Во святость иллюзий

Просыпаюсь, как ни странно, на камне реконструкции. Но я и рад оказаться тут, а не где-то на границе рядом с потоком. Голова всё ещё болит, и поднять руку сил не хватает, зато нахожусь там, где должен. — Мог бы и предупредить, куда собираешься, — слышу прямо над собой раздражённый голос Анзара, и на душе становится теплее. Его внимания мне бы хотелось получить куда больше, чем чьего-то ещё. — А ты бы отпустил? — спрашиваю ослабленным голосом, что меня тут же бесит. Терпеть не могу быть таким. Тело как назло не хочет подниматься, а глаза — нормально открываться. — Если бы знал, за чем именно ты идёшь, то отпустил бы и проводил до границы. Оказывается, находится он не где-то сверху, как мне изначально показалось, а в моих же ногах, отчего возникает мысль, что, если бы он пододвинулся поближе, я бы его ими с удовольствием обнял. — Тебе так важна эта книга, да? — Когда-то она была важна. Не покажешь? А таким мне его голос нравится ещё больше. Властный, но просящий. Всего-то одной книгой можно было расположить к себе моего крылатого. Только узнал бы я об этом пораньше. — Покажу, если поцелуешь, — растягиваю губы в улыбке, но догадываюсь, что своего всё равно не получу. Пусть я и чувствую, что отношение Анзара ко мне в некоторой степени поменялось и улучшилось, но не заставит ведь его это слепо выполнять всякие мои желания. Разве что добавит больше терпения к такому вот моему способу подразнить. Странно, что он вообще эту книгу у меня не отнял, ведь она нигде не спрятана, а всего-навсего находится в сумке. Открыть глаза полностью после нескольких попыток удаётся, но вернуть зрение пока не получается. Тревога приходит не из-за того, что я никогда не смогу видеть, а по той причине, что не получается увидеть Анзара в этот самый момент. Что он делает? Не знаю и совершенно не догадываюсь. Точнее догадываюсь, но не могу поверить в свою догадку. Даже не спорит и в мыслях не перечит моему условию, а соглашается и касается губ, от чего меня коробит до состояния всё крушить и ломать. Оказывается, живу я здесь уже практически полгода, всё это время пытаясь соблазнить своего крылатого, но именно в тот момент, когда у меня получается добиться от него хоть какого-то ответа, не выходит пошевелить и пальцем! Хочется приподняться и вцепиться в него ногтями. Оставить следы на коже и протолкнуть язык глубже. Хочется целовать его долго, а к концу слегка прикусить губу. Обнять его со всех сил и не отпускать даже по требованию. Да что это такое со мной? Именно это и даёт телу сигнал выпустить в кровь адреналин. Чувствую тот же прилив сил, каким он бывает, когда получаешь то, чего очень долго желал. Как же приятно снова получить свободу, пусть даже потом мне станет ещё хуже. Руки снова дают возможность управлять собой. Каждая клеточка тела наполняется энергией, которую всю я готов истратить на одного только Анзара. — Хочу тебя. Слишком сильно, — шепчу, пальцами вжавшись в его затылок. Теперь могу обнимать, теперь он целует в ответ, делая меня счастливым. — Хватит тебе пока и этого, — тем же непоколебимым голосом отвечает Анзар, заставив прекратить. — Почему нет? Тебе тоже должно понравиться. Это получше всякой там энергии потока! — Потому что если ты не прекратишь и не дашь телу отдохнуть, то столкнёшься с неприятными последствиями! Звучит довольно убедительно, и здесь не могу сказать, что Анзар говорит неправду. Беспокоится, и, скорее всего, у него есть причины ограждать меня. Я и сам понимаю, что спуск адреналина в момент побочного действия не пойдёт мне на пользу. К тому же не так плох момент, когда мой крылатый сидит рядом и обнимает одной рукой, придерживая за голову. Победой можно считать уже и это. — Теперь дашь книгу? — спрашивает с такой смешной тревогой, что мне в ответ подразнить хочется. Ну как я могу не дать, если специально ради него же это всё и сделал? — Достань из сумки сам, у меня сил нет. — Я не могу забрать её против твоей воли, костюм воспримет это как повреждение и выставит максимальную защиту. Не хотел двигаться и вообще каким-либо образом нарушать нашу позу, но из-за удивления приходится: — И что это значит, пока я не захочу, ты никак не сможешь получить её? — Могу разрушить защиту, но ничего хорошего лично тебе это не принесёт, — вполне спокойно отвечает Анзар, но с той интонацией, что такого он никогда не сделает. Приятно такое слышать от того, кому действительно хочется доверять. — Забери сам, я тебе позволяю, — пытаюсь расслабиться и вспомнить, что по этому поводу объяснял мне Райр. Поначалу он пугал меня тем, что если у меня не получилось бы самостоятельно освоить одевание-раздевание, то пришлось бы просить это делать кого-нибудь другого, отдав своё позволение. Но тогда мысль, что переодевать меня будет кто-то посторонний, вызвала ужас. Сейчас же мне правда хочется отдать Анзару такую привилегию. Одному только ему, ведь так он сможет избавлять меня от одежды именно для секса. При открытии сумки первыми из неё вылетают три моих светлячка, которые начинают кружить вокруг и ластиться то ко мне, то к моему крылатому. Анзар их словно и не замечает, одной рукой доставая книгу. Я держал её столько раз, что и не сосчитать. Перечитывал и знаю наизусть каждое слово. Пусть книгу это не сделало на вид старой и потрёпанной, Анзар всё равно держит её настолько бережно, что мне захотелось попросить прощения за все те разы, когда она падала или когда я неаккуратно переворачивал страницы. Вот бы и ко мне он стал относиться так же сокровенно, как к нескольким листам бумаги, оставленных давно умершей возлюбленной. Клянусь, если бы он мог, он бы заплакал. Анзар настолько жалобно смотрит на обложку, что даже мне хочется пустить слезу. Молчит, не шевелится, но какая буря эмоций у него внутри! На обложке изображён неизменный рисунок, как девушка с миниатюрными рожками, длинными светло-серыми волосами и венком на голове плывёт на лодке по реке. А сверху надпись: «Демоны среди людей». — Какой была эта Дейника? — спрашиваю я, поняв, что Анзару просто необходимо сейчас отвлечься от своих мыслей и вспомнить обо мне тоже. — Такой, как на этой картинке? — Нет, ни в коем случае! — грустно улыбается он. — Она была фантазёркой и рисовала картинки, которые ни разу не соответствовали реальности. У неё были короткие тёмные волосы и бешеный взгляд с длинными ресницами. По внешности ты её немного напоминаешь, но именно по характеру больше Май бы подошёл. А это знаешь, кого она изобразила? — Анзар проводит пальцем по обложке, а я сопоставляю всех наших общих знакомых, которых могла знать ещё и Дейника, и от догадки мне становится дурно. — Неужели?.. — Да. Райра. — То-то она была издевательницей! — повышаю голос я, понимая, что сколько бы я ни пытался вывести из себя крылатых, ту самую девушку мне не переплюнуть. — Почему она рисовала его в женском образе? — Говорила: «Я так вижу». Считала, что Райру было бы куда лучше, родись он девушкой в мире людей. — А… тебя? Каким она видела тебя? — Чистым демоном. Так и звала, наплевав на то, что демонами нас называют только люди, начитавшись своих сказок. В этой книге должна быть картинка. — Погоди-ка! — выхватываю у него книгу и судорожно начинаю искать. Знаю, что для Анзара такое небрежное отношение может посчитаться зрелищем не из приятных, но не могу сдержать себя. — Смотри, вот это? — показываю ему ту самую картинку, которую совсем недавно тыкал в лицо Лею, утверждая, что это мой крылатый. Она же и была моей главной фантазией на протяжении всей подростковой жизни. Анзар сперва теряется, а после начинает присматриваться. Особое внимание уделяет тем деталям, каких у настоящего его воплощения и близко нет. — Правда похож? — с сомнением спрашивает он. — Не то слово! Это была моя любимая картинка. Можно сказать, первое желание, — осекаюсь и начинаю думать о том, что не стоило так в лоб признаваться, но решаю исправить ситуацию дополнением: — Хотя живой ты оказался куда лучше! Он так и не перестал меня обнимать одной рукой, а после последней фразы сжал пальцы сильнее. Интересно, Анзар чувствует, насколько мне приятны такие моменты? — Я почитаю, ты не против? — открывая первую страницу, задаёт вопрос он. Будто я могу ему запретить. — Конечно, можешь не спешить, если при этом не планируешь бросать меня. — Не планирую. Тебе бы лучше вообще в ближайшее время не шевелиться. Голова болит? — В штанах болит, остальное потерпеть могу, — легко смеюсь я, пробежавшись по первым строкам. — Вот и терпи. Почитаешь со мной? — Я её наизусть знаю, могу с закрытыми глазами читать. Именно это заявление заставляет Анзара поёжиться. Не догадываюсь, почему, но если именно эта старая сказка заставит его относиться ко мне по-другому, то пусть. Лишь бы перестал отталкивать. — Тут было написано ещё много всего, но более половины из этого я уничтожил, — спустя несколько страниц признаётся он. — Знаем, слышали. Тем не менее, выглядит сказка вполне логичной. Я даже в ней не раз находил намёки на то, что наша религия многое скрывает от нас. — Религия выдумана и вовсю пестрит фальшью, — обрывает мои надежды Анзар. — Никакой демон не влиял на мир людей через человека, Дейника сама приняла решение жить на два мира. — Но если изначально это было дневником, то факты сказки должны были быть взяты из её реальной жизни, нет? — Возможно. Если кто-то и правда через неё влиял на мир людей, то она об этом не говорила, — он продолжает листать дальше. На картинках Анзар задерживается мало, а вот в текст вчитывается жадно. Жаль только, что его здесь совсем немного и книга быстро заканчивается. — И в конце она погибает, — сглатываю я, заскользив взглядом на последней странице. — Райр сделал приписку о её смерти. Тогда ему всего-то хотелось оставить в мире людей хоть какое-то напоминание о том, что Дейника была жива, а позже понял свою ошибку и попытался отыскать дневник. Но того острова как и не было никогда. Тогдашняя лазейка потерялась. А теперь вдруг ты возник с тех самых земель. — Ураганы и землетрясения могли сместить остров всего на чуть-чуть, и лазейка сразу перестаёт существовать! Нужно было вам тогда искать новую. Хотя, может, и не нужно, а то тогда бы книга не помогла мне получить тебя, — наконец-то тело приходит в относительную норму, только вот этот процесс настолько долгий, что всё желание что-то делать пропадает. Хочется уже взобраться на своего крылатого и прижаться всем телом. Но не могу. Дыхания не хватает приподнять тело, не говоря уже про силы. Конечно, можно было бы сильно постараться и снова выпустить адреналин, но моему телу это на руку не сыграет. Приходится терпеть и молча мечтать. — Тебе нужно поспать, — обрубает даже это желание Анзар. Вроде бы не хочет для меня ничего плохого, но слова его режут по больному. — А когда я посплю, то ты снова станешь таким, как был раньше? Нет, я лучше буду здесь сидеть до тех пор, пока сам не отключусь. Может, уговорю тебя на секс. — Уговоришь, но не сейчас, а пока пойдёшь отдыхать. А вот в таком тоне со мной и отец редко позволял себе говорить. Вроде бы и поспорить, и возразить хочется, но вроде бы и своего добился. — То есть ты действительно согласен переспать со мной, но не сейчас? — Я сказал, что дам себя уговорить, не придумывай. Судя по тому, что я вижу, ты плохо переносишь побочное действие спуска. А теперь смеётся надо мной и издевается. Лысый чёрт! Только совсем не чёрт, а всего лишь крылатый. И не лысый. Но как же он порой меня выводит из себя. Встаёт и подаёт руку так, словно я уже на всё согласен и буду ходить за ним хвостиком, лишь бы получить угощение. — Как мне, по-твоему, заставить себя идти спать, если всё тело так и трясётся от перевозбуждения? — говорю, не поднимая головы, но всё равно стараюсь внимательно наблюдать за реакцией. Да, принять вертикальное положение и дойти до своего крыла я, может быть, с поддержкой и смогу, но хочется потратить силы на нечто иное. — Может, не стоило перевозбуждаться от поцелуев с тем парнем в мире людей? Спрашивает без злости или же тщательно её скрывает. Даже книгу откладывает на камень, чтобы освободить руки. Вот уж не думал, что какие-никакие отношения у нас начнутся именно с ревности. Знал бы, так дал повод ещё раньше. Вот только использовать для этого Лея было слишком даже для меня, не заслужил он такого. — Может, но только если бы кто-то сильно привлекательный затащил меня в постель пораньше, — поднимаю голову и смотрю в глаза. Кажется, именно сейчас я могу доводить его терпение до максимума и за это мне совершенно ничего не будет. — Но нет, ты только дал разрешение сделать это потом. Зачем мне это «потом», если я хочу сейчас и не передумаю? Всё, сорвало. Сил хватит не намного, только чтобы подняться на ноги и вцепиться в плечи, а там уж как он позволит. Но просто стоять и целовать мне мало, хочу свалить на пол, чего Анзар сделать ни за что не даст. Отступает назад, пока за спиной не оказывается предательская стенка. Если бы я мог строить и ломать, то немедленно бы проделал в этом месте коридор, лишь бы мой крылатый упал, а я взобрался на него сверху. Вот что за несправедливость? Но он хотя бы поддаётся поцелую. Смеётся при этом, но не отвечает, а ждёт, пока меня насытит. Хотя меня не насыщает, а только больше распаляет. Хочу большего немедленно и легко бы снял всю эту одежду, если бы только мог, но не могу! Несомненно, этот момент я запомню на всю жизнь, ведь что может быть ужаснее, чем хотеть кончить и быть не в состоянии это сделать? Я даже не секса хочу, перехотел уже, просто кончить было бы достаточно. — Не дашь себя раздеть, да? — ослабив хватку и опустив голову, спрашиваю я. Вот только теперь он меня и обнимает. Но лишь в целях придержать и не дать упасть, ведь даже просто поддерживать ноги в ровном положении мне кажется невероятно сложным. — Ты и себя-то не сможешь сейчас раздеть, — отвечает так, будто я сам не догадался. Мне и с полным запасом сил не всегда удаётся это сделать, что уж говорить сейчас. Веду я себя, наверное, крайне отталкивающе, но Анзар всё равно уделяет мне время как никогда раньше. Прям даже теряюсь в его внимании. Столько прикосновений разом, столько взглядов без намерения прикончить на месте, что мне даже хорошо становится находиться в настолько беспомощном состоянии. А ему не остаётся ничего другого, кроме как нести меня на себе, переправляя от камня реконструкции к моему крылу с мягкой кроватью. Сейчас я и правда буду рад оказаться в ней, но кое-что меня всё же смущает: — Не усну я со стояком, нечего и говорить. Дашь подрочить? — Тебе уже не захочется, — смеётся он, а у меня уже и беситься нет сил. Понятия не имею, о чём Анзар вообще думает, но никакого успокоения ко мне так и не приходит. Кровать с завидно мягким матрасом, подушка, одеяло и усталый я. Голода не чувствую, но мой крылатый всё равно заставляет проглотить что-то не очень аппетитное, что в общем-то правильно, ведь энергию я могу брать только из еды. А ещё он делает то, о чём я только бы мечтал: раздевает меня. Но совсем не так, как рисовали мои фантазии до этого. Не медленно, без желания в глазах и не до конца, а оставляет нижнее бельё. Из того же плотного материала чёрного цвета. — Ты издеваешься надо мной? — знает ведь, что хочу, но просто садится рядом и закуривает ту самую свою трубку. А ещё усмешка в глазах, как будто смотрит на домашнего зверька. — Нет. Ты сам поиздевался над собой, выпустив адреналин. Не делал бы этого, всё было не так плохо. — И ты бы был не против секса прямо сейчас? — говорю это, но сам не верю в свои же слова. — Кто знает. Может быть, — прикрывает глаза он. Штука в руках Анзара должна приносить хорошее такое удовольствие, если верить рассказам крылатых. Мне бы тоже сейчас покурить помогло, только своих сигарет. — Ты сейчас хочешь, чтобы я попросил дать покурить и отключился, — ставлю факт я. Причём уверенность в нём взлетает из ниоткуда и до максимума. — Как ты понял? — ненадолго замирает Анзар, а после снова возвращает улыбку. — Догадливый. А вот мне совсем не до улыбок, в отличие от него. — Хорошо, я затянусь, согласен, но что будет потом, как проснусь? — А как ты хочешь? Лучше бы было, если бы он не спросил, а поставил утверждение, мол, будет именно так, как хочешь, но всё равно попытка не пытка. Добрее, чем сейчас, Анзар ко мне ещё никогда не был. — Хочу, чтобы ты остался со мной или как минимум был тут, когда я проснусь. Хочу подходить и целовать тебя в любое время, когда только захочется. И ещё мне нужны секс и такое твоё отношение почаще, чем раз в полгода. — Винсент, ты невыносим, — тяжело отвечает Анзар, протянув мне трубочку. — Отключайся уже. — Нет, я не понял! Ты согласен или нет? — забираю предложенное, но использовать не спешу. — Не совсем согласен, но постараюсь смириться. — Так не пойдёт. Тебя что-то не устраивает? Скажи, чтобы я сразу знал. — Ты сам не понимаешь, на что подписываешься. С чего взял, что тебе вообще может понравиться секс с низинником, если ты человек? — А есть какая-то разница? — склоняю голову и принюхиваюсь к дымящейся трубочке. Несмотря на то, что ощущения от неё я помню хорошо, аромат к себе приманивает. — Выглядишь ты вполне как человек, член есть, возбуждаться можешь. Мне больше ничего не нужно. К тому же я знаю, что полноценные крылатые могут изменять свои тела как угодно в зависимости от желаний. Ты вроде именно так и приделал себе член и возможность кончать во время секса, так? — хоть из моих уст и прозвучал вопрос, ответ можно не давать, он вполне утвердительный. Анзар только согласно кивает. — А что, если тебе не понравится? — Понравится, Анзар! С Леем же спал, и всё было отлично прямо с первого раза. Если не понравится, то заткнусь и буду жить как скажут. Даже сделаю всё то, ради чего ты вообще меня сюда притащил. Какого-то же я оказался здесь. — Ты не будешь жить как скажут. Ни при каких обстоятельствах, — качает головой он, всё посматривая на трубку. — Рад, что ты это понимаешь. Иди сюда, — маню его пальцем и почему-то уверен, что послушается. И оказываюсь прав. Анзар пододвигается ближе, словно знает, что я собираюсь делать, но вместо того, чтобы снова поцеловать, делаю затяжку. Снова противную, до одури сладкую, заставляющую глаза прослезиться и закрыться, но голову своего крылатого я нащупываю инстинктивно. Вдохнуть в его рот дым и снова попробовать губы. Курит такую гадость, но всё равно умудряется оставаться настолько вкусным. Наверное, это самая приятная из всех моих отключек.