Во святость иллюзий

Мы ещё не переспали, а я уже ни о чём думать не могу, кроме как о том, как это произойдёт. Чувствую себя несколько помешанным, ведь настолько хочу этого секса, что ради него и умереть второй раз не жалко. Кажется, фантазии настолько застелили пеленой мой мозг, что кончил я во сне. И проснулся в полном одиночестве. Негодяй Анзар, не мог организовать всё так, чтобы оказаться рядом в этот момент! А ведь он точно может предсказать момент пробуждения, по одному из прошлых снов знаю. Тем не менее он находится в приёмной владения и, судя по всему, не один. Однако мне плевать, раз уж он не выполнил условие быть рядом, когда я проснусь, выполню другое. И всё равно, что там гости. Ещё никогда раньше не принимал водные процедуры настолько быстро, даже одевание заняло времени меньше обычного. Злость так и кипит внутри, но тело вроде бы слушается хорошо, и голова не болит. В приёмной я ощущаю четверых: своего крылатого, Райра, уже знакомого Иёна и ещё кого-то. Демонёнок вроде бы тоже во владениях, но поскольку здесь нежеланный для него гость, он забаррикадировался в своём крыле и носа не покажет, если не случится нечто глобальное. Снова разбираются в своих камушках-карточках и делают вид, что всего остального мира не существует. А особенно Анзар, который сидит слишком близко к… нет, женских особей я ещё в нижнем мире не видел. И вообще только сейчас задумался, а зачем им, собственно, разделение по половой принадлежности, если размножаться крылатые всё равно не в состоянии? Однако думаю я не о том, подобное меня вообще обходить никак не должно. А вот эта самая особа, выглядящая непомерно женственно, ещё как обходит. Сидит рядом и так гламурно перебирает по столу тонкими пальчиками, что ещё немного и коснётся моего Анзара. Даже остальных факт моего появления отвлёк от дел, а вот эти двое так и продолжают сидеть, уткнувшись в две карточки на столе, словно представление смотрят. — Ты не мог поесть сперва, прежде чем выходить сюда? — не поднимая головы, спрашивает Анзар. Обломал все планы, а уж я-то думал, что он ничего вокруг не замечает и удивится мне. Особа рядом поднимает голову и принимается пристально меня рассматривать, как и я её. Змея, не иначе. Даже тёмные волосы блестят так, словно это мокрая кожа. Но много времени уделять ей я не вижу смысла, а сразу переключаюсь к своему крылатому. — Да, неплохо было бы, — отвечаю я медленно и при этом плавно подхожу ближе, чтобы взобраться на его колени лицом к лицу. Делаю это впервые, но Анзар всё равно не против, пусть и принимает с неохотой. — Потому и пришёл подпитаться от тебя. Жмусь к нему со всей податливостью, чтобы дать понять, что я всё ещё хочу и готов. Собственно, у меня думать ни о чём другом не получается, кроме как о его теле. — У него побочное действие. На этот раз всё, — объясняет Анзар моё поведение остальным, чем только их удивляет. Даже Райр кажется мне довольно озадаченным ситуацией. — Какой милый человек, — голосом статной женщины проговаривает особа-змея, поднявшись на ноги. Вроде бы ей захотелось прикоснуться ко мне, но мой крылатый не позволяет, выставив руку. Вот и правильно, нечего зариться на чужое. — Побочное действие? Он был в мире людей? — более спокойно спрашивает Иён, от голоса которого меня всё ещё коробит. Не до того, чтобы прятаться от его внимания, как Майерс, но всё же неприятное ощущение присутствует. — Да, мимолётная слабость перед прошлым домом, — безразлично отвечает Анзар, указав гостям на выход. А те, что странно, подчиняются. Я, конечно, помню правило о том, что владения могут заниматься гостями до тех пор, пока их там рады видеть, но ещё никогда не видел примеров откровенного выпроваживания. Да если бы у меня в деревне так попросили гостей к выходу, о негостеприимных хозяевах как минимум бы поползли неприличные слухи. — Какие они быстрые, однако! — с удовольствием произношу я, довольно поглядев в лицо Анзара. Наконец-то мой! — А что не так с побочным действием? Чувствую я себя отлично, оно, должно быть, прошло. — Первая стадия — это когда тело не слушается и сопротивляется, отзываясь болью, а вторая — когда начинаешь совершать не всегда адекватные поступки, — учтиво объясняет Райр, медленно собирая карточки. — А, вот оно как. Похоже на действие вина. Ну тогда следите за тем, чтобы я не решил совершить самоубийство в нижнем мире с целью проверить, куда подевается моя душа, — говорю в шутку, впрочем, совершенно ни о чём не думая, а просто изредка целуя своего крылатого. — Прости, Райр, но тебя я стесняться не собираюсь. Анзар, переспишь со мной? — Остальных бы зрителей тоже это не смутило, позволь им Анзар остаться, — с усмешкой отзывается Райр, совершенно не спеша оставить нас наедине. — Вам что, так интересно было бы посмотреть на то, как кто-то сексом занимается? Извращенцы, что ли? — тоже смеюсь я, чувствуя себя максимально в своей тарелке. — Просто для вашего мира это слишком странно — наблюдать. А вот у нас это не вызвало бы никаких вопросов, Винсент, — тем же строгим тоном говорит Анзар. Понять только не могу, он поддаётся мне или пока только терпит? Ведь никакого ответного движения мои действия у него не вызывают. — Но ты очень пожалеешь в дальнейшем, если сейчас мы не уйдём. Не совсем понимаю, почему он так говорит, но я согласен уже с чем угодно, лишь бы получить своё. Да и волнует меня другое. Анзар самым обыденным движением встаёт на ноги и уходит в сторону своего крыла так, будто на нём и нет никакой ноши в виде меня. Я, конечно, вряд ли тяжёлый, но вроде бы и не настолько лёгкий, чтобы нести меня как книгу. Да мне и книгу простую вот так вот нести было бы сложнее, чем несут сейчас меня. Мысли так и мечутся, не зная, в какое русло им пойти. Сейчас определённо что-то будет. Анзар не слишком часто позволял мне пройти в его личное крыло, а такого, чтобы целенаправленно вёл, так и вовсе не было. Ну и чтоб нёс — тоже. Пахнет невероятно потрясно, не знаю даже, с чем сравнить. И ведь это запах от трубки, которая сама по себе действует на меня ужасно, но запах имеет невероятный. Хотя с прохождением глубже понимаю, что не только в трубке дело. Анзар привёл меня в комнату, которую раньше я в его владениях не видел. И выполнена она в кричащем людском стиле: кровать, стол, пара кресел, стеллажей и даже окно! Окно, со светом из него, которого я не видел уже полгода! Свет искусственный, но сам факт, что Анзар запарился и с этим, заслуживает уважения. Из старого остались в этой комнате только фонарики, свисающие сверху. — Это всё построено было совсем недавно и для меня? — не скрывая улыбки, спрашиваю я. Анзар опускает меня на пол, а я начинаю осматриваться, находя комнату настолько уютной, словно даже запахи им чётко регулировались вплоть до получения этого самого. — Не сильно обольщайся, но ты заслужил, — скрещивает руки и хочет казаться крутым. Неужели он не понимает, что и так для меня самый лучший? Просто за внешность и за то, что существует. — А если я уже обольстился, то что ты будешь делать? — обнимаю за шею, но ничего более не делаю. Теперь хочется растягивать момент буквально бесконечно, наслаждаясь его согласным взглядом. — Высокие ожидания несут за собой большие разочарования, Винсент, — без эмоций произносит он. Совсем не обнимает и даже не делает попыток дотронуться самостоятельно. Похоже, мне придётся многому его учить. — Но я знаю, что ты очень старался для меня. И наперёд знаю, что постараешься ещё. — Ты под побочкой даже не скажешь мне, если нужно будет остановиться, — поднимает руку Анзар и наконец касается. Шеи пальцами, но так невинно, а вместе с тем и властно. — Не нужно будет останавливаться, поверь, — беру его руку и продолжаю смотреть в глаза. На фоне маячат мои и его светлячки, и, думаю, даже они рады сложившимся обстоятельствам. — Как тебя возбудить? Самый главный вопрос, потому что у меня и правда никаких идей на этот счёт. На визуал он не реагирует, на стимуляции тоже, в этом я убедился ранее. Просто надеюсь, что у крылатых возбуждение как-то по-другому работает, а не просто у него не вызываю желание конкретно я. Было бы обидно, но я бы всё равно не смирился. — Никак, пока я сам не подам телу сигнал, что можно, — говорит он фразу, которая вызывает у меня резкое негодование. Удобно, однако, иметь возможность отказываться от возбуждения. И неудобно мне, желающему это делать даже тогда, когда не попросили бы. — Подавай тогда. Хватит томить! — Не так сразу, сначала я на тебя посмотрю, — Анзар опускает руку на моё плечо, вытягивая палец, а я замираю в предвкушении. Мечтал об этом с самого начала своего пребывания здесь. Сейчас он поведёт вниз… — Или попросту поиздеваешься вдоволь? Ну давай, я не против. Стягивай всё, — придвигаюсь ближе, чтобы скрыть глаза и протиснуться бедром ему между ног. Ожидаемо ничего твёрдого я не нащупываю, но скоро ведь должен сдаться. Ведёт вниз. Медленно, как я и хотел. И почему-то совсем робко. А за его пальцем исчезает моя одежда, оставляя выпирающие косточки и бледную кожу. Спину так и обволакивает мнимый ветер, а спереди я начинаю чувствовать его собственную одежду, хотя хотелось бы, чтобы и она испарилась. — Стой! — прерываю его я, чуть отойдя. На этом моменте мой крылатый как раз остановился на том месте, где должен был бы быть пояс штанов. — И ты тоже, сними всё это! — провожу раскрытыми ладонями по его торсу и могу только догадываться о том, что скрывается за непомерно плотной тканью. — Ты многого хочешь, — посмеивается он, но я ничего не отвечаю, а требовательно молчу, ожидая исполнения. В отличие от меня, Анзар может избавиться от одежды моментально. Она просто растворяется на нём, рассыпаясь в пыль окружающей среды. Аж зависть бьёт от того, насколько легко ему это далось. Только вот полностью от своих доспехов он не избавился. Боится чего-то? Глупо бы было, окажись это так. — Неплохо, но я бы посмотрел на то, что пониже, — кладу руки на основание того, что должно быть штанами, но чувствую не то чтобы неспособность повести раздевание дальше, а именно запрет. Анзар не отдал мне доступ сделать то, что позволил ему я. — Попозже посмотришь, — всё продолжает издеваться он, снова возвращаясь к прежнему занятию. Теперь мой крылатый делает всё ещё медленнее и дразняще. А мой член стоит и хотел бы оказаться вне плена куда раньше. Чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания того, как меня обнажают, принимаюсь целовать его. Только уже не губы, а шею и плечи. Когда я делал то же с Леем, мне хотелось больше удивить его и заставить ощутить что-то новое, с Анзаром же я понимаю, что воздействую этим только на самого себя, ведь он так и не возбуждается. Кожа его остаётся сероватой и довольно твёрдой. Но что-то мне подсказывает, что чем больше я постараюсь, тем быстрее получу его ответные чувства. — Ну наконец-то, — облегчённо выдыхаю я, ощутив свой стояк на свободе. — Как приятно, ты не представляешь! Может, он до этого и не совсем понимал, насколько это хорошо, но сейчас я вижу на лице Анзара плавное осознание. Отхожу от него подальше, полностью обнажённый, и сажусь на кровать, специально расставляя ноги и касаясь своего члена, плавно прикрывая глаза. Хотел ведь посмотреть, так пусть наслаждается. Такого расслабления я ещё ни разу не ощущал с момента появления здесь. — Кто тебя научил так себя вести, Винсент? — спрашивает он довольно строго. Не знаю, откуда это, но, кажется, Анзар снова вознамерился меня испугать, резко заставив упасть на спину и прижав к кровати. Сверху на меня он при этом не лёг, а лишь чуть сильнее придавил руками. — Никто. Сам научился. Нравится, да? Можешь не врать, но по глазам вижу, что нравится. Его глаза и правда стали какими-то более яркими, а моё нутро так и кричит, что я всё делаю правильно. Расслабляю спину и делаю то, чего недавно хотел: приобнимаю ногами, чуть было не застонав от удовольствия прикосновения. Анзар же продолжает на меня смотреть хоть и с опаской, но как на свою собственность. Слишком долго думает, слишком много сомневается. Если бы меня настолько ярко провоцировали, я бы в ту же секунду поднял зад того засранца и вставил ему, но мой крылатый что-то упорно обдумывает или… что это с ним? Никогда его таким не видел. — Ты сейчас не представляешь, насколько сильно близок к смерти, — цедит он сквозь клыки, отчего я и сам слегка теряюсь. Так он, что ли, специально сдерживается? Чтобы не сорваться и не навредить? Но как, если сам даже не даёт себе возбудиться? Теперь я больше начинаю понимать, что для начала нужно было обсудить весь предстоящий процесс, а не слепо желать одного только секса. — Прости, — действительно виновато прошу я, опуская ноги и стараясь расслабиться. Хотя не так уж и просто это сделать. — Что мне сделать, чтобы отойти от смерти хотя бы на пару шагов? — Поумерь свой пыл, а лучше перевернись на живот. Теперь понятно, он попросту не выдерживает смотреть на меня такого. Крылатые в плане секса устроены несколько другим образом, но надеюсь, что со временем мы сможем привыкнуть друг к другу и подстроить своё поведение. Послушно выполняю то, о чем меня попросили, но на самом последнем взгляде на Анзара замечаю удлинившиеся клыки, выступающие с его рта. А ещё глаза, которые буквально загорелись оранжевым. Ногти его тоже изменили форму, вот только не так, как тогда, когда он был зол, а совсем ненамного. И все эти изменения произошли вкупе с тем, что кожа стала бледнее. А ведь я ещё никогда не видел Анзара с бледной кожей. Но и сейчас рассмотреть не могу, потому как нахожусь в не самой удобной позе со взглядом только на наше ложе. Только сейчас ко мне приходит мысль, что сейчас ожидаемо будет секс. А ещё паника, ведь, по расчётам, последняя нормальная растяжка у меня была полгода назад. Были за это время и попытки растянуть себя пальцем, но это и в сравнение не идёт с членом, о размерах которого я и не догадываюсь. Если раньше мой крылатый только делал попытки меня чем-то напугать, но безуспешно, то сейчас ситуация обратная: он этого не хочет, а я боюсь. Поэтому и голову не разверну, вдавив её в мягкую кровать. Даже слишком мягкую. А приподняв зад, я наконец ощущаю, что его касается нечто твёрдое и довольно горячее. Не спутаю это ощущение ни с чем, но сейчас действительно не по себе. — Слушай, Анзар, всё, конечно, очень круто, но признайся честно, а то я проверить не могу, у тебя он сильно большой? — словно бы в шутку спрашиваю я, ожидая чего-то неприятного буквально каждую секунду. Сейчас на его смешки мне плевать. Пусть хоть взахлёб рассмеётся, но я должен знать, к чему себя готовить! Должен знать, но голову приподнять страшно. — Смотри, — несильно тянет меня за волосы он. При этом я ощущаю, что Анзар буквально ложится на меня всем телом, давая почувствовать всё кожей. Похоже, что большой, но, может, так будет даже лучше. Когда я привыкну. А смотреть приходится на его руку с белоснежными пальцами и тёмными ногтями. А в них поблёскивает нечто странное. Плотная капсулка с яркой жидкостью внутри. Понятия не имею, что Анзар этим хочет сказать, но интуиция подсказывает, что это штука мне чем-то поможет. — Ага, красиво, — отвечаю на автомате, даже не потрудившись разобрать, какого цвета капсулка. Какая, собственно, разница, если сейчас есть мысли поважнее? А после я понимаю, что странная штуковина у Анзара не одна, а несколько. Осознаю это уже после того, как снова опускаю голову. Сначала не понимаю, откуда ко мне пришла такая информация, а позже начинаю ощущать, как нечто маленькое входит в меня одно за другим. Долго думать не надо, прежде чем понять, что именно я чувствую. Две, три, пять… Да сколько их? В какой-то момент становится не важно, ведь это всего лишь растяжка, которая мне необходима. Но успокоить первую волну паники это не помогло, за ней пошла вторая, когда эти капсулки начали увеличиваться во мне в размерах. — Да что это за штука такая? — вырывается из меня истошно в то время, как тело само собой хочет вывернуться от приходящего удовольствия. А Анзар наслаждается, усаживаясь сбоку и совсем невесомо поглаживая по голове и спине. Хочется открыть глаза и посмотреть на него, но они крепко зажмурены. Здравый смысл говорит, что сейчас станет невыносимо больно и что-то внутри меня порвётся, вот-вот уже, а центр удовольствия в мозге пускает сигнал кайфа по всему телу. Статичную позу держать уже не получается, хочется кататься по кровати, сжимать кулаки и выкручиваться. Такого со мной ещё не было. Для моего крылатого, впрочем, картина выглядит более чем нормальной. Он спокойно переживает этот момент, наблюдая за мной и изредка проводя ногтем по моему лицу. Наверно, только это и не даёт сойти с ума от гаммы ощущений. Невообразимо. Но «невообразимо» началось только тогда, когда что-то внутри меня лопнуло, оросив всё вокруг себя скользкой жидкостью. Вот это было неожиданно. Я только-только приподнялся на колени и уже было думал, что всё закончилось, как лопнуло ещё раз, заставив закусить губу и пустить стон. Анзар одобрительно улыбается, изучая на моём лице смесь удовольствия с недоумением, и я наконец-то имею возможность поднять на него взгляд. Первая мысль: это не он, а кто-то другой. Но нет, подмену я бы заметил наверняка. До этого мне объясняли, что крылатые в зависимости от уровня доверия становятся темней-светлей, а сейчас Анзар полностью бледный. Губы и глаза на фоне белющей кожи кажутся яркими фонарями. Крылья тоже посветлели и стали выглядеть тонкими, как у бабочки. К тому же без страховки, какая есть у каждого на одежде, выглядят они странно. И член. Вот теперь я зависаю, во всей красе рассматривая то самое, что должно было в меня войти и войдёт. Твёрдый и идеальный, со всех сторон. Совсем как у людей, что неудивительно, учитывая возможности крылатых. На этом этапе меня даже нисколечко не волнует размер, потому что с этой жидкой штукой внутри войдёт он в меня легче пальца. Хочу коснуться его, посмотреть на реакцию, но не могу. Анзар легко перехватывает мои руки и моментально заводит назад. Выглядит в своём нынешнем образе таким слабым, но тем не менее может сломать меня, как сухую веточку. Возбуждён, вижу, наконец я это замечаю и хочу насладиться сполна, а он не даёт. Ни тронуть, ни приблизиться, ничего не даёт. Даже ничего не говорит, разве что взглядом даёт понять, что не позволит мне самому сделать ничего. Но так ведь будет не всегда. Подчинюсь ему, сделаю как хочет, а потом ведь всё припомню. Понял меня, Анзар? Я тебя за всё заставлю ответить. А пока толкай меня, оставляй синяки на руках и ногах, входи резко и без предупреждения и толкайся, как тебе нравится. Я слишком сильно хотел этого секса, а он довольно долго сопротивлялся, поэтому, получив его, не вижу особого смысла противиться. И что бы я там себе ни думал, это приятно. Только благодаря той штуке, которая разлилась во мне, приятно. Без неё не представляю, как бы я терпел его размеры и довольно жёсткий пыл. Анзар не жалеет меня, пусть и смотрит прямо в глаза. Пронзительно всматривается, отменно хорошо двигается внутри, но делает это без чувств. Я даже начинаю ощущать себя несколько растерянным от такого положения вещей. Нет, это не разочарование в его глазах, а скорее какая-то эмоция, которую человек бы не понял. Смотреть на него такого становится своеобразной пыткой, не дающей отпустить себя и кончить, а лишь закрыв глаза, получается излиться. Всё-таки своего я добился, затащил в постель этого крылатого, но никакой наполненности так и не ощутил, будто он пожадничал и не отдал мне всего себя. — Чтобы кончить, тебе тоже нужно дать телу «установку»? — спрашиваю с намёком пошутить, но Анзар не подхватывает, а только вдавливает в кровать сильнее. Раздавил бы, если захотел, но он не хочет, и это самая большая милость с его стороны. Вдавливает и кончает. Видимо, я всё же оказался прав: ему нужен сигнал. Может, секса я хотел не ради самого удовольствия, а именно для этого момента. Он переворачивается на спину, раскладывая крылья, а я взбираюсь сверху, рассматривая невероятно привлекательного крылатого. В нём всё идеально: яркие глаза, от которых взгляда не отвести; играющие под кожей мышцы; даже ноги. На них тоже слегка удлинённые ногти, которые приобрели темноватый оттенок. И я бы наслаждался моментом ещё много времени, если бы кожа Анзара не стала приобретать снова тёмный оттенок и становиться куда грубее. — Оставь так, — прошу я сокрушённо. — Приятно же тебя касаться, когда она мягкая и светлая. — Не могу. Аттракцион закончился, пора возвращаться к прежнему состоянию, — наконец отвечает мне он. За голосом Анзар пытается скрыть эмоции, но я успел стать слишком чувствителен к ним. В нём сейчас играют и страх, и жалость, и что-то совершенно непонятное. — Чего ты так испугался, Анзар? — спрашиваю я самым строгим голосом, на который способен. И ведь понимаю, что попал в точку. Боится, ещё как! Но не чего-то конкретного, а целую кучу всего. Очень хочется его успокоить и сказать, что ничего не случится, но я понимаю, что уверенным быть не могу. Страхов в голове у моего крылатого настолько много, что что-нибудь да случится, а уберечь от всего не выйдет. Так, может, и бояться тогда нет никакого смысла? — Этот твой секс. Что он значит для людей? — вместо ответа говорит он, а я и не до конца понимаю, что отвечать. — Удовольствие, — первое пришедшее слово, после которого мысли и правда заканчиваются. — Если бы дело было только в нём, ты бы согласился пойти и переспать с первым встречным, кому это нужно. — Ладно, эмоциональная составляющая тоже есть. Мне не нужен был первый встречный, а кто-то, кто подходил бы по критериям: крылатый, покрепче меня и не самый последний в своих краях. Ты подошёл ещё и по внешности с той картинки. — Только и всего? — А этого мало? Анзар, я не понимаю, к чему ты клонишь! Тебе был противен секс со мной? — Такого не было. Просто я забыл, что он за собой несёт. — Привязанность он за собой несёт. Не говори, что не хочешь повторить, — произношу с некой опаской, ведь если он подтвердит, я не слезу с него никакими силами. — А ты хочешь? Тебе не было страшно, Винсент? — Чего я должен был испугаться? Не понимаю. Я получил что хотел и вообще-то рад остался, — по моему лицу сейчас так и не скажешь, но это правда. — Ты был совершенно беззащитен. Вообще. Если бы что-то пошло не так и я потерял контроль, ты бы пострадал. — Так ведь в этом и есть вся суть секса! Ты раскрываешься перед тем, кому доверился, делишься с ним своим удовольствием и доставляешь ему такое же. — Низинники не практикуют секс, потому что становятся уязвимыми во время него, — тянет он задумчиво, после чего я всё понимаю. — Так ты этого и испугался? Анзар, расслабь булки, я человек и уж точно тебе ничего такого не сделаю. И вообще, если так посмотреть, то беззащитен я практически постоянно, у меня ведь нет такой же защищённой кожи, как у вас, — провожу по его торсу задумчиво и был бы очень рад, будь он таким же мягким, как недавно. Но нет, моего крылатого придётся долго заставлять привыкать ко мне и безопасности рядом со мной. — Вместе с этим фактом ведёшь ты себя как самый смелый, — говорит он тихо, после чего кладёт руки мне на спину. Я уже было приготовился, что меня совсем погонят отсюда, но Анзар удивляет. Прижимает к себе так бережно и деликатно, словно выказывает этим все те эмоции, на которые поскупился во время секса. И я благодарен ему за этот момент.