. Например про плохую погоду. И кто вообще сказал, что здесь всегда пасмурно? Чушь на постном масле. И всё же, многие такие вот псевдо-факты о жителях Питера он подтверждал.       — Может сброситься с моста? — тихо спросил он сам себя, остановившись на небольшом мосте и наклонившись над водой. — Нет, слишком больно...       Кованые ворота, разноцветные листья повсюду... Статуи, стоящие во всём своём великолепии — безмолвные, вытесанные из камня. Будто люди, застывшие на века. Они не чувствуют боли, просто стоят. Безвольные, не имеющие возможности пошевелиться или даже улыбнуться.       Люди стояли прямо рядом с ними, фотографируя статуи. Дети лет двенадцати-четырнадцати кидали на Осаму многозначительные взгляды, видимо, думая, что он какая-то знаменитость или просто блогер. Ну да, красивый, и что? Кому какая разница, если даже просто смотря в зеркало, он начинает ненавидеть себя ещё больше?..       — Извините, мы с вами не знакомы, случаем?       — Простите, не думаю, чтобы это было так.       Дазай ответил, даже не поворачиваясь и не смотря, кто это. Как будто у него так много знакомых, с кем он всё ещё хочет общаться? Ну, такой только один. И это Чуя, так что... Конечно, вслух он этого не сказал. Только подумал и всё.       — Но я уверена что видела вас? Вы пианист.       Ещё одна неожиданная встреча в этом месте. Может, стоит на какое-то время позабыть об этих прогулках?.. В последнее время слишком уж много неожиданностей с ним происходит.       — Да, — он наконец обернулся.       Перед ним предстала девушка. Сама она была высокой, а длинные, прямые, тёмные волосы были заплетены в высокую кичку и только отдельные пряди выбивались, придавая ей тот самый особый шарм. Она была одета слишком легко для погоды, стоящей на дворе. Либо закалённая, либо хочет выделиться. Чтобы все обращали внимание на неё, и только на неё.       — Неужели не помнишь меня? Мы же когда-то были очень хорошими друзьями!       — Это было очень давно, думаешь я вспомню?       Она надула губы и нахмурилась. Сейчас казалось, что она просто обычная девочка, мечтающая о принце на белом коне. Только вот Осаму её помнил. Показать это — значит признать поражение, следовательно, лучше сделать вид, что вы не знакомы.       — Меня невозможно забыть. Мои бывшие до сих пор страдают, смотря на меня в социальных сетях.       Не сомневаюсь.       — Врёшь. И что же тебе вообще нужно?       В детстве, родители любили похвастаться успехами своих детей, а дети воспринимали это, как начало соревнований. То шахматы, то шашки, то карты... И только Чуя не участвовал в их поединках, считая это детской забавой. Если такие игры можно назвать детскими.       — Если ты не помнишь, меня Адель зовут. Я с тобой в шахматы играла, когда мы детьми были.       — А, припоминаю. Так что нужно-то?       Он начал немного раздражаться её присутствием. Эта девушка всегда его немного бесила. Они всегда находились на одной ступени развития, несмотря на то, что Адель была младше на целый год. Это, в частности, его и раздражало. Она умнее его, расчётливей. Продумывает каждый шаг наперёд. На все сто, она перебрала все возможные варианты развития событий, перед тем, как подошла к нему.       — Твой номер. И, может, инстаграмчик дашь...       — Нет. Однозначно нет.       Да, возможно вы скажете, что он отшил её слишком резко, но будь вы сами знакомы с ней, поняли бы его. Если дать этой стерве номер телефона, не отвяжешься... Нужно понять, что ей нужно и уже тогда решать.       — Я не хочу денег или секса. Просто на моём факультете нет никого, с кем можно было бы нормально пообщаться...       — Ты уже в университете, что ли?       — Да, закончила школу на год раньше. Сдала экзамены экстерном. Поступила на филолога, но там все такие скучные... С тобой и не сравняться. А ты всё ещё за Чуей гоняешься?       Осаму убрал телефон в карман. Адель просчитывает всё наперёд, так что этого следует ожидать. Но не настолько дальновидно же... Это невозможно, откуда она узнала?! Так, нельзя выдавать беспокойство. Ни в коем случае, иначе она поймёт, что случайное предположение оказалось правдивым.       — С чего ты вообще взяла?       — По глазам вижу. Да даже когда мы были детьми ты ему больше внимания уделял, чем мне! Но теперь всё будет по-другому. Я постараюсь над этим.       — Ведёшь себя, как ребёнок.       Он сложил руки на груди, критически вглядываясь в глаза Адель. Ладно, может она и правда не гений, а просто маленькая девочка, которой не уделяли должного внимания. Или притворяется? В любом случае, врага переоценивать нельзя никогда.       Читая и смотря Шерлока, Осаму стало интересно, почему тот проиграл Ирен Адлер. Оказалось, всё просто. Холмс не признавал женщин и считал, что они глупышки, а Ирен... Она не была гением. Просто умела думать и имела интересные знакомства, вроде Мориарти. В общем, Шерлок проиграл по своей же глупости.       — Может быть. Но теперь-то ты с ним не общаешься, верно?..       — Я не знаю даже где он живёт, — ну а что, он сказал правду. Так что раскусить будет сложнее. Наверное...       Он улыбнулся собственным мыслям. Но о чём он думает, Адель знать не обязательно. Юноша запустил руки в карманы и просто отвернулся, якобы задумавшись. На самом же деле, в его глазах можно было легко прочитать смех. Чёрт, и почему все думают, что он несчастен? А почему он сам так думает?       — Будем вместе?       А вот теперь уже не до смеха. Он, конечно, знал, что эта девушка ненормальная и всё такое... Но не на столько же? Безумство, а не жизнь, вот честное слово! И почему нельзя хотя бы первое полугодие спокойно прожить? Хотя бы один семестр...       — Адель. Я вижу тебя впервые за много лет. И мой ответ: нет. Ни за что.       — Эй! То есть я тебе не нравлюсь?       Она сложила руки на груди, тем самым немного приподнимая её и показывая своё достоинство перед другими. Жаль только, что Дазая это ни капли не интересовало. Если бы он был обычным мальчиком, то, может быть, его бы это и зацепило. Но нет. Ему вообще мальчик, вроде как, нравится, отстаньте…       — Давай так. Мы с тобой пообщаемся до… скажем, до Рождества. Если я влюблюсь в тебя, то мы начинаем встречаться. Если нет, то прости.       — Я согласна. Есть какие-то правила?       — Если ты не собираешь убивать соперников, то нет, правил нет.       Наверняка он пожалеет о том, что сказал это… Но жизнь ведь одна, так? Если будете творить какой-нибудь беспредел ни в коем случае не повторяйте эту фразу про себя. Поверьте, она повлечёт за собой сплошные неприятности… Лучше жить спокойно, зная, что у тебя всё хорошо, чем потом жалеть. Помяните мои слова.       — Рада, что ты наконец-то сдался. Я скину тебе свой номер в инсте.       — Постой, откуда у тебя..?       — Упс… схитрила чутка. У меня есть и твой номер и Инстаграм. Такая вот я девочка.       Да, у девушек однозначно есть свои секреты, выдавать которые парням они однозначно не хотят. И вот один из них — как они находят человека, зная только его внешность, и то предполагаемую?! А номер телефона? Магия, да и только. Наверное, и в ФБР принимают исключительно девочек…       Адель приподнялась на носочках и чмокнула застывшего от изумления парня в губы. Легонько, так, что он почти ничего не почувствовал. На прощание, девушка просто помахала рукой и быстрыми шагами удалилась, оставив его одного стоять посреди сада.       Люди с удивлением оборачивались, их удивляло то, что он стоит вот так, совсем как статуя, обводя всех вокруг ничего не видящим взглядом. Может, он тоже превратился в каменное изваяние? Но тогда почему ему так мерзко? Настоящие скульптуры не обратили бы на невинный поцелуй никакого внимания. Видимо, ему предстоит ещё долго учиться, прежде чем стать настоящей, непоколебимой, каменной статуей.

***

      В тени деревьев, что уже сбрасывали с себя надоевшие за лето листья, сидел, поджав колени к подбородку Чуя. Он улыбался смотря на то, как Осаму отшивал девушку. Он узнал её сразу. Адель…       Детских воспоминаний с ней у него было немного. Запомнилась маленькая, невинная девочка с двумя короткими чёрными косами и хитрыми глазами. Да, глаза, пожалуй, запомнились лучше всего — они были, будто фиалкового цвета и смотрели так холодно, что жертва такого взгляда тут же начинала дрожать.       Ещё, Адель была умна. Даже слишком. Накахара никогда не любил интеллектуальные игры, считая их скучными и занудными, но наблюдая за игрой двух друзей, проникался той атмосферой, где каждый лишний вздох может стоить тебе победы.       Сейчас же, смотря на неё, он практически не узнавал маленькую девочку, которая когда-то бегала за ними с крапивой в руках, прося принять в свои игры. Было весело, но ожоги от жгучей травы не проходили ещё очень долгое время.       Чуя смотрел, как девушка что-то говорила Дазаю. Голоса слышны не были, но Осаму видимо уступил. Адель встала на носочки и чмокнула парня в губы. Накахара сжал простой карандаш в руках. Послышался хруст и тот, сломанный выпал из его рук. Отходя от парня друга Чуи, девушка бросила ему многозначительный взгляд, на что юноша, пытаясь совладать с собственной яростью, вызванной невинным поцелуем, просто улыбнулся.