Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Томас Последний месяц мы с парнями были как на иголках. Как, в принципе, и вся наша школа. Многие выпускники уже получили свои конверты с письмами, в которых им проспойлерили, поступили они в выбранный вуз или нет. Я изначально понимал, что будет какая-то задница. Мы вчетвером уже давно подали документы, каждый в несколько университетов, чтобы уж точно куда-то поступить, и теперь по наставлению родителей мы еще и небольшую практику прошли, чтобы на себе понять, что действительно хотим выучиться на выбранную профессию. Наш последний шанс передумать, короче. Самая скучная практика была, естественно, у меня. Но только поначалу. Как будущий айтишник, я собирался пойти вместе с парой десятков учеников с нашей параллели в рядовую IT-компанию, чтобы нам показали презентацию по веб-дизайну и пару сисадминов. Но тут внезапно Сальвадор посоветовал сходить на производства. Хотя, если честно, трудно назвать внезапным предложение от Сальви, если перед этим мы весь вечер вдвоем обсуждали мое нерадужное неопределенное будущее и попивали вино, потому что наши партнеры укатили по своим делам. Ведь в отличие от меня, Роб и Мэттью давно со своими профессиями определились, а Гевин... С ним отдельная история. И вот я уже стою весь такой красивый в гудящем помещении. Это был, по сути, огромный завод, где создавали примерно все для электронных устройств, по крайней мере, мне так показалось. Приехал я туда, кстати, с Фредериком — тот был физиком и математиком, увлекался наукой и отлично разбирался во всем, что было связанно с техникой. Он-то и потянул меня подальше от запчастей для компьютеров. И я пропал. Не знаю почему, но раньше я никогда не думал о... роботах. Такие машины, которые работают по алгоритмам, созданным человеком. И черт возьми, я внезапно понял, кем хочу быть. Домой я вернулся в обнимку с довольным Фредом и сообщил вернувшимся парням о том, что хочу стать инженером-робототехником. Самым ярым сторонником моего решения оказался Альфонсо, который сразу же встал на мою сторону несмотря на то, что меня не отговаривали. Парни молча меня поддержали, как и мои папы, которым я сообщил о своем решении по приезде домой. С Мэттью произошла похожая на мою история. Вообще, он хотел стать врачом-травматологом. Поэтому и попросил родителей Роба показать работу больницы изнутри. Но Карен была репродуктологом и работала в учреждении с врачами узконаправленных специальностей, поэтому по дружбе попросила своего коллегу из другой клиники устроить Мэтту небольшую экскурсию. И, что удивительно, наш альфа не впечатлился сломанными костями, хотя раньше хотел помогать людям с ожогами, переломами и прочими механическими повреждениями. И вот расстроенный Мэттью едет с Оскаром домой, и тут бету срочно вызывают на работу, потому что один из его пациентов не мог самостоятельно разродиться и был в плохом состоянии. Развернув машину в сторону от дома, мужчина приехал в больницу, сразу же начиная подготовку к операции. Естественно, Мэтт не мог быть лично в операционной: там нужна была стерильность. Но наш альфа все видел через стеклянную перегородку, — бледный как мел супруг рожающего омеги позволил наблюдать за процессом и сам стоял рядом, плача и сжимая руку Мэттью. И тот впечатлился видом настолько ошарашенного альфы, не в силах оторвать взгляда от уверенных рук Оскара, который без лишних слов просто разрезал чужой живот, достал оттуда синеватого малыша, при виде которого только что ставший отцом альфа все-таки грохнулся в обморок, падая в руки парня, а спустя несколько минут новорожденный задышал. Мэттью рассказывал, как сам того не чувствуя, плакал, глядя на лежащего в люльке малыша и его бледного папочку. Это было, по его словам, волшебно. Мы с Гевином от его описаний неловко улыбались и слегка подрагивали от подробностей, но были счастливы от искреннего восторга нашего альфы. Роберт попивал кофе в окружении своих родителей и загадочно улыбался. Он сам ездил с Карен в другое место: в центр сердечно-сосудистой хирургии и кардиологии. Этот бета даже мне до последнего не рассказывал, кем планирует становиться. И, если честно, я негодовал. Потому что, хоть я и был счастлив за своего бету, я понимал, что буду его ревновать. К работе. Потому что знал, что, несмотря на то, что Роб родился в семье врачей, он выбрал профессию по своему желанию, пусть, возможно, на это косвенно и повлиял род деятельности его родителей. Но черт, кардиохирург... Серьезно? Это же страх и ужас, если подумать о том, сколько времени и сил нужно тратить, чтобы стать хорошим специалистом. А ответственность? А бесконечные повышения квалификации? А бессонные ночи на работе? — Ну Томми, — и вот почему Роберт такой эмпатичный? Я же и слова о своих переживаниях не сказал, поддерживая его вместе со всеми. — Я все равно буду рядом с тобой и нашими альфами, чего ты расстроился? — Ну, — я постарался придумать более реалистичное и менее стыдное для меня оправдание и в итоге придумал, да такое, что сам же еще сильнее загнался: — Вы с Мэттью сможете учиться вместе, а мы с Гевом... Мы же разъедемся по разным городам, а то и штатам... И будем видеться раз в несколько месяцев. — И всего-то? — широко улыбнулся Роб, целуя меня в лоб. Как ребенка, ей-богу. — Я что-нибудь придумаю, обещаю. — Правда? — недоверие в голосе скрыть я не смог. — Правда. Мы будем все вместе эти четыре года, — меня стиснули в объятьях, отрывая от пола, охая и отпуская обратно: Роберто только что напомнил мне, какая я неподъемная туша. Благодарю. — Ай, — вскрикнул бета, когда я в отместку куснул его за заманчиво выпирающий из-под взятой у Гевина цветочной рубашки сосок. — Да, эти четыре года, а учиться тебе минимум десять, — трагично вздохнул я, не сдержавшись. — Когда вы будете молодыми специалистами, я только-только бакалавриат окончу и буду дальше учиться, — хихикнул Роберт, отчего я взрыкнул. На больное давит. — Ну Томми, — мое лицо обхватили ладонями, — посмотри на меня, — попросил бета, и я нехотя поднял взгляд. — Мы будем вместе вне зависимости от обстоятельств. Никто не будет отбирать у тебя твоих мужчин. — Прямо уж мужчин, — фыркнул я, получая крепкий шумный поцелуй в губы. Мне кажется, так должны в шутку целовать хороших друзей, а не своих парней. — Повтори-ка. Роб зарокотал игриво и поцеловал уже так, как мы оба любили: с чувством, с языком и с тисканьем задниц друг друга.

***

— Так, — взволнованно выдал Гевин, когда мы все вместе расселись вокруг стола у меня дома. Стол был прямоугольный, поэтому каждый из нас разложил письма со своей стороны. Стопки были приличными. — Начнем? Мы кивнули, начиная разрезать конверты ножами: мне и Мэттью достались канцелярские, Гевин цивилизованно использовал нож для писем, а Роб неплохо управлялся кухонным. — Десять из тринадцати, — довольно выдал Мэтт после подсчета. — Пять из семнадцати, — пожал плечами Гевин, посчитав письма. Помню, как он пару недель только и делал, что писал в разные вузы. Веселые были дни. — Все, — самодовольно хмыкнул Роб, потряся над головой стопку. — Одиннадцать. Мы слегка шокировано посмотрели на своего бету. — У меня куча внеклассных занятий была, ну и неплохая спортивная карьера, — развел руками Роберт, который был еще более целеустремленным и продуманным, чем я считал. Теперь парни не отрывали взгляды уже от меня. — Три из пяти, — побарабанил я пальцами по столу. Я был очень рад за своих парней и в то же время был слегка уязвлен тем, что поленился и не отправил больше заявок. — Итак, сколько у нас всех совпадений? — спросил Роб, раскладывая письма. — Ни одного, — печально вздохнул Мэттью. — Максимум — трое совпали. Хоть вуз и престижный... — Не подходит, — бескомпромиссно отмел вариант Гевин. Мэтт опустил взгляд и замолчал. И черт, как же это бесило. Никто из парней и слова не сказал о том, что единственным, кто не поступил в этот университет, который, кстати, был в числе пятидесяти лучших в мире, был я. Черт возьми, я даже документы туда не подал. Черт. Остаток вечера мы провели с родителями, которые искренне радовались за нас и были, кажется, даже горды. Весь вечер я просидел под боком приехавшей поздравить брата и его гарем — так она называла нас с Робом и Мэттью, — Элисон, которая иногда подливала в мой чай виски. Но последней каплей стало то, что под конец вечера папа Джеффри просто взял и крепко меня обнял. Утешительно обнял. Мы ушли в комнату для гостей, где я минут двадцать молча ревел, сидя как маленький ребенок на коленях папы, которого давно перерос, и заливал слезами его рыжую макушку. День был дерьмовым.

***

— На, — Роб раздавал нам с парнями какие-то бумажки, когда мы сидели в гостиной в доме у триады Ромеро. — Что это? — спросил я, и не собираясь вчитываться. В последние дни мою апатию заметили родители. Причем все. Но если Сальвадор пытался, и часто успешно, меня накормить, а Джеффри — утешить, прижав к себе, то Стэн с Карен в один день сговорились и отвели меня к врачу. Парни давно хотели это сделать, но лишь мама Роба смогла меня убедить сдать анализы. В один день Стэн просто забросил меня в свой минивэн и повез в клинику. Я потом еще неделю с ним не разговаривал. Потому что не надо так. Дав медсестрам свою кровь и помолчав у психолога, я вернулся домой, шипя на своих парней, которые пытались ко мне подойти. И когда на мою кровать вместо пачек чипсов и шоколадных конфет упала упаковка с тестом на беременность, я, честно говоря, ошарашился. Страшная догадка озарила мой стрессующий мозг, и парни были отправлены за еще полудюжиной тестов разных фирм, чтобы наверняка. Но ничего. Я не беременный и слава всему и вся. Противозачаточные, выписанные Карен, работали как часы. И вот спустя неделю после того случая, когда я отложил письмо Роба и ушел в спальню, закрывшись, в мою комнату зашел Стэн. После стука, иначе в него бы прилетела подушка. — Томас, — со вздохом начал отец, а я вот вообще не люблю серьезные разговоры, которые начинаются так, поэтому я в ответ еще выше натянул плед, укрываясь с головой, и трагичностью согнутой спины явно показывал, что диалога со мной ожидать не стоит. — Томми, — Стэн умеет разговаривать ласково? Пора падать на пол и укрываться чугунной ванной: явно грядет ядерная война. — Сын, что с тобой? — Ничего. — А тогда почему у Гевина дергается глаз, Мэттью постоянно ходит заплаканный, а Роберт сейчас готовит очередную лазанью? Мы столько не едим, приходится соседей подкармливать. Ты даже Косточку к себе не пускаешь, она сидит внизу, от лакомств отказывается. — Что? — я сел, поворачиваясь лицом к отцу. Посмотрел на него. Удивленно отметил, что среди его угольно-черных волос появились серебристые вкрапления. А вот синие глаза Стэна прямо в душу смотрят. Печально смотрят. — Почему? — Потому что их омега и хозяин на две недели закрылся в своей комнате. Они же волнуются. Твой папа волнуется, — вздохнул альфа, опуская взгляд. — И я. — Но я же... Я же просто хочу побыть один, — судорожно передернулся я, понимая, насколько больно сделал своим парням и родителям. Они же ничего не понимают. Для них я просто внезапно закрылся. И в комнате, и в себе. — Но ты нам нужен, Том, — отец встал, поднимая меня с кровати, и уселся на ее край, прижав меня в груди. Как маленького. Опять. — Я скучаю по тебе. Хоть я редко это показываю, ты мне дорог. И твоим мальчикам ты очень дорог, они как потухшие ходят. Ты нам нужен, Томми. — Спасибо, — я всхлипнул, обнимая папу Стэна за плечи и утыкаясь лицом ему в шею. Он баюкал меня на руках, что-то тихо напевая, и я почти уснул. И тут почувствовал кое-что. — Ты... помеченный? — принюхавшись к шее отца, спросил я. Было неловко, но любопытно. — Да. Твой папа пометил меня, когда я сделал ему предложение. Для меня это был второй брак — первый продлился меньше года, но тот бета, Арчи, мне изменил, — фыркнул Стэн, хихикнув. — Молодые были, глупые. Но предательство я не простил и развелся. А потом познакомился с твоим отцом... Рыжий, в веснушках, одевался он тогда... Ну, как твой Гевин, — я удивленно поднял брови. Папа Джеффри? Самый ярый фанат классического стиля в мире? — Ярко, броско, так еще и пах так... Может, он мой Истинный. Но я слабо верю в эту концепцию, — пожал плечами отец, посадив меня к себе на колени спиной к нему и начиная заплетать мне косички. В моей голове тут же начали всплывать флешбэки из детства, когда Стэн собирал меня в школу. Его омлет с шоколадными чипсами — по отдельности, естественно, — были самым вкусным завтраком для меня, хоть папа Джеффри и готовил... хм... ну, объективно, лучше. — Потом мы учились, сыграли скромную свадьбу, а вечером того же дня меня пометили. Это было... неожиданно, — я сидел, сминая пальцами свои домашние штаны на коленках, и тихо умилялся тому, как смущенно отец говорил все это. — А как я у вас появился? — решился я спросить, хоть и было страшновато. — Ну, Джефф изначально поставил меня перед фактом, что мы возьмем ребенка. Потому что... зачем делать новых, если уже есть малыши, которым нужны родители? Я выслушал твоего папу, подумал и понял, что согласен. Хоть и с детства привык к тому, что все вокруг рожают детей и восхищаются беременными омежками. А у нас с Джеффри было по-другому: мы пришли в огромный дом, где была куча пищащих младенцев. И тут мы увидели тебя. Нам сообщили, что у тебя был братик, но его уже забрали в семью, — я слушал, чувствуя, как замирает мое сердце. — Кто ж знал, что так получится. Что ты найдешь его и он снова будет с тобой, — я стер с щек невольные слезы от слов отца. Я никогда не спрашивал его прямо, как он относится к моему выбору, к моим альфам, к тому, что я осознанно сплю с... братом. Но, похоже, Стэну все равно. Точнее, я знаю, что он поладил с моими альфами, как в свое время с Робертом, когда я все-таки созрел для того, чтобы познакомить своего бету со своими родителями. И я уверен, что он завоевал сердце моего а-папы в тот момент, когда вместе с гостинцами и собственноручно приготовленным тортом принес игрушки и снэки для совсем мелкой тогда Косточки. Тогда-то тринадцатилетний Роб и стал хорошим приятелем моему отцу-ветеринару. — Ты такой капризный был. Плакал, плохо кушал, требовал все наше внимание. Мы с Джеффом с ума первые месяцы сходили. А потом как-то привыкли. Я в это же время работал, твой папа тоже, так он еще и бизнес свой открывал. Приходилось нам по очереди за тобой присматривать. В моем кабинете даже кроватка для тебя стояла. Ты любил лепетать что-то медсестрам и со всеми общаться. И все не зря было, — Стэн обнимал меня, прижимаясь бородатой щекой к моим волосам. — Так что как-то так ты у нас и появился. Наш большой сильный омежка, — я зажмурился, чтобы снова не начать реветь. — Я полагаю, что не последнюю роль в твоем плохом настроении играет то, что ты со своими мальчиками не поступил в один университет... — Пап... — выдохнул я, понимая, что разговор на эту тему сейчас не вынесу. — Не, я ничего не говорю. Просто я должен передать слова Робби, который хотел с тобой что-то обсудить, — меня чмокнули в макушку и ссадили со своих колен на кровать. — Ты сегодня идешь на работу? — спросил я, прижимаясь к плечу отца. — Сегодня? Уже почти девять, поздно уже, — Стэн погладил меня по волосам, заплетенным в косички. Я посмотрел на настенные часы и в шоке округлил глаза. Как девять вечера? Стоило все-таки хотя бы иногда раздвигать плотные шторы, чтобы день с ночью не путать. — Том? — неуверенно выдал Гевин, вставая с кресла, где он читал, и сорвался с места, прижимая меня к себе до хруста в ребрах. И в его, и в моих. — Мы уже думали, что ты сбежал через окно, — фыркнул Роб, обнимая меня сзади и прижимая ко мне обоих альф. Мэттью тоже был тут и сейчас он тихо сопел мне в шею, словно пытался мной надышаться. Вспоминая себя до всей этой нервотрепки, я с ностальгией подумал, что мы и после более коротких разлук — иногда и спустя сутки, — тут же бежали в спальню, чтобы предаться страсти и снова почувствовать себя единым целым. А сейчас... Мне было очень хорошо с парнями, до озноба и желания притиснуться как можно ближе, но мое либидо махнуло ручкой. Как же все-таки странно работает мой организм. — О чем ты хотел поговорить? — спросил я Роберта ночью, после вечера настолок, когда мы пожелали доброй ночи моим родителям и уложили своих альф спать. Сейчас мы с бетой стояли в ванной, чтобы не разбудить Мэттью и Гевина. Они и так нервничали. Из-за меня. Мне очень стыдно. — Секунду, — выдал Роб и зашел в спальню, чтобы вернуться через минуту с листом бумаги. Я его узнал. Неделю назад бета дал мне и нашим альфам такие же. Вот только я свой не прочитал. И, когда я раскрыл сложенный втрое листок, я захотел прибить себя на месте. Потому что... — Как? — спросил я, глядя на письмо, дергающееся в моих дрожащих руках. — Ну, оказывается, твой папа Фред преподает в этом университете, а Альфонсо там учился... А у детей бывших студентов есть определенные преимущества... — загадочно перечислял Роб, хитро улыбаясь. — Но... Черт, это же универ из Лиги Плюща, туда и так еле поступают, а я еще и не подавал туда документы, — под конец я перешел на змеиный шепот, потому что хотелось орать, но шуметь, мешая нашим альфам спать, я не хотел. — Ну, я убедил руководство, что нельзя разделять молодую тетраду, тем более, что я, Мэттью и Гевин уже поступили туда, и разделять омегу со своими альфами ну никак нельзя, да и у тебя отличные оценки, спасибо Фонсо и нашим репетиторам, к которым мы ходили в десятом классе, — самодовольная улыбка беты стерлась под напором моих губ. Черт возьми, какой же я идиот! Впал в апатию, получил легкое истощение и навредил своим парням, и все почему? Я просто не прочитал письмо. Просто не развернул бумажку, которая уже была в моих руках. — Я же обещал, что что-нибудь придумаю. Будем жить в одном кампусе, ездить к родителям на выходные и много-много... учиться, — судя по чуть приподнявшимся в области паха пижамным брюкам Роберта, последняя фраза не до конца описывала наши планы. — Надо купить огромную кровать, — начал я строить наполеоновские планы, поглаживая бету по бедру. — Да, кинг-сайз маловат для четырех королей, — кивнул Роб, который в принципе не на всех кроватях помещался из-за своего роста в шесть футов и одиннадцать дюймов*. Я был на пять дюймов ниже, поэтому мог уместиться на классических кроватях, но имел привычку спать, скрючившись. Наши альфы были одного роста и не сильно ниже: по шесть футов и четыре дюйма. Короче, мы все вчетвером высокие даже по меркам альф, и выбор мебели для сна для нас действительно важен. Жить минимум два года — потом студенты вроде как могут переехать в съемную квартиру, например, — в общежитии с неподходящими кроватями? Ну уж нет. — Парни? Вы чего? — сонно приоткрыл один глаз Мэттью, довольно вздохнув, когда к нему под одеяло залез Роб, обнимая и прижимая к себе. Парни лежали лицом друг к другу, а позади альфы в клубок скрутился Гевин, вытащив из-под одеяла одну свою красивую ступню с изящными длинными пальчиками с темным маникюром. О, началось. Кажется, мое желание снова возвращается. А ведь стоило просто хорошо поужинать и потискать своих парней. Приласкав уютно притиснувшихся друг к другу под одеялом парней взглядами, я бесшумно вышел из комнаты и спустился вниз. — Ой! — вскрикнул я, испугавшись, когда увидел в полумраке силуэты двух привидений на диване. Оказалось, это мои родители, смотрящие телевизор. — Косточка, — я чмокнул собаку в нос, обнимая ее за мохнатую шею. Пока я наливал себе сок, мои ноги успели оббить хвостом и покрыть мои штаны шерстью с пушистых боков. Дав псу заслуженную печеньку для собак, я сел в кресло рядом с родителями. Они так уютно уселись в обнимку: Стэн положил руку своей паре на плечо, а Джеффри лежал щекой на груди своего альфы. Я сербал яблочный сок — когда в каком-то доме оказывался Мэттью, пара тетрапаков тут же внезапно появлялась на полке холодильника, — и наблюдал за родителями. — Томми, ты как? — о-папа хлопнул в ладоши, включая свет. Я зажмурился с непривычки. Ярко. — Нормально, — пожал я плечами, вздыхая. Не то чтобы мне было тоскливо, просто я устал. Но я был рад: мои парни из гостевой спальни перебрались в мою. Нашу. — Теперь ты не будешь так переживать? — улыбнулся Стэн, прижимаясь щекой к рыжим кудряшкам своего мужа. — Ну, наверное, нет. И, кажется, моим лектором будет Фредерик, — вдруг понял я, сопоставив свою техническую специальность и предметы, которые преподавал о-папа Гевина. — Лайне-Ромеро? — спросил Джеффри, и я кивнул в ответ. — Отлично же. Да и факультет искусств в вашем университете отличный, программа интересная и современная, я навел справки у знакомого преподавателя, — я прищурился, глядя на папу. Так он все узнал раньше меня. Хотя логично, я ж на неделю закрылся в комнате. — Ты доволен? — спросил меня Стэн, заглядывая в глаза. — Да. Мы с парнями нашли, что хотели. Даже Гев определился, — хихикнул я, вспоминая, как альфа восторгался, поехав с Джеффри на киностудию. Костюмы его не сильно вдохновили, а вот разговор с известным режиссером прямо-таки заворожил. Гевин решил изучать режиссуру и снимать кино. Это было внезапно, хоть профессия и подходила ему: наш альфа был творческим и вряд ли бы решил связать свою жизнь с чем-то, не связанным с искусством. — Нет, я не об этом... То есть я очень рад, что вы с мальчиками определились и выбрали то, что вам по душе. Но как ты? Лично ты что чувствуешь? — чуть смущенно спросил папа Стэн. Я улыбнулся. Не помню, чтобы мы с ним обсуждали чувства, но... Когда-то же стоит начинать? — Я рад. И в то же время расстроен, потому что мне придется переехать. Новые люди, новая атмосфера, новый статус. Это пугает и вызывает любопытство. Но это обычная часть жизни, и я знал, что нам с парнями когда-нибудь придется оторваться от родителей. И я счастлив, что у нас получилось остаться вместе. Ну, типа, не разъехаться. Куда они от меня денутся, — Джеффри на последнее мое заявление широко улыбнулся. — Мы счастливы за тебя, Том. Ты вырос. Стал совсем взрослым. Но мы всегда рядом, в полутора часах езды. Вот Фред туда на работу ездит. Будет весело, — о-папа подошел ко мне и уселся на подлокотник моего кресла, крепко меня обнимая. — Но мы все равно будем скучать и ждать ваших с мальчиками звонков, — Стэн присоединился к нам и чмокнул меня в щеку. — Мы создадим общий чат, добавим вас, Карен, Оскара, Сальвадора, Фредерика и Альфонсо и будем слать вам фотоотчеты того, как мы проводим время, — я улыбался, потому что... А почему бы и нет? Я рад, что все вышло хорошо. — Только без фото из спальни. Я еще не отошел от того случая, когда ты закупился в нашем магазине через мой личный кабинет, — родители пытались сдержать смех, а я смущенно покраснел, вспоминая тот злополучный день. Ну и что, что я купил онлайн в папином магазине пару дилдо... Ну и плетку. И меховые наручники со светящимися презервативами. После воспоминаний о той смазке с запахом течного омеги, которую я купил, ожидая собственную течку (в пятнадцать лет!) и желая разнообразить наши с Робом отношения, я передернулся. Фу, блин. Что было, то прошло, что было, то... — Да ничего такого. Мы тоже были молодыми, — хихикнул Стэн, положив руку мне на плечо. — А сейчас мы просто уже все, что надо, себе купили, — загадочно заявил Джеффри, отчего я с любопытством на него глянул. — Тс-с, никто ничего не слышал. Кстати, у нас недавно филиал новый открылся, как раз рядом с твоим новым университетом... — Па-ап! — провыл я, начиная ржать. — Ты как знал. Все, папули, я спать. — Доброй ночи, — в унисон выдали родители, чмокнув меня в щеки и выпуская из объятий. Когда я поднялся наверх, заметив спящую на своей огромной лежанке Косточку, — вот у кого действительно удобная кровать, — ребячество во мне заставило меня обернуться, и я застал милейшую сцену: мои папы целовались, стоя в обнимку. Ничего такого, просто поцелуй посреди гостиной. Это было... тепло. Я, не в силах сдержать улыбку, вернулся в спальню. Стакан с недопитым соком привычно оказался на прикроватном столике, а я лег рядом с Гевом. Как только я забрался под одеяло, альфа притиснулся ко мне, жарко дыша в шею. Как же я скучал. Принюхавшись к чужому плечу и насладившись запахом метки, похожим на пряный аромат духов, к которому я тоже добавил свой оттенок, я уснул.

***

— Парни, че случи... — вышел я из ванной, держа в руках зубную щетку, потому что меня прервали посреди утренних процедур. Проснулся я раньше своих парней и решил спокойно пойти в душ. Но покой мне даже не снится. И тут такая красота: Мэттью лежит на кровати, и его сзади за бедра держит Роб. Не просто так, конечно. Они... сексом занимаются. Тьфу ты, либидо, возвращайся, а то я скоро в монаха превращусь и стану стесняться говорить о всем, что связано с развратом. Ну вот опять. Секс. Секс. Се-е-екс. Когда я вернулся в ванную, чтобы сплюнуть зубную пасту и присоединиться к парням, за мной проследовал Гевин, чей взволнованный взгляд я поймал в зеркале, когда вытирал лицо после умывания. — Ты чего? — спросил я, оборачиваясь и с любопытством глядя на своего альфу. Он был возбужденным и взволнованным. Я подошел ближе и привычно обхватил рукой его твердый член. Погладил. Гев сладко вздохнул и вдруг решил меня обнять. Что за дела творятся, а. — Том, ты же... Ты же нас не бросишь? — вдруг спросил альфа, проводя кончиком носа по моей шее. — Я думал, мы давно решили этот вопрос. Нет, конечно. Я ваш, вы мои, вы отныне просто живете с этим, — фыркнул я, сжимая упругие ягодицы Гевина и кусая мочку его уха, стараясь не сломать зубы о вдетый в нее небольшой золотой гвоздик. — Хорошо, — Гев отстранился, счастливо улыбаясь, и упал на колени, стягивая с меня штаны. Обычно я не был против спонтанности своего альфы, но сейчас почему-то заволновался. — Томми? — Все в порядке, — я улыбнулся, глядя на то, как парень водит головкой моего стояка по своим губам. Хм. — Гев, подожди. — Что-то не так? — взволнованно прошептал альфа, целуя мой член. Ну что такое. — Нет, просто хочу по-другому, — я помог Гевину встать, замечая, что его коленки после одного интересного раза с Мэттью на лестнице у школьного двора уже успели зажить, но кожа на месте былых ссадин стала чуть светлее. — Хочешь, чтобы я тебя?.. — смущенно спросил Гев, на что я недовольно взрыкнул. — Да, я хочу секса. Это плохо? Ты альфа, я омега, нам иногда можно заниматься сексом с анальным проникновением, — я закатил глаза, укладывая руку парня на свой зад. Ненавязчиво намекая. — Ну, просто ты не очень любишь, когда тебя любят в попу, — смущенно выдохнули мне на ухо, отчего я почувствовал, что краснею. — Я люблю, когда меня трахают. Но у тебя и Мэттью такие аппетитные задницы, что моя уходит на второй план. А с Робертом вообще отдельная история, — я чувствовал себя странно: вроде и возбуждение дымкой все тело окутало, но я все равно почему-то смущался. Словно отвык от близости. И это за неделю бездействия. Прекрасно, блин. — Ты хочешь в спальне или..? — Гевин взял мою руку в свою и поцеловал ладонь. Обожаю, когда этот альфа игрив и ласков, хоть и не показываю этого. Я вообще мало что показываю. Пора что-то менять. — Иди сюда, — я потянул Гева за собой, заставляя встать его позади меня. Я для удобства оперся руками о раковину. Надеюсь, я ее не разобью в порыве страсти. — То-омми, — нараспев пророкотал альфа, сжимая мои бедра, оглаживая все мое тело. — Я скучал, — об этом стоит напомнить именно в тот момент, когда ты опускаешься на колени и раздвигаешь мои ягодицы, да? Или я чего-то не понимаю, и скучали вовсе не по мне, а по конкретной части меня. — Люблю тебя, — я хотел было начать бурчать, но тут в мой зад ввинтился горячий язык, и я судорожно вздохнул. Я давно заприметил, что Гевину нравится оральный секс, и неважно какой. Мои колени дрожат вне зависимости от того, позади меня мой альфа или спереди. — Это?.. — спросил Гев, когда из моего члена вылетела струйка и довольно шумно упала на кафельный пол. — Молчи, — прошипел я, заводя руку назад и вжимая голову альфы в свою задницу. Тот зарокотал и еще активнее задвигал языком внутри. Когда парень отстранился, я протестующе замычал. Но тут меня прижали в себе, фиксируя на месте руками на бедрах, и в одно слитное движение проникли в мой хлюпающий зад. Я тяжело дышал и глухо стонал, стараясь не смотреть в зеркало перед собой, пока альфа сзади издавал скулящие стоны, иногда переходя на хрип. Ощущения были очень странными: после непривычного сексуального затишья мой организм сполна пытался насытится удовольствием, отчего мой зад впервые за всю мою жизнь стал основной эрогенной зоной. Пусть я и любил давать своим парням, но больше мне нравилось именно то, что я приношу им удовлетворение. А в остальном... Ну, да, мой зад классно сжимается, когда я кончаю. Но даже в течку мне было хорошо именно оттого, что я под своими парнями скулю, да в те дни я вообще от любого касания к правой пятке кончил бы. А сейчас... — Ге-е-ев! — провыл не своим голосом я, сбивая дыхание и начиная хрипеть, пока альфа не прекращал вбиваться в мой пульсирующий зад. Спустя пару секунд, когда мой анус запер в себе горячий узел, и, слава богу, судя по ощущениям, даже не порвался, я в шоке смотрел на немаленькую лужицу спермы под своими ногами. Вот что с людьми воздержание делает. — Ты как? — спустя пару минут трагично спросил Гевин, который все это время вообще не двигался и, кажется, не дышал. — Кайфово, — честно ответил я, глядя в зеркало и усмехаясь: я, покрасневший аж до груди, с прозрачными на фоне яркой кожи глазами и бесформенными малиновыми губами, выгляжу просто шикарно. Волосы вообще черт пойми какие после сна с косичками. А вот альфа выглядит сногсшибательно, как всегда: и яркие зеленые глаза, окруженные черными ресницами, как подводкой, и взгляд до дрожи пробирающий, и губки припухшие и объемные, и короткая борода и усы, которые, оказывается, Гевину чертовски шли. — Блин, Гев, — я обернулся, насколько позволяла моя слипшаяся с узлом задница, и ухватил парня за подбородок. Альфа посмотрел на меня подозрительно, но покорно поворачивал голову в разные стороны. — Какой у тебя классный нос. — Боже, Том, — Гев закатил глаза и, кажется, облегченно выдохнул. — Ты меня напугал. И чего нос классный? Обычный он, типичный средиземноморский, — я фыркнул, целуя причину своего восхищения. — Он красивый. Цыц, — я провел языком по длинноватой прямой спинке и чмокнул в самый кончик. Член во мне дернулся. Я сжал его задом. Гевин застонал. Хи-хи-хи. — Твой нос тебе очень идет. А какие у нас дети красивые будут... — Томас! — прикрикнул альфа, пока я ржал. Меня обхватили за торс руками и прижали к себе, чтобы я уж точно перестал донимать своего парня рассматриваниями. Но вместо этого я стал рассматривать Гева в зеркале, облокотившись на его грудь. — Мне даже родители о детях не напоминают, а тут ты. — А о чем еще мне думать, когда такой горячий мужчина держит меня на своем узле, — томно закатил глаза я, хихикая, когда меня стали покусывать за шею. — Мы же договорились, что дети будут от меня, — вкрадчиво прошептал мне на ухо Гевин, отчего я задрожал всем телом. — Я помню, — и нет, я кончил не от фантазий о своем беременном альфе. Нет. Это просто он... меня повязал. А я это... думать не могу. Беременный Гев. Боже, ну я не могу... — А мы-то думаем, куда вы пропали, — улыбнулся Роберт, когда мы с альфой вышли из ванной. — Доброе утро, — Мэттью, полностью голый, подошел ко мне, целуя в губы и прижимаясь ко мне стояком. Отстранившись, он вдруг начал меня обнюхивать, порыкивая, а после опрокинул меня на кровать — осторожно, но устоять на ногах я не мог. А потом в мой многострадальный зад впились губами, и я тяжело вздохнул: кажется, предложи Мэтту в пустыне воду и сперму Гевина, тот выберет последнее. Когда меня отпустили, и я смог полулечь на подушки, наблюдая за облизывающимся Мэттью, которые пальцами вытирал свой подбородок и отправлял белесые капли в рот — ну типичные семейные будни, ей-богу, — в игровом кресле за моим рабочим столом сидел Роб в одной рубашке, а на его член насаживался стонущий Гевин, у которого из одежды были только серьги: небольшие гвоздики в ушах и золотые штанги в торчащих темных сосках. Мне кажется, Гев вообще единственный из нас, кому действительно шло золото. Роберт вообще не любил металлические украшения, — бете только дай волю, и он скупит все веревочные ожерелья с камешками и всякими перышками-кисточками, которые потом валяются по нашим комнатам, — а мы с Мэттью бледные сероглазые блондины, на которых лучше всего, как по мне, смотрятся серебристые металлы вроде серебра или платины. Нержавейка тоже как вариант. А вот Гевину шло все. Его яркие черты лица, выразительные глаза, темные волосы и бархатистая смуглая кожа так и манили обвешать альфу украшениями. Хоть золотыми, хоть пластиковыми из девяностых или конфетными бусами — на этом парне что угодно будет смотреться выигрышно. — Ты сейчас съешь нашего альфу глазами, — прошептал мне на ухо Мэттью, который также, как и я, наблюдал за нашими парнями. Поза Мэтта была очень милой: он стоял, заведя руки за спину и сцепив их в замок, но при этом его член покачивался у его живота. — Одного своего альфу я точно съем, — пророкотал я игриво, обхватывая Мэттью руками под зад и под лопатками, опрокидывая парня на кровать, и тут же стал покрывать его лицо поцелуями. — Какой ты вкусный... — Ты тоже, — смутился Мэтт, пытаясь прикрыть руками пах, но я был настырнее: тепло и тяжесть твердой плоти во рту ощущались кайфово. Я скучал. И по Мэттью, и по его члену. — Томми-и, — провыл альфа, сливая мне в рот буквально через минуту. — Ой. — М-м, кто это при еще двух живых парнях не трахался, пока меня не было рядом? — игриво спросил я наобум и, судя по смущенному румянцу альфы, угадал причину его скорострельности. — Мне было неуютно. Ты не думай ничего такого, я пытался, но без тебя... Не то. Хочу, чтобы все вместе, пусть и в разных частях города. Больше не бросай нас, — Мэттью всхлипнул, прижимаясь ко мне и обнимая, а я чувствовал себя таким... Ужасным человеком и плохим парнем. Они же точно также волновались из-за учебы, но ни Роб, ни Гевин не стали сбегать друг от друга и от Мэттью, которому и так за последние месяцы досталось. — Я буду с вами, — пообещал я, получая в ответ радостное поскуливание. Волчонок. Да, кстати. С каких пор мы общаемся не только словами, касаниями и поступками, но и рычанием, поскуливанием и воем? Мы собаки? Не, это прикольно, но все равно странно. Мы с Мэттью обернулись, когда к нам кошачьей походкой направился Гевин. Губы альфы были искусаны, и, судя по всему, они с Робом хорошо провели время. Но тут, естественно, представление не закончилось: Гев, встав на четвереньки у края кровати, выпустил струю спермы прямо в рот севшему на пол бете. Нет, Гевин не кончил. Точнее, он успел кончить еще в кресле. — Роб, это же твоя сперма, — Мэттью улыбался, лежа на мне и глядя на наших развратных парней. — И жопа моего альфы, — фыркнул Роб, продолжая слизывать свое семя с чужого зада. — Ну все, можешь даже не завтракать, — заявил Гевин, на что мы втроем слегка опешили, а потом заржали. Альфа поцеловал запачканные губы Роберта, и я улыбнулся, не в силах удерживать в себе радость. — Ты как? — задал самый популярный за сегодня вопрос Мэттью, заглядывая мне в глаза. Я поцеловал его в губы, удерживая его лицо в ладонях. — Хорошо. Люблю вас, засранцев, — я притиснул альфу к себе крепко-крепко, переворачиваясь на постели и прижимая Мэтта к кровати всем телом. — Я тоже. Люблю вас, — Мэттью улыбнулся, ущипнув меня за сосок. Я заворковал и снова поцеловал его, ощущая, как сбоку к нам прижимается тяжело дышащий Гевин, на которого тут же переключился второй альфа. И тут я поперхнулся воздухом, когда на меня всем весом навалился Роб, целуя в шею. Но его тяжесть не помешала мне податливо прогнуться, чувствуя себя начинкой сэндвича между горячих ломтиков хлеба. Черт возьми, любить — это круто. Но позавтракать все-таки стоит.