Во святость иллюзий

— Достаточно, Винсент. Идём ужинать и спать. Местные подготовили нам дом и накрыли стол, — отвлекает меня Паркинс, пока я жадно вчитываюсь в строчки некоторых местных рассказов про океан. Лей в это время уже откинулся на стеночку и прикрыл глаза, а настоятель упорно ждал, пока всё это мне надоест. — Да, ты прав, — закрываю книгу и я и иду будить Лея. Паркинс, не ожидая такого быстрого согласия, смотрит на меня с недоумением, но пока не понимает. В самом же деле я решил быть сговорчивым не зря, а чтобы предложить настоятелю ещё одну незамысловатую просьбу, которую я решил озвучить за ужином: — Давайте завтра съездим в ту самую деревню у океана, где настоятель Карен? — Винсент, а ты не заигрался? — скептично приподнимает бровь Паркинс. — Лею это тоже будет интересно, потому что там наверняка есть те самые книги на непонятном языке и о них можно спросить. Я ведь прав? — приподнимаю брови, глядя на громилу. — А тебе, кажется, интересно будет навестить того заокеанского жителя, о котором толковал Бастер. Только это всё может оказаться выдумкой! — ни капельки не разделяет моего энтузиазма настоятель. — Тебе выдумка, а мне — надежда! Ну? Лей, скажи, что ты бы тоже хотел поехать! — смотрю на него, а взглядом приказываю, чтобы даже если не хотел, то всё равно бы согласился со мной. — Конечно, мне было бы это интересно. Давайте поедем, вряд ли нам представится ещё одна такая возможность, — поддакивает он, пусть и не очень убедительно. — У вас какая-то договорённость соглашаться между собой в любом вопросе? — недовольно спрашивает Паркинс, глядя то на меня, то на Лея. Последнему ожидаемо стыдно, ну а я давлю победную улыбку. — До той деревни ехать куда дальше, путешествие может затянуться. — Возьмём с собой побольше еды. Вон сколько нам её предоставили, — воодушевлённо обвожу стол я. — Хорошо. Мы посетим ту деревню, пообщаемся с местными жителями и после сразу отправимся домой. Даже не думай задержаться где-то ещё! — Да, конечно, — довольно киваю я. Пусть и выглядит это не слишком убедительно, но я серьёзен. Нехорошо будет подводить Паркинса ещё больше того, чем я уже его подвёл. — Пойдём в комнату, — беру за руку Лейона и увожу его в сторону одного из помещений. Ожидаемо нам выделили для ночёвки домик с двумя спальнями. Одну по договорённости занял Паркинс, а в другой решили ночевать мы с Леем, чему я несказанно рад. Должны ведь быть в моей жизни моменты, когда я забываю обо всём остальном и делаю только то, что нравится. С порога начинаю его целовать, а Лей и не против вовсе, наверняка ждал этого момента весь день. Я тоже, оказывается, ждал, стискивая его в руках со всех сил. Наверно, целовались мы так недолго, но у меня за это время несколько раз заканчивался воздух, из-за чего приходилось отстраняться и делать глубокий вдох, чтобы продолжить. Мне даже показалось, что Лейон стал вести себя слегка посмелее в попытке доставить нам обоим удовольствие. После того, как мы закончили и посетили купальню, он, конечно же, выглядел уставшим и измотанным, но мне спать не хотелось совершенно. Впервые мы лежали в тёплой комнате в одной кровати, а впереди была вся ночь, когда мы вместе. — Может, теперь правду скажешь? Зачем ты попросился выставить тебя данью демонам? — понуро спрашивает он, пока я поглаживаю низ его живота и легко щекочу губами спину между лопаток. — Правда тебе может не понравиться. — Неважно. Расскажи. — С детства я увлекался книгами по демонологии и втайне мечтал оказаться в обществе одного из тех образов, которые видел на картинке. Представлял себе это довольно чётко вплоть до секса. До сих пор мечтаю, — прикрываю глаза, воображая себе несколько образов в голове, а также и то, насколько злым сейчас может оказаться Лейон. — Ну ты и дурак, Вин! — шепчет он обиженно, разворачиваясь ко мне лицом. — Дурак? Почему? — спрашиваю, легко целуя его губы. — Что за глупая мечта? Неужели демоны должны вести себя именно так, как ты себе напридумывал? — Не должны, но кого-то мне точно удастся склонить на свою сторону! — Ну тогда ты самоуверенный наивный дурак! — опускает взгляд Лей, но я не даю ему это сделать, придерживая за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Когда вернёмся, я дам тебе почитать книгу «Демоны среди людей». Не знаю, насколько всё там правда, но, наверно, из-за неё я начал мечтать. Для меня лишь бы нижний мир существовал, а в остальном разберусь. Вот теперь я его отпускаю, устроив голову где-то на его груди. Приятно и тепло. — Тебе правда никогда не хотелось разделить ложе с девушкой? — Ты это серьёзно? — кривлюсь я. — Нет, конечно. Смог бы я с девушкой вот так лежать, уткнувшись ей в грудь? Да мне их даже трогать страшно! — Может, и смог бы. Грудь у них мягкая и упругая. — Издеваешься? Сам себе спи с девушками. Но только после того, как меня там на столбе сожгут. — Прости, — тупится он, поглаживая меня по волосам. — Нет, я не хочу спать с девушкой, меня и так всё устраивает. Млею под этими прикосновениями, но, кажется, из нас двоих только я понимаю, что всё это ненадолго и в скором времени должно закончиться. — Не слишком привыкай только, — прошу я, прикрыв глаза. — Угу. Звучит это как-то неуверенно из его уст и снова грустно. Мой грустный громила вроде бы должен был захотеть спать раньше меня, но, по-моему, он ещё рассматривает меня. Мне и не жалко, пока мы наедине, пусть делает всё, что хочет, лишь бы потом смог меня отпустить.

***

Первым делом по пробуждении захотелось улыбнуться пробивающемуся в окно солнцу, но что-то мне подсказало, что дела у меня плохи. Лейон натягивал штаны, сидя ко мне спиной, а по комнате ходил крайне недовольный Паркинс, причитая на ходу: — …Тебе ничего неизвестно по поводу того, что такое неприкосновенная дань? Это в школе объясняют всем начиная с десяти лет. Учат чтить и уважать этих людей. Даже некоторые мужья боялись лишний раз тронуть и навредить своим жёнам, которые были объявлены жертвами. А ты?.. Сколько всего запретов ты нарушил, Лейон? Внебрачная связь, однопол… — Паркинс, а я мог поспать подольше вместо того, чтобы выслушивать всё это с самого утра? — кривлюсь я, потирая глаза. Лейон выглядит попущенным как никогда, обиженным на самого себя и пристыженным заодно. Только этого мне не хватало. Ещё станет бояться подходить. Ведь должен же был перелечь на другую кровать по окончании, так почему уснул рядом со мной? Но обвинять его у меня попросту язык не повернётся, его и так настоятель уже затравил. — Наконец-то проснулся! — Паркинс переводит взгляд на меня, из-за чего смотреть в его глаза совершенно не хочется. — Не поделишься своими мыслями по поводу того, что это вы делали ночью в одной кровати полуголые? — Спали вместе, что же ещё. Ты, что ли, маленький и ничего не понимаешь? — приподнимаясь, кидаю издёвку я. — Винсент, уж мне казалось, что у тебя есть голова на плечах, а её, похоже, и не наблюдается. — А причём здесь голова и желание заняться сексом? Когда хочешь, желание как бы подавляет все остальные мысли, — пожимаю плечами и приобнимаю Лейона со спины. — Ничего страшного, громила, зато теперь можно будет целоваться при нём. Лей вздрагивает и смотрит на меня настолько преданными и благодарными глазами, что я невольно улыбаюсь, касаясь его губ. — Винсент!.. — выходит из себя настоятель. — Ничего страшного! — повторяю я, повысив голос. — Паркинс, глаза не лопнут, остынь. Для меня это последний повод побыть счастливым человеком. Надеюсь, ты не станешь читать молитвы прямо как мой брат? — смотрю на него пронзительно выжидающим взглядом и спустя время понимаю, что нет, не станет. — Вот и славно. Пойдёмте уже завтракать! Не хочу больше продолжать эту тему, ведь ясно одно: первый будет кричать о том, как это неправедно; второй — смотреть в пол и краснеть; ну а я — закатывать глаза и обоим пытаться доказать, что страшного ничего нет. — Прости меня, — шепчет мне Лей за завтраком. — Я должен был перелечь, но, пока смотрел на тебя, сам не заметил, как уснул. Прости. — Да забей. Не вся же деревня в курсе, а всего-то Паркинс. Зато теперь я могу делать так, — протягиваю руку и медленно кладу на его пальцы, оглаживаю их по-особенному, наслаждаясь моментом. — Всего-то? — недовольно повторяет настоятель, оказываясь прямо над нами. Сверлит взглядом чётко наши руки, а я и не думаю убирать свою. Даже интересно становится наблюдать за тем, как поведёт себя настоятель. — Как сядем в повозку, нас ждёт серьёзный разговор. Завтрак мы закончили в полнейшей тишине, а мне только больше захотелось проверить выдержку настоятеля. Со своей стороны он, конечно, прав, и мы не имели права так себя вести, но скажи мне кто-то прекратить, я бы максимум что сделал, так это вяло согласился, а на деле бы продолжил. Провожали нас сухо, и занимался этим в основном Паркинс. Он же взял с собой и Лейона, чтобы мы поменьше проводили время вместе. Я в это время одиноко сидел в повозке и листал одну из книг священного писания этой деревни. Искал ту часть с чревоугодием, о котором рассказывал нам Бастер, но письмена эти слишком сложны и запутаны. Даже мне становится скучно копошиться в тоннах текста про религию и обряды. — Всё готово, едем, — кидает мне настоятель, пока Лейон залезает в повозку и сиротливо пристраивается около меня. — А я уже заскучал, — улыбаюсь и обвиваю руками Лея так, как не делал ещё никогда. Теперь точно чувствую себя заботливой женой в отпуске, причём той, которой лет тридцать. — Винсент, ты правда хочешь ехать в ту деревню у океана? Не думал о том, что можешь узнать ещё кое-что, от чего расстроишься ещё больше? — интересуется Паркинс, пока я играю со шнурками на одежде Лея. — То есть тебе самому нравится позиция: меньше знаю — мало жалею? Нет, я хочу ехать! Настоятель тяжело вздыхает и рассматривает нас так, словно видит впервые. Лей пусть и чувствует себя странно, но хотя бы не сопротивляется, а значит, ему нравится. — А теперь расселись по углам и слушаем меня! — гневно высказывается Паркинс, но для меня это звучит совсем не убедительно. — Не-а, говори так, — обнимаю Лейона сильнее, чтобы и у него не возникло мысли отстраниться. — Ты буквально неуправляем, Винсент! И как родители тебя воспитывали? Риторический вопрос. Задумываюсь и прихожу к выводам, что не так уж и сложно им со мной было. Я и не донимал их слишком сильно, да и они как-то не лезли ко мне в душу. Мии, например, всегда было важно, чтобы мать с отцом её выслушали и поддержали какие-то её начинания, а меня же буквально выводило из себя, когда кто-то лез выяснять причины и мотивы некоторых моих поступков. Следующие несколько часов были одними из самых скучных в моей жизни. Мы ехали по неизвестным пустынным полям, я полулежал на Лейоне, а Паркинс, практически не затыкаясь, говорил. Он цитировал писание, приводил примеры некоторых случаев наказания тех, кто нарушил традиции, просто высказывал мысли, но меня ничто не могло убедить поднять голову с колен Лейона и сказать ему, что больше секса у нас не будет. Иногда приходилось отвечать на вопросы, иногда выдумывать ответы на вопрос «Зачем», но к концу заставить нас разойтись у настоятеля не получилось. Мы пришли к выводам, что если нас ждёт наказание, то мы оба его примем. И, конечно же, лишний раз условились, что эту связь нужно держать под секретом от всех остальных. Лейон после этого разговора даже спокойнее стал выглядеть, что и меня не могло не радовать. Теперь нам можно было хоть всю дорогу целоваться, обниматься, спать друг на друге и не стесняться Паркинса. Думаю, я окажусь прав, если скажу, что это лучшее, что есть в жизни. Лей тоже выглядит счастливым, и, наверно, именно это подкупает настоятеля не ругаться на нас ещё больше. Может быть, он даже смог понять, что мы вовсе не виноваты в своих желаниях. Остаток дня после обеда я делал наброски для книги и на этот раз упросил никого не смотреть, усевшись в уголок повозки и не очень аккуратно выводя слова. Со временем на улице стемнело, но мы всё не приезжали. О ночёвке посреди поля не могло быть и речи, ведь у нас не было ни подстилок, ни одеял. — Когда там деревня, Паркинс? — интересуюсь я, накидывая тёплую жилетку сверху куртки, ведь стало холодно. — Ещё часа два в пути, — устало отвечает он, попутно объясняя Лейону, как управлять священным животным. Тот спустя продолжительную поездку вызвался подменить Паркинса, ведь отдых всё-таки всем необходим. — Далековато. — А ты что думал, легко перемещаться с одной деревни в другую? — Да я вообще об этом не думал! — прикрываю глаза и мысленно готовлюсь провести ещё какое-то время под свечой и с листами бумаги. На деле же оказалось, что ехали мы практически всю ночь, а прибыли только на рассвете. Естественно, никто в это время не спал, ведь по такому холоду сон был не особо возможен. Устали, конечно же, но всё равно держались на ногах, сойдя на землю и вдохнув полные лёгкие солёного воздуха. — Так пахнет океан, — объясняет нам Паркинс, попутно подхватывая вещи. Деревня ещё спала, и казалась она безлюдной и прекрасной. Я уже представлял себе моменты, как прогуляюсь к побережью океана и попытаюсь вглядеться вдаль, чтобы увидеть город, но для начала следовало пройти процедуру обмена любезностями, чего мне делать не хотелось. Первым делом мы постучались в боковые ворота церкви, где нам открыла дверь высокая и снова тощая девушка с неестественно длинными волосами, сплетёнными в косу. Обычно люди должны удивляться гостям, особенно в месяц скорби, но эта девушка, мне показалось, глянула на нас с понимающей снисходительностью. — Доброе утро. Вы откуда? — спрашивает она своим тонким и мелодичным голосом. — Мы из деревни к северо-востоку отсюда. Приехали навестить вашего настоятеля, — учтиво отвечает Паркинс. — А, так вы вполне местные, — ещё шире улыбается она, склонив голову. — Тогда приветствую вас. Вы ведь настоятель в своей деревне? — Всё верно, настоятель Паркинс. — Наверно, приезжали сюда в последний раз ещё лет десять назад. Моё имя Карла, я смотритель церкви. — Наверно, да, — припоминает настоятель. — Был я тут уже довольно давно, да и дорога заняла немало времени. — О, вы, должно быть, сильно устали. Пойдёмте, я вас провожу в комнату для отдыха, — спохватывается Карла, выходя на улицу. — По правде говоря, нам бы хотелось пообщаться с вашим настоятелем, — подаю неуверенный голос я. — Но не хотите же, чтобы он обложил вас всеми известными проклятиями, если вы его разбудите в столь ранний час? Настоятель Карен обычно приходит в церковь к полудню, тогда-то и сможете его застать, а пока советую отдохнуть. Что это за настоятель, который запрещает себя будить и приходит на службу после полудня? В писании, конечно, нет никаких правил по поводу режима дня настоятелей, но всё равно это выглядит это немного странно. Карла устраивает нам небольшую экскурсию по местному центру, и тут я тоже удивляюсь: жертвенный столб имеется, но огромной площади вокруг него нет. Напротив, он установлен в гуще домов, и, скорее всего, наблюдать за сожжением жертвы всей толпой тут не принято. Далее меня удивляет, что рынка как такового тут нет, но зато лавочники продают всё прямо со своих домов. Хочешь молока? Иди к дому у озера. Нужно побольше муки? Придётся топать до домов около полей. Для них это вполне нормально, но мне показалось жутко непривычным. Зато здание школы у них находится прямо у церкви, да и больница тоже. В какой-то степени так использовать центр даже рациональнее, что ли. А вот гостевой домик, в который нас определили, почти не отличается от того, который был в Сителине, только комнаты тут не две, а даже три. Я, конечно же, сразу выбрал себе комнату с большой кроватью, теперь уже без стеснения объявив, что спать буду там вместе с Леем. — Всё же эти деревни так разительно отличаются от нашей, — задумчиво тяну я за нашим ранним завтраком. — Это потому, что связь у нас осуществляется только через настоятелей и только по рабочим вопросам. Твои расспросы да ещё и в месяц скорби выглядят как минимум непривычно, — даёт короткое объяснение Паркинс. — Карла на нас так посмотрела при первой встрече, что мне даже как-то не по себе стало, — ёжусь, схватив со стола последнюю гренку. — Тут же рядом океан. Скорее всего, она подумала, что мы очередные путешественники из города, в который она не верит, — пожимает плечами Лейон. — А это и правда может быть так. Жить в этой деревне, наверно, куда интереснее, чем в скучной нашей, где и повозка с бродячим торговцем проезжает раз в месяц, — грустно вздыхаю я, вспомнив о том, что в этом месяце я пропускаю табачника, который обычно продавал мне сигареты. — Тот продавец ничем интересным всё равно не торгует, а тут так и вовсе проходной двор, раз они не удивляются очередному гостю, — крутит носом Паркинс. — Так что нашу деревню я считаю идеальной. — Ты просто старомоден, Паркинс. А ещё почему у нас в деревне нет названия? У Сителина есть, и звучит это довольно представительно! — Не вижу в этом никакого смысла. К нам может приехать только настоятель из другой деревни, ему название ни к чему. А местные жители наверняка никогда не покинут родные земли, поэтому и им переживать о каких-то названиях других деревень нет смысла. — Ну да, только писание, молитвы и работа в полях, как можно отвлекаться на что-то ещё? — сарказмирую с демонстративным недовольством, после чего поднимаюсь и собираюсь уйти. — Пойду в кровать, разбуди, как пора будет идти на поиски людей в этой деревне, — киваю я Паркинсу. — Лей, идёшь? — Да, да, подожди. Мой громила забивается последними сладостями, которые оставил себе на десерт, а я невольно смеюсь, отвернувшись, чтобы никто не видел. Всё же он страшно необычный человек. — Винсент? — грозно останавливает меня Паркинс, заставляя меня закатить глаза. — Ты слишком устал, чтобы сейчас воевать со мной, я и Лей тоже, поэтому мы все разойдёмся спать, ладно? — приподнимаю брови, стараясь казаться как можно более убедительным. — Мы просто полежим рядышком, так спится лучше, поверь. Получив молчаливое согласие, я снова утягиваю Лейона за собой, и всё повторяется почти по тому же сценарию, какой он был и в прошлый раз: закрытая дверь, поцелуй, разлетающаяся вокруг одежда. — Ты ведь только что сказал, что мы просто полежим, — вроде бы противится он, но всё равно вижу, что на всё согласен. — Так можно и просто лежать, делая кое-что руками, верно? — Вин… — Правда, знаю, устали, но немного ласки нам не повредит. Я просто не могу сдержаться. Снова целую и тянусь к штанам. На секс я пока не настроен, но от того, что возбуждение накрывает с головой буквально всегда, мне практически дурно. Уж не знаю, как с этим справляются другие парни моего возраста, но лично я долго терпеть не намерен. Время отдыха пришлось немного сократить, но после уснули мы крепким сном в два раза счастливее.