Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Гевин — И что такой красивый альфа делает тут один, а? — девушка подошла ко мне, придавливая к стене упругим мускулистым бюстом, стянутым спортивным топом. — Амалия, не домогайся меня, пока мои парни отошли, — пытаясь сдержать смех, нарочито возмущенно тыкаю кулаком в плечо этой культуристки. Она осталась стоять на месте. — Да что мне твои парни сделают-то? Роберт еще ладно, а Мэттью? Вас вдвоем можно на штангу вместо блинов посадить, и все равно массы для тренировки не хватит, — фыркнула альфа, отстраняясь от меня. — Май, ну ты чего. Обидел кто-то? Ты скажи, вместе разберемся, — я обхватил пальцами запястье девушки и тут же схлопотал недовольный взгляд из-за плеча. — Да нет, все в порядке, — махнула Амалия рукой, освобожденной от моей хватки. Но потом девушка обернулась ко мне, — и я постарался сделать максимально доброжелательное выражение лица, — нахмурилась и закатила глаза: — Да ладно тебе, Грин. — Я Ромеро, — поправил я рефлекторно. — Но скоро будешь Грином. Или Дойлом. Это глупо отрицать, — альфа развела руками. Я кивнул. Действительно. К чему этот разговор? Мы с Май недавно обсуждали, рационально ли менять фамилию после вступления в брак. Решили, что тут все индивидуально. — Короче. Помнишь Сару? — я утвердительно угукнул. Та высокая блондинка с большой грудью заставила одним своим присутствием свалить из зала с десяток парней. Я не совсем понял причину ее авторитета: вроде обычная бета. С тяжелым характером и очень громким голосом. — Мы расстались. — Gracias a Di…* — шепнул я и осекся, поймав недовольный взгляд Амалии. Почувствовал себя плохим человеком. — Мне хочется тебя приободрить, потому что расставания — это больно, но я понимаю, что вы с этим человеком не пара. Ты более… утонченная, — пытался подобрать слова я, замечая, как взгляд девушки темнеет от возмущения. — Да как ты… А раньше сказать не мог?! — прошипела альфа и направилась к выходу из зала. Парни и девушки вокруг сделали вид, что тренажеры их слишком сильно интересуют, чтобы тратить время на чужие выяснения отношений. Я тем временем зашел вслед за колышущейся в районе поясницы черной косой девушки, затупил и ойкнул, когда передо мной захлопнули дверь в женскую раздевалку. Неловко. Пришлось идти в предназначенный для парней душ. Нечасто, кстати, встретишь такое разделение. Обычно в общественных местах по три уборные: для альф, бет и омег. А тут по первичному полу разделили. Зато кабинки отдельные. С душами та же история. Я старался сделать свои дела как можно быстрее, чтобы подруга не улизнула без меня. И я успел впритык: пришлось поставить свою жизнь под угрозу, встав перед капотом еще не заведенной машины. — Гевин, иди-ка ты сам знаешь куда! — взрыкнула Май, выйдя из машины. — О, это я всегда успею. У меня же все-таки три парня, — хихикнул я, но, поймав яростный и сулящий мне болезненную смерть взгляд девушки, заставил меня замолчать и юркнуть на переднее пассажирское сиденье. — Поехали. — Куда? — внутри салона и так немаленькая альфа выглядела еще внушительнее. Причем на лицо Амалия очень миловидная: темные соболиные брови вразлет, выразительные темно-карие глаза, аккуратный нос и яркие пухлые губы. Девушка не наносила на лицо макияж, но этого и не требовалось: естественной красоты хватало сполна. Но я искренне восхищался вязью цветных тату, которые покрывали торс и руки Май. Ни у меня, ни у моих парней тату не было, но я с детства по ним фанател. Помню, как папа Фред постепенно покрывался яркими татушками, и всегда хотел так же. А тут передо мной сидит и дуется моя ожившая фантазия: высокая, мускулистая и забитая по шею девушка. — Какая же ты красивая, — выдал я, глупо улыбаясь. Амалия посмотрела на меня как на чокнутого и провернула ключ в замке зажигания. — Так куда едем? — повторила альфа. — В «Красный рейв», — ответил наконец я, отворачиваясь к окну и смущаясь. — Ты четвертого мужика решил себе завести? — фыркнула Май, выезжая с парковки. Я отрешенно кивнул, погружаясь в мысли о своих парнях. Сегодня все были заняты, но я все же решил поехать в спортзал, потому что после того, как мы столько недель прожили бок о бок, как-то непривычно оставаться дома одному. Обычно мы или вчетвером, или по двое. А тут Робу с родителями пришлось срочно уехать в другой город из-за болезни бабушки, мамы Оскара, Том вместе с моими родителями отправился на очередную конференцию, на этот раз связанную с астрономией, — мой омега яро заинтересовался космосом и техникой, — а Мэттью… Он решил побыть один. Дом Дойлов будет пустовать в ближайшие дни, и родители Роберта пригласили альфу пожить у них. Обычно Мэтт ночует и днюет с нами, но двое из нашей тетрады в отъезде, и тут внезапно альфа решает побыть один. А так как в городе остался только я, мне казалось очевидным, что Мэттью на меня обиделся. И я бы с удовольствием спросил, что случилось, если бы он не выключил телефон. Естественно, я переживал, но потом подумал и понял, что, возможно, моему альфе просто нужно личное пространство хотя бы на время. Все-таки трое на одного — это много. Пусть и не слишком, но некоторые и от одного партнера устают. — Ты чего поник? Вспомнил о своих горячих парнях и загрустил, что тебе сегодня не перепадет? — хмыкнула девушка, уверенно выруливая к клубу. — Если бы. Как думаешь, Мэттью мог от меня устать? — вдруг спросил я. Как-то не думал раньше, что у подруги можно попросить совета. За последний месяц мы действительно сдружились, да и комфортно мне общаться с этой сильной альфой. Всю жизнь с такой же прожил. — Если судить по тому, как этот парень смотрит на тебя с Бобом и Томом, — он вас любит. Если смотреть на то, как он к вам вечно жмется, — он вас любит. Бро, этот парень в вас по уши, а вы в нем по яйца, — я в шоке смотрел на девушку, но та опустила окно со своей стороны и затянулась электронной сигаретой, которую жестом фокусника выудила из кармана джинсов. — Так что вряд ли. Видимо, ему действительно нужно побыть одному. Да и ты сам говорил, что твой альфа любитель порефлексировать. — Да мы все такие. Просто мы обычно выговариваем все друг другу, чтобы не конфликтовать молча самим с собой. Qué diantre* сейчас он так поступает? — вскрикнул я. Альфа молча дымила рядом. — Яблоко? Серьезно?! — Я люблю яблоки, — пожала плечами Амалия, выдыхая ароматизированный дым. Я, вспылив, вышел из машины, хлопнув дверью. — Эй, парень, ну ты чего? Не любишь яблоки? Аллергия? — Не бери в голову, — махнул я рукой, чувствуя тепло летнего солнца. И все равно знобит. Я заметил, что после тройной метки мне сложнее находиться вдали от моих партнеров. Причем я сам уезжаю не так уж часто, — мне просто незачем, — а вот парням приходилось пару раз. В итоге возвращались они то с насморком, то с высокой температурой, хотя обменялись метками мы в середине весны и простыть в такое теплое время довольно сложно. — Бухать в три часа дня — моветон, — Май догнала меня и, положив одну руку на мое плечо, вторую подняла к лицу, глядя на часы. — Но с тобой, так и быть, буду. Черт, без очков я полуслепая. — Почему не надела линзы? — поинтересовался я и тут же смутился. — Так ты меня из дома внезапно вытянул. Я планировала плакать под «Дневник Бриджит Джонс» и жрать всякое дерь… кхм, что-то с трансжирами, но ты мне позвонил, вот я и подорвалась к своему красавчику, — меня потрепали по волосам и чмокнули в макушку. — Я на линзы и забила. — Спасибо тебе, — несмело улыбнулся я, спускаясь вниз по ступенькам и открывая незаметную дверь. Амалия последовала за мной. В дневное время клуб был светлым и вполне просторным. Стеклянные столики, немногочисленные посетители за обедом. Идиллия. Я направился к бару и замер, удивленно принюхавшись. — Гев? Что в этом гадюшнике забыл мой милый братец? — рыжая фурия прижала меня к своей груди, зная, что я это не люблю. А кому бы вообще понравилась попытка проломить ребра своим массивным бюстом, забронированным в твердый кожаный корсет? — Привет, Элисон. Как поживаешь? — улыбнулся я, обнимая сестру уже без страха попасть в травмпункт. — Отлично. Видишь, вторую смену отрабатываю. Босс решил скинуть все на меня. Убивать хочу, — мило улыбнулась Элис, демонстрируя ровный ряд зубов, среди которых четыре клыка выделялись не только длиной, но и серебристыми грилзами на них. Вкупе с толстыми дредами до пояса, перетянутыми бусинами, и обилием пирсинга, все это делало мою сестру похожей на викинга, попавшего в мир стимпанка. — А ты как, братишка? Это что за дива… Она с тобой? — Я в порядке. Да, со мной. Знакомься, моя подруга Амалия. Май, это моя сестра Элисон, — представил я девушек друг другу. — Зови меня Элис, — улыбнулась сестренка, пожимая протянутую ладонь. Ох уж этот оценивающий взгляд. И вот если бы я сам не был по уши влюблен в альфу, будучи альфой, решил бы, что Элисон просто пристально разглядывает новую знакомую. Ага, конечно. — Слюни подбери, — очень тихо шепнул я на ухо сестре, чтобы Май не услышала. А та уже укатила в сторону бара. — Ты зачем сюда привел это искушение? Я понимаю, твои мальчики в отъезде, но чтобы сразу запрыгивать на женский член, — сделала большие испуганные глаза сестра. — Элис, блин. Мы друзья. Да и с чего ты решила, что я должен быть снизу? — фыркнул я. Эта женщина с детства меня задирает, мол, пассивный я альфа. Но я ж явный универсал. Как и мои парни. — Потому что такая альфа тебе бы не дала, брат мой, — счастливо улыбнулась Элисон, направляясь вслед за Амалией. Ну вот. Теперь я сижу за барной стойкой, попивая безалкогольные коктейли — Элис наотрез отказалась давать мне что-то крепче содовой, — и слушая, как две альфы мило беседуют друг с другом. Особенно меня радовали проскальзывающие в разговоре пошлости. И все так завуалированно и мягко, что я не сразу понял, что сестра успела намекнуть Май встретиться на выходных. Я в восторге. — Эй, Гевин, — хлопнула меня по плечу подруга. — Ты как? — Все клево, — улыбнулся я, салютуя бокалом «Секса на пляже». Тот был без водки и совсем не вдохновлял меня на подвиги. Еще час я посасывал трубочку, вертя в руках бумажный зонтик-зубочистку. Девушки продолжали общаться, и я прямо чувствовал, как между ними искрит. Или это меня рикошетом задевали альфьи феромоны. Так что мое сообщение о том, что я поеду домой, занятые друг другом Элис и Амалия восприняли с удивлением. — Давай я тебя подвезу, — тут же подорвалась Май, но я помотал головой, усаживая ее обратно на барный стул. — Я в зал на такси приехал, также обратно поеду, — объяснил я и попрощался с девушками. Сестра еще и хитро мне подмигнула, одними губами произнеся «muchas gracias»*. Я вышел из клуба. Пусть сейчас день, на улице светло, но в голове почему-то тут же всплыли воспоминания о том, как мы с парнями приехали, чтобы забрать к себе Мэттью. А потом… Много чего произошло. Я выдохнул, стараясь усмирить участившееся сердцебиение, и машинально сунул руку в карман брюк. Те были зауженными книзу, но имели вместительные карманы. Спрашивается, зачем я надел эти штаны вместе с блузкой и слипонами? Выгляжу как малолетний медбрат. Хотя Мэттью как-то назвал меня Иисусом из-за моей отросшей бороды. Ну и я сейчас как раз в белом. Фыркнув от глупости своих мыслей, я компульсивно пролистал историю своих звонков. Число одиннадцать у строчки с надписью «Мэттью» и значком пропущенного звонка вызвало желание что-то сломать. Разбить. Покусать. Сделать что-то, чтобы отвлечься от мыслей о своем парне, который внезапно оказался вне зоны доступа. Он же вместе со мной переживал, когда то же самое сделал Том. Но сейчас-то все в порядке, мы будем все вместе и во время учебы. Хотя… Может, я просто не знаю, что тревожит альфу? Я не могу читать его мысли, хотя отлично считываю язык его тела. И оно сейчас далеко. Вместо того, чтобы, как и обещал девушкам, поехать домой на такси, я пошел пешком. Просто шел. Без музыки в наушниках и без навигатора. Думал, думал, думал. Вспоминал последние дни, которые мы с парнями провели вместе. Спокойную уверенность Роберта, который стал еще более страстным, чем обычно, эмоциональность Тома, который в постели ненасытный, а вне спальни дерзкий, но игривый. А Мэттью… Почему-то каждый раз при мыслях о нем я вспоминал его красивое заплаканное лицо. С припухшими губами и красными глазами. Вспоминая того же Томаса, я думал о его бархатистой коже и руках, сжимающих мою шею. Я хмыкнул. В тот раз меня не то чтобы придушили, скорее просто схватили за горло и сообщили, что я прекрасный. Я опешил, отвлекаясь от ощущения удовольствия, и услышал тихий смех своих беты и альфы. Но тьфу на них. Потом сами же ластились. Зато мы выяснили, что нарочитая грубость в постели не для нас. Слишком уж мы все крепко сложены, чтобы проявлять свою силу там, где мы обнажаемся не только физически. Наверное, поэтому я и люблю заниматься с ними любовью. Слишком волнительно и сладко. Когда абстрагируешься от ощущений внутри или снаружи и просто вслушиваешься в тяжелое дыхание. И понимаешь, что ты дышишь в такт. А рядом тихо стонет тот, кого ты тоже любишь. И это так странно. Словно я не делю свои чувства, отдавая каждому своему партнеру по трети, а наоборот. Кажется, будто во мне вырабатывается больше любви. И я хочу ее отдавать. Трогать, слушать, чувствовать. И теперь я ощущаю вынужденную депривацию, словно я переполнен и в то же время опустошен. Хочется отвлечься, но не получается: мысли ускользают туда, где вкусно пахнет разнополыми самцами и жарко от тел рядом. Я думал, отвлекаясь лишь для того, чтобы перейти дорогу и купить воды. Проходя мимо палатки с мороженым, не удержался и купил стаканчик. Большой такой, с печеньем и шоколадной крошкой сверху. Почему бы и нет, если я не успел пообедать. Отправляя в рот ложку шоколадно-ванильного десерта, я обернулся, удивленно вскидывая брови. Не ожидал я, что дойду до парка. Затянулась, однако, моя прогулка. Но раз уж пришел, почему бы не посидеть у озера. В последний раз я тут был с парнями. Мы приготовили кучу еды и устроили пикник. И уже дома провели вечер томных неспешных ласк. Пришлось отвлекаться на мороженое, чтобы следствие моих воспоминаний не оттопырило ширинку. Чертов тонкий хлопок. К воде я не направился, — вряд ли родители обрадуются, если я перед их детьми начну плавать в озере в стрингах, — решив посидеть в тени. Так что пошел я прямо к деревьям. Тяжело вздохнув, чувствуя дрожь, несмотря на теплую погоду, я заметил То-самое-дерево. От мыслей о том, чем мы с одним альфой под ним занимались, мои щеки тут же будто обожгло. Но когда я обошел дерево вокруг, чтобы сесть лицом к Стеклянному озеру, я вскрикнул. — Гевин?! — недоуменно спросила моя находка, сидящая на знакомом пледе. — Мэттью. — Что ты здесь делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос. — Тогда садись, — альфа хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая присоединиться к нему. Я подозрительно рассматривал парня. Мэтт был одет в джинсы и футболку. Обувь лежит рядом на траве, на ногах только носки с радужной резинкой. И смотрит альфа на меня так благодушно, что я нахмурился. — Ты на меня не обижен? — спросил я, все еще держа в руках пластиковый стаканчик. — Нет, с чего бы? — пожал плечами Мэттью, воруя печеньку с моего мороженого и отправляя ее себе в рот. — Просто ты так внезапно пропал… — я отвел взгляд, желая исчезнуть отсюда, и в то же время чувствуя нестерпимую потребность в этом парне. Хочу прижаться, обнюхать, укусить, поцеловать. Р-р-р. — Гев? Ты чего? Я правда просто хотел побыть один. Видишь, сижу, воздухом свежим дышу. А ты что надумал, малыш? — альфа внезапно оказался непозволительно близко, обнимая меня за талию. — Ничего я не думал, — буркнул я, отворачиваясь. — Не верю. Ты слишком холодный. Ты волновался из-за меня? Думал, что я хочу оттолкнуть тебя? Это же мои мысли, Гев. Это я раньше сомневался, нужен ли вам. Но ты… Почему ты так решил? — Мэттью говорил, постоянно целуя меня в щеку. Ощущения от чужих губ на моей бороде все еще были непривычными. Хотелось подставить губы, но я сдерживался, довольствуясь тем, что позволял себе мой альфа. — Потому что ты сбежал. Я думал, что когда наши парни уедут, мы будем постоянно вместе, не оставим друг друга. Мы никогда не разлучались надолго. А теперь не только Роб и Том, но и ты ушел, — я кусал губы, но все равно не сдержал жалобный всхлип. Ох уж эти гормоны. — Прости меня. Прости, Гевин, — стаканчик у меня отобрали, а потом и меня самого опрокинули на плед. Я смотрел на альфу снизу вверх, любуясь его отросшими белокурыми волосами с выжженными на солнце кончиками. Голова Мэттью опустилась вниз, а после я вскрикнул, когда его губы внезапно оказались на моем животе, целуя сквозь блузку. — Я думал, ты и так устал от меня. Я же постоянно рядом, ною, жалуюсь на жизнь, а ты меня выслушиваешь… — Loco* совсем? — возмущенно выпалил я. — Дурак. Как я могу устать от тебя, если мне тебя всегда не хватает? — Надо было тебя спросить, — неиронично заявил Мэтт, расстегивая мою блузку сверху и целуя меня в грудь. — Действительно. Мэттью, хватит, здесь же люди… — Пусть завидуют, что у меня такой красивый горячий альфа, — оскалился парень, притираясь ко мне стояком. — Да что вы заладили «красивый», «красивый». Обычный я, — фыркнул, переворачиваясь на живот, спасая от нападок чужих губ живот и грудь, взамен подставив под удар цепких пальцев свою задницу. — И кто это делал комплименты моему альфе? М-м? Гвен? Дэнни? Амалия? — я кивнул, тяжело вздыхая. — Малышке можно. Она на такого, как ты, не западет. — А на какого западет? — я обернулся через плечо, прищурившись, и встретился со смешливым взглядом альфы. Понятно. Надо мной издеваются. — На девушку она западет, Гев. Амалия — лесбиянка, а ты — гей. — Я андросексуал и демисексуал, а не гей, — фыркнул я. — И много ли маскулинных женщин было тут? — Мэттью провел ребром ладони между моих ягодиц. Лямка стринг чувствительно впилась в мой зад. — Ты же знаешь, что до вас с парнями у меня никого не было, — недовольно пробурчал я и охнул от внезапно навалившейся на меня тяжести. — Не знал. Мой альфа, — последняя фраза была сказана так, словно Мэтт был героем-псом какого-то детского телешоу. Мол, вот, моя собственность, гав-гав. Только не хватает виляющего хвоста меж ягодиц, но такая пробка явно есть в арсенале наших парней. От этих внезапно пришедших на ум ассоциаций я засмеялся. — И что смешное я сказал? — Ничего. Люблю тебя, — я согнул в коленях ноги, обхватывая ими бедра альфы, и скрестил лодыжки. Это чудовище навалилось на меня еще сильнее и еще активнее начало притираться ко мне стояком. — Хочешь повторить наш первый раз? — С тобой всегда как в первый раз. Гев, почему ты такой сексуальный? — жарко прошептал Мэттью, целуя меня в шею. Я разомлел. — Я скучал, — внезапно признался, чувствуя, как губы замерли, не отстраняясь от моей шеи. Когда мою кожу начали посасывать, втягивая в рот, я запротестовал: — Мэтт, ну это откровенное ребячество! Не надо делать на мне засосы. Больно! — грубость губ тут же сменилась извинительными поглаживаниями языком. — Прости. Я слишком рад, что ты мой. Аж не верится… — очередной поцелуй, теперь в холку. — Мэттью Олдридж, ты поставил мне метку. Какие еще подтверждения того, что я твой, тебе нужны? — порыкивал я, чувствуя покусывания в самой чувствительной части шеи. Задница рефлекторно жалась к паху альфы. Да, именно так мне в глубине души и хотелось. — Не знаю. Бумажка какая-нибудь. Свидетельство о браке, например, — слова альфы заставили меня опешить. — Это предложение? — игриво шепнул я, тая, как мороженое, отставленное в сторону на траве. — Для предложений обычно нужно согласие, а я ставлю тебя перед фактом. — Звучит абьюзивно, — хихикнул я, слушая обиженный голос разом лишившегося агрессивности альфы. Мне стало совестно. — Ты хороший, Мэттью. Я тебя люблю. — А я тебя, — меня чмокнули в щеку, лизнули в мочку уха и отпустили. — Эй, — окликнул я недовольно, садясь рядом со спокойно поедающим мое мороженое парнем. — Да? — учтиво спросил Мэтт, смотря на меня игриво и отправляя себе в рот полную ложку мороженого. С шоколадной крошкой. — Я тоже хочу, — надулся я, глядя на прозрачный стаканчик с ванильно-шоколадными разводами внутри. — На, — выдал Мэттью, положив ладонь мне на затылок, притягивая к себе и целуя. Я хотел было возмутиться, но больно сладким получился поцелуй с мороженым. Я долго не отпускал чужой язык из своего рта. — Мой альфа голоден. — Я пропустил обед, — пожал плечами я, не сразу понимая, о каком голоде идет речь. — Что?! Гев, скоро ужин, в смысле ты не обедал? Это нужно срочно исправить, — засуетился альфа, вручая мне полупустой стаканчик и начиная надевать на себя кроссовки. Я только удивленно хлопал глазами, пока Мэттью за считанные минуты сложил плед с книгой, которую он, видимо, читал перед моим приходом, в рюкзак, надел его, а потом застегнул мою блузку на все пуговицы и чмокнул меня в губы. — Пойдем, — Мэтт взял меня за руку, глядя в глаза. Я от такого контакта взглядов растерялся, чувствуя, как бабочки в животе вылезли из куколок, и пошел вслед за альфой. Своим. Да. Поздний обед мы решили устроить в небольшой пиццерии на соседней улице. Заказав пиццу и яблочный, кто бы сомневался, сок, мы с Мэттью отлично провели время. Ресторанчик был небольшим, посетителей было довольно много, но никто не шумел. Было уютно и спокойно, это место навевало на меня расслабление. — Ты сытый? — когда мы уже вышли из кафе, спросил Мэтт. Он еще и с собой пару пицц взял: пока нет Роберта мы, видимо, будем питаться полуфабрикатами или готовой едой. Скучаю по нашему здоровяку. Не по его кулинарным шедеврам, хоть и по ним тоже, а по всему нему. От кончиков волос типа «4a» до идеальных пальцев его ног. — Да, еще бы, — фыркнул я, округлив глаза. Давно я так много не ел. Стресс у меня явно усиливает аппетит. Мэттью к парку приехал на такси, так что нам пришлось немного подождать свой транспорт на улице, где, несмотря на начинающийся вечер, было все еще светло. — Почему ты не взял машину Роба? Он бы был совсем не против, — спросил я Мэтта, пока мы стояли напротив парка и разглядывали крошечный серп луны над головой. — Не хочу, — пожал плечами альфа, притягивая меня к себе. Я положил голову ему на плечо и чмокнул в шею. — Люблю тебя. — А я тебя. Но почему не хочешь? Разве удобно каждый раз такси вызывать? — я смотрел на приближающиеся машины, чтобы не пропустить нужную. Принюхался. Хм. — Ты так вкусно пахнешь. — Это туалетная вода, — смущенно пояснил Мэттью, поправив воротник своей футболки. Что было проблематично, потому что на его плечах был рюкзак. — Твой запах нравится мне и без добавок, — муркнул я, внюхиваясь в волосы альфы. Потом зачесал их пятерней назад и поцеловал сомкнутые губы. Мэттью не двигался, следя за мной прищуренным взглядом. — Ну чего? — Мой альфа, — выдал этот сумасшедший, счастливо улыбнувшись, а потом сгреб меня в охапку и прижался виском к моей голове. — Я без тебя не смогу. — А я без тебя, — млея, шепнул я. Сердце трепещет, коленки подрагивают… Стоим на тротуаре и обнимаемся. Суровая подростковая романтика. — Раз и навсегда? — спросил, обхватив ладонями шею Мэттью и поглаживая теплую кожу большими пальцами. Мы смотрели друг на друга. Разглядывали. Я прикусил губу, чувствуя, как дыхание альфы учащается. — Что-то долго такси едет. — Очень долго, — кивнул Мэтт, улыбаясь уголками губ. Его ладонь легла мне на грудь. — Будем ночевать вместе? — Ты еще спрашиваешь, — пробурчал я, становясь рядом с плечом парня. Мэттью повернулся ко мне с недовольным взглядом, а потом схватил за руку, переплетая наши пальцы. Улыбнулся. — Ты сошел с ума? — Я без ума от любви, — хихикнул альфа, поднимая наши прижатые друг к другу ладони и целуя мою. — Я тебе нужен… — Боже, Мэттью, — фыркнул я, снова оказываясь в объятьях. Вжавшись в мягкие отросшие волосы, шепнул: — Очень-очень. — Всегда? — теплое дыхание в макушку. — Hasta el día que muera*, — кивнул я и хихикнул, когда Мэттью издал недоуменный возглас. — Всегда, мой альфа. Потом мы просто ждали такси, стоя на тротуаре напротив парка. Подъехавший спустя минут пять водитель извинился, сославшись на пробку ближе к центру города, которую вызвала автомобильная авария. — Никто не пострадал? — спросил я седовласого бету, чувствуя странное облегчение оттого, что знаю, что все мои близкие сейчас далеко отсюда и точно в порядке. — Вроде нет, — мотнул головой таксист и поехал по выбранному нами маршруту. После этой короткой беседы мне было неловко проявлять свою привязанность к альфе, поэтому сидели мы на небольшом расстоянии друг от друга и молчали, иногда переглядываясь. Мы приехали к дому Роберта. Пока я уносил коробки с пиццей на кухню, заметил на барной стойке тарелку с пирожными. Черт дернул меня заглянуть в мусорный контейнер. — Мэтт, ты пил? — спросил я, недоуменно глядя на скомканные жестяные банки в корзине. — А? Да, — альфа спустился со второго этажа уже без рюкзака и футболки. За последние месяцы Мэттью подкачался, на его торсе проявился рельеф мышц, но, отличие от того же Тома, он оставался очень стройным. Настолько, что джинсы на его бедрах сейчас висели почти непозволительно низко. — Что тут у нас, — я и сам рассмеялся вслед за Мэттом, когда опустился на колени с этой фразой. Расстегнув пуговицу и ширинку, я стянул с альфьих бедер брюки. — Я не был в душе с утра, Гев, — панически шепнул парень, пытаясь отстраниться. Я в ответ только фыркнул и взял его член в рот, толкая за щеку. — Кого волнуют такие мелочи, — пожал я плечами, ненадолго выпуская ствол изо рта, а потом с удовольствием облизал покрытую слюной головку. Никаких неприятных вкусов не было, а запах был уже совсем привычный. Мне нравится эта пряность, тяжесть альфьего аромата. Я-то пахну легко и сладковато, а Мэттью наоборот. Он вообще постепенно взрослеет. Я сам уже давно и первый гон провел, и гормонально стабильный, а вот мой альфа продолжает становиться еще сильнее, матереет. Надо все-таки начать готовить самим, чтобы не морить его фастфудом. Хм. — Нет, — выпалил Мэтт, когда я достал из холодильника баллончик взбитых сливок. — Не надо. — Я есть хочу, — я смотрел на альфу, стоя напротив. — Открой рот. — Зачем?.. — парень округлил глаза, когда я, поймав момент, выдавил сливки ему в рот. — Гевин… Я не ответил, прижимаясь губами к чужим и проникая в рот Мэттью языком. Парень смущался недолго, зато потом начал тискать меня и посадил на барную стойку. — Принеси подушку, — попросил я, стягивая с себя брюки. Мэтт тут же направился к диванам в гостиной, потом подумал и затопал по лестнице наверх. Я хихикнул. Действительно, ни к чему нам осквернять подушки, которые используют родители Роба. Это было бы очень неловко. Вернулся Мэттью ко мне с пушистым пледом и тюбиком смазки в руках. Я кивнул, оценив добытое, а потом улегся обратно на барную стойку, только уже накрытую мягкой тканью. Альфа закинул мои ноги себе на плечи и со знанием дела принялся меня растягивать. Я гладил шею Мэтта стопами и кайфовал. Мне было лениво и уютно. — Как ощущения, мой альфа? — спросил Мэттью, пару минут подвигавшись во мне, чтобы приноровиться. — Превосходно, — я притянул его к себе, обхватывая ногами за талию, и поцеловал. Член внутри двигался так напористо, так правильно. Я млел. Обычно я стараюсь быть активным, ласкать партнера, а тут просто лежу, свесив зад с мраморной столешницы, и получаю удовольствие. — Ой, — вскрикнул я, когда мою многострадальную блузку задрали до шеи, а потом Мэттью выдавил сливки на мою грудь. Я застонал, когда губы обхватили мой сосок, потянув за колечко в нем. А после я поскуливал и подмахивал задом, потому что альфа начал двигаться с какой-то безумной скоростью, отчего я хотел то ли отстраниться, то ли вжаться крепче и не переставать вскрикивать от удовольствия. — Мэттью-у, — провыл я, когда вытащивший из меня член парень покрыл мой залитый собственной спермой живот чертовыми взбитыми сливками и слизал их. — Что? Кому-то же нравится соленая карамель, — выдал этот варвар, продолжая меня вылизывать и заставляя подрагивать от щекотки. — Она мне… нравилась. А теперь вот не знаю… Олдридж, мать твою, что ты… — Что я? — невинно спросил альфа, сунув пластиковый кончик насадки баллончика в мой зад. Я смотрел на Мэттью, он смотрел на меня. В мой анус с тихим шипением проталкивалась прохладная пена. — Это слишком, — выдохнул я. — Ты же хотел пососать мой член, покрытый взбитыми сливками? — лукаво глядя на меня потемневшими глазами, заявил парень. — Хотел и не стал, решив, что это для тебя слишком, — пробурчал я, чувствуя внутри пару пальцев. — Для меня это в самый раз, — Мэттью поцеловал меня, проталкивая свой член внутрь. Сначала я лежал, глядя в потолок и ни о чем не думая, а потом прислушался к себе и понял, что не все так плохо. А Мэттью постанывал сверху. Похоже, моему альфе приятно. Спустя пару минут он завыл, прижав мои бедра друг к другу и обняв их, притиснув к груди. Я наблюдал за экстазом на лице парня, любуясь. Свой оргазм я уже получил и за вторым сразу после первого не гнался, поэтому у меня было время почти трезво оценить красоту альфы. Его жесты. То, как он гладит мои ноги, как ластится и прижимается лицом ко мне. Мэттью явно нравилось то, что между нами происходило. Странная мысль для момента, когда твой партнер кончает, но я почему-то прокручивал ее в голове, радуясь каждому касанию альфы. — О боже, — выдохнул я, когда удовлетворенный Мэтт сел на корточки, скрываясь из вида, а потом стал вылизывать мой зад. Я закатил глаза, чувствуя тепло и гладкость языка, и вскрикнул, когда мой анус обхватили губами и словно попытались пососать. На прощание парень решил оставить на нем осторожный, но почему-то смущающий больше, чем все, что было до этого, поцелуй. Когда Мэттью поднялся, прижимаясь ко мне, я слизал с уголка его губ каплю сливок и довольно улыбнулся. — Хочешь десерт? — хихикнул альфа, утягивая ногами меня на пол и ставя на колени, и перед моим лицом оказался его полувставший член. И когда только успел снова окрепнуть-то. Я с удовольствием вылизал сладкий ствол, посасывая головку и ловя ртом капли потекших сливок с яиц. Подняв глаза, чтобы удостовериться, что Мэттью не заснул, я поймал тяжелый взгляд. Обхватив меня за подбородок пальцами, альфа опустился на колени и поцеловал меня. Глубоко, страстно и ну очень по-собственнически. Я замычал, чувствуя, что из-за сбившегося дыхания сейчас задохнусь, и парень отпустил меня, начав покрывать укусами мою шею. Еще и порыкивал. — Ты чего? — спросил, глядя на покрасневшие за пределами контура губы, а после поднимая взгляд на безумные голодные глаза. — Хочу. Очень, — выдохнул Мэттью, вжимаясь в меня и утыкаясь носом в шею. — Но мы же только что… — Не так. Не секса хочу. Хочу, но не сейчас. Мне… голодно, Гевин. Словно я пробую тебя и не могу насытиться, — шептал парень, а потом вдруг проскулил: — Я так скучаю по члену Роби. — И по члену Тома, — улыбнулся я, целуя альфу в кончик носа. — Нам не хватает наших парней, вот мы и голодаем в каком-то смысле. — Но мы же и до этого на сутки расставались, — отстранившись от меня и огорченно заломив брови, напомнил Мэтт. — Но сейчас они далеко. Мы не чувствуем их. Да и родители уехали. Можем, конечно, к Джеффри и Стэну поехать, но что-то мне подсказывает, что в доме, где все пропахло Томом, нам будет еще хуже, — предположил я, и Мэттью согласно кивнул. А потом мы пошли в душ и тщательно смыли с себя следы недавнего помешательства. Хорошо бы, конечно, использовать защиту, когда покрываешь свой пенис сладкими сливками, но мозг мы с Мэттью включили поздно. К счастью, у парня ничего не болело, так что мы просто хорошо отмылись. Особенно я. — Мэттью, — закатил глаза, когда альфа в очередной раз сунул мне в зад специальную насадку для душа, а после вжимался лицом в мои ягодицы и ловил ртом вытекающую из меня струю. Насчет гигиеничности я не сомневался, но было неловко. — Люблю тебя, — поцеловал меня в щеку Мэтт, откладывая душевой шланг и выходя из ванной. Я стоял на месте. Было лень шевелиться. — Держи, — парень протянул мне полотенце. Свое он повязал вокруг бедер. Поняв, что я ничего делать не собираюсь, альфа фыркнул и укутал меня в безразмерную махровую ткань. Подхватив под ягодицы, Мэттью унес меня в спальню. Не догадывался я, что он способен таскать на руках не слишком легкого альфу. — Мой рыцарь, — хихикнул я, когда меня, все еще укутанного, уложили на кровать. Альфа оседлал мои бедра, сев сверху. Я наблюдал на ним, пока в его руках не появился телефон и знакомо не щелкнула камера. — Эй! — Пусть парни полюбуются, — улыбался Мэттью, что-то печатая. Я, 20:48 «Фотография» Как вам буррито? Я закатил глаза, увидев на экране свое нелепое, но милое фото. Роберто, 20:49 Я бы с удовольствием его распаковал. Я удивленно приподнял брови, увидев новое сообщение. Обычно Роб в переписках не использует пошлости. Но я польщен. Все еще сидящий на мне Мэттью повернул телефон экраном к себе, хмыкнул и стянул со своих бедер полотенце. Я смотрел, как альфа фотографирует себя, сложив пальцами жест «V». Голый, с мокрыми после душа волосами и напряженным прессом. Красавец. Через пару секунд телефон улыбающегося Мэтта зазвонил. Я с замиранием сердца разглядывал нашего бету. Он улыбался, на его голове были два милых пучка из дред, но взгляд Роберта был потерянным. — Солнце, ты как? — спросил Мэттью, упав рядом со мной на кровать и держа телефон над нами в вытянутой руке. — Хорошо. А вы как? — положив кулак под щеку и склонив голову вбок, поинтересовался бета в ответ. — Мы тоже. Роб… С бабушкой все в порядке? — осторожно воскликнул я. Слишком уж наш парень выглядел непривычно меланхоличным. — А? Да-да, конечно, — бета посмотрел в сторону, а потом, улыбнувшись, сообщил: — Я стану племянником. — Вау, — выдохнул Мэттью, а после вместе со мной выкрикнул: — Поздравляю! — Спасибо. Неожиданно как-то. Я уже решил, что все плохо, а тут бабушка Джо говорит, что род Дойлов пополнится еще одним членом. Папа в шоке, но рад, — почесал свою короткую кудрявую бородку Роберт. Мы продолжили болтать. В конце концов я выпытал, что подавленность беты связана не с переживаниями за родных, — те оказались более чем в порядке, — а с тем же, что было и у нас с Мэттью. Удивительно, но расстояние на нас троих влияет не в лучшую сторону. Мы даже вспомнили байки про истинных, но отмели эту идею. Бред же. А потом к нашему звонку присоединился Томас, который говорил шепотом, потому что в огромной ванной гостиницы было жуткое эхо. Том был очень довольным и, кажется, совсем не переживал по поводу того, что находится далеко от нас. А потом наш омега рассказал, как прошел его день, поделился впечатлениями. Мы с удовольствием слушали про навороченные телескопы и интерьер новой обсерватории, о том, какая красивая Луна и как сейчас хорошо видно Венеру. И тут Томас вдруг всхлипнул, заявив, что без нас никуда больше не поедет. Мы с парнями пытались успокоить нашего омегу, которому, оказывается, пришлось пить успокоительные, настолько ему было плохо и одиноко. И при этом мои родители постоянно были рядом с ним. Странно это все. Мне было больно за наших парней, ведь по ним отсутствие близости ударило сильнее, чем по нам с Мэттью. Так что мы решили ублажить их и себя, чтобы хоть как-то почувствовать единение. На этот раз я был сверху, и альфа с удовольствием громко стонал, прогибаясь, и шептал, как он любит наших парней. Я видел румянец Тома, слышал порыкивания Роберта и чувствовал себя на удивление счастливым. Приятно знать, что в тебе нуждаются. И почти физически больно оттого, что нашим партнерам плохо от этого. Но так хорошо от мысли, что мы скоро увидимся. Что мы связаны и это действительно por el resto de su vida*. Уснули мы с Мэттью вместе, достав из шкафа по футболке наших омеги и беты и хихикая, словно делаем что-то запрещенное. Но с их запахами на подушке было спокойнее. Где-то далеко спят те, кого мы любим душой и телом, и мы скоро увидимся. Совсем скоро.