Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Мэттью Я зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и потряс головой. Скучно. Парни укатили в магазин, а я остался за старшего. — Матти, привет, — вышедший из спальни Фред мимолетно чмокнул меня в макушку. Омега помахал мне рукой и закрыл за собой входную дверь. Я вздохнул. Теперь еще скучнее. До этого хоть с Фредериком чай пили. Сальвадор с Альфонсо еще утром уехали по делам, и тут вдруг звонит им Элис с предложением встретиться. Все трое отцов тут же согласились, так что вот. Подозреваю, что встретиться с родителями сестра Гева решила, чтобы познакомить их со своей избранницей. Амалия мне и моему альфе все уши про Элисон прожужжала, но я был чертовски рад за девушек, даже по-белому им завидовал. Я доволен тем, что у меня есть, но период знакомства у нас с парнями уже прошел. И не то чтобы я против… Но как вспомню те эмоции, когда в первый раз общался с Робертом… Его аура и добродушие меня еще тогда пленили. Это потом я понял, что Томас — омега моей жизни, а без Гевина я в принципе не вижу свое будущее. В дверь позвонили. Странно, у Фреда же есть ключи. Или, может, он их дома забыл, потому и вернулся. Хотя как бы он тогда дверь снаружи без ключей запер. Заинтригованный собственными мыслями, я впустил в дом гостя. — Роб? — удивленно выдал я, понимая, что моя догадка не оправдалась. — Сладкий, — взмуркнул этот громила, притискивая меня к себе. И такое спокойствие накатило. — Я люблю тебя, — шепнул на ухо бете, чувствуя себя очень счастливым. — Что ж ты со мной делаешь, — рыкнул Роберт, унося меня в спальню Гева. Меня уложили на кровать и начали раздеваться. Я жадно рассматривал обнажающееся тело с идеальной кофейной кожей. Этот парень и в одежде меня заводит, а без нее вообще ума лишает. Я впился в мягкие губы, стоило Робу подойти ближе. Руки тут же ухватились за огромную упругую задницу, и я застонал от нетерпения. Как же странно иметь высокое неукротимое либидо. Но, когда рядом мои парни, это становится преимуществом. Так что неудивительно, что спустя минуту я стоял на коленях на краю кровати, прижимаясь к мускулистой груди спиной и принимая в себя член беты. Большой, но при этом так правильно двигающийся внутри, что дискомфорта я не ощущал, только желание до бессмысленного сбивчивого шепота и такое нужное удовольствие. — Ты сегодня особенно страстный, — улыбнулся Роб, положив голову мне на грудь. Я прижался щекой к мягким дредам, которые было приятно и расслабляюще перебирать пальцами. — Кто бы говорил, — рассмеялся я, внутренне борясь с двумя желаниями: вымыть из своего зада сперму или остаться лежать, чувствуя приятную тяжесть горячего тела сверху вечно. — Ты слишком сексуальный, чтобы при виде тебя я сохранял рассудок. — Так вот оно что, — бета поднял голову, укладывая подбородок на мои ребра, и посмотрел мне в глаза своим темным мистическим взглядом. — То есть между нами не любовь, а просто секс, потому что тебе нравится мое тело, а не моя душа? — Я восторге от твоей души, Робби. Я от всего тебя в восторге, — я протянулся вперед и поцеловал подставленные губы, скрестив лодыжки на пояснице прогнувшегося парня. — Ответ принимается, — фыркнул Роберт, посмотрев на меня прищуренным взглядом, пока я мял его ягодицы ногами. — Что ты делаешь? — Ничего, — ответил я и закусил губу, пальцами ног ощущая гладкость кожи и жестокость волос на этой идеальной пятой точке. — Мне пора принимать подавители. — Еще чего, — закатил глаза Роб, усаживаясь мне на бедра. Мое дыхание сбилось. — У Тома на днях течка будет, ты это чувствуешь и реагируешь. — У него уже неделю как течка должна случиться, а я дерганый постоянно, — вздохнул, чувствуя, как бета берет мои ладони в свои и укладывает себе на грудь. — Ты хочешь еще? — Ты так говоришь, словно сам против, — улыбнулся Роберт, судорожно вздохнув, когда я сжал его соски. Темные бусинки так мило топорщились на широкой выпуклой груди, что пальцы сами к ним потянулись. Вот вижу этого парня и не могу насмотреться. Роб следит за тем, как я его разглядываю. Как завожусь, просто чувствуя его бедра на своих. Он такой большой, сильный, мой. Наш с парнями, но сейчас мой. И этот идеальный рельеф мышц под кожей мой, и запах тела, и этот взгляд. Жаркий и смеющийся. Застонав, я притянул бету к себе за плечи, опуская его на себя и крепко обнимая. — Ты чего? — прошептал бета, целуя меня в плечо. — Ощутил прилив собственничества, — прижался я к шее Роба щекой. Я провел языком по зажившему шраму метки и довольно улыбнулся. Я отвратителен. — А как же Том и Гевин? — спросил Роберт, вскинув бедра, чтобы его стояк поднялся вверх, удобно прижимаясь к животу. — Мы оба им принадлежим, это другое, — вздохнул я, чувствуя каждый дюйм напряженного члена своим животом. — Какой он огромный. — Кто? — Роб приподнялся на локтях, с интересом глянув на меня. — Член твой, — фыркнул я. Бета удивленно поднял брови. — Тебе не нравится? Я могу купить резиновое кольцо, чтобы не входить полнос… — Роберт замолк, когда я прижал палец к его губам. — Я не говорил, что мне не подходит твой размер. Я просто им восхищаюсь. И тобой. Черт, он мне до желудка достает, — шепотом возмутился я, опустив ствол к своему животу. — Фактически нет, он же в сторону… — поймав мой взгляд, парень закатил глаза. — Ладно-ладно. — Нет, мне нравится, когда ты умничаешь, — улыбнулся я, обхватив головку кулаком и двигая запястьем, лаская член беты. — Я умничаю?! Не думал, что ты так к этому относишься, — обиженно выдал Роб, но отстраняться не стал. — А кто сказал, что я против? Умный, сексуальный, красивый… Повезло мне с тобой, — улыбнулся я довольно, когда бета хотел было возмутиться. Не без усилий я перевернул его на спину, а после пытался выровнять дыхание. Какой же этот парень тяжелый. — Я могу то же самое сказать о тебе, — усмехнулся Роберт и довольно вздохнул, когда я, выдавив на пальцы лежащую на постели смазку, начал его растягивать. — Говори, — я положил одну ногу парня на свое плечо, и меня тут же притиснули ею ближе к себе. — Люблю тебя, — охнул бета, стоило мне проникнуть в него. Я двигался и наблюдал. Жалобно изогнувшиеся брови, закатившиеся глаза, искривленные крупные губы. Руки сами тянулись потрогать, огладить, приласкать. Роберт такой искренний в своих эмоциях, бесхитростный, яркий. Он умеет доставлять удовольствие и также любит его получать, отдаваясь и принимая. И эти мысли меня так заводили, что я в принципе забыл о себе, вслушиваясь в чужое дыхание. Роб коротко заскулил и кончил, тут же расслабляясь. Я сразу вышел, отползая на коленях назад, чтобы запомнить момент. Своего удовлетворенного обнаженного мужчину. Его отставленную согнутую в колене ногу, все реже вздымающуюся грудь, капли спермы на напряженном животе. — Иди сюда, — требовательно позвал бета, протянув ко мне руки. И я тут же приблизился, прижался, притиснулся к нему, выцеловывая улыбающееся лицо. Я вскрикнул и застонал, когда по моим ягодицам отвесили увесистый шлепок. Состояние течного кота все еще было со мной, и я совершенно не представлял, что с этим делать. — Может, это просто надо пережить? И наслаждаться своей чувственностью, — предположил Роберт, когда я у него об этом спросил. Вернувшиеся домой парни, смеясь, вошли в спальню, где мы с Робом все еще лежали голые, потные и довольные жизнью. — Оу, — Том, вошедший первым, прижал ладонь к носу и схватился за дверной косяк. — Парни, вы бы хоть предупреждали. Тут пахнет… — Публичным домом, — заржал Гевин и прошел следом за омегой, поставив принесенный пакет на пол и начиная раздеваться. — И ты туда же, — закатил глаза Томас, прижав ладонь к животу. — Все в порядке? — испугался я, отстраняясь от Роба, на котором я лежал. — Нет. До этого я есть хотел, а теперь хочу трахаться. Можете меня трахнуть? А потом накормить, — попросил омега, на что я отреагировал так, как сегодня реагировал вообще на все: стояком. Словно со стороны я слышал дикие чавкающие звуки, с которыми я заглатывал член Тома. И я совсем не был против, когда Гев без лишних слов проник в мой растянутый бетой зад. С альфой мы после того случая, что произошел несколько дней назад, еще сильнее сблизились. Гевин держал меня за бедра и уверенно вбивался, хлюпая смазкой, с которой он переборщил. По моим яйцам текло, во рту скользил член омеги, которого трахал Роб… Стоя в душе и приходя в себя, я вспоминал эти ощущения и чувствовал себя использованным в самом позитивном понимании слова. Но зад слегка побаливал, отчего впечатления казались еще более пикантными. Одевшись, я вышел на кухню. Роб был в трусах и тапочках, сверкая своим чуточку выдающимся животом. Я, кажется, никогда не видел такого сочетания мускулистости и совсем не лишних килограммов, когда под прессом скрывалась небольшая жировая прослойка. И бете чертовски шло: он весь такой упруго-твердый, накачанный, но не потерявший гибкости. Я прижался к его спине, получив вопросительный взгляд через плечо, но ничего не ответил, уложив ладони на живот Роберта. — А как же я? — игриво спросил подошедший Гевин, который помогал Робу с приготовлением ужина. И я оторвался от беты, чтобы прижаться к альфе. Совсем другие ощущения. Гев не такой мягкий, скорее жилистый, но в нужных местах упругий, округлый. И рельеф мышц под кожей не так сильно заметен, что более изящному Ромеро шло. Я стоял, сравнивая своих парней, и вдыхал тяжелый альфий запах. Похоже, мы оба в одинаковом состоянии легкого возбуждения. А вот и его причина: Том вышел из душа, не стесняясь своей наготы. И я не мог не подметить, что наш омега как раз средней комплекции. Он вообще ближе к античным статуям с их идеальными пропорциями. Разве что детородный орган у него вовсе не крохотный, как его изображали древние греки. Или наш омега Приап*. — Мистер Мэттью, хватит рассматривать мой член, иначе я не ручаюсь за свою сдержанность, — рыкнул на меня Том, подходя ближе и шлепая меня по заднице. Еще один доминант, ага. Роберт выдал нам с Гевом тарелки, столовые приборы и еду, и мы накрыли на стол. Естественно, ужин был дико вкусный. Роб по-другому в принципе не готовит. Потом мы, разомлев от сытости, лениво, а потому очень быстро, убрали за собой. Бета оставил порции для родителей Гевина и повел нас обратно в спальню. Я лежал на животе ближе к изножью кровати и смотрел на парней, которые сидели у изголовья. Роб надел очки для чтения и уткнулся в толстый учебник по гистологии. Классный, кстати, с картинками. Рядом с бетой полулежал, оперевшись на подушку, Томас. Он скролил ленту новостей и, судя по его мимолетным улыбкам, листал он мемы. Я вздохнул. Рядом с моим лицом дернулась чужая конечность. Схватив альфу за щиколотку, я притянул Гева к себе, утягивая его с подушки. Их, кстати, на кровати четыре лежит. Мою забрал Том. — Ты чего? — прошептал Гевин, когда я улегся головой на его живот. — Ничего, — я звучно поцеловал гладкую кожу рядом с пупком, заставив альфу хихикнуть. Он приблизился ко мне, сползая ниже по кровати, и обнял меня, рассмеявшись. В какой-то момент я почувствовал сильные руки на себе, а после нас с Гевом потянули вверх. Так мы оказались зажаты с двух сторон нашими парнями. Лежали мы довольно долго, молча наслаждаясь близостью друг друга. Я млел от прикосновений Тома, который гладил мое бедро и прижимался ко мне со спины, иногда шепча разные смущающие вещи и покусывая меня за чувствительную холку. Спать мы не хотели, поэтому после недолгих обсуждений решили сыграть в карты. На раздевание. На резонный вопрос Томаса, что мы друг у друга не видели, Гев закатил глаза и заявил, что у того нет фантазии. Мы с Робом не вмешивались, тасуя карты. А потом началось веселье, потому что мы решили, что интереснее будет нацепить на себя кучу одежды. Логично, ведь в одном нижнем белье, которое на нас надето, мы долго в игре не протянем. Вот и началась небольшая потасовка, когда мы отбирали друг у друга очередную толстовку или широкие тренировочные штаны, которые можно натянуть поверх двух предыдущих. Первые раунды были несерьезными, потому что мы постоянно начинали смеяться от вида друг друга. А потом даже азарт появился. Так что игра затянулась до ночи, когда мы действительно хотели выиграть, но только ради того, чтобы соперник сильнее оголился. И вот сидим мы вчетвером. На мне носки, шорты и шикарная широкополая шляпа Гева. Том сидит в фиолетовых колготках — мы так и не смогли узнать, откуда они и чьи, — и футболке с логотипом нашей школьной команды по регби, поверх нацепив пару поясов и навесив несколько ниток бус. Роб все еще был в рубашке, пиджаке, туфлях и трусах, но лишился штанов и всех украшений. Зато наш альфа только что несколько раз подряд проиграл нам и сидел в одном нижнем белье. — Снимай, — плотоядно разглядывая Гевина, кивнул ему Том. Альфа закатил глаза и, томно вздохнув, расстегнул черный крошечный бюстгальтер, откидывая его в сторону и стыдливо прикрывая грудь рукой. Мы с парнями рассмеялись, Роберт поцеловал Гева, и мы продолжили играть. И вот на мне нет шляпы, Роб лишился пиджака, а в дверь постучали. — Да, — воскликнул громко Гев. — Мальчики, вы будете… — внезапно дверь распахнулась, явив нам Альфонсо. Сегодня у него были очаровательные кудри, при виде которых я не смог сдержать улыбку. Он пару секунд смотрел на нас, поправил довольно глубокий вырез своей изумрудной блузы, где уютно устроилось симпатичное ожерелье, и, извинившись, вышел. И только когда из-за закрытой двери послышался громкий хохот, я понял, почему у папы Гева было такое странное выражение лица. — По ходу, у нас добавилась история, которую мои родители будут рассказывать на семейных застольях, — вздохнул Гевин, смешливо фыркнув и закрыв лицо рукой. — Боже, да что Фонсо не видел, — пожал плечами Роб. — Меня в трусах в компании моих полуголых парней? — с задумчивым видом предположил альфа, передернув плечами. На самом деле, когда мы вышли поздороваться с родителями Гева, мужчины не стали напоминать про этот небольшой курьез. Зато без устали восхищались Амалией и недовольно поглядывали на нас с парнями за то, что мы не сказали им про то, что Элисон встречается с девушкой, раньше. Я вздохнул с облегчением, ведь на своем примере знал, что далеко не все родители готовы принять решения своих детей. Но в триаде Ромеро я почти не сомневался, один Альфонсо, который в принципе обожает женщин и постоянно невольно их очаровывает, будучи при этом открытым геем, чего стоит. Так что омега, прижав меня к своей широкой и вкусно пахнущей — я так и не понял, это личный аромат или парфюм, — груди, делился впечатлениями об альфе своей дочери. Сальви улыбался и что-то обсуждал с Робом, а Фредерик, положив на подлокотник своего кресла банку пива, читал на ноутбуке, благополучно забыв надеть рубашку. Я прижимался к Альфонсо и не мог сдержать улыбку. До чего же эти мужчины уютные. Вздохнув, чтобы избавиться от пряного густого аромата, который застрял в носу, я оглянулся, поймав тяжелый взгляд своего омеги. Чмокнув Фонси в щеку и посадив на свое место Гева, я потянул за руку Томаса, провожая его до спальни. — Все хорошо? — спросил, чуть не спотыкаясь о пакет. Кажется, его Гев вечером принес. — Нет, — буркнул Том, садясь на кровать, или скорее падая на нее так, что пружины скрипнули. — Почему? — я подошел ближе и вздрогнул, когда сильные пальцы сжали мою шею. Страшно. — Ты лип к чужому омеге, — прошипел, укладывая на мою шею и вторую руку, Томас. Я перетрусил, понимая, что, если он захочет меня придушить, я не стану сопротивляться. — Но это же наш Фонси, а не какой-то чужой омега. Том, — я захрипел, когда большие пальцы надавили мне под кадыком. Меня опрокинули на кровать и начали стягивать с меня одежду. — Все равно. Ты мой. Никто не посмеет… — омега зарычал, впиваясь зубами мне в метку на шее. Если во время секса касания к ней вызывали дрожь и приятную истому, то сейчас я вскрикнул от боли. — Томми, — всхлипнул я, и вдруг все прекратилось. — Мэттью, — парень перевернул меня на спину. Погладил меня по щеке пальцами, обвел подушечками губы. И смотрел. Проникновенно, словно пытаясь запомнить. — Ты хочешь меня бросить? — А? — удивленно воскликнул я, и вдруг все встало на свои места. Я внюхался в воздух, думая, какого черта тут пахнет Альфонсо, а потом осознал, что источником запаха был другой омега. Тот, который в гостиной сидел напротив меня, а сейчас смотрит сверху вниз, подавляя пугающим взглядом с узкой полоской серой до прозрачности радужки на фоне расширенных зрачков. — У тебя течка началась. — А? — повторил за мной Том, без ненужного стеснения просовывая руку под резинку домашних штанов сзади, и досадно поморщился. — Так ты не флиртовал с Альфонсо? — умилительно сложив брови домиком, спросил омега и поднял свою кисть к лицу, брезгливо глянув на то, как натянулась между указательным и большим пальцами ниточка его смазки. — Я вынюхивал его, да, но только потому, что запах у него необычный был, вкусный, — поймав бешеный взгляд Тома, я усмехнулся. — А это твой запах. Не помнишь? Мы же после того, как метки друг другу поставили, чужие феромоны чувствуем, но не воспринимаем. А голову кружит мне только твой запах. — Теперь мы все немного Роберт, — хмыкнул Том, на что я прыснул от смеха: иногда мы так говорили, когда дело касалось нечувствительности к запахам и прочего, что отличает бет остальных людей. Это все шутки, Роб сам иногда ржет над нами из-за того, что нам крышу друг из-за друга сносит, в отличие от него. Хотя последнее я бы оспорил. — Прости. — Да ничего, забыли. Ты всего лишь хотел меня придушить, — я закатил глаза, когда Том прижал меня к себе, выцеловывая мою пострадавшую шею. — Я так люблю и хочу тебя, что, кажется, мне легче тебя убить, чем пережить предательство, — признался омега, отчего я опешил. — Но не забывай, что у нас есть еще двое партнеров, — напомнил я, чувствуя какой-то особый вид смущения. Который и довольство, и гордость, и восторг, и в то же время стыд и немного даже разочарования в себе. Но черт, мне таких признаний еще не делали. — Их я тоже придушить готов. Только скорее я членом Роба подавлюсь, чем его бычью шею сверну, — видимо, от нелепости ситуации или от ее представшей в голове картины мы с Томом заржали, не в силах остановиться. Даже когда послышался щелчок открываемой двери и тихие голоса, мы все еще не могли прекратить смеяться. — Все в порядке? — спросил Роб, обхватив лицо Томаса ладонями. Тот оглядел бету, остановил взгляд на его приоткрытых губах и поцеловал. Я притянул Гева к себе, и мы вместе наблюдали за милой сценой, чувствуя, как усиливается возбуждение у всех нас. Я вдыхал аромат разгоряченной кожи альфы и не мог остановиться. Хлюпающее проникновение крупных пальцев в тугой расслабленный анус и тихие постанывания Тома… Я смотрел на наших парней и одновременно стягивал штаны с Гевина, который сам пах ну очень насыщенно и соблазнял меня одним видом своего обнаженного тела. Уснули мы под утро. Мы так затрахали Роба, что он под конец подошел к окну, распахнул его и просто пытался надышаться свежим ночным воздухом. Потом наш бета вышел, принес нам бутылки с водой и тонизирующие батончики, помог нам помыться, уложил спать и в постели стойко терпел наши домогательства. Стоит уточнить, что Роберту все нравилось, но такая плотность секса за день вытянула из него все силы. Потому мы с Гевом и Томом ластились к нему, но не предпринимали попыток склонить к интиму, понимая, что бета еще не успел привыкнуть к течкам. Томас тоже, кстати. Только мы с альфой как-то быстро вошли во вкус, поняв, что боль и усталость в течку притупляются, отчего анальный секс совсем перестает доставлять дискомфорт. Поэтому мы с Гевином с особым удовольствием отдавались, из-за чего Том шутил, мол, и кто из нас троих вообще омега. Роберт лежал рядом или участвовал, но периодически останавливал нас, потому что был единственным, у кого разум не помутнился окончательно, поэтому он понимал, когда мы можем друг другу случайно навредить. Зато ближе к обеду, когда все проснулись, нас накрыло ощущение, словно нас четверых переехало внедорожником. Пришлось даже принять подавители, которые Карен выдала нам как раз на такой случай, если мы случайно доведем друг друга до истощения. Кстати о бете. — Мальчики, — улыбнулась миссис Дойл, когда мы пришли в гости. — Как поживаете? — Отлично, — со вздохом соврал Том, который был слегка зеленоватым, потому что еда в него с утра не лезла. — Вы все мне расскажите. Я как раз обед приготовила, пошли за стол, — предложила Карен, положив руку на плечо недовольному омеге. Легкий суп со свежими булочками как раз подошел для парней, которые из-за гормонов устроили секс-марафон. Даже Том ел с удовольствием и от пирожного на десерт не отказался. Оскар был на работе, а у Карен сегодня выходной. В душе поскреблись кошки от мысли, что нечто похожее ждет меня и парней, ведь мы с Робом тоже будем врачами. Нам придется пропадать на работе, и графики вряд ли всегда будут совпадать. А уж Том и Гевин… Черт, не буду о грустном. — Неудивительно, у молодых омег в течение года после первой течки цикл может быть нестабильным, так что все с вами, мальчики, в порядке. Я куплю вам витамины, пропьете курс, и все восстановится, — подмигнула нам мама Роба, попивая чай. Мы с парнями решили остаться, чтобы пообщаться с Карен. Вечером вернулся усталый, но обрадовавшийся при виде нас Оскар. Мы болтали, даже поиграли в приставку, правда потом решили посмотреть нуарный детектив пятидесятых годов, которые, оказывается, любил старший бета, и для усиления эффекта мы все переоделись в пижамы. Было спокойно и по-семейному. Я подумал о том, что именно эти люди внезапно стали мне ближе, чем родные родители. Мысль о маме и папе отдалась болью в груди, но тут меня прижал к себе Гев, реагируя на драматичную сцену в фильме, где детектив направил пистолет на любовника мужа и одновременно прогрохотал гром. На широком кресле рядом уютно сидели Карен с Оскаром, попивая вино, мы с парнями теснились на диване, но я бы ни за что не предложил нам рассесться. Мы пили какао, смотрели черно-белый фильм в мягких нелепых пижамах и проживали свою лучшую жизнь. Так что засыпал я с улыбкой. — Вы же знаете, как сильно я вас люблю? Никто не ответил. Только дышать стало тяжелее, потому что меня со всех сторон сжали, так еще и руки-ноги на меня закинули. И так хорошо вдруг стало. Спокойно. — Очень-очень сильно, но мы любим тебя еще больше.