Во святость иллюзий

— Святые силы потока! — выкрикиваю фразу, которую как-то слышал здесь в нижнем мире, но тогда ещё не понимал всей масштабности этого самого потока. — Он огромен! Белый цилиндр, а может быть, и конус, света выходит откуда-то снизу и тянется вверх — туда, где его конец невозможно отследить. В диаметре занимает, наверно, всю нашу деревню, а светит настолько ярко, будто это солнце. Теперь понятно, почему светлячков нужно оставлять в изоляции, они попросту боятся испариться под таким обилием света. Трое моих прячутся в тени моей спины и дают понять, что не вылезут. В остальном с ними ничего не случилось, никто из них не потерял со мной связи, не погас и не исчез навсегда, как пугал меня Анзар. — Здесь низинники черпают энергию, поддерживая свою оболочку живой, — объясняет мой крылатый, проходя чуть дальше и с подозрением поглядывая на светлячков. Вокруг потока, с какой стороны ни посмотри, открываются невероятных просторов виды с некоторыми крылатыми неподалёку. Кто-то сидит прямо на камне, кто-то — на выступах повыше, с закрытыми глазами. Видимо, подпитываются энергией. — А если не черпать энергию, то что случится? — Самочувствие ухудшается, а оболочка начнёт разрушаться, но забвение приходит нескоро. Есть куда более искусные способы совершить самоубийство. — Ага. Примерно как те, что вы расследуете, — говорю без особого намёка продолжать эту тему, но Анзар почему-то подхватывает: — Мы расследуем именно убийства, которые совершены против воли низинников. У нас нет такой текучки смертерождения, как в мире людей, поэтому убийства в Солуме — это нонсенс. — А что не так с убийствами в Солуме тогда? Неужели вас так сложно убить? — продолжаю без энтузиазма, перескакивая с камня на камень, чтобы подойти к потоку поближе. Анзар говорил, что я могу осмотреть здесь всё, что мне интересно, поэтому не вижу смысла пренебрегать такой возможностью. — Те убийства совершены при низком уровне доверия, а в таких случаях нас обычно убить невозможно, — с интонацией «это и так все должны знать» говорит мне он. Но я и не до конца понял, о чём именно он вообще говорит. — Поясни-ка за ваш уровень доверия. Сколько слышал эту фразу, а вот растолковать её значение мне никто так и не удосужился. — При низком уровне кожа темнеет и становится твёрдой. Её невозможно пробить и нанести какой-либо вред. А ты, не имея совершенно никакой защиты, ведёшь себя довольно опрометчиво, отходя от меня слишком далеко. Сейчас-то я и понимаю, что, когда он находится во владениях, кожа Анзара немногим светлее, ведь там он чувствует себя в относительной безопасности, но, гуляя около потока, все крылатые предпочитают покрывать тело защитой. — Тогда, может, разрешишь держать тебя за руку? — останавливаюсь и жду, пока Анзар меня нагонит. Но лезть к нему с прикосновениями самому не особо хочется. По крайней мере здесь, за пределами владений. А то ещё бросит где-то одного, а мне потом ищи дорогу обратно. — Обойдёшься. Просто иди рядом, и всё, — отмахивается он, теперь уже выходя вперёд. Жаль. Хоть немного, но я надеялся, что он согласится. И как мне охмурять крылатого, у которого фобия на прикосновения? А мне вот этих прикосновений очень даже хочется. В особенности чужих. Но я выбрал себе для этого такого несговорчивого демона, а его не пронять никакими средствами. — Может, уступишь своим странным правилам хоть немного? Тяжело, знаешь ли, привыкнуть к любви и ласке, а потом всего этого разом лишиться, — скорее всего, из моих уст это прозвучало обиженно, но пусть уже лучше так, чем я снова замну эту тему, а Анзар решит, что победил. — Тогда бы оставался в мире людей, — совершенно безразлично отвечает он, подходя к ступенчатому выступу, за которым виднеется огромная лестница, ведущая куда-то вверх. — Да не остался бы я там! Мне сюда хотелось. Найти себе какого-то демона по типу тебя и затащить в постель. Не говори, что у вас тут прям совсем секса нет. На картинках в книгах очень даже есть. — Не стоит верить каждой увиденной картинке, Винсент. Тебя могли и обмануть. — Но не обманули ведь! Ты сам мне сказал про того своего человека… — Оставь эту тему, — обрывает меня Анзар. — Если существовать не можешь без секса, то, может, мне стоит найти тех, кому это было бы интересно? А эта идея мне уже кажется заманчивой. Но только первую секунду, а после настаёт трагичное понимание действительности. «Те, кому подобное интересно», могут оказаться простым сбродом всех тех крылатых, которые будут хотеть лишь безвозмездно пользоваться чьим-то телом, не давая ничего взамен. Такое меня тоже не устроит, да и к тому же защиты у меня, как сказал Анзар, никакой нет. Конечно, в подобном обществе я бы мог встретить и какого-то другого человека, но, скорее всего, это будет совсем не то, к чему я стремлюсь. — Нет. Я тебя хочу, — отвечаю спустя несколько секунд раздумий, на что Анзар снова никак не реагирует. — Меня ты не получишь, говорил уже, — не оборачиваясь, он начинает шагать по ступенькам. «Получу». — Куда мы идём? — уже ощутив усталость и ломоту в ногах, спрашиваю я. В последнее время моя активность сократилась настолько сильно, что я и ходил-то мало. А вот подъём по ступенькам уже вызывает знакомое головокружение. — Покажу тебе кое-что. Ступенька за ступенькой, и спустя время я понимаю, что поток выполнен всё же в форме конуса, потому как к верху его диаметр уменьшается. Совсем понемногу, но это заметно. Замечаю одного крылатого, который сидит уже очень долго, питаясь силой, потока и тут у меня возникает вопрос: — Сколько вообще им можно питаться? Ты говорил, что это вам какое-то удовольствие приносит. Так, может, можно прямо здесь сесть и всю жизнь его получать? — Нельзя, — он приостанавливается, чтобы подождать, пока я догоню. Говорить и идти оказалось ещё сложнее, моя энергия тает на глазах. — Поток никогда не даст больше, чем положено. И, чтобы получить от него энергию, нужно её заработать. Работа и деньги, всё понятно. Даже в нижнем мире существует своя экономика, куда же без неё. Хочешь быть сильнее — зарабатывай энергию потока и питайся ею. — Мне бы немного энергии не помешало бы, — с одышкой произношу я, не в силах думать уже ни о чём другом, кроме как о своей усталости. — Долго нам ещё? — Наверх посмотри, — он указывает пальцем, и во мне открывается второе дыхание. Лестница уходит дальше и заканчивается внутри самого потока. Выглядит просто невероятно. Сразу возникает желание пойти выше и посмотреть, что там дальше. — Хочешь подняться? — спрашивает Анзар, будто бы мой ответ всё ещё не очевиден для него. — Хочу, конечно. Идём! — аж силы новые появляются. И пусть идти ещё нужно ощутимо долго, а петляющая лестница в скале кажется бесконечной, интрига внутри заставляет меня подниматься, не оглядываясь. Даже Анзар это замечает и удивляется: — Только что умирал от усталости и тут внезапно духом воспрянул. — Наверно, это и есть особенность людей, — задумчиво говорю я. — Эмоции дают нам силу. Анзар ничего не отвечает, но вместо этого я снова слышу боль в его мыслях. Видимо, тот человек, которого он когда-то потерял, действительно много значил для него. Всё, на что надеюсь, — так это на то, что когда-нибудь мне тоже удастся стать для него кем-то вроде значимого, а лучше больше. Дохожу до границы и останавливаюсь у самого начала свечения. Вот теперь становится не по себе. Даже руку вытянуть боюсь, ведь я не знаю, что почувствую. — Передумал? — из-за плеча спрашивает Анзар, отчего я вздрагиваю. — Нет, не передумал. Но, может, всё-таки подержишь меня за руку? — поднимаю свою и на этот раз делаю это не потому, что хочу прикосновения, а просто чтобы не потеряться в этом потоке. Но Анзар и здесь не идёт у меня на поводу. Толкает в спину, отчего мне невольно приходится переставить ноги. А ведь я даже не вижу, куда мне наступать. Я вообще что-либо перестаю видеть, потому как тут всё белым-бело. Вторым толчком Анзар выталкивает меня, только уже наружу, как будто с другой стороны. — Камни! Где мои камни! — спохватываюсь я, ощутив несвойственное щекотание под одеждой. Они ведь боялись потока. Совсем недавно. И что с ними стало теперь? Анзар отступает на шаг от меня и ухмыляется, будто только и хотел, чтобы я их лишился. — Да ты специально это сделал, да? — в недоумении интересуюсь я. — В другой раз будешь знать, как брать их с собой наружу. Конечно, если найдёшь себе новых светлячков, которые захотят к тебе привязаться, — сообщает мне он и внимательно наблюдает за реакцией. Но я и не знаю, как реагировать. И не знал бы, если бы не ощутил характерный зуд в области спины. — Да что это такое-то, а? — спрашиваю сам у себя, будучи неспособным оттянуть ткань, ведь это совсем не ткань. Анзар сперва смотрит на меня с недоумением, а затем с лёгкостью проводит пальцем мне от шеи до пояса, заставляя одежду в этой области затрещать. Чувствую себя странно, но легко. Все три моих светлячка обретают свободу, закружив вокруг меня и мигом подняв настроение. — Может, тогда и совсем её снимешь? — с улыбкой спрашиваю я, поймав один из камушков и в дразнящем жесте покрутив им перед лицом Анзара. — Обойдёшься, — демонстрирует противоположное моему настроение он. Отворачивается и делает вид, что интересуют его одни лишь истоки потока. Я тоже пытаюсь осмотреться и с непониманием осознаю, что попали мы в самый низ. Были ведь вверху, поднимались долго, но оказались почему-то совсем не там, где предполагалось. — Как это вообще так случилось? — произношу неуверенно, оглядываясь по сторонам. — Мы поднялись на уровень вверх, — сообщает Анзар, пальцем указывая на поток вверх. — Приглядись, здесь он меньше. И правда. Поток выполнен в форме конуса, и к верху его диаметр всё больше сокращается. Должно быть, на самой своей вершине он должен закончиться. — А сколько уровней ещё наверху? — спрашиваю, не в силах оторвать взгляда от свечения. Я не крылатый, но и мне самому захотелось сесть и подпитаться от потока. Настолько он притягателен. — Это второй. Существуем мы на третьем. Если подняться ещё на один, тот будет последним, а за ним граница и приход в мир людей. — И мы можем туда попасть? Ну, в мир людей. — Низинникам закрыт туда путь. Когда-то давно мы ещё могли копить энергию и тратить её на недолгое пребывание там, но с течением событий появился запрет на пересечение границы. Примерно такой стоял и на тебе, пока я впервые не вывел тебя наружу. — Это значит, что один я могу пересечь ту границу? — Можешь, но спускаться обратно будет тяжело, — придерживает голову Анзар, будто бы она у него болит. — Впрочем, сейчас убедишься, — кривит губы он, будто задумал нечто нехорошее. За руку он меня взять так и не решается, а вот схватить за ворот одежды кажется ему куда более удобным способом. Я даже не успеваю понять, смогли ли мои камушки спрятаться, прежде чем мы оказываемся в потоке, а в следующий момент уже выбираемся на уровень ниже, приземлившись спиной. Негодяй Анзар становится на ноги и выглядит куда более свежее. Моё же самочувствие оставляет желать лучшего. Голова начинает гудеть, а руки — трястись, но хотя бы не настолько критично, как это было в самый первый мой момент после пробуждения в Солуме. — Да разорвут тебя черти, — пытаюсь встать я, но пока не получается. — Зачем ты это сделал? — Чтобы показать тебе, как будет реагировать твоё тело при скачках туда-сюда. Отдохни немного, потом вернёмся. Спокойный тон раздражает до чёртиков. Хочется замахнуться хорошенько и врезать ему от всего сердца, какой бы непробиваемой у него ни была броня из кожи. Свалить на пол и заставить просить прощения за всё то издевательство, в которое превратилась наша вылазка. Он ведь просто играл со мной! Все эти восхождения были выполнены для того, чтобы спалить трёх моих светлячков и преподать мне урок, но тут крылатый просчитался. Однако вместе с этим он всё равно обвёл меня вокруг пальца, заставив корчиться от боли, которая разрывает голову изнутри. — И кстати, — добавляет он, — при спусках на более нижние уровни тебе будет становиться хуже, поэтому не злоупотребляй, а лучше сиди здесь и никуда не суй своего носа. — Сколько этих уровней тут вообще? — сквозь зубы шиплю я, застряв взглядом на ещё одном крылатом, который пришёл питаться потоком. Головная боль из сильной стала перерастать в навязчивую, но начало отпускать быстро. — Двенадцать. И с каждым новым поток увеличивается, но его сила редеет. — То есть чем выше живёшь, тем престижнее место? — Что-то вроде того, но выше жить сложнее. На первом уровне нет ни одного владения, а на втором их мало. Чем ниже уровень, тем он и густонаселённее тоже, — присаживается он примерно в ту же позу, что и другой крылатый, вот только питаться потоком, кажется, не собирается. А жаль. Я бы мог воспользоваться этим в свою пользу. — Выходит, мне с вами тремя очень повезло, — постепенно прихожу в себя, но дышать всё равно немного трудно. — Что-то вроде того. Тебе вообще во многом повезло. Повезло бы ещё больше, прикрой он глаза и отдай мне во власть всё своё тело. Как же хочется коснуться, аж кончики пальцев чешутся. А хотя почему бы не попытать удачу? — Сам не хочешь подпитаться силой потока? — предлагаю я, стараясь скрыть своё нервно-возбуждённое состояние. — Я бы с удовольствием посмотрел, как это вообще происходит. — Только если ты никуда не уйдёшь при этом, — предупреждает Анзар, заставляя невольно улыбнуться. Моя взяла! — Были бы варианты. Да и не знаю я тут ничего. Не уйду, обещаю. Анзар ничего не отвечает, а лишь вытягивает руки, ловит в них свет и прикрывает глаза. Вот он — мой шанс. Светлячки снова с опаской высовываются наружу, облетая то вокруг меня, то вокруг моего крылатого. Словно они полностью разделяют мою идею, но я всё равно предпочитаю немного выждать, чтобы Анзар поглубже ушёл в свой астрал и, возможно, подпитаться успел, прежде чем я его побеспокою. Но ждать слишком долго сил абсолютно нет. Хочется. Как же мне его хочется! Даже не знаю, с чего начать. А что если шанс у меня будет всего один и трогать руки или крылья будет довольно расточительно? Надо целовать, возможно, смогу снова ощутить тот же вкус, что и в прошлый раз. Сажусь чётко напротив и пристально рассматриваю слегка потемневшее лицо. И это сейчас он получает удовольствие, которое недавно сравнил с самим сексом? Скорее всего, он не понимает, о чём идёт речь. Или крылатые попросту не умеют испытывать того, чего я испытывал ещё при жизни. И это было с Лейоном, к которому у меня не было никаких особо чувств, а что же будет с тем, кого я хотел настолько долго? Наверно, это будет эгоистично, но своё желание хочется удовлетворить даже в обход мнения Анзара. И я сделаю это. Подаюсь чуть вперёд и чувствую бурю внутри. Он в сознании, я это понимаю. Чувствует меня, но пока не может понять, что именно происходит. Губы, как и в прошлый раз, становятся грубее. Это от понижения уровня доверия, которое происходит против его воли, ведь Анзар внутренне ощущает опасность. Хорошо было бы целоваться с закрытыми глазами, устраивать немые схватки страсти и получать двухстороннее удовольствие, но всё это не про нас. Едва Анзар открывает глаза, я обнимаю его, лишь бы быстро не отпрянул. Смотрим мы так друг на друга около трёх секунд, за которые успевают смениться десятки эмоций, начиная от наслаждения и усмешки, заканчивая страхом и болью. Психоделия, снова её узнаю. И снова в руки, в которые Анзар вцепляется в невообразимой силой. Пытаюсь убедить себя, что всё это не страшно и вот-вот пройдёт, но, видимо, мозг обмануть не так легко. Кричу. Кричу настолько громко, что не узнаю собственного голоса. Лишь бы не потерять сознание, лишь бы остаться в духе и вытерпеть. Глаза так и норовят закатиться за веки, но, стоит позволить себе слабину, я тут же отключусь. Надо заставить мозг работать. Перетерпеть это и отвлечься хоть на что-то. Сколько куполов было на церкви в родной деревне, три? Да, три. А сколько, Анзар сказал, уровней в нижнем мире? Двенадцать. Прямо как глав в моей книге. И в священном писании тоже. Губы его были невообразимо приятны на вкус. Сколько я уже терплю? Как же надоело кричать! Руки падают на землю первыми. Будто они какие-то ниточки, которые мне не принадлежат. Голову тоже держать становится крайне сложно. Даже не понимаю, как продолжаю удерживать полувертикальное положение. А нет, понимаю. Анзар держит меня за плечи, продолжая впиваться удлинёнными когтями теперь в них. Жаль, что не кожей к коже, но всё равно становится приятна такая вот забота. — Ещё есть желание повторить? — спрашивает он голосом, от которого в душе скребёт. Нет, я бы сказал, что желания никакого нет, ибо страшно в этот самый момент, но тогда бы я солгал. Потому как в другой раз я не побрезгую сделать то же самое. Ну что тут сделаешь, если одержим уже несколько лет? — Есть, Анзар, — перестаю ощущать опору и попросту сваливаюсь вперёд. Если крылатый не находился бы передо мной, то шмякнулся бы я лицом вниз и даже не подумал как-то затормозить. — Хочется мне этого, не понимаешь? — У людей должен быть инстинкт самосохранения, нет? — он склоняет голову и вроде даже жалеет, пусть и не обнимает. Невероятное чувство. — Это когда опасность чувствуешь. С тобой я не чувствую опасности, — еле-еле перебираю языком, прикрыв глаза и зарывшись носом в эту грубую, ничем не пахнущую одежду. — Триггеры — это страх и боль. Только что ты испытывал боль. — Она не приносит мне никакого вреда. Ваша психоделия — это всего лишь способ обмануть мозг. Заставить его поверить, что организму больно. В самом деле руки ты мне не вырвал. Сейчас пройдёт минут десять, и снова начну шевелить пальцами. Говорю довольно медленно, отчего выходит долго, но Анзар и не думает перебивать. А ещё до сих пор позволяет практически лежать на нём. И когда я смогу хоть как-то шевелиться, то взберусь на него, чтобы вцепиться покрепче. — Ты должен был потерять сознание. — А ты — ответить на поцелуй, — пытаюсь пошевелиться, чтобы поменять положение ног и обвить ими крылатого, но не выходит. Он прав, мне давно нужно было отключиться. Так и тянет закрыть глаза и уснуть. — Давай если я продержусь в сознании, в следующий раз ты мне это позволишь? — И не надейся, — со смешком отвечает он, чем рушит все надежды. — Тогда хотя бы подержи, чтобы не упал, — прошу без надежды получить желаемое, но кончики когтей всё же на спине чувствую. Для Анзара это уже достижение, поэтому меня даже это заставляет почувствовать себя счастливым. Как бы ни хотелось удержаться в сознании, в сон я всё равно проваливаюсь. Только не в слишком крепкий, а в какое-то подобие дрёмы. Чувствую всё, что происходит с моим телом, но пошевелиться нет никаких сил. К владению Анзару приходится меня нести. На этот раз уже полноценно касаясь, что ощущать приятно. Мне кажется, я даже улыбаюсь, а позже мне начинают сниться самые разнообразные сны. И про священное животное, запряжённое в повозку и везущее меня куда-то вдаль; и про церковь с Паркинсом, но не в роли настоятеля; и про очередной ритуал, на котором меня заставляли смотреть на то, как человека сжигают заживо. Жутко, но с детства всех учат, что так правильно. Сейчас же мне от всей души хочется, чтобы после меня не сжигали там больше никого. А ещё в своих снах я увидел какие-то древние времена, когда на наших землях ещё не было церкви. В голове не укладывается, как это: деревня и без церкви? Но я отчего-то был уверен, что это именно та же деревня, где я жил. Ещё во сне мимоходом я замечаю Дэниэла, но почему из всех мне приснился именно он, так и осталось загадкой. Больше снов с этого момента я не видел. Последнее, что запомнилось, — это твёрдая поверхность камня под спиной и нечто, перебирающее мои волосы.