Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Томас В окне мелькали зацикленной гифкой деревья, а я сидел, ощущая теплые пальцы, переплетенные с моими, и думал. О детстве в основном. О том, как папа Джеффри учил меня писать, а папа Стэн лечил подобранных мной у дороги птиц с перебитыми крыльями и тощих котят. Дома всегда была атмосфера понимания и любви, я никогда не сомневался в том, что меня поддержат отцы. Может, оттого я и вырос таким самоуверенным. И сейчас я ехал, сжимая пальцы Гевина, и понимал, что моя уверенность в себе дала сбой. Я просто не понимал, что происходит, и не знал, как на это реагировать. С другой стороны к альфе прижимался Мэттью, смотря пустым взглядом на обивку кресла авто. Мне было страшно на него смотреть. Этот парень, которого трахал я и который трахал меня, был моим братом. Сомневаться в этом было бессмысленно: я был уверен в результатах теста, да и Карен так жестоко издеваться над нами не стала бы. Я положил ладонь на холодную руку, и Мэтт вздрогнул, переводя взгляд на меня. Альфа поджимал губы и прижимался к плечу Гевина, словно ища защиту от меня. А я не хотел так. Я хотел романтики и любви, а не страха. Потому что я не люблю да и не смогу полюбить этого парня как брата. Потому что это не так. Да, физически мы разнополые копии друг друга, но разве это что-то значит? Разве мы не имеем права быть счастливы вместе? — Мэттью, — шепнул я, прижимаясь к плечу Гева и оказываясь лицом к лицу к Мэтту, — я люблю тебя, малыш. Альфа посмотрел на меня. Его серые, как мои, глаза были наполнены таким отчаянием, что я, не сдержавшись, поцеловал сжатые губы. На мою поясницу легла горячая ладонь: Гевин успокаивающе гладил меня. — А я тебя, — прошелестел Мэттью, хватая меня обеими руками за голову и прижимая к себе. И мне это нравилось, это было так необходимо для того, чтобы я вдруг почувствовал себя спокойно. Я не один в своих переживаниях, меня не бросят из-за фактора, на который я никак не мог повлиять. Отстранившись от Мэттью и Гевина, я сел поближе к двери и смотрел на улицу. Роб вел машину достаточно медленно, да и мы пару раз попадали в небольшие пробки, так что у меня была возможность подглядеть жизнь людей по ту сторону дороги. Альфы, обнимающие своих омег, омеги с колясками, беты, гуляющие под ручку друг с другом. Подростки, такие же, как и мы с парнями, ходят вместе и получают от окружающих разве что умиляющиеся взгляды. Мужчины и женщины, парни и девушки, мальчики и девочки. Разный возраст, разная внешность, но едино одно — все парами. Ни одной триады, ни одной тетрады за наш часовой путь. Да, встречались и группки, но было понятно по возрастному разбросу, что это семьи, или, наоборот, просто компания друзей. И мне было грустно. Не потому что я неправильный, а потому что нам будет сложно приспособиться к этому обществу. К месту, где живут парами. Мне было даже в какой-то степени обидно: лет через двести все бы явно поменялось. Да и вообще, мы с парнями могли бы всех убеждать, что мы не тетрада, а две обычные пары. Но как подумаю, что оставлю Мэттью и Роберта, и к ним будут приставать чужие омеги с желанием познакомиться и создать триаду, — семьи формата альфа-бета-омега удивляли и возмущали, конечно, старшее поколение, но был жирный аргумент в поддержку тройственных союзов: раньше именно такими полные семьи и были, — тут же хочется прибить этого метафоричного омежку, который попытается покуситься на мое. На моего бету и моих альф. Вообще, в идеале, нам бы уехать на остров и затрахаться там до смерти без вечных взглядов чужих глаз. После того, что сказала Карен, я все никак не мог расслабиться. У меня было ощущение, словно у меня отбирают часть меня, мою индивидуальность. Мэттью — мой альфа, мой любимый мужчина, я не хочу менять отношение к нему и до конца жизни его избегать, сетуя на то, что когда-то по незнанию трахался с собственным братом, но это было до течки и не считается. Нет. Я хочу со знанием дела трахаться со своим Мэттью, я хочу быть с ним, быть его и наших парней. Я хочу чувствовать запахи своих будущих мужей на своих простынях, и чтобы этих запахов было не меньше трех, не считая моего. Потому что иначе картина не будет целой, иначе мой пазл будет зиять провалом, как и моя грудь, из которой вырвут сердце. — Любимый, что стало? — Гевин вдруг погладил меня по голове. Я еще сильнее сжался у окна остановившейся на парковке машины, но альфа прижался ко мне и обнял. — Томми, счастье мое, что тебя расстроило? — о эти руки, не смейте меня отпускать. Я ж не сдержусь. — Я не хочу так, — прохныкал я, тяжело дыша и покорно позволяя утянуть свой зад Гевину на колени, а ноги укладывая на бедра сидящего рядом Мэттью. — Как? — дважды хлопнули двери и к моей спине сбоку прижался большой и теплый Роберт. — Отдельно, — провыл я и зарыдал, чувствуя на себе кучу ласковых рук и запах. Ту смесь запахов, от которой я бы не отказался и под страхом смерти. Потому что какая, к черту, жизнь, если рядом нет этих троих?! — Сладкий, никто и не собирался разделяться, — Роб шептал мне в шею, целуя, пока альфы гладили мою грудь и пах, не смущаясь проходящих мимо нашей машины людей. Я вообще не знал, на парковке чьего именно дома мы. Я просто хотел быть ближе. Потому что было страшно. Я больше всего не хочу, чтобы наши чувства насильно угасли спустя месяц. Я был так счастлив, я люблю этих парней, и меня трясет от мысли, что это все на один жалкий короткий месяц, а не на всю оставшуюся жизнь. — Томас, — позвал меня голос, на который мне меньше всего сейчас хотелось отзываться. Потому что мне страшно. Мне жутко от того, что могут сказать эти красивые мягкие губы, а это прекрасное тело может отстраниться от моего и пропасть из моей жизни. Переживу ли я это? — Меня тоже пугает то, что мы оказались братьями. Но это и многое объясняет: нашу тягу к одним и тем же парням, наше сходство, наше изначально особенное отношение друг к другу. Но это ничего не меняет. Разве что, когда или если мы решим завести детей, друг от друга мы рожать не будем. Потому что наши дети были бы клонами нас самих, по сути. Мы же с тобой почти один человек. И я не собираюсь отказываться от своей второй половины, которая ею оказалась буквальнее, чем я считал. Меня притянули к себе и ласково поцеловали, и я чувствовал, что что-то не так настолько, что вот теперь идеально. Когда сзади прижался мой бета, скользя под моей футболкой ладонью и прижимая ее к моей груди, словно пытаясь сдержать рвущееся наружу сердце. В мой зад упирался стояк Гевина, и я получал от этого удовольствие, как и от тепла его тела, как и от его тихого жаркого дыхания и мокрых звуков поцелуев с Робертом. И пусть нас много для обычной семьи. Пусть среди нас двое альф. Пусть я веду себя как тот еще командир, а Роберт прекрасно справляется с домашними делами. Мы сломали все шаблоны. И это так классно. Каждый раз, трахая своих альф и отсасывая своему бете, я буду знать, что это мой выбор. Гормоны и удовольствие будут брать свое, да и я люблю разнообразие, но я буду понимать, что сам выбрал своих парней. Не потому что сказочная связь истинных, не потому что феромоны помноженные на традиции. Я просто люблю этих парней и буду ориентироваться на это каждый раз, когда придется принимать решение. Тем более, принимая решения вчетвером, взвешенно и с учитыванием доводов каждого, мне кажется, мы будем приходить к самому правильному ответу. Потому что к нему мы придем все вместе.

***

Вместо успокоительного секса мы приводили себя в порядок. Гевин и Роб поправляли одежду, а Мэттью стирал слезы с моего лица и почти помог мне высморкаться, но тут я застеснялся и все-таки отошел, спрятавшись за колонной парковки, чтобы прочистить нос самостоятельно и просто подышать. Потому что я был одновременно счастлив и в ужасе. Последнее потому, что подземный паркинг оказался мне знаком: еще бы, мы три недели уезжали отсюда на учебу. — Да не ссыте вы так, мои родители о вас знают и отнесутся нормально, — успокаивал нас, поглаживая меня по спине, Гевин. — Да и я говорил, что мы постараемся на этой неделе приехать. — То есть ты не сказал, что мы приедем сегодня? — прищурился Мэттью, в своих разношенных кедах и старых рваных джинсах напоминая типичного подростка из неблагополучного района. И этот образ ему чертовски шел. — Нет, но они не будут против, — отмахнулся Гев, первым отходя в сторону лифта и нажимая кнопку его вызова. Было как-то странно подниматься в квартиру, в которой ты временно жил, с мыслью, что это не твой дом теперь. Не то чтобы я хотел так скоро променять уютный дом моих родителей, скорее мне нравились воспоминания, которые были созданы в доме триады Ромеро. По сути, именно там и начались наши настоящие отношения с Мэттью. Обожаю вспоминать эти моменты. — Фонси, я понимаю, что эта люстра… Да, да, она и по скидке… Да, я смотрел те фото… Но у нас уже есть люстры! — достаточно громко звучал из-за двери приятный мужской голос, пока проворачивался ключ в замке. — El amor de mi vida*, Альфонсо, все потом, Гевин пришел. Со своими мальчиками, — очень привлекательный мужчина, не сильно повзрослевшая копия Гева, нахмурился, фыркнул, и свободной от телефона рукой сделал неопределенный резкий жест, который, как я понял, означал легкую степень отчаяния. — Фонси, не срывайся с работы, мы с Фредди сможем накормить детей. Да, сейчас, — а-отец Гевина, как я понял, это был именно он, пригласительно замахал нам рукой, заводя в гостиную и закрывая входную дверь, не прекращая говорить со своим невидимым мужем. — Да, есть. Есть. Есть и есть. Vale*, приготовлю. Хотя… Может, заказать доставку? Ладно-ладно, все сам, целую, да, будем ждать. Люблю тебя. А-папа Гевина, следовательно, Сальвадор Ромеро собственной персоной, почесал короткостриженную макушку и мило недовольно вздохнул. Явно же расстроился, что мы пришли, а он не подготовился к приходу гостей. От возмущения я пнул Гева в бок. Обойдя барную стойку, я протянул ладонь альфе и представился: — Я Томас. Можете звать меня Том или Томми. — Сальвадор, — пожал мою ладонь мужчина. Мы, оказывается, одного роста. — Можешь называть Сэлом или Сальви. Или папой, — клыкасто, совсем как его сын, улыбнулся альфа, и я, не сдержавшись, крепко его обнял. — Однозначно папой, — рассмеялся я, чувствуя крепкие уютные объятия. — Чаво, мне Фонсо написал, что если ты не приготовишь детям ужин, хм, каким детям, Элисон приедет, неужели такое возможно, — бурчал мужчина, которого не было видно, пока он выходил из супружеской спальни. — С ее графиком работы я уже думал, что она решила оставить своих папочек в одиночестве. Так вот, Альфонсо обещает тебе, что в случае неповиновения он тебе… — дальше зашедший на кухню Фредерик Лайне-Ромеро сказал то, на что не хватало моих знаний испанского, но, судя по смутившимся Сальвадору и их сыну, явно что-то не совсем цензурное. Я впервые видел о-папу Гевина, и это оказалось что-то. Я знал, что Фредерик работает в университете и вообще является удивительным мужчиной, но увидеть будущего свекра, сейчас оторвавшегося от поднятого к лицу экрана ноутбука, который омега держал на ладони, в одних трусах-шортах знакомой гавайской расцветки, было познавательно. Как минимум, теперь я понимал, что мускулистые омеги для Гева вряд ли были новостью: его отец оказался высоким — ростом с Роба, — жилистым мужчиной с кучей цветных тату по всему телу, крупными плагами с цветочным принтом в ушах и стрижкой из семидесятых. Кольцо в левом соске и большие круглые очки отлично дополняли весьма бунтарский образ неформального папочки. И вот непонятно, в каком именно смысле. Я, хоть и не фанател от мужчин постарше, но этот омега выглядел весьма эффектно и, чего таить, сексуально. Я ему скорее завидовал белой завистью: если я через двадцать лет буду выглядеть не также, то в моей жизни явно что-то пошло не так. — Vittu*, — воскликнул заметивший нас о-папа Гевина на незнакомом мне языке и убежал обратно в комнату. — Фредерик, ну не при детях же! — закатил глаза Сальвадор, прижатый спиной к явно познавшему дзен приобнимающему его Роберту. Видимо, у нас с бетой а-папа Гева вызывал одинаковые чувства. Сэл был в цветастом сарафане, отчего выглядел как экзотическая птица, а на его лице было выражение вселенской скорби. Вздохнув, он оторвался от Роберта и, обняв Мэттью и Гевина, задерживаясь еще на полминуты, зашел за барную стойку, доставая из холодильника огромную тушу индейки. — Как будто я их чему-то новому научил, — беспечно фыркнул вошедший в комнату уже в светлом хлопковом платье-майке без рукавов Фредерик, сверкая солнечной улыбкой, от которой у уголков его глаз появлялись морщинки. — А мы вас не ждали. То есть ждали, но не сегодня. То есть мы только за то, чтобы вы пришли сегодня. Короче, мы очень рады, что вы зашли, — мужчина подошел к нам и умудрился обнять нас четверых разом, прижав к себе, и потрепал по волосам. — Я Фред, отец Гавейна, муж Сальвадора, муж Альфонсо, сын Гавейна… — Фредерик, — смешливо фыркнул Сэл, подпуская к себе Роберта, который привычно принялся готовить. Я сначала засомневался, что двое мужчин на одной кухне смогут комфортно разместиться и вместе заняться приготовлением еды, но, кажется, потом у них это неплохо получилось. — Зачем детям эта информация? — А нам все интересно, — поддержал о-свекра Мэттью, тут же заводя с Фредом беседу. — Гавейн, значит, — прищурился я, шкодливо потянув за кончик одной из двух кос Гева. — Как рыцарь Круглого стола. — Ну так то по документам. Гевин все-таки как-то привычнее звучит, — смутился альфа и глянул на меня многозначительно, когда я незаметно для остальных в комнате цапнул его за ягодицу. — И никаких шуток про рыцарей. — А если я буду твоим королем Артуром? — шепнул я тихо, чтобы случайно не разделить фантазии со свекрами. Нет, двое из триады Ромеро мне уже запали в душу, но наши с парнями ролевые игры должны остаться в спальне между нами четырьмя. — Тогда я для тебя хоть Гавейном, хоть Ланселотом буду, — хохотнул также негромко Гевин. — Не, Ланселот — это Мэттью, а Роберт — Мерлин. — …Мерлин, — одновременно со мной закончил фразу Гевин, и мы захихикали, разделив между собой героев кельтской мифологии, как в детстве — персонажей мультфильмов. Стареем, однако. Мы уселись на диванах в гостиной, которая арочным проемом соединялась с кухней. Я смотрел, как Роб с Сэлом вместе готовили, и умилялся. Кажется, а-папа нашел общий язык с нашим бетой. Оставив нафаршированную индейку запекаться в духовке, мужчины присоединились к нам, и мы в ожидании ужина решили сыграть в карты. Вообще, предложил Фред, который, кажется, был источником авантюрного креатива, судя по их с Сэлом рассказам из жизни, в своей триаде. Играли мы все вместе, вшестером, используя вместо фишек конфеты. Опустошив полную вазу со сладостями, мы азартно отбирали друг у друга леденцы, выигрывая их в честной карточной битве. На момент, когда прозвенел звонок в дверь, самыми богатыми среди нас считались я и Сэл, отбив кучу шипучек у Роберта и Фрэда, которые лидировали первые пятнадцать минут игры. — Ой, сейчас, — выпалил Сальвадор, укладывая свой веер из карт на диван рубашками вверх, чтобы мы не подсмотрели. — О Сальви, — послышался громкий и хрипловатый голос. И тут мы лицезрели страстную натуру второго о-отца Гевина, который с легкостью поднял на руки босого Сэла и поцеловал его, поддерживая руками за явно упругий зад. Переведя для приличия взгляд в сторону, я заметил, как Фред закатил глаза, словно за годы совместной жизни привык к таким бурным проявлениям чувств. — Фонсо, у нас гости, — коротко и доходчиво выдал Фредерик. — Оу… Мое прощение, — с мягким акцентом выпалил Альфонсо, отпуская своего мужа и с такой нежностью провел большим пальцем по губам мужа, стирая размазавшуюся по ним свою помаду, что у меня в груди защемило. Третий папа Гевина оказался также похож на своего сына, как и его мужья. Это было даже странно: вроде три разных мужчины, но при этом, если каждого из них поставить рядом с Гевом, можно сказать, что они со своим сыном чертовски похожи. Да и, выбирая свой стиль в одежде, Гевин явно вдохновлялся своими отцами. Экстравагантность Фредерика, любовь к красивой обуви Альфонсо и приоритетность комфорта для Сальвадора — спустя время, регулярно общаясь с этими удивительными мужчинами, я пойму, из чего состоит внешний вид Гевина, который привлекал мой взгляд задолго до того, как мы начали встречаться. И пойму, что, несмотря на все это, наш альфа умудрился создать свой неповторимый стиль, из-за чего, стоило Гевину Ромеро пройти мимо, хотелось обернуться вслед этому альфе и удостовериться, не был ли этот красивый парень видением. Альфонсо повесил свою лаконичную кожаную сумку на вешалку в прихожей — люстру омега, видимо, решил не покупать, — снял газовый шарф, и подошел к столу вокруг которого мы расселись, процокав по паркету туфлями на шпильках. Отец Гевина оказался таким же высоким, как и второй омега их триады, с кудрявыми темными длинными волосами и создающим вокруг себя такую ауру сексуальности, что я аж завосхищался. Причем ничего вызывающего в его образе не было: широкие утянутые на талии поясом светлые брюки из летящей ткани и заправленная в них темная свободная рубашка с небольшим вырезом. Но тонкая цепочка на шее, привлекающая внимание к загорелым ключицам, пара браслетов на красивом запястье, легкий макияж, подчеркивающий яркую природную красоту, — все это лишь помогало увидеть, насколько привлекателен Альфонсо Ромеро. — Я папа Геви, — улыбнулся нам омега, чуть смутившись, когда мы с парнями принялись по очереди представляться и обнимать его. Пока мужчина переодевался, мы с остальными папами Гевина успели накрыть большой стол на кухне, за которым мы обычно не ели, пока жили с парнями тут, предпочитая просто расставить тарелки на широкой барной стойке. Альфонсо вышел из комнаты в шелковом сарафане с запахом, напоминающим халат с рукавами до середины предплечья. Для меня, выросшего с родителями, предпочитающими футболки с джинсами в повседневной жизни и надевающими скучные костюмы-тройки на какие-то важные мероприятия, было в новинку видеть такие красивые домашние наряды отцов Гевина. При том, что все они были одеты в стереотипно женское, выглядели они в сарафанах и платьях до того естественно, что в моей голове даже диссонанса не возникало. Может, стоит и себе парочку платьев прикупить? Да и на Роберте что-нибудь бандажное, которое обтянет все его прелести, будет смотреться чудесно, что уж говорить о Мэтте и Гевине… — Том, ты с нами? — негромко окликнул меня сидящий рядом Мэттью. Он выглядел довольным жизнью и переговаривался с остальными родственниками за столом, не забывая уделять внимание ароматной индейке с овощами в своей тарелке. — Угу, просто задумался, — я искренне улыбнулся и тоже влился в разговор. Отцы Гевина, как я и ожидал, оказались интересными и добрыми мужчинами. Самым эмоциональным из них был, конечно, Альфонсо, который и говорил громко, и активно жестикулировал, иногда переходя на испанский, и тогда его слова переводили его мужья, и было это все так естественно, словно я всю жизнь провел в кругу этой семьи, успев к этому привыкнуть. Фредерик и Сальвадор были более сдержанными с виду, но при этом брутальный омега-блондин мог и бранное слово между делом вставить, и внезапно начать флиртовать с одним из своих мужей, а Сэл ухаживал за всеми за столом шутил и смеялся с наших с парнями шуток, да и в принципе оказался своим, что ли. Особенно когда достал из холодильника хорошее красное вино и, игнорируя аргументы своих мужей о том, что мы с парнями еще несовершеннолетние, смешал напиток с виноградом и кусочками цитрусов, добавил немного газированной воды и ликера, и налил готовую смесь в бокалы со льдом. — Но все-таки спаивать детей не стоит, — когда мы все вместе и оттого в кратчайшие сроки убрали следы своей трапезы, сидящий в уютном кресле Альфонсо из трубочки попивал прохладный напиток. — Вряд ли дети сопьются, выпивая сангрию, — фыркнул сидящий рядом с Гевином Сэл. Было видно, что альфе приятно внимание сына, который после сытного обеда и некрепкого алкоголя разрумянился и активно участвовал в размеренной беседе. — Да и ты, Фонси, в их возрасте уже все перепробовал. — И именно поэтому мои родители позволили нам тогда встречаться, — фыркнул Альфонсо, поглаживая по волосам лежащего головой на подлокотнике дивана, стоящего рядом с креслом омеги, Фреда, который, обсудив с Мэттью его страсть к биологии, кажется, засыпал. — Иначе кто бы тебе позволил таскаться ко мне домой. — Через окно. Ночью. На третий этаж, — вспоминая прошлое, шутливо ужасался Сальвадор, поглаживая мою руку. А мне было так уютно: кажется, именно вечер в таком теплом кругу мне и был нужен. Как и Мэттью, который, кажется, наконец расслабился, забравшись на руки к Роберту и сопя тому в подмышку. Бета, поймав мой взгляд, подмигнул. Я улыбнулся. Жизнь снова стала радовать красками. Вкусная еда, теплая компания и немного алкоголя — этим мне запомнилась первая встреча с родителями Гевина. После мы решили все вместе посмотреть какое-то шоу, но потом поняли, что настолка интереснее, да еще и сразу с семью участниками. На ужин решили заказать еду из соседнего мексиканского ресторана, и тут даже выигравший все конфеты Альфонсо оказался совсем не против. Поблагодарив друг друга за чудесный вечер, мы разошлись по комнатам. Ложась спать снова вчетвером, перед этим приняв душ, игнорируя личное пространство друг друга, мы все, кажется, чувствовали эту особую атмосферу. Когда не нужны слова. Есть я, моя любовь, моя любовь и моя любовь, мы все рядом, снова в одной постели и на этот раз мы все расслаблены и спокойны. Словно Сэл, Альфонсо и Фред передали нам частичку своей уверенности. Потому что они сами прекрасно знали, каково это — жить в нестандартном браке. И пролистывая события прошедшего вечера в голове, я улыбался, прижимаясь к своим парням. Мы все сможем, главное быть вместе, потому что другого варианта просто не существует.