Сероволчьи пословицы

Душная ночь брякнулась сразу, мгновенно проглотив разбросанные по горам разом притихшие аулы, острые выступы гор и скудную растительность. По чёрному бархату небу серебряными жемчужинами рассыпались звёзды, но наверх Олег не смотрел уже очень давно. Только если выслеживал вражеский самолёт или слышал его ровный опасный рокот, просто так глазеть на небеса у него не было ни сил, ни желания. Наоборот, всё чаще голову Олега клонило к земле, словно он был долбаным страусом, вечно прятавшим башку в песок. Волков, кстати. был совсем не против стать такой птицей и сбежать отсюда к хренам собачьим на длинющих крепких ногах. Не то, чтобы он на своих двоих не смог подобное провернуть, просто его сразу же нафаршируют парой сотен пуль, едва он попробует пробежаться через границу. — Интересно, мы быстрее сдохнем, или, наконец, дембельнёмся? Это Володя Самойлов, с которым Олег нёс сегодняшний дозор, задал чисто риторический вопрос. Из всех, кто призывался вместе с ними, в живых осталась только жалкая горстка, но это не было проблемой — на место каждого потерянного бойца пригоняли нового. Там, наверху, не размышляли о винтиках, которые заменить было легче, чем сходить по нужде. — Мечтай, — усмехнулся Олег. — О чём именно? Вопрос Володи прозвучал странно, Олег даже не сразу сориентировался. — В смысле? Голова вообще не соображала. После почти сорокаградусной жары ночь должна была принести облегчение, но Олегу стало только хуже. Он знал, что на место пеклу придёт холод и уже чувствовал, как начинают мёрзнуть пальцы, сжимающие тяжёлый калаш. — «Мечтай» — это о том, чтобы сдохнуть или о дембеле? — А сам как думаешь? Олег повернул голову, чтобы смотреть на Володю, но тьма скрывала очертания его лица, а памяти Олега не хватило, чтобы восстановить образ. Как будто он вдруг забыл лицо своего боевого товарища… — Судя по тому, что они делают с нашими…Если до дембеля не дотянем, так хоть бы помереть быстро и без боли. Володя вдруг завозился, поднёс руку к черноте, где, предположительно, находилось его лицо. Внезапно чиркнула спичка, вспыхнул крошечный язычок пламени. Запахло куревом, причём, добротным. Олег прищурился, стараясь разглядеть лицо Володи, но света от спички практически не было, словно тьма поглощала и его. — Откуда у тебя такие сигареты? — недоверчиво спросил Олег. Здесь такие не водились, по-старинке делали самокрутки, набивая вонючим табаком, отобранным у местных. — О, это, — многозначительно сказал Володя. Порылся в нагрудном кармане, протянул Олегу картонную коробочку. — А сказать нельзя было? — заворчал Олег, чувствуя раздражение. Володя вместо ответа нечленораздельно булькнул что-то. Олег медленно поднял взгляд на него и вопль встал ему поперёк горла. Теперь лицо Володи не скрывала темнота, оно прекрасно выделалось бледным цветом и широко распахнутыми глазами. Они казались большими, даже огромными для такого маленького лица, вернее, для верхней его половины. Нижняя губа, челюсть и подбородок отсутствовали, вместо них зияла дыра, внутри которой влажно хлюпало чёрно-красное месиво, словно Володя что-то хотел сказать, но из-за отсутствия полноценного речевого аппарата не мог произнести ни слова. Олег отшатнулся, нелепо кувыркнувшись через голову и, всё ещё сжимая в руке пачку сигарет, вскочил, припустив прямиком в лагерь. Голова была пуста, Олег полностью сосредоточился на беге, предоставляя ногам самим отнести его в штаб. И они практически справились с заданием, только вот им помешало что-то, лежавшее на пути. Олег запнулся и пропахал носом остывающий песок. Практически мгновенно оказался на ногах, но что-то обвилось вокруг лодыжки, так что Волков с трудом удержал равновесие. Дёрнул ногой, обернулся, чтобы посмотреть, что его задержало и, если понадобится, помочь себе руками. Желудок свернулся в тугой ком и подкатил к горлу. Олег с трудом сглотнул, чуть отступил, освобождая ногу от ленты чужих кишков. Его сослуживец лежал на песке в позе эмбриона и мог бы показаться спящим, если бы не вспоротый живот. Олег задышал чаще и глубже, стараясь не блевануть, хотя это было очень сложно. Лагерь был усеян трупами. Олег остановился в центре, не зная, что делать. Остаться? Тогда уже навсегда. Те, кто вырезал весь лагерь, могут всё ещё находиться здесь или оставить кого-то. Уйти, чтобы попробовать добраться до другой части? Прирежут по пути, да и, в любом случае, надо попытать удачу, может, кто-то выжил. В нерешительности Олег ещё потоптался на месте. Мысли атаковали его, он всё ещё не мог понять, что за херня случилась с Володей. Чтобы не думать об этом, Олег осторожно пошёл по направлению к штабу. От него было только название, сам он представлял собой неприметный полуразрушенный домишко, больше похожий на сарай. Олег открыл дверь без стука, шагнул внутрь. Света не было, но зажглась настольная лампа. Жёлтый круг осветил руки с крепкими длинными пальцами, слишком ухоженными для генерала, больше подходившими какому-нибудь пианисту. Хотя, полковник Лебедев им и был, предпочитая не руководить, а музицировать. Раздобыл где-то гармошку и наяривал в перерываю между атаками. Якобы, поддерживал боевой дух, а на самом деле… Да хер знает, что у него было в башке. — Евгений Ильич, там… — Волков начал, но его прервали. Под потолком вспыхнул яркий свет, резанул по глазам. Олег зажмурился на секунду, но тут же распахнул веки,услышав, как защёлкали затворы. По периметру небольшой комнаты стояли бойцы с оружием наизготовку и каждый из них держал Олега на прицеле.  — Вот и ты, Волков, — полковник смотрел на него своими глазами, до того тёмными, что не сразу можно было различить, где заканчивается зрачок и начинается радужка. — Надо же, сам пришёл. Я-то думал, тебя придётся искать. Олег сделал шаг вперёд, но снова замер, почувствовав, как один из стволов упирается в шею сзади. Вчерашние однокашники, которые доверяли ему свои жизни и которые, Волков был уверен, могли прикрыть ему спину, теперь смотрели на него с холодной решимостью и неприкрытой злобой. — Там всех наших положили, — заговорил Олег. — Чего это… — Ты ещё и удивляешься? — странно-спокойно спросил полковник. — Ладно, оставим этот вопрос. Сейчас важно другое — почему ты вернулся? Олег непонимающе посмотрел на Лебедева. О чём, чёрт возьми, он говорит? Вернулся? — Я нёс дозор с Во… Самойловым. Потом он… — Олег замялся, не зная, как точно описать увиденное. — Его кто-то ранил. Я сразу побежал сюда, вам доложить, а здесь всех вырезали. — Это ты всех вырезал к чёртовой матери! — вдруг закричал Лебедев. — Да тебя шахидам мало отдать, я бы тебя, падлу, самолично линчевал! Он вышел из-за стола, двинулся на Олега, выпятив грудь. Почему-то сейчас полковник казался выше, чем Олег привык его видеть, поэтому сейчас смотрел Лебедеву в район груди, немного левее, где на форме находилась нашивка. Только вот, странное дело, она была, но Олег никак не мог разобрать, что было написано на тканевом прямоугольнике. То есть, он знал, что там должно быть, Е.И. Лебедев, но буквы никак не желали складываться во что-то осмысленное. — Ты, сука, хуже, чем эти афганские свиньи! — бесновался Лебедев. Олег почувствовал, как его фортепианные пальцы смыкаются у него на горле, но это сейчас его не тревожило. Он хотел убедиться в своей теории, поэтому раскрыл ладонь, в которой всё ещё сжимал пачку сигарет. Глаза выхватили герб, двух львов стоящих по обе его стороны на задних лапах, но Олег не смог прочитать золотую надпись.