Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Гевин — Что? — спрашиваю, когда папа Альфонсо с минуту не сводит с меня довольного взгляда. — Ты уже такой взрослый, — и улыбается, блин. Потом подходит сзади и обнимает крепко-крепко. — Дети вырастают, пап, — фыркаю я, разворачиваясь и обнимая его в ответ. — Знаю, знаю, но я не ожидал, что это будет muy pronto*, — Альфонсо всхлипнул, и я прижал его к себе покрепче, утыкаясь носом в пряно пахнущую феромонами шею. О-папа пах очень ярко и остро, почти по-альфьи, а мой аромат, наоборот, был каким-то девчачьим, что ли: сладким и цветочным. — Все, иди, у тебя сегодня выходной, погуляй со своими novios*, — папа похлопал меня по плечу и отвлекся, допивая свой утренний кофе и ополаскивая чашку. — А давай вместе пойдем? — внезапно пришла мне в голову идея. — Для чего? Вы молодые, вам нужно проводить время вместе без моей старой задницы, — папа тихо рассмеялся, садясь в гостиной в кресло и доставая из корзинки под ним клубок пряжи и спицы, и начал демонстативно, как мне показалось, что-то вязать. — Ну па-ап, — я обиженно надулся, садясь на подлокотник занятого кресла. — Твоих мужей весь день дома не будет, ты один собираешься сидеть тут? — я обнял руку отца, укладывая голову на его плечо. — Да. Если бы мои родители не закрывали глаза на то, что ко мне по вечерам приходит альфа, мы бы с твоим отцом вряд ли сошлись, и тебя с сестрой бы не было, — Альфонсо ловко набирал петли на спицу. Ну вот что за упрямец. — А если ты будешь не один взрослый? — папа скептически на меня посмотрел. — Подожди секунду. Я забежал в свою комнату, на мгновение замерев с неописуемым выражением лица, внюхиваясь в прекрасный запах своих партнеров, который я ревностно сохранял, не проветривая свою спальню и каждый раз кайфуя от этого аромата. Да, я извращенец, но после вчерашнего вечера отношусь к этому философски. Почему бы и нет, если твои парни разделяют твои интересы. Найдя в списке контактов нужное имя, я позвонил. Роберт Я завтракал, когда размеренную тишину внезапно прервала веселая песня родом из нулевых. Отец оторвался от своего планшета и изогнул любопытствующе бровь, слушая, как исполнитель просит свою возлюбленную показать ему свои стринги*. Черт, Томми чтобы я еще раз оставил свой телефон с тобой без присмотра. — Да, малыш, — после такой шикарной мелодии звонка мне при отце уже ничего не стыдно говорить. Боже, это неловко. — Робби, привет. Как ты? Чем занят? — я слышал улыбку в голосе Гевина. — Хорошо, завтракаю. А ты как? Есть дела? — подошедшая к столу мама принесла мед и кленовый сироп и хитро переглянулась с отцом. Пф, ну да, я тут общаюсь со своим альфой, и что? — Я тоже хорошо. Класс, как раз хотел тебя спросить, — еще бы не хотел, если ты аж позвонил, вместо того чтобы написать сообщение. — Твои родители ж рядом? — Да, оба тут, — хм, интересно, что мой альфа задумал? — У меня идея. Помнишь, твоя мама хотела, чтобы мы потусили вместе? Предлагаю встретиться, если они не заняты, заодно и пообщаемся. Я папу Альфонсо с собой возьму: Фред будет весь день на конференции, Сальви поехал с ним, а о-папа остался дома. Он не хочет идти с нами, не хочет мешать, вот я и подумал, может, сведем наших родителей? Пусть познакомятся и пообщаются, — план Гева был поистине гениальным, я аж зажегся. Тем более, мама с папой, как и Альфонсо, старалась лишний раз не вмешиваться в мою с парнями личную жизнь, хотя я понимал, что им интересно, что происходит с их единственным сыном. — Секунду, — ответил я в трубку и приложил телефон экраном к груди, обратившись к молча приступившим к трапезе родителям: — Как вы относитесь к предложению встретиться с папой моего альфы? — Которого из? — позволил себе шутку папа, на что я посмотрел на него, прищурившись, хотя внутренне заржал. Да, тема моей полигамности иногда меня смешила. — Оскар! — мама недовольно посмотрела на отца, а потом перевела на меня взгляд: — Это же Гевин, да? — я, улыбнувшись, кивнул. — Мы совсем не против провести время с папой твоего парня. Когда он придет? — по сосредоточившемуся на блинчиках на тарелке взгляду мамы я понял, что та уже начала обдумывать, как встречать гостя. — Гев, когда вы придете? — я прижал телефон к уху. — Давай через час встретимся, вам удобно? — после недолгой паузы ответил альфа на том конце провода. — Через час? — вслух усомнился я в том, что мы с родителями успеем приготовить еду и напитки за такое короткое время. Панический взгляд мамы говорил о том же. — Ага. Если вам удобно. И, если что, готовить не надо. Мы с папой привезем выпивку, с вас кухня, а еду мы приготовим вместе с тобой и парнями, лады? Пусть родители потусуются, пока мы за ними поухаживаем, — все продумавший Гевин довольно захихикал. — Окей, кухня будет в нашем распоряжении. Тогда вы приезжайте, а я пока заеду за парнями. Как раз в час уложусь, — я улыбнулся, представляя наше воссоединение. Удивительным образом я успевал соскучиться по своим альфам и омеге за предельно короткий срок. Еще суток не прошло, а уже с нетерпением жду новой встречи. — Все, жду, скучаю, — мне послали невидимый воздушный поцелуй и отключились. — Робби, мы же не успеем подготовиться к приходу гостей в самый последний момент, — взволнованно выдал отец. Он, хоть и готовил просто отлично и сам меня всему научил, был недоволен скорым дедлайном. — Не беспокойтесь. Готовка на нас с парнями. Устройте себе выходной с папой Гевина. Убирать тоже будем мы с парнями, — выдал последний, самый главный козырь я и мысленно затанцевал победный танец, когда родители, сдаваясь, кивнули. День обещает быть веселым. Гевин Положив трубку, довольный тем, что все складывается, как надо, я, пританцовывая, зашел в гостиную к отцу, который успел связать красно-розово-желтый прямоугольник. — Па, одевайся, — выпалил я, вставая напротив. — Я, если ты не заметил, не голый, — ерничал Альфонсо, провязывая новый ряд. — Ну пап, мы в гости идем, — я осторожно забрал из рук отца спицы и уложил их обратно в корзинку под креслом. — К кому? — чуть более заинтересованно спросил папа. — К родителям Роберта, — ответил я, замечая любопытство, вспыхнувшее в шоколадном взгляде. — Я познакомлюсь с papás* твоего беты? — Альфонсо подскочил и забежал в комнату. — Él tiene papá y mamá*, — поправил отца я, заходя в родительскую спальню через оставленную распахнутой дверь. Видеть о-папу в одних трусах мне было не впервой, да и он мало чем отличался от меня физически. Разве что был на полголовы выше. — Ох, у него дома леди. Надо купить цветы, — я вздохнул. У Альфонсо всегда было особенное отношение к женщинам: в его семье не было ни одной, за исключением моей сестры Элисон, с которой, к счастью, папа общался также, как и со мной. Но ко всем остальным девушкам он относился с каким-то благоговением, при этом он не был сексистом, скорее наоборот, да и никогда не делал разницы между моими отцами, игнорируя то, что один из них альфа, а второй, как и он сам, омега. Вот такая вот особенность. — Купим. И вино. Или родители Роба любят пиво? Или виски? — я запаниковал, понимая, что не спросил о предпочтениях Дойлов-старших. — Или текилу. Тогда купим все вместе, — нашел оптимальный компромисс папа, надевая укороченный топ с обычным круглым горлом и рукавами по запястья, зато обнажающий загорелый живот с кубиками пресса. — ¡Dios mío!* — недовольно выпалил Альфонсо, смотря в огромное напольное зеркало в тяжелой металлической оправе. — Я похож или на продажную женщину, или на mono*, — я сначала не понял, что имеет в виду отец, а потом закатил глаза: у всей нашей семьи были отличные шевелюры не только на голове. — Ты отлично выглядишь, не выдумывай, — я обнял стоящего напротив зеркала папу сзади, поглаживая плоский животик с узкой полоской шерсти посередине. — Papá, ты очень красивый. И этот топ тебе очень идет. Сейчас, — я отстранился от отца, который положил свои ладони на мои и просто стоял, улыбаясь. Зарывшись в просто огромный шкаф, — родители в свое время решили не делать отдельную гардеробную, вместо этого купив сделанного на заказ монстра во всю стену с зеркальными раздвижными дверями, — и довольно быстро нашел то, что надо: приталенный комбинезон дикой оранжево-красно-желто-зеленой цветочной расцветки. — Это одежда Фредерика, — тоскливо выдал папа, подпирая ладонью щеку и сидя на краю кровати в одних телесных трусах-танга с широкой резинкой и светлом топе нежно-бежевого цвета. Который как раз идеально подходил к яркому комбинезону. — Вот и отлично, у вас же один размер, — довольный я подошел к отцу, который совсем не сопротивлялся моему желанию подчеркнуть оливковый цвет его кожи яркими пятнами растительного принта на ткани. Папа надел комбинезон, в котором он выглядел просто чудесно: фигура у Альфонсо была идеальной, и образ получился не вызывающим, а игривым и даже слегка сексуальным. Вроде все закрыто, но по бокам между поясом комбеза и краем топа выглядывает кусочек голой кожи, да и круглую задницу свободные книзу брюки обтянули что надо. — Ты чудесен, — сообщил я тут же заалевшему папе и унесся в свою комнату, принося оттуда свои серьги-кольца с красными и оранжевыми кисточками внизу. — Кажется, сюда они впишутся идеально. — И правда хорошо получилось, — отец как-то неуверенно замялся у зеркала. — Пап, что-то не так? — я подошел к нему и обнял, чувствуя ласковые руки на своих плечах и подбородок на своей макушке. — Да нет. Просто я так давно не ходил в гости. Раньше с вами, маленькими, как-то не получалось выйти, а теперь дом, работа, — объяснил папа. У меня сжалось сердце. — Тогда нужно чаще выбираться. Давай гулять вместе? И встретимся с Элис, она что-то совсем пропала, — услышав печальный вздох сверху, я отстранился от отца и заглянул в его глаза: — Нам нужно проводить больше времени вместе. Так, у нас с парнями через пару месяцев экзамены, и нам нужно к ним подготовиться. И нам всем придется сдавать математику, а я совсем в ней ничего не понимаю… И Том с Мэттью тоже… Да и Роберту не помешает репетитор… — папины глаза заискрились пониманием. — Будешь нам помогать? Раз в неделю там. — Буду, — счастливо улыбнулся Альфонсо, на мгновение близко-близко притискивая меня к себе и отпуская. — У нас мало времени осталось, ты одежду надевать собираешься? — стал подгонять меня папа, и я с довольным лицом направился к себе, чтобы одеться. — ¡Eres hermoso*! Я смутился от восхищенного взгляда папы, который смотрел на меня с какой-то особенной гордостью. И я чувствовал непривычную радость оттого, что такое одобрение я получил, надев платье. Да, в моем гардеробе есть и такое. — Тебе очень подходит, — Альфонсо обошел меня вокруг, осмотрев меня со всех сторон. — Мой сын, — многозначительно только для нас двоих шепнул папа, обняв меня. — Ты будешь краситься? — обратился я к отцу, расправляя на талии складки черного платья-лапши из тонкого трикотажа, под которое пришлось надеть джоки, чтобы и спереди не выпирало, и сзади не было видно швов. У моего наряда были рукава до локтей и скромный узкий ворот до середины шеи. Зато на груди отчетливо выделялись мои из-за проколов всегда кажущиеся напряженными соски, зажимные кольца с шариками в которых я сменил на небольшие штанги. — Нет, не буду, — Альфонсо достал из одного из кучи ящичков на туалетном столике помаду и нанес ее на губы, которые засияли ягодным блеском. — Я готов. — А я… Сейчас, — я выбежал из комнаты, зашел в свою спальню и, покопавшись в шкатулке с украшениями, выбрал ожерелье из десятка тонких цепочек с яркими акцентами в виде крошечных капелек из полудрагоценных камней, которое а-папа подарил мне в честь перехода в выпускной класс. На руку я нацепил браслет-цепочку с чармами. — Я готов. Мы с отцом, выключив в комнатах свет и вытащив из розетки забытую в ней вилку от блендера, в прихожей обулись в похожие — вру, они были просто одинаковыми, разве что цвета разные, — кроссовки на толстой платформе: я в белые, а папа в бежевые. Мы вышли из дома, взяв с собой сумки на длинных ремешках, и сели в отцовский минивэн. — У нас осталось двадцать пять минут, — выруливая с парковки, сообщил папа, и я уже было занервничал, но меня успокоили: — Если свернем с главной дороги и не задержимся в магазине, успеем вовремя. И мы успели. В гипермаркете, в который мы зашли, не было очередей, так что мы достаточно быстро прошлись по нескольким отделам, купив большую свежую рыбину, мясо, фрукты и несколько видов сыра. Несмотря на то, что время у нас поджимало, Альфонсо настоял на том, чтобы мы отдельно заехали в магазин, где отцы часто покупали хороший алкоголь. Не то чтобы папы любили выпить, но дома всегда была бутылка дорогого вина и текила на случай, если захочется разбавить ужин бокалом или кабаллито с солью и лаймом. И вот мы на пороге дома семьи Дойлов. — Я нервничаю, — признался папа, стоя с огромным букетом пестрых тюльпанов у двери машины. — Я тоже, — вздохнув, я улыбнулся. — Но я рядом. И парни рядом. И мама Роберта — чудесная женщина, я уверен, вы поладите. И мы нажали на звонок. — О, а вот и наши гости, — нам открыл дверь незнакомый высокий черноволосый альфа с добрыми синими глазами. — Альфонсо, Гевин, я Стэн, а-папа Томаса, — мужчина пропустил нас в дом и по очереди пожал нам руки. — Привет, — ко мне тут же подскочили Том с Мэттью, обнимая. — Фонси, выглядите вы просто обворожительно, — пробасил подошедший к нам Роберт, обнимая папу и чмокая его в щеку. Бета повернулся ко мне и, целомудренно приобняв рукой за талию, припечал поцелуй на моих губах. Я слегка опешил, смутившись, но, кажется, все в порядке: парни явно пришли чуть раньше нас с отцом и, видимо, успели заждаться. — Карен, мама Роберта, — высокая темнокожая бета в красивом брючном костюме цвета индиго подошла к папе, который расплылся в улыбке. — Очень приятно, Карен, я Альфонсо, папа Гевина. Это вам, — отец галантно поцеловал руку женщины, отчего та смущенно улыбнулась, и вручил букет. — Если бы ты не был так хорош, я бы стал встречаться с твоим отцом, — серьезно заявил Томас, пожимая плечами в ответ на мой возмущенный взгляд. — Он такой очаровательный у тебя. — А ничего, что у него уже есть два мужа? — спросил Мэттью, который, как обычно, надел безразмерную толстовку, но на этот раз с узкими в бедрах джинсами-клеш. На фоне своих парней я выглядел, как сказал папа Альфонсо, продажной женщиной. — Ну так и у меня уже есть вы, но мне что, уже и помечтать нельзя? — Том захихикал в ответ на мой тычок локтем в его бок. — Я скучал, — к этому моменту все родители успели пройти в комнату, и мы с парнями остались одни в коридоре, поэтому Роберт мог бессовестно прижаться своим большим даже в спокойном состоянии утянутым в трусы членом к моей заднице и целовать меня в шею, открытую из-за поднятых вверх высоким хвостом волос. — Я тоже соскучился, — я сладко поцеловал Мэтта, который тут же откликнулся, пока Том держал меня за руку и одновременно сжимал мою задницу второй ладонью, вдавливая ее тыльной стороной в пах беты. — Ой, — кто-то случайно — или нет, может, родители нас искали, — зашел в коридор и тут же вернулся обратно в комнату, но все равно заставил нас, тяжело дыша, отстраниться друг от друга. — Мы же обещали родителям устроить им отличный вечер. Давайте, вперед, чтобы потом не опираться о кухонные шкафы стояками, — Роберт шлепнул меня с Томасом по задницам и обнял сзади Мэттью, направляя альфу вперед. Мы вошли в гостиную, которая, как и у нас дома, была отделена от кухни барной стойкой, а не полноценной стеной. Просторная комната была полна народа. — Привет, Гевин, — улыбнулся мне огромный лысый чернокожий мужчина с такими же, как у Роба, темными лучистыми глазами. — Здравствуйте, Оск… папа? — осекся я и хитро посмотрел на бету. — Сын, — меня на мгновение прижали сильными руками к большому телу и чмокнули в макушку. — Джеффри, папа Тома, —представился улыбчивый рыжий мужчина с двумя колосками на голове, который был чуть ниже меня ростом. Судя по нежному румянцу на веснушчатых щеках, именно этот милый омега случайно застал несколько интимную сцену в коридоре с его сыном в главной роли. Я встретился взглядом с отцом, который, не отвелекаясь от разговора с Карен, подмигнул мне. И тут я замер, распахнув глаза. — Рыба! — выпалил я, вспоминая. — Чего? Гев, все в порядке? Выписанные витамины вызвали у тебя побочки? — сочувствующе погладил меня по плечу стоящий рядом Томас. — Чего? — сначала я не понял, о чем говорит наш омега, а потом возмущенно фыркнул: — Все у меня в порядке с ясностью мышления. Просто мы в машине забыли еду, — пояснил я удивленным парням и подошел к дивану, на котором папа сидел в компании пары бет. — Па, где ключи от машины? Надо напитки забрать. — ¡Mierda!* — экспрессивно выпалил Альфонсо, тут же хлопая себя подушечками пальцев по губам. — Perdón* за мои слова. Как же я мог забыть. Гави, ключи в моей сумке, — папа рассмеялся и кивнул в ту сторону, где находился коридор, в котором мы оставили свои вещи. — Спасибо, — поблагодарил я и направился в указанную сторону, махнув своим парням, чтобы те следовали за мной. — Неплохо вы, конечно, закупились, — шокировано выдал Роб, доставая из полного багажника большие полиэтиленовые пакеты с едой. — Мы же договорились, что еда с нас, — пожал я плечами, передавая черный брендированный тканевый шопер, задорно звенящий бутылками, Томасу. Мэттью уже успел нагрузиться двумя пакетами и унести их в дом. Мы вчетвером за один раз смогли перетащить все на кухню. — Так, — Том обращался к нам с парнями, потому что родители, хоть и видели нас, были в отдалении, рассевшись на диванчиках вокруг удлиненного кофейного столика. — Сначала сладкое, потом обед? — Кто так делает? — спросил возмущенно Роберт, но, поймав наши оскорбленные взгляды, сам ответил: — Мы делаем. Мэттью предложил идею, и мы, похихикав, ее реализовали: мне вручили блокнот с ручкой и отправили работать официантом, расспрашивая, кофе, чай или сок хотят наши родители. В итоге, обойдя стол, я получил меню из чашки зеленого чая, кофе со сливками — одного с сахаром, другого — без, — апельсинового сока и… — Пап, — я посмотрел мужчине в глаза. — Что? — ответили мне невинным взглядом. — Кофе, чай, сок. В списке нет ликера, — не то чтобы я был ханжой или намеренно хотел обидеть папу невыполнением его заказа, но и начинать долгий вечер с выпивки я считал не совсем рациональным решением. — В бейлисе не так много алкоголя, — фыркнул папа. — Да и с десертами он отлично сочетается. — Гевин, можно и в мой кофе добавить виски? — улыбнулся очаровательно рыжий Джеффри, выбравший черный кофе со сливками. — Как пожелаете, — кивнул я омегам, шуточно кланяясь, отчего пара бет, находящихся ближе ко мне, рассмеялась. — Ну что? — спросил Роберт, стоя у заправленной кофемашины. — Три порции. Со сливками, — сказал я бете, приклеивая список напитков магнитом-божьей коровкой к холодильнику. — Чай папа Стэн попросил? — спросил, хмыкнув, Том, включая электрическую плиту и ставя на нее небольшой чайничек. — Ага, — ответил я, открывая пузатую бутылку Baileys и благодарно кивая бете, который поставил передо мной наполненный кофейник. Мэттью все это время не был без дела: он нарезал торт и выкладывал пирожные на тарелки. К нему присоединился Роб, и они вдвоем унесли десерты к столу. Мне в губы вдруг ткнули прохладным желейным кубиком, и я с удивлением понял, раскусив сладость, что это не желе: конфета была более вязкой, а внутри нее оказались кусочки орехов и фисташки. — Рахат-лукум, — поянил мне Томас, облизывая покрытые сахарной пудрой пальцы. — Его в нашем городе вкусно готовят только в папиной любимой кондитерской. — И вправду вкусно, — согласился я, чмокнув омегу в сладкие губы, и отлил в отдельный стакан немного кофе, запивая сладкую жевательную конфету, напоминающую по вкусу карамель. Том ушел, чтобы отнести блюдо с нарезанными фруктами на стол, а я занялся приготовлением напитков. Залив воду в заварочный чайник, куда я предварительно добавил листья зеленого чая, немного мяты и имбиря, я стал готовить ирландский кофе: растворил кубик сахара в виски, добавил кофе, затем взбил жирные сливки миксером и влил их в наполненный на две трети бокал. Тут же сделал вторую порцию, используя вместо виски сладкий ликер, и третью, без алкоголя и сахара, только кофе и взбитые сливки. Я нашел в холодильнике кубики льда и засыпал их на дно стакана, заливая апельсиновым соком. Добавив к каждому напитку по металлической соломинке, я переложил бокалы на поднос и отнес все к столу. Я тут же вернулся на кухню, алея щеками от кучи комплиментов. Папа, кстати, ничего против добавленного в его ликер кофе не сказал, так что я посчитал, что все сделал правильно. Стэну его чай я отнес отдельно, в заварном чайнике и с чашечкой. Оказалось, мои парни ушли во двор. Когда я нашел их, все трое активно терлись друг о друга и целовались. — Черт, почему мы не можем потрахаться здесь и сейчас, — недовольно простонал Том, прижимаясь спиной к той стене дома, где не было окон и было относительно безопасно: нас никто не увидит из-за высокого забора и не услышит. Если, правда, Роберт не будет громко себя вести: бета, позволив мне расстегнуть на нем рубашку, постанывал, пока я, задрав его футболку до шеи, вылизывал его соски. — Потому что тогда ваши родители прекрасно почувствуют запах секса, — ответил на риторический вопрос Мэттью, впиваясь в губы омеги поцелуем. Наши родители, естественно, поняли, чем мы занимались, но виду не подали и уж тем более не шутили на наш счет. Они милейше беседовали не пойми о чем: то ли о бизнесе, то ли о детях, то ли о моде, то ли обо всем вместе. Мы с парнями не вмешивались, позволяя взрослым наслаждаться десертом и узнавать друг друга получше. Они же теперь из-за нас с парнями стали одной большой семьей. — Красотка, — выдал Роберт, шлепая шестикилограммового тунца по боку. Бета орудовал большим ножом, свежуя рыбу и нарезая ее на одинаковые куски. Пока Мэтт с Томом мыли овощи для салата и промывали рис для гарнира, я лепил из предварительно замешанного бетой дрожжевого теста крендели. Роб положил промытые куски рыбы в большую миску, посыпал солью и травами, сбрызнул лимонным соком и соевым соусом, перемешал и накрыл пищевой пленкой, оставляя мариноваться. Я в это время буквально несколько секунд проваривал будущие брейгели в воде с добавлением обычной пищевой соды. Том отправил рис в рисоварку. — Парни, берите овощи с собой, будем готовить во дворе, — предложил Роберт, и мы собрали все необходимое. Я отправил застеленный пергаментом противень с посыпанной крупной солью будущей выпечкой в духовку, и мы с парнями вышли во двор, используя массивный стол на участке рядом с домом как импровизированную кухню. Родители хотели было нам помочь, но мы убедили их, что справимся сами. После того, как Роб чуть не опалил надетую поверх белой майки рубашку о лист бумаги, которым бета собирался разжечь гриль, я отобрал у него зажигалку и сам растопил угли. Ароматный дым от щепок сменился огнем, и я накрыл его решеткой, выкладывая на нее промаринованные стейки. Запах от гриля исходил неописуемо-вкусный. Мы с парнями сидели за столом и обсуждали учебу, когда родители устали сидеть внутри дома и вышли к нам. — Ты как, monada*? — Альфонсо сел рядом и положил мне руку на плечо, приобнимая. — Хорошо, а ты? — я обнял папу за талию, замечая, что остальные родители тоже расселись рядом, а Мэттью вообще оказался на коленях у папы Роба — Оскара. — Тоже. Вы делаете нам чудесный вечер, — улыбнулся отец, прижимая меня к себе. Стейки из тунца с гарниром из риса и овощей, украшенные кресс-салатом и помидорками черри, зашли на ура, да и кренделями никто не был против похрустеть. Разлив по бокалам белое вино, мы с удовольствием пообедали. И пусть за столом было непривычно спокойно, — я с папами привык за едой активно переговариваться, — атмосфера была очень уютная. Мы с парнями и нашими родителями много шутили и смеялись. И если родители Роба и Томаса были давно знакомы и дружили, то Альфонсо удивительно быстро влился в их компанию, и я заметил, что Карен с Джеффри уделяют ему много внимания, да и Оскар со Стэном отнеслись к нему как к равному — мой папа, хоть и был омегой, чаще доминировал, чем наоборот, поэтому с альфой и бетой альфа типа он легко нашел общий язык, несмотря на то, что оба они были врачами: Стэн — ветеринарным, а Оскар — акушером-андрологом, — а мой отец к медицине отношения не имел. Зато обожал регби, — тут еще и с Робом общие разговоры завязывались. Я был очень доволен тем, что наши родители поладили. Когда мы с парнями убрали со стола после обеда, а Том с Робертом остались в гостиной, отдыхая, я отвел Мэттью в сторону. С позволения хозяина комнаты мы вошли в спальню беты. Все вокруг пропахло Томасом, что неудивительно. — Иди сюда, — я сел на край огромной трехместной, наверное, кровати, и похлопал по покрывалу около своего бедра. Мэтт послушно сел рядом. — Что-то случилось? — Нет, — альфа попытался беспечно улыбнуться, но получилось кривовато и печально. Он заглянул мне в глаза: — Гев, мне страшно. Ваши с Томом и Робби родители такие классные, а мои… Я совсем не уверен, что они не откажутся от меня после того, как я расскажу им о вас. — Милый, — я поцеловал печального парня, притягивая его к себе и поглаживая отросшие светлые волосы. — Будь что будет. Откажутся — это их право, смирятся с твоим выбором — тогда и переживать заранее не стоит. Я понимаю, что мои слова ничего не значат… — Значат, Гев, они значат очень многое, — Мэттью поцеловал меня, прижимаясь всем телом, и распустил мои волосы, избавляясь от резинки, удерживающей мой хвост. — Ты такой красивый. Спасибо тебе. — За то, что красивый? — беззлобно усмехнулся я, переплетая с альфой пальцы рук. — За то, что поддерживаешь. У меня в семье все паршиво, и мне рядом с твоими папами так хорошо и уютно. Стэн и Джеффри тоже классные парни и, я уверен, они никогда бы не обращались с Томом так, как мои родители со мной: так, чтобы я пусть и не знал, что приемный, но всячески это ощущал. А родители Роба… Это так удивительно, когда ты видишь счастливую пару мужчины и женщины — они дополняют друг друга, понимаешь? — я кивнул, прекрасно понимая своего альфу и умирая в душе от невозможности что-то изменить, утешить своего Мэттью. — А моя мама всегда была тенью отца. Мне одиноко у себя дома, понимаешь? Я после того, как Роб меня домой отвез, и до сегодня ни одним словом с семьей не обмолвился. Я для них совсем чужой. — Любимый, — печально воскликнул я, не в силах переживать ту трагедию, что была на душе моего альфы. — Я не знаю, как тебя утешить. Я не знаю, как тебя развеселить. Но знай, мы со всем справимся. Будет трудно, будет обидно и стыдно, будет страшно. Но все это пройдет. А мы — нет. Я, ты, Том, Робби — мы вместе, понимаешь? И если тебе нужно поговорить с а-отцом, Сальвадор вряд ли будет против, и Стэн, я думаю, тоже. С мамой — Карен будет счастлива, если ты к ней обратишься, — она уже тебя любит. У тебя теперь три о-папы — обращайся, каждый ответит. А если тебе понадобится совет от взрослого умного беты — можно позвонить Оскару. Мэттью, ты не один, помни об этом, солнце. Мы рядом. Мы всегда рядом, даже если тебе так не кажется. — Спасибо. Спасибо, Гевин, — меньшее, чего бы я сейчас хотел, чтобы Мэтт после моих слов плакал, но его крепкие объятия дали мне надежду на то, что это были слезы облегчения. — Гев, — тихо шепнул альфа мне в ухо. Я угукнул в ответ, показывая, что слушаю. — Можно я у тебя переночую? — Конечно, без проблем. Хоть живи со мной, у меня кровать просторная, — я улыбался, чувствуя, как Мэтт перебирает мои волосы, рассыпавшиеся по моей спине. — Буду. Не отвертеться тебе от своих слов, — со слезами на щеках, но с довольным взглядом зашептал Мэттью мне в губы. — Я и не собирался. Я только счастлив быть как можно ближе к своему альфе, — прижатый к горячему телу настолько близко, насколько это было возможно, я поцеловал Мэтта. Сладко, напористо, чувственно. И мне ответили. Сладко, напористо, чувственно. А потом открылась дверь и кровать прогнулась под двумя тяжелыми телами, и рук на нас с Мэттью стало в два раза больше. А поцелуев… бесконечность, наверное. Вечер еще не наступил, солнце ярко светило в окно сквозь тонкие занавески, а я рассматривал коллекционные фигурки супергероев на полке, фотографию Роба с Томом на столе и огромный плакат с рок-группой на стене, чувствуя, что пропитываюсь, как тот стейк маринуюсь в этой атмосфере. В тепле любимых тел. В разделенном на четверых удовольствии. В общем переживании. В кисло-сладком соке из привязанности, преданности и любви. Вот насыщусь до максимальной сочности, а потом меня отжарят. На кровати, я надеюсь. — Почему смеемся? — прижимающийся к моей спине Роберт уткнулся носом в мою макушку. Том зеркалил его позу, лежа позади притиснутого ко мне Мэттью. — Да так, представил, как вы меня жарите, — без уточнений усмехнулся я, сладко вздохнув, когда на моей шее с рычанием сжали острые клыки.