Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Гевин Я устало потер глаза и не глядя положил руку на кудрявую макушку, которая как раз доставала до моего плеча, пока я сидел в рабочем кресле. — Гев, — выдал восьмилетний Ричард Дойл. — Ге-ев! — Ну что? — я повернулся к альфочке и поцеловал его в пухлую щечку. Пришлось щелкнуть мышкой, выключая видеоредактор. — Я хочу к Бобби, — сообщил мелкий, отчего я вздохнул. Очень уж любит Ричи своего... Эм, получается, что племянника. Мамы альфы — Джо и Сьюзен — бабушки Роба. Как сложно. — Он на работе. Вечером он вернется, и вы будете играть, — я взял Ричи на руки и обнял, баюкая. Совсем большой уже. — Хочешь пряники? — Имбирные? С глазурью? — хитро посмотрела на меня своими темными глазками маленькая вредина. Я вздохнул, поправил кудряшки пышного афро, чмокнул альфочку в лоб и понес его на кухню. Вечером вернулись не только Роб с Мэттью, но и два поколения Дойлов: Карен и Оскар с его мамами. Рик, как и ожидалось, побежал не к женщинам и своему старшему брату, а к Роберту, с визгом повиснув на его шее. Я с улыбкой смотрел на своих бету и альфу, которые были усталыми, но довольными: сегодня они весь день были в больнице и, похоже, поработали на славу. Мэттью, как обычно, нашел время, чтобы обнять меня и шепнуть на ухо, как он скучал. Я тоже скучал. Очень. После окончания университета наши пути разошлись. То есть не так... Мы, конечно, все еще вместе, но Мэтт с Робертом теперь проходят практику в медицинской школе. Еще полтора года. Шесть уже прошли. Боже, как же быстро летит время. Нам уже больше тридцать, чем двадцать. А еще... Когда Том вернулся с работы, я из-за угла наблюдал за тем, как он стягивает кожаные перчатки и шарф, аккуратно наматывая его на вешалку, снимает с себя темное представительное пальто, оказываясь таким большим и уютным в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. А когда омега встряхнул головой и поправил удлиненную челку пальцами, я прикусил губу и вышел к нему, попадая в крепкие объятья. — Как поживает моя любовь? — спросил Томми, и я прижался к его прохладной ладони щекой. Веду себя как весенний кот, но мне все равно. Я скучал. — Хорошо. Но я соскучился, — так приятно ощущать шелковистую бородку на своей коже, целуя слегка обветренные губы. — А уж я как. Работа там, — омега, довольно улыбнувшись и переводя взгляд от моих губ к глазам, указал большим пальцем на дверь за своей спиной, — а теперь я дома. Родня тут? — Да, но мы можем внезапно уехать домой, раз уж получилось встретиться вчетвером. Я так ждал этого, — шепнул с придыханием, целуя Тома в шею. Как мало для счастья надо — только крепких объятий. — Тогда... — Томас внезапно подхватил меня на руки, заставив меня счастливо захихикать. Какой же сильный у меня омега. — Мои богини, Оскар, — Том кивнул Джо, Сьюзен и Карен с мужем, — Дик, — подмигнул сонному Ричи, сидящему на коленях Оскара, — позволите ли вы нам с парнями покинуть вас? — Боже, Томми, напугал, — махнула рукой Карен. — Конечно, идите. С мальчиками мы пообщались, а тебя я и так скоро увижу. Увижу же? — Ну мам, мы же договорились. Я, Амаи и Элис будем тут... — В среду, — прищурилась бета, и, не сдержавшись, очаровательно улыбнулась. — В среду. Я, ты, девочки и пара бутылочек красного полусухого, — заговорщически закончил Том. — Леди, — он обратился к сидящим на диване Джо и Сьюзен, — не хотите составить нам компанию? — Да куда уж нам, — отмахнулась а-бабушка Роба, которая выглядела просто роскошно. Как и ее жена Сьюзен. Обе женщины были высокими, стройными, имели идеальную шоколадную кожу и носили длинные афро-косички с красивыми бусинами, а еще одевались так, что мой папа Альфонсо был от этих дам в полном восторге. — Мамы идут, — категорично заявила Карен. Оскар переглянулся с Робом, но промолчал. Знал характеры своих матерей и жены. — Все, о встрече договорились, а теперь идите, пока Рик не проснулся и не украл у вас Бобби. А вот это уже была серьезная угроза нашим планам. Мы души не чаяли в альфочке, но он действительно мог увести Роберта в свою комнату и не отдавать его нам до самого вечера. Да и Роб не то чтобы сопротивлялся: у Рика была коллекция игровых фигурок, а наш бета был их большим фанатом. А еще мелкого обожал и мог проводить с ним все свободное время, если мы их не отвлекали. Я направился в гостевую спальню, которую нам выделяли бабушки Роба, когда мы у них останавливались, и забрал свой рюкзак, засунув в него забытый на столе ноутбук. Парни в коридоре уже успели собраться и ждали меня. На то, чтобы надеть пуховик и меховые наушники, много времени у меня не ушло, поэтому совсем скоро, попрощавшись с родными, мы вышли во двор. Я оглядел дом, замечая аккуратный стриженный газон и каменную дорожку, ведущую к воротам. — Малыш, — Том оттянул мой наушник в сторону и шепнул на ухо, — ты опять весь день искал дом? — Нет. Ну, всего час, — я вздохнул, ловя нежный взгляд омеги. — Парни, давайте скорее в машину, холодно же, — Роб погнал нас к своему внедорожнику. Когда мы уселись в салоне, бета включил обогрев. Пришлось снимать верхнюю одежду. — И как твои поиски? — спросил Том, который уступил место у водителя Мэттью и уселся сзади рядом со мной. — Пока ничего. Или дорого, или кухня с гостиной совмещена, или расположение отвратительное, — я вздохнул, прижимаясь к омеге. Спереди обернулся Мэттью и послал мне воздушный поцелуй. Я сделал вид, что поймал его и прижал ладонью к груди. — Да, кстати, мой бета, — обратился Томас к Робу, — завтра ты дома, помоги нашему альфе найти нам жилье. — Окей. Тогда Мэттью до больницы подвезешь ты, — кивнул, не отвлекаясь от дороги, Роберт, доставая из бардачка между сиденьями баночку с мятными леденцами и закидывая один в рот. Я прижался к Тому, чувствуя себя жутко довольным. — Кстати, как твой фильм? — Ну, — я смутился, утыкаясь носом в ароматную шею омеги и не очень желая обсуждать свою короткометражку. Да и актеров в ней минимум. Точнее, их всего четыре. Сам режиссер и три его мужчины. Да, я снимаю автобиографию и, кажется, все впустую. — Не очень. Чего-то не хватает. Словно я просто пытаюсь получиться внимание засчет того, что у меня три парня. Это странно. — Ты хочешь показать свое виденье, поделиться чувствами. Ты не виноват, что твои мысли полностью заняты нами. Это вовсе не удивительно, — нагло усмехнулся Том и на контрасте осторожно ласково меня поцеловал. Я растаял, как мороженое на солнце. И как в такие моменты не хотеть творить, если я чувствую? Чувствую все это, горю, заминаюсь, хочу продлить мгновения близости. Я люблю и постоянно скучаю. — Гев, что-то не так? — Нет-нет, está bien*, — я натянуто улыбнулся, незаметно стирая слезы с глаз. Вздохнул, когда Том придвинул меня к себе, и прижался к его боку, ощущая тепло где-то внутри. — Любимый, нужно подождать совсем немного. Ты же знаешь, что мы пытаемся раньше приходить домой. Я хочу быть с тобой весь день, но вряд ли тебе захочется постоянно видеть микросхемы, — Томас шептал мне на ухо и незаметно усадил меня к себе на колени, постепенно утягивая с сиденья. — Я знаю, — всхлипнул, чувствуя себя счастливым. Хотелось все рассказать, но я сдержался. Когда мы приехали домой, я тут же отправился в душ и надел красивое неглиже из тонкого шелка на бретелях. Я смутился, когда, войдя на кухню, оказался прижат к стене Мэттью, который задрал мое одеяние и огладил ягодицы сквозь кружевные трусы. Я смотрел в серые глаза и не мог оторваться. — Почему ты такой чудесный? — с улыбкой спросил альфа, целуя мою шею. Я закинул руки на его плечи и млел. — Потому что живу с любимыми мужчинами, — я вздрогнул от тяжелого теплого вздоха в шею. — Гев, еще один год и все, — Мэтт вытащил руки из-под моего нижнего белья и нежно обнял меня за талию. Он такой милый с распущенными русыми волосами, чьи колечки на концах лежат на его груди. — А потом ординатура и практика, практика, практика, — я хмыкнул, отстраняясь от альфы. — Матти, это далеко не один год. Это вся оставшаяся жизнь. Не подумай, что я против. Я понимаю, на что вы с Робби пошли и ради чего, просто это так непривычно после стольких лет рядом. И сейчас ты рядом. — Но тебе плохо, я же вижу, — Мэттью вновь прижал меня к себе. — Поищите с Робом дом ближе к больнице, и мы будем раньше возвращаться домой. Будем рядом как можно дольше, — альфа повел меня в гостиную, где сидели наши парни. — Я заказал... — Том обернулся с телефоном в руке и, увидев нас, замер, задержав взгляд на мне, — ...суши. — А на десерт у нас альфа? — рассмеялся Роберт, подходя ко мне сбоку. — Роб, это пошло, — я прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. И вовсе был не против, когда бета прижал меня к себе, целуя в макушку. — Тогда я закажу сладкого. Тыквенный пирог? А что, его, к вашему сведению, можно есть не только на День благодарения, — фыркнул Мэттью, когда мы удивленно на него посмотрели. — И можно еще что-то с соленой карамелью? — попросил я. Альфа поднял голову, отвлекаясь от телефона, и кивнул мне. — Гев? Все хорошо? — тепло и щекотно шепнул Роб мне на ухо. Я кивнул, все также прижимаясь к его джемперу. Пока мы ждали курьера, парни решили отвлечься... на меня. Не зря же я ради них так оделся. И я был удивлен, когда Том предложил его взять. Да, он снизу бывает все также нечасто. И я его понимаю: с нашими темпераментами любой другой омега бы просто не выдержал. Зато как же туго было в Томми. И мягко. И на удивление влажно, хотя после работы он обычно вообще ничего не хотел. Как Роб с Мэттью сейчас. Они сидели рядом, попивали сок и наблюдали за нами, но сами ничего не предпринимали. Так что кончил я на виду у них, а пока пытался отдышаться, в дверь позвонили, и бета подорвался с дивана, чтобы забрать наш заказ. Мы все вместе поужинали (пирог, политый сверху соленой карамелью, — это вкусно), а потом легли в кровать. Она была уже привычно огромной и теплой. А еще у нас было общее широкое одеяло, чтобы можно было спать под ним, без преград прижимаясь друг к другу. Я нырнул под него, наслаждаясь особенно чистыми после вечернего душа ароматами и получал удовольствие просто от ощущения любимых тел рядом. Я наконец расслабился, почувствовав на себе сильные руки. — Ты так вкусно пахнешь, — я вздрогнул от тихого хриплого голоса Тома. — Хочу тебя. — Смазка под подушкой, — шепнул, ощущая крепкую хватку на своем члене. Рядом зашевелились, и я улыбнулся, когда в слабом освещении с улицы, что еле пробивалось сквозь шторы, увидел знакомый силуэт с растрепанными волосами. Губы Мэттью пахли ментолом и на вкус отдавали ополаскивателем для рта, и мне казалось, что лучше поцелуя и быть не может. — Я люблю тебя, — альфа чмокнул меня в кончик носа, смущая. — А я тебя. Ах, — вздохнул, когда моего ануса коснулись осторожные влажные пальцы, проникая внутрь и растягивая. — Спать мы явно не собираемся, — зевнул Роб, и я замер, разглядывая его темный силуэт на более сером фоне спальни. Видимость была ужасной, зато я прекрасно ощутил, как теплый рот беты обволок мой член, когда Роберт нырнул под одеяло с головой, перегнувшись через лежащего рядом со мной Мэттью. Нам было хорошо. Я был счастлив этой ночью наслаждаться нашим единством. Да, я скучаю, но обучение не вечно, а потом... Многое поменяется. — Обожаю тебя, — Том толкнулся, проникая в меня, и я улыбнулся, натыкаясь губами на губы Мэтта и вплетая пальцы в жесткие дреды, направляя бету.

***

— Гавейн, — я замер. Так Роб называл меня в двух случаях: когда он был в шутливом расположении духа или когда я где-то косячил. Сейчас бета говорил серьезно. — Что ты хотел мне сказать? — А я хотел? — удивительно, но я никогда не ощущал от этого большого парня угрозы. Даже сейчас, когда он прижался грудью к моей спине, обхватывая поперек тела, я чувствовал себя удивительно защищенным, несмотря на напряжение, повисшее в воздухе. — Гев, — прежде чем бета успел сказать что-то еще, я выпалил, зажмурившись: — Я беременный. — Что? — шокировано выдохнул Роберт, и его большая ладонь легла на мой живот. Потом мои домашние штаны стянули до лобка, и бета заглянул мне через плечо, прижав мою футболку к груди и свободной рукой водя по моему животу. Нелепому, мягкому, потому что занятия в зале я забросил, когда у парней на них перестало хватать времени, но все еще невыдающемуся. — Малыш... — Да. Внутри, — я всхлипнул, стараясь сдержать слезы. Пока тошнота меня не мучила, зато нервы стали внезапно слишком слабыми. — Нет. То есть да. Но ты тоже мой малыш. Мое чудо, — меня развернули и прижали к себе, отрывая от пола. — Кто об этом знает? — Ты, — me cago en dios*, почему я не могу сдержать эти глупые слезы. — А папы? — спросил Роб, и я помотал головой, не показывая лица, прижимаясь щекой к взволнованно пульсирующей вене на шее беты. — Почему? — Мне страшно. Я альфа. А Томми хотел ребенка. От меня. Но ты же знаешь его, он не хочет рожать. И я обещал... Я так напуган, — я громко плакал, чувствуя, как Роберт несет меня куда-то и садится, не выпуская из рук мое тело. — Понимаю. Но это же чудесно. Когда ты перестал принимать таблетки? — спросил бета, и я задумался. — Месяц назад, — я всхлипнул и притих, вспоминая, когда перестал пить противозачаточные. Тогда еще Том предложил поискать новый дом, ведь он не хочет, чтобы мы всю жизнь жили в съемных. — У нас будет сын... Или дочка. Солнце, — Роб поднял мое лицо за подбородок, целуя в губы. — Чего ты боишься? — Я... Я буду один. Я не подумал, что нам рано иметь детей. Нам всего по двадцать шесть, вам с Матти еще учиться, а Том вряд ли пойдет в декрет. Да и зачем, если он, в отличие от меня, ходит на нормальную работу, — я часто дышал, всхлипывая и чувствуя, что новые слезы скоро польются. — Я такой неудачник, Робби... — Ты творческий человек, Гев. Ты единственный из нас действительно разбираешься в моде, искусстве, тонко чувствуешь то, что нам не дано. Ты всегда рядом, когда нужно. Ты нежный и теплый, мы любим тебя за то, что ты — это ты. И нас четверо, тебе вовсе не обязательно тянуть весь семейный бюджет в одиночку. Да, ни я, ни Мэттью не можем работать в полную силу из-за учебы, но мы всегда можем обратиться к родителям. Гевин Ромеро, знай, ты никогда не останешься один. Ни ты, ни наш малыш, — слезы, как я и ожидал, полились: Робби так нежно погладил мой живот, что я не выдержал. — Ты будешь его любить? — спросил такую глупость, что стало стыдно. — Уже люблю, — бета поцеловал меня в висок и, отстранившись и заглянув мне в глаза, вдруг широко улыбнулся: — А давай я тоже забеременею? — Что? — я всхлипнул, стирая сопли рукавом и шмыгая носом. От удивления даже слезы остановились. — Ну, тогда мы будем вместе. Я уже могу взять академический отпуск. Этот семестр доучусь и в последний триместр буду с тобой. Родим, потом будем вместе ухаживать за малышами, — Роб говорил так, словно это было так просто. И мне хотелось ему верить. — Это тяжело. И больно. И ты бета, ты же знаешь, что... — я снова всхлипнул. — Что естественным путем я не рожу? Ты тоже. Но ты же не испугался? А, Гев? Ты же пошел на это. Будем вместе носить послеоперационный бандаж и возмущаться, потому что наши парни будут нас доставать из-за запаха молока, который будет их привлекать. Договорились? — Роберт выставил передо мной кулак. — Зачем? — спросил, чувствуя себя неуютно. Виноватым. Я заставил своего бету хотеть родить ребенка. — Я будущий врач. Я хочу знать, каково это — создать новую жизнь. И я хочу увидеть, как Мэттью грохнется в обморок, когда из меня достанут его сына. Ты же от Тома забеременел, я правильно понял? — Роб улыбнулся, когда я стыдливо кивнул и все же ткнул в его кулак своим. — А то я думаю, чего ты нашему альфе отказываешь. А ты селекцию устроить решил. Обещал же, — бета закатил глаза, передразнив меня. — Чур, ты рожаешь зеленоглазого, я — сероглазого. — Почему? — я удивился и округлил глаза, а Роберт рассмеялся. — Мне нравятся твои глаза. И глаза наших парней. Не спрашивай, такие глупости лезут в голову, когда хочешь детей, — бета улыбнулся, поправляя мои волосы и мимолетно коснувшись кольца в моем соске. — Придется снять, — вздохнул я, вспоминая, как больно было делать проколы. — Необязательно. Можно оставить и снимать только перед кормлением. А до этого еще далеко, — Роб прижал горячую ладонь к моему животу, и мне вдруг стало так легко-легко. Я положил голову на плечо своего беты и посмотрел в окно, откуда виднелся почтовый ящик и уличный фонарь на тротуаре. — Спасибо тебе. Спасибо, что рядом, когда мне это нужно, — я снова начал плакать, но уже от счастья. — Так уж получилось. Ты все-таки мой парень. Кстати, когда ты перестанешь им быть? — нахально спросил Роб, опрокинув меня на диван, на котором мы сидели, и рассмеялся, когда я не дал ему лечь на меня, уперев ладони в его грудь. — Ты хочешь меня бросить? — Ага, конечно. Когда мы поженимся? Когда я стану самым полигамным бетой в роду Дойлов? — рассмеялся Роберт, когда я приоткрыл рот, не в силах сказать что-либо от шока. — Давай обсудим это с парнями. Нам еще надо дом выбрать. И я хочу кушать, — я смутился, а бета, шумно поцеловав меня в живот, прижался ко мне, заставив обхватить его ногами за пояс, и поднял на руки. — Что-то сладко-соленое? И я сварю тебе карамельки, — шептал Роб мне на ухо, унося на кухню. — А потом и дом можно поискать. За какие подвиги в прошлой жизни в этой мне достался этот идеальный мужчина?

***

Несмотря на мое доверие к бете, я все равно сомневался в том, что в тот день он был серьезен. Что он не пытался таким образом меня успокоить, наобещав всего. И в следующий раз, когда мы вчетвером оказались в спальне после проведенного вместе вечера, я удивился, заметив, что Роб не позволил Тому взять его, вместо этого отдаваясь Мэттью и кончая на его узле. А у меня сердце из груди выскакивало от этого вида. От влюбленного взгляда Томми и от поцелуев Мэттью. Когда мы закончили, я заперся в ванной и ревел, но спустя несколько минут пришлось открыть дверь, потому что я понимал, что после долгих просьб взволнованные моим поведением парни вполне могли бы ее выбить. — Что случилось? — Том прижал меня к себе. Я ткнулся носом в его висок и замер. Из меня вытекала его сперма, я чувствовал себя счастливым и, видимо, поэтому заревел еще громче. — Пойдем в кровать, — предложил Роб, помогая омеге увести меня обратно в спальню. — Малыш, что стряслось? — Матти стирал с моего лица слезы, и от этого я ревел еще громче. Мои нервы в отвратительном состоянии. — Томми, — я задержал дыхание, чтобы перестать всхлипывать, — как встреча? — А? Какая встреча? — омега приблизился ко мне, удерживая вес своего тела на руках, нависая, но не опускаясь на мою грудь, и смотрел мне в глаза. — С-с Карен и девочками, — я всхлипнул, когда на мое плечо легла голова Роберта, который обнял меня поперек живота. Так тепло. — Хорошо. Ты от этого плачешь? — кажется, я обескуражил нашего Томаса. Он лег на меня, все также не спуская с меня глаз. — Не-ет, — я помотал головой и прижал омегу к себе. — Я так люблю вас. — Мы тоже тебя любим. И переживаем, когда ты плачешь и не говоришь нам, почему, — с другого бока от меня лег Мэттью, целуя в шею. Я со всех сторон укрыт своими парнями. Как же здорово. — Давайте жениться, — хихикнул я, чувствуя себя воздушным шариком, наполненным гелием. — На ком? — спросил Матти, и Том рассмеялся, кажется, нервно. — На нас, — хмыкнул Роб, поглаживая щеку у моего уха кончиком носа, а после целуя. Помнит. Это вообще его идея. — Пойдем подавать документы на выходных, — пожал плечами Том, подложив под подбородок сложенные на моей груди ладони. — Так просто? — спросил, чувствуя что-то вроде разочарования. Нет, я очень счастлив, до новой порции слез, но это так странно. Так... быстро? — А чего тянуть? Мы друг друга знаем, столько лет вместе, почему бы не стать официальной тетрадой, — поддержал нашего омегу Мэттью и прижмурился, как довольный кот. Я погладил его мягкие пепельные волосы. Мой кот. — Но вы с Робби не сможете носить кольца из-за работы, — воскликнул я. Это же важно? — Тогда... Сделаем татуировки. На безымянных пальцах. Или на груди. Хочешь? Как раз хватит места для нашего общего портрета, — предложил Роберт, и я рассмеялся. Впервые за сегодня без слез. — Это так неле-епо, — протянул я, вздыхая, отчего Том, лежащий на моей груди, чуть приподнялся. Но влюбленный взгляд от меня не оторвал. — Ты чувствуешь? — наугад спросил я, ощутив, как щеки опаляет румянец. — То, что в тебе наш ребенок? Да, чувствую. Ты все-таки мой альфа, — улыбнулся Томас, а я... Я зажмурился. Меня тут нету, я далеко, умираю от смущения. — Стоп. Что?! — завопил Матти, отчего мне пришлось открыть глаза. Альфа смотрел на меня так... Странно смотрел. И, кажется, он обиделся. — Роб? Стойте. Вы все знали? А мне не сказали? Да блин, вы чего... — Не переживай, здоровяк, — Том боднул возмущенного Мэттью в плечо. — Судя по хитрому взгляду этого чудовища, — омега кивнул на прижавшегося ко мне бету, который, судя по тихим всхлипываниям, пытался не рассмеяться вслух, — и по тому, что сегодня ты был сверху, тебя потомками не обделят. Нас. У нас будут дети... — Но... как? Зачем? То есть нет... Не так... Забудьте! — Матти вскочил с кровати и пошел вдоль стены. Дошел до угла, развернулся, прошелся обратно. Заозирался, выискивая что-то на горизонтальных поверхностях мебели. — Черт, я же больше не курю... — И не надо. Нашим детям нужно подавать позитивный пример, — фыркнул с моего плеча Роб. — Дети... — прошептал с огромными глазами Мэттью, садясь на пол голой задницей и вплетая пальцы в волосы, сделав их еще более беспорядочными. — Я буду папочкой... — Ты как бы уже, — хмыкнул Том, но добавил, когда Матти повернулся к нему с безумством в испуганных глазах: — Тихо. Не бойся. Это шутка. Ты выглядишь мужественно, то есть как папочка, но от тебя залетел пока только Роб. Если вообще залетел, — омега хитро посмотрел на Роберта. — Хорошо. Нет, отлично. Я буду папой. У нас будут дети, — провизжал альфа, запрыгивая на кровать, отчего та натужно скрипнула, и залез на Роба. Такого страстного поцелуя я давно не наблюдал. — Тише, ковбой. Не ешь нашего бету, — шикнул Томас, шлепая Матти по заду, отчего тот лишь взмуркнул. А потом омега посмотрел на меня: — Ты ужасен. Какую еще новость ты собирался от нас скрывать? — Ну, — я вздохнул, отворачиваясь от довольного взгляда. От сердца отлегло, все все знают. Осталось только папам рассказать. И маме. — Наши дети будут единокровными братьями, потому что у близнецов один набор генов. — О нет, — Роб разорвал поцелуй с замершим Мэттью и басовито заржал, отчего кровать сотрясалась. — Вот так ты, да, — Том, прищурившись, посмотрел на меня. — Решил сделать меня самым счастливым существом на свете и издеваешься?! — Но я ведь могу? — шепнул в надутые губы, взаимно царапая омегу отросшей щетиной. — Обязан, — проворчал Томми, целуя меня. Рядом заворочались, прекратив смеяться, и, кажется, наши парни начали трахаться. Хотя какие это теперь парни. Женихи.

***

Я дышал папиными духами, уткнувшись в его подмышку, и слушал, как вокруг все суетятся. — Ты рад? — вдруг спросил папа, целуя меня в макушку. — Очень, — я сменил позу, прижавшись щекой к плечу довольного Сальвадора. Он погладил меня по волосам и смотрел так проникновенно, что я вспомнил взгляды Тома, когда он уже знал, что я беременный, и ждал, когда я в этом признаюсь. — Это больно? — Больно, — кивнул папа. Я вздохнул и опустил глаза. Можно ж было наврать. — Но боль проходит, а счастье остается. Да и ты видишь, какие мы с Фредериком красавчики, хотя носили тебя и Элисон в себе. — Вы самые лучшие, — я улыбнулся, целуя отца в щеку. — Но папа Фред омега, а ты альфа. Это же влияет? — Несильно. Все же мужчинам беременность дается сложнее, чем женщинам, хотя девушкам тоже ой как непросто. Но это что-то особенное. Это путь трудностей и дискомфорта, после которого ты потом сидишь в окружении любимых людей и не можешь не быть счастливым, — Сальви обвел взглядом рассевшихся вокруг мужчин и посмотрел на меня. Чмокнул в лоб. — Вы же поможете? Мы с Ричи помогали, но не так долго и часто, чтобы научиться ухаживать за детьми, — я тоскливо вздохнул. — Конечно. По секрету скажу, что у ваших малышей будут шесть дедушек и бабушка, трое из которых — доктора, хотя специальные навыки Стэна вам понадобятся в том случае, если вы родите щенка, — хмыкнул папа и, испуганно посмотрев на меня, обнял крепче, когда я всхлипнул, вспомнив Косточку. Наша верная малышка покинула нас в прошлом году, прожив долгую и яркую жизнь. — Она на небесах, сынок. — Я знаю, — я тихо повыл, прижимаясь к папиной груди, и успокоился. Наша хорошая девочка ушла, но осталась в наших сердцах. Но я так скучаю. — Надо завести собаку. — Отличная идея, — проходивший мимо Том улыбнулся папе и тут же сел на колени, взяв мое лицо в ладони. — Что-то случилось? — Я напомнил Гавейну про Huesito, — Сальви тепло дышал мне в макушку. — Прости, милый. — Ничего. Это наша потеря, которую нужно просто пережить, — я переплел пальцы с Томом, который просто грустно улыбался. Когда Косточки не стало, он ревел, обнимая нас и папу Джеффри, пока Стэн организовывал похороны. Собачие. Как и подобает нашему ангелу. — Парни, ну вы чего. Не ревем, — Роб шлепнул Томаса по заднице, поднимая омегу на ноги и прижимая его к себе. — Сделай папочке зеленый чай. — Ты теперь всегда будешь называть себя папочкой? — возмущенно выдал Том и, поцеловав бету, пошел на кухню, пока тот говорил ему вслед: — Если ты мне не веришь, то я буду украшать твои завтраки своими использованными тестами на беременность. Мы с папой Сальви замерли, а потом давились смехом, пока Томми парировал шутки Роба. — Роберто, беременность тебе к лицу, — улыбнулся Альфонсо, целуя бету в щеку. — Тебе тоже, — ответил с улыбкой Робби, погладив папу по округлившемуся, кстати, животу. Такому же округлившемуся, как глаза всех в комнате. — Стойте. Вы не знали? — Роб оглянулся, и на его лице читалась паника. — Я хотел найти время подходящее, — всплеснул руками папа Фонси и рассмеялся, — и вот оно пришло. Спасибо, — Альфонсо подмигнул моему бете и был сбит с ног папой Фредом, который подхватил его на руки. — Madre mía*, Фредерик, поставь меня на землю! — Нет, — счастливый папа Фред закружил Альфонсо на руках: слава богу, у нас большая гостиная. Хотя витражный торшер явно в опасности. — Пап, все в порядке? — спросил я у замершего Сальвадора. Папа стер слезу с щеки и кивнул. — Иди, — я погладил отца по плечу, и он, нежно улыбаясь, пошел к своим мужьям, которые громко обсуждали, как назовут будущего ребенка. — Парни, пошли в мою комнату. Мы уселись на кровать, застеленную тем же покрывалом с листьями монстеры, что и восемь лет назад. Боже, сколько воспоминаний. — Вот как надо радоваться тому, что твой любимый беременный, а вы, — фыркнул Роб, прижимая меня к себе. Он, как и обещал, был всегда рядом. Как же я люблю этого мужчину. — Я тебя не подниму, — тихо воскликнул Мэттью, за что получил подушкой в живот. Бета стянул с него штаны и, прежде чем Матти стал возмущаться, крепко поцеловал его в ягодицу и, отвесив по ней шлепок, отпустил. — Ты чего? — альфа отполз дальше по кровати, с испуганными глазами натягивая джинсы обратно. — Слушай, я утром блевал от запаха кленового сиропа на вафлях и только что обломал Фонсо возможность самому рассказать мужьям о беременности. Дай мне тебя потискать, я в раздрае, — вздохнул Роб, и Матти сразу оттаял, подползая к бете и обнимая его. — Не волнуйся так. Папочки уже забыли обо всем, у них теперь на первом плане малыш. Иди сюда, второй малыш, — Мэттью протянул мне руку, и я, скинув тапочки, забрался с ногами на кровать, обнимая своих парней. Робби такой большой и теплый. А еще, кажется, всячески сдерживает свои эмоции, потому что ему нужно поддерживать всех нас. Это ужасно. — Любимый, давай ты не будешь говорить, что все хорошо, когда это не так, — я поцеловал твердое плечо беты сквозь домашнюю футболку. — Но все так. Во мне развивается личинка человека длиной полтора миллиметра, но у которой уже пульсирует подобие сердца. У меня токсикоз, к счастью, в легкой форме, но я все равно не могу делать такие повседневные вещи, как готовка и минет. Меня не только от членов, меня и от презервативов воротит, — Роберт вздохнул и сел, скрестив ноги. — Вы тоже воняете, но хотя бы терпимо. — Мой сильный бета, — вздохнул я, целуя его светлую ладонь с нежной кожей. — Стоп. Подождите. Роб, а ты случайно не феромоны чувствуешь? — поинтересовался вдруг Матти. — Нет. Я же бе... Так. Подождите. От вас воняет мускусом, но от Гева не так сильно. Гев вкусный, — Роб внюхался в мои волосы, обхватив ладонью затылок, и чмокнул меня в губы. — А ты вонючка, — Робби поднял руку альфы, принюхиваясь к его футболке. — Не до тошноты, но ты пахнешь как Том. Ну, типа сильно так. — Ты чувствуешь наши феромоны! — провизжал Мэттью, обнимая бету и ничуть не обижаясь на такое описание своего аромата. А я в свое время стеснялся, что пахну слишком легко, по-омежьи. Хотя Томми омега и пахнет насыщенно. Кажется, стереотипы тут бессильны. — Что за шум? Еще кто беременный? — из ванной вышел Том с зубной щеткой в зубах. — Роб чувствует наши феромоны, прикинь? Видимо, малыш будет альфой или омежкой, — довольный Мэттью положил руки на живот нашего беты. — Воняю? — спросил Томми, глядя на Роберта и указывая на него щеткой. — Воняешь, — согласился тот. — Наслаждайся, — кивнул омега и продолжил чистить зубы. Мэттью и Робби обернулись ко мне и начали вместе раздевать. Я тихо вздыхал, потому что стал за последние недели очень чувствительным. — Больно? — спросил Роб, тыкая пальцем мне в грудь. — Странно, — я пожал плечами, целуя нависшего надо мной Мэттью. — Ты уже на восьмой неделе, грудь постепенно готовится к лактации. И у тебя появляется животик, — альфа ласково его погладил, отчего я рассмеялся. Щекотно. — Я просто больше ем, — вздохнул, чувствуя накатывающее возбуждение. В последние дни я вечно на взводе. — Отсосешь? — Я думал, ты уже не попросишь, — хихикнул Мэттью и, чмокнув меня в губы, опустился вниз. — Оу, парни, вы чего так красиво это самое, — вошедший в спальню Том оказался опрокинут на кровать Робом. Тяжело дыша после страстного поцелуя с бетой, Томас хмыкнул: — Кто сверху? — Сначала ты, — матрас прогибался, пока парни переворачивались, устраиваясь рядом. — Я поговорил с Оскаром, он сказал, что я готов ассистировать на родах, — сообщил мне на ухо Мэттью, слизывая с губ капли спермы. — До моих родов еще семь месяцев, а до родов Роба все восемь. Куда спешишь? — спросил, сжимая стояк альфы в кулаке. — Я волнуюсь. Вы такие сильные и решительные, я хочу помочь вам, чтобы все прошло идеально. Я так вас люблю, — свистяще прошептал Матти, и я не смог сдержать улыбку. — Ничего не бывает идеально. Кроме твоих поцелуев, — я сладко вздохнул, получая такой поцелуй. Идеальный. — И не переживай так. Нас много и мы точно не пропадем. Кстати, мы с Томом нашли подходящий дом. — Правда? С балконом? — Мэттью счастливо улыбнулся, укладываясь головой на подушку и мимолетно целуя меня в плечо. — И огромной комнатой для детской, которую потом можно будет разделить на две поменьше. Нужно купить кровати, шкафчики и крохотную одежду... Черт, кажется, во мне включился режим папочки, — я ойкнул, когда ко мне сзади прижался большой, горячий и потный Роб. — Вы все? — Да, — выдал Том, который выглядел не хуже и был дико сексуальным: растрепанным, мохнатым и мегабрутальным. Омега заглотнул мой член и сразу выпустил его изо рта, переходя к стояку Матти. Я гладил Роба по волосам и наблюдал за тем, как два очень похожих друг на друга мужчины постанывают, делая друг другу приятное. — Черт, как же мне нравится новое амплуа Тома. Теперь он выглядит так, что я кайфую от мысли, что в свое время за ним бегал. Такого мужика отхватил, — рассмеялся Роберт, и Том обернулся, выплюнув альфий член и шокировано глядя на бету. — Я люблю тебя. — И я тебя, — даже взгляд Томми сразу смягчился, а еще он тихо зарокотал. — Гев, не хочешь..? — Хочу, — выдохнул, уже становясь позади омеги и вдыхая его терпкий аромат. — А мы скажем папам, что уже получили лицензию? — вспомнил я, отвлекаясь от вылизывания мускулистой влажной попки. — Конечно. Иначе придется объяснять папам и маме, почему внезапно мы позвали их в церковь, — заржал Роберт, обнимая разомлевшего Мэттью. — Подождите. Вы хотите регистрировать брак в церкви? — Том аж сел, и мне стало особенно удобно к нему прижиматься. Омега обхватил себя моими руками, переплетая наши пальцы, и я ощутил, как изменился его запах. Стал более довольным, что ли. Это сложно объяснить. На уровне инстинктов. — Кажется, мы еще не все успели обсудить, — рассмеялся Мэттью, и мы его поддержали. Боже, сколько всего еще нам всем предстоит. Но я очень этому рад. А еще готов на что угодно, когда рядом эти трое. Прижавшись лбом к влажной шее со шрамами трех меток, я улыбнулся. Нас будет шестеро. Или семеро... — Парни, кто запишет нас на УЗИ?