Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Роберт Подливаю в соус немного воды из-под пасты. Готово. Добавляю сами отварные спагетти, размешиваю, немного зелени… На тарелке все смотрится идеально. Сегодня настроение творить, поэтому вокруг выложенной в центре горки пасты с мидиями, посыпанной тертым сыром, делаю незамысловатый узор бальзамическим соусом. Все. — Парни, за стол! — ору я, потому что кроме нас четверых и Косточки в доме Тома никого сегодня нет: Джефф и Стэн решили заночевать у родителей Гева. Поэтому я могу шуметь на кухне в свое удовольствие. — М-м, ты приготовил нам ужин… — удивительно, да, Мэтт? — Ты чего? Кушать же собираемся… — в ответ на мои слова наглые руки даже не попытались выскользнуть из моих штанов. — Мэттью, ну серьезно… — Да ты ходишь тут без майки в одном фартуке, парни наверху ругаются, а я слюной давлюсь, — как-то обиженно заявил альфа, прижимаясь к моей груди. Я обнял его, поцеловав в макушку, но все еще был возмущен. Не то чтобы я злился, просто если ты стоял у плиты больше получаса, то хочется как минимум услышать комплимент, а максимум не установлен, потому что… Ну я же старался. — Но пахнет вкусно… Морепродукты в сливочном соусе, да? — поинтересовался Мэттью. Я угукнул. — Ну ты чего, не дуйся, Робби. Я без ума от твоей пасты, просто сейчас… — Ты предпочтешь мой сливочный соус, а не тот, которым я залил свои макароны, да, — кивнул я в сторону своего паха, развязывая на животе узел дважды обмотанного вокруг моей талии пояса, снимая фартук и вешая его на крючок. И прямо так, в одних брюках и мохнатых тапочках, вышел во двор. Сегодня утром был дождь, и газон сейчас весь влажный. Хотелось откопать в сумке Мэттью сигареты и закурить, хоть я и не курил никогда. Просто… настроение такое. — Роб, — дверь распахнулась, и из-за нее выбежал альфа, прижимаясь к моей спине. — Ну ты чего… — Ничего, — я стоял, скрестив руки на груди, игнорируя парня, который пытался привлечь мое внимание. Всхлипнув, почувствовал, насколько я несчастный. — Робби, это же не твои эмоции, — Мэттью обошел меня и обнял на этот раз спереди, прижимаясь щекой к шее. И дышит так тепло. Но… Почему я чувствую не умиление и тепло, а обиду? Что за черт? — А чьи? — только когда альфа нежно провел пальцами по моей щеке, я понял, что плачу. — Твою налево, Том… Мэтт, ты говорил, что наши парни ссорятся… Что случилось? — Не знаю. Я пытался спросить, но они закрыли дверь перед моим носом, — грустно пробубнил мне в ключицу Мэттью. Я вздохнул, стараясь усмирить разбушевавшиеся эмоции, которые я испытывал вроде как за компанию, и подхватил альфу на руки, отчего тот тут же прижался пахом к моему животу. Не стояком, но все-таки. Обычно мы не так обнимаемся. — Мэтт, а почему ты такой… податливый? Это твои эмоции? — мы с парнем уставились друг на друга, и я увидел в испуганных серо-прозрачных глазах понимание. — Давай-ка узнаем, что там у наших скрытных парней творится… — …почему ты такой злой?.. — донесся плачущий голос Гевина. К счастью, дверь была открыта, иначе я бы случайно снес ее с петель. — Парни, вы как? — Мэттью закрыл мне рот рукой, решив самостоятельно прощупать почву. К счастью, потому что я при виде пары в комнате слишком распереживался. — Он… он… — Гев плакал, размазывая слезы по лицу. Он был весь такой уютно-домашний, в цветастой шелковой тунике, которую, наверное, одолжил у Альфонсо. И волосы альфы были естественно завитыми, слегка спутались и делали его похожим на юную ведьмочку. И эта булочка с корицей плакала, сидя на кровати и спрятав босые ступни под подолом туники. — Томми, ты как? — я так отвлекся на слезы альфы, словно зачарованный, что удивился, когда Мэттью спрыгнул с моих рук и подбежал к сидящему на полу у стены Тому. Тот выглядел тоже не лучшим образом. — Гев, — увидев, что омега нехотя обнял Мэтта, и они вроде как зашептались, я подошел ко второму альфе, забираясь на постель и прижимая печального парня к себе. — Томми больно, — всхлипнул Гевин, отчего я тут же встрепенулся. Пока я раздумывал, какого черта, Гев прижался ко мне, сладко вздохнув. — Что с нами происходит?.. — Есть у меня одна идея, — я закатил глаза, все осознавая и успокаиваясь. Полностью абстрагироваться от чужих эмоций, конечно, не получилось, но теперь я мыслил здраво. — Парни, — я подошел к паре на полу, — быстро на кровать. — З-зачем? — недовольно глянул на меня Том, которого явно бил озноб. Знаю я этого большого мальчика, который не любит показывать слабость, когда болеет. Вот только сейчас он не болел. — Будем получать удовольствие, — я широко улыбнулся и, судя по взгляду Мэттью, слегка напугал парней. — Раздевайтесь. — Нафига? Роб, ну хватит издеваться, не видишь, нам всем слегка не до игр, — взрыкнув, недовольно выдал омега, за что, встав на ноги, получил от меня по заднице. — Ты совсем, что ли?! — Да. Бегом в постель, — я и сам помог парням, приподнимая Тома с Мэттью, благо кровать была рядом. Все-таки парни у меня те еще туши. Люблю их. Ну реально. Доставая из шкафа всякие бутылочки и мешочки, в которые Том любил засовывать свои игрушки, я размышлял о том, что мне, черт возьми, нравится то, что мои парни стали… шире. Причем в плечах и бедрах. За пару месяцев они здорово подкачались. В основном, конечно, Мэттью, который раньше совсем худенький был, Том просто форму поддерживал. А Гевин… Он сначала вообще с нами за компанию просто так в зал ходил. Потом, если я отлучался в туалет, тискал меня за задницу, сбивчивым шепотом извиняясь за несдержанность. И я, конечно, каждый раз, приходя в зал, приседал со штангой, чтобы добавить рельефа спине и ногам, да-да. И совсем неважно, что у меня бедра уже шире, чем у моей мамы, хотя она женщина фигуристая и вообще приверженица активного образа жизни. Я даже закомплексовал бы, если бы не парни, который прямо-таки ополчились на мой зад. А он теперь еще больше, чем раньше. Всем бы такие комплексы, конечно, но блин… Зато парням нравится. Боюсь, если я выйду на поле в составе университетской команды по регби, дома меня затрахают до смерти. Черт бы побрал форменные шорты. И вот стою я, значит, растягиваю фитнес-резинку, и тут в зал выходит Гевин. Кажется, челюсть в этот момент упала не только у меня и Мэттью, но и у Тома, который в тот момент занимался в бассейне в соседнем помещении. Странно было ожидать, что наш альфа оденется как все, но… Кто ж знал, что бывают и майки гавайской расцветки? И леггинсы тоже. А желтые шорты в тон к кроссовкам? Но шнурки были коралловыми. Шикарно. Притом, что у нас с Мэттом одежда для тренировок была сине-серой. Но в следующий раз мы все вчетвером пришли в розово-желто-зеленом, потому что так веселее, серьезно. К нам даже девушки подходили поболтать. Парни, особенно альфы, смотрели на нас снисходительно, но потом как-то я разговорился с одним, кто-то Мэтту помог с тренажером, Гевин предложил кого-то подстраховать его во время жима лежа… Короче, приходится мне теперь возить нас четверых в один и тот же зал, потому что теперь там у нас своя атмосфера. Даже как-то обидно, что скоро нам придется уезжать в университетский городок, где точно будет свой спортзал. — Робби, ну что там? — неуверенно отозвался Гев с кровати, и я обернулся, понимая, что, задумавшись, минуты две стою, вертя в руках дилдо с кожаными ремешками, похожими на стринги в стиле БДСМ. — Том, зачем тебе страпон? — поинтересовался я, оборачиваясь. — Ну… — отвел взгляд омега, прижимаясь к Гевину. Ну слава богу, разморозился. А то все «отойди» да «не трогай». Гормоны иногда делают Томаса невыносимым, но как же я люблю этого парня. Ну, то есть… Короче, пусть хоть убивает меня, но будет рядом. У нас здоровые (надеюсь) отношения, просто мы все сильно зависим от настроения, вот и приходится иногда терпеть друг друга. — Оставим этот вопрос на потом. Иди сюда, — видя, что Том не слишком горит желанием отвечать, позвал меня Мэттью, призывно махнув мне рукой. — Короче. Вот, — я выложил на кровать игрушки, садясь перед парнями. Те полулежали на подушках в обнимку, подозрительно глядя на меня. — У Томаса ПТС, поэтому… — Что у меня?.. — мне показалось, что Том готов ласково вписать свой кулак в мое красивое лицо, но сдерживается. — Предтечный синдром, — терпеливо ответил я. — Это разве не выдумка патриархально настроенных альф-активистов? — озадаченно спросил Гев, кидая игривые взгляды на Мэттью. Я тут им важные вещи рассказываю, а они флиртуют, блин. — Нет. Просто у кого-то он проявляется, у кого-то — нет. Омег — и парней, и девушек, — за неделю-две до течки могут начать беспокоить неприятные симптомы, например, головные боли, дискомфорт в области живота, промежности, проблемы с походами в туалет… — загибал я пальцы, вспоминая то, что учили в школе все мы, а помню почему-то я один. Но Мэтт вроде понятливо кивал. Ну естественно, ему же потом из людей других людей доставать. Как хорошо, что я не пошел в андрологию, гинекологию или, тем более, в акушерство. Брать ответственность за одного человека еще куда ни шло, но за двоих… Или вообще троих одновременно. Страшно-страшно. — Но у меня никогда не было проблем со стулом, — недовольно выдал Том, передернув плечами. — Не было запоров, — кивнул я, замечая, как парень розовеет. Боже, только он может в постели говорить то, отчего мне потом горячо, но стыдно, а после, тоже в кровати, но уже не во время секса, вот так мило смущаться. — От диареи никто из нас не застрахован. Просто у омег постоянно выделяется естественная смазка, что, кстати, никак не связанно с возбуждением, да и ткани прямой кишки более эластичные. Короче, омегам легче ходить по большому, да и в принципе проблем с задним проходом меньше. К тому же смазка обеззараживает, поэтому в омежьих попках влажно и чисто, и не нужно пить таблетки, чтобы трахаться, когда захочешь. — Чего?! — воскликнул Том, оглядывая нас с альфами недовольным взглядом. — Какие еще таблетки? — Ну, — пожал плечами Гев, который лежал рядом с омегой, положив голову на его плечо, а руку удобно расположив на животе. — По-твоему, мы с парнями каждый день вымываем из себя все в душе? — А нет, что ли? — озадаченно спросил Томас, шлепнув альфу по бедру. — Ага, а потом мы попали бы в больницу. Нельзя ж так, и мышцы бы ослабли, и вся микрофлора бы вымылась. Мы же не раз неделю или месяц даем друг другу, а почти каждый день. И для таких случаев есть специальные таблетки, которые позволяют нам… ходить по большому привычным путем, но все при этом остается чистым. Почти как у тебя, только для омег это естественный процесс. — Сколько всего мимо меня прошло. А вы, парни, оказывается, так много делаете для того, чтобы дать друг другу в попу… — вот знал же я, что если Томас начинает таким ласковым тоном, в конце скажет что-то издевательское. Это же Томми. — Тебе мы в попу тоже даем, — с той же интонацией ответил омеге Гев, из-за чего тот застонал. — В этом и проблема, — вклинился в разговор я, пожимая плечами. Парни уставились на меня недоуменно. — Ну, для чего вообще нужно время перед течкой? Для занятий сексом, чтобы ваши организмы, ну, то есть бактерии в вас, перемешались. Тогда шанс на зачатие выше. — Но я же не хочу рожать. И спим мы друг с другом давно, — Том смотрел на меня, прищурившись. Я сидел по-турецки перед прижавшимися друг к другу парнями, словно их учитель. Если, конечно, между учителем и учениками может лежать куча игрушек и тюбиков с лубрикантами. — Ну так твой организм это не интересует. Он вообще вредное существо… — Под стать хозяину, — шепнул Мэтт, закатив глаза, из-за чего получил убийственный взгляд омеги. — …поэтому мучает тебя. Шучу, — как ни в чем не бывало продолжил я. — На самом деле проблема в том, что ты с нами не трахаешься. — Ложь! Я трахаюсь, — вторую часть фразы Том произнес не так уверенно. — Ну, ты редко бываешь снизу, а после того раза, когда ты закрылся… — Не напоминай, — попросил Том, закрывая лицо руками. — Тебе плохо, потому что ты не бываешь снизу. Твоей заднице нужно, чтобы в нее если не кончали, то хотя бы предэякулятом смазывали, — пожал плечами я. — Предательница, — пробурчал Томас, отрывая руки от лица, обращаясь, видимо, к своей пятой точке. — Тогда вперед. Налетайте, — глядя на то, как приободрились альфы, когда парень начал стягивать с себя мягкие штаны, я вздохнул: — Подождите вы. Вот поэтому я и копался в шкафу. У омег во время ПТС, как ни парадоксально, смазки мало, поэтому придется использовать искусственную, — я вытащил из горки флаконов лубрикант без запаха. — И правда, почти сухая. Но все равно мягкая, — выдал Мэттью, когда они с Гевом раздвинули ягодицы омеги, закинув его ноги на свои плечи. Мне как раз досталось место посередине. — Парни, вы там быстрее меня своими жидкостями наполните, я все еще не в настроении, — фыркнул лежащий на спине Том, закинув руки за голову. Я закатил глаза и впился в его анус чуть ли не в поцелуе, и про себя пакостливо захихикал, когда парень тихо застонал. — Ну уж нет, мы слишком давно не наслаждались тобой, — фыркнул Гевин, и, судя по звукам сверху, целовали мы Томаса теперь с двух сторон. — А мне так тоже нравилось, — выпалил Мэтт, прежде чем взять в рот твердый член омеги. В последнее время меня начало заводить то, как выглядят лица парней, когда они сосут. Ну, типа, это странно, но… этот румянец, растянутые покрасневшие губы, втянутые щеки… Тут же хочется их зацеловать. Чем я обычно и занимаюсь, из-за чего часто получаю порцию спермы, своей или кого-то из парней, в рот. — Вы еще долго там? Я жду, вообще-то, — недовольно заявил Том, на что мы с альфами, переглянувшись, усмехнулись.

***

— Ну ладно тебе, холодная паста тоже вкусная, — Мэттью положил мне руку на плечо, пытаясь поддержать. Я молчу. — А нельзя ее просто подогреть? — спросил Гевин и тут же замолчал, услышав недовольное шипение от наших парней. И чего это они. Вопрос-то хороший. — Потому что пасту нужно есть свежей, если подогреть ее, будет не то, — я откинулся на высокую спинку стула. На мое бедро тут же легла ушастая морда с вываленным языком. — Косточка, вот как они не понимают, а. Пошли, я посушил тебе колбаски. Без соли и специй. Все как ты любишь… — Боже, Роб, ну не драматизируй. Можно же засунуть еду в микроволновку, — фыркнул Том, раня меня в самое сердце. — Суй, — пожал я плечами, отворачиваясь к Косточке, которая с удовольствием жевала лакомство. — Ну раз просишь, — я совсем не ожидал того, что с меня резко стянут штаны и сунут пальцы в мой зад. — Ты чего? — я обернулся через плечо, шокировано глядя на то, как оливковое масло тонкой струйкой льется через металлический носик в сложенную лодочкой ладонь. — Томас, не смей… — Смею, — и парень, размазав масло по моему заду, плавно проник внутрь. Я его убью. — Черт, ты такой узкий сегодня… — Черт, Том, — не сдержался я, когда на мой член легла ладонь, смазанная неподходящим для такого средством. — Оно слишком густое. Как его потом вымыть изнутри, блин… — Молчи, я давно так не хотел тебя трахнуть, — с придыханием шепнул Том, и я действительно замолчал, растерянно моргая. Косточка уже доела и ушла по своим собачьим делам. И на том спасибо, под ее умным карим взглядом я бы умер от стыда. Том уложил меня грудью на барную стойку, которая, между прочим, холодная, а футболку мою этот изверг задрал до шеи и стал размеренно трахать мой зад. И о боже, как же внизу все хлюпало. Ощущения были слегка непривычным. Все-таки обычно мы пользовались более жидкими смазками, а тут жирное масло. Том кончил, а я нет. Потому что… Да не знаю, почему, может, потому что на мне не было носков? Надо бы увеличить температуру в комнатном термостате: в доме слишком холодно, несмотря на довольно теплую погоду на улице. Вот и нету оргазма. — Робби, ну ты чего? Обиделся? — спросил меня Том, разворачивая и целуя в губы. — Что случилось, Роберт Дойл? — Ничего, — я отвел взгляд. Ну не с той ноги встал, и что? — Как тебя порадовать? — спросил Томас, пока я смотрел, как сидящие за обеденным столом альфы начали собирать со стола тарелки. — Накормить, — ответил за меня Мэттью, доставая стеклянную форму для запекания. — Любую пасту можно привести в подобающий вид, если запечь, — перекладывая неудавшийся обед в форму, заявил Гевин. — И еще сыром сверху посыпать, — дополнил рецепт Мэтт, доставая контейнер с тертым чеддером из холодильника. Украшенная сырной шапкой будущая запеканка отправилась в духовку. Я сходил в душ, не пустив в ванную парней, хоть те и ломились. А вот… нет. Вернувшись на кухню, я спокойно сел на свое место за столом. Парни уже успели разложить на нем еду и, видимо, ждали меня. — Как тебе? — неуверенно спросил у меня Мэттью. — Вкусные макароны с сыром, — я пожал плечами, продолжая есть. — Это запеченная с сыром паста с мидиями и базиликом под сливочным соусом, — закатив глаза в шутливом экстазе, заявил Том, махнув вилкой, словно волшебной палочкой. — Ты заметил базилик, — фыркнул я, в душе слегка польщенный. Только слегка. Просто этот парень иногда курятину от рыбы не отличал. — Конечно. Вкусно, кстати. Спасибо, — Томас погладил меня по руке. Подлизывается, чудовище. — Спасибо вам, парни, — кивнул я альфам, начиная усиленно жевать. Ну потому что реально вкусно получилось, хоть я и изначально планировал совсем другое блюдо. — Зато мы усвоили один урок, — хихикнул Гевин, откидывая упавшие ему на грудь кудри назад. — Какой? — полюбопытствовал Том, и я тоже с интересом глянул на парней. — Если Роб приготовил пасту, значит, нужно после первого зова тут же бежать к столу, — улыбнулся Мэттью, отпивая яблочный сок. — Ну, вообще-то, это работает не только с пастой, — пробурчал я. Парни заржали, а я что? Я ем вот. Вкусно же. — Ты же знаешь, что мы тебя очень любим? — спросил Мэтт, укладывая тарелки в посудомоечную машину, пока я клал чистые столовые приборы в кухонный ящик. — Знаю. А уж я-то вас как люблю, — прижал альфу к себе я, фыркая, когда за мою задницу крепко ухватились. — Очень сильно? — прошептал мне в губы Мэттью, заглядывая в глаза. — Бесконечно. Потом мы целовались, стоя посреди кухни, пока наши парни не забрали нас в спальню, где мы до поздней ночи пытались избавиться от симптомов ПТС, словно тот был не только у Тома, но и у Мэттью, Гевина и меня. Но никто не был против.