Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Роберт Голова гудит, хочется вернуться домой, лечь и уснуть. Два часа лекции по фармакологии выжали из меня все соки, добив после двух предыдущих. Так еще и Мэттью на парах не было — он вчера уехал в город по делам, через пару часов должен вернуться как раз. — Робби, — когда я вошел в комнату, на моей шее повисла тяжелая вкуснопахнущая обезьянка. — Привет, — как приятно обнять своего альфу после не самого расслабляющего дня. — Как ты? — я с интересом следил за тем, как Гевин разогревает еду. За ним вообще интересно наблюдать. — Нормально. Правда, задолбался на риторике. И историю костюма отменили, — грустно вздохнул альфа. Я подошел к нему и погладил по плечу: Геву всегда нравилось посещать лекции преподавателя по этому предмету. Смею предположить, что это потому, что искусствовед в жестах и речи ну очень напоминал Альфонсо, хоть и был альфой. Я, когда впервые его увидел и услышал, еще долго удивлялся. — Будешь десерт? — Гевин расставил на столе тарелки со стейками и повернулся ко мне. — А что на десерт? — заинтересовался я, оглядывая небольшую кухню нашего дома и ничего не находя. — Я, — рассмеялся Гев, запричитав, когда я обнял его сзади и прижал к себе: — Да я пошутил, торт с пирожными в холодильнике. — А если я хочу тебя? — муркнул, оглаживая кончиком носа заалевшее ушко. Никогда не устану провоцировать своих парней, а этого особенно. Гев так мило смущается и заводится. Зато потом мне сидеть не хочется. А вот после узла все в порядке. Чертова бета-физиология. — Тогда сначала поешь и проспись, — фыркнул альфа, оборачиваясь, целуя меня в щеку и отстраняясь. А я только носом повел, стараясь запомнить его запах. В такие моменты мне становилось немного грустно, что я не альфа или омега. После еды мы решили прогуляться. Было прохладно, Хэллоуин уже пару недель как прошел, поэтому мы зашли в кафе в студгородке, чтобы выпить какао. — Тут так тепло, — вздохнул Гев и снял шапку, приминая свои кудри руками, чтобы вернуть им объем. — Что хотите заказать? — миловидный омега-официант стрельнул глазами на моего очаровательного спутника, и мне было до стыдного приятно, что на омежку Гевин вообще внимания не обратил, а тут же обратился ко мне: — Брауни и вафли с кленовым сиропом? — И горячий шоколад с зефиром, — кивнул я, и альфа согласился. Просто дома мы так сладкое и не съели, а после прогулки на свежем воздухе проснулся аппетит. Да и шоколадные пирожные тут делают очень вкусные. У Гевина зазвонил телефон. Увидев, кто звонит, он улыбнулся и ответил. А потом снова подозвал официанта: — Можно еще порцию горячего шоколада, гамбургер и эклеры? — Конечно, — омега-официант записал заказ в своем блокноте и удалился. — Том? — предположил, глядя на Гевина, который складывал из салфетки журавлика. — Ага. У него лекция окончилась, спрашивал, где мы, чтобы домой зря не идти. Мне кажется, мы чувствуем друг друга на расстоянии, — вздохнул Гев, растирая окно боковой частью руки в вязаной беспалой перчатке, чтобы стереть конденсат и выглянуть на улицу. — Привет, парни, — спустя пять минут Том появился из-за моей спины. Румяный, с покрасневшим носом и опять без шапки. — Ты что, бежал? — поинтересовался Гевин, с улыбкой смотря на нашего омегу. — Ну да. А то, может быть, вы сбежите, узнав, что я к вам иду, — пожал плечами Томас, выдавая вполне логичное предположение. Он размотал шарф на шее и стянул с себя короткий, но очень объемный пуховик, оказываясь в светлом джемпере. Я не удержался и провел носом по линии челюсти омеги, касаясь все еще прохладной после улицы кожи. — Соскучился? — Угу, — ответил, наслаждаясь крепкими объятиями. Грин в принципе нежно обниматься не умел. Разве что наших родителей он не пытался стиснуть до хруста в ребрах, зато нас с парнями не жалел. Снова звонок на телефон Гевина. — Мэттью? — спросили мы с Томом одновременно, когда альфа очень подозрительно счастливо улыбнулся. Они с Мэттом как две половины одного целого, несмотря на то, что Олдридж брат Томаса. Каждый раз удивляюсь, вспоминая об этом. Они совсем друг на друга не похожи. Хотя… Не, только внешне. — Да, — кивнул Гев, снова подзывая официанта. Обновленный заказ с пастой и дополнительными эклерами принесли нам как раз в тот момент, когда в кафе зашел последний из нашей тетрады. — Привет, — уставший, но довольный Мэттью с походной сумкой на плече тут же обнялся с Гевином, который чуть ли не облизывался. — Чур, если они начнут петтинг прямо здесь, мы останавливать их не будем, — Том повел бровью в сторону парней, которые уже успели поцеловаться. — Но заснимем, — захихикали мы с Томасом. Да, мы действительно регулярно запечатляем то, как раскрепощенные жизнью вне родительского дома альфы устраивают внезапные постельные сцены. И им даже постель не нужна. Так, совпавшие окна между парами. — Как там без меня? Опять крыс резали? — спросил Мэттью у меня, когда мы уже начали есть. — И тебе тоже приятного аппетита, — фыркнул Том, повременив пару секунд, но все же вгрызаясь в своей бургер. Я хмыкнул, кивнув альфе. Парни и вправду не любили, когда мы с Мэттом обсуждали свои практические задания, хоть на первом курсе нас даже к трупам не подпускали. Ну, трупам людей. Проголодавшиеся парни быстро умяли обед, и к сладкому мы приступили уже вместе, попивая шоколад и обсуждая последние новости. — Кстати, Фред привет вам передавал, — сообщил Том, откусывая кусок продолговатого эклера в глазури и жуя, подозрительно глядя на пирожное. — Как он? — тут же спросил Гевин. Кажется, ему сложнее всего было привыкнуть к жизни вдали от родителей. Да оно и понятно, я сам скучал по этим ярким и шумным в хорошем смысле мужчинам. И по Джеффри. С ним всегда есть, о чем поболтать, как и со Стэном. Раньше мы с Томом и его а-отцом иногда уходили в гараж и несколько часов просто копались внутри его машины. К нам приходила Косточка, оббивая ноги пушистым хвостом, а иногда и Джефф, принося нам содовую или напоминая о том, что пора ужинать. — О чем думаешь? — спросил Том, положив голову мне на плечо. — О твоих родителях. Мы же поедем домой на Рождество? — спросил у всех парней. Гевин сделал большие глаза и недоуменно на меня посмотрел, отпив горячий шоколад. — Естественно! Мои папы не простят, если мы Ночебуэну проведем не дома, — приложив ладонь к груди, заявил Гевин. — Это будет наше первое Рождество, — мечтательно заметил Мэттью, и тут же оказался притиснут ко второму альфе. — Так, парни, — позвал Том, — давайте собираться. У меня в планах на вечер душ и… — Мы, — кивнул я, невинно посмотрев в ответ на омегу. Ох уж этот его обещающий взгляд. — Пошли, — согласился воодушевленный Гев, ища глазами официанта. Оплатив счет и одевшись, мы вышли из кафе. Пока мы в нем сидели, на улице успело стемнеть. — Завтра опять пары, — вздохнул Том. Его темпераментной натуре сложно было два часа слушать монотонную речь. Зато зубрить и конспектировать ему было не так сложно, как Мэттью, который вечно витает в облаках. Я взял альфу под руку, другой все еще приобнимая Тома. Мэтт поднял на меня взгляд и чмокнул в щеку. Он весь такой уютный в съехавшей на лоб шапке и с отросшими усами. Мы с парнями решили на зиму бороды отпустить. Как ни странно, самый заметный результат был у Гевина. Теперь он выглядел лет на двадцать с хвостиком, но все равно очаровательно. А образ Тома с Мэттью, наоборот, стал более неряшливым и милым. Покормив голубей купленными тут же семечками и хорошенько подмерзнув, мы вернулись домой. Жалко, что душ тут нас вчетвером одновременно не вмещает. Зато была мотивация побыстрее закончить с омовением, чтобы присоединиться к своим парням. И уже все вместе на своей огромной кровати мы занялись тем, чем хотели весь вечер. Было что-то особенное в сексе вне течки, в страстном, но искреннем, тихом и размеренном. Том опять перебирал мои дреды пальцами, обхватив ногами мою поясницу, наши альфы друг другу отсасывали, укрывшись одеялом, постанывая и смеясь. А потом я все же насладился своим десертом: Гевин меня повязал, очень сексуально шепча мне комплименты на испанском, которые я понимал через раз, но знал, что альфа говорит мне что-то очень приятное. Когда мы с Гевом оторвались друг от друга, а Том с Мэттью пытались отдышаться, мы компактно обнялись и уснули. Потому что завтра на учебу.

***

— Нет, — я отходил спиной вперед, выставив тяжелый учебник по анатомии перед собой, словно щит. — Не беси, — рыкнул Том, настигая меня. — Ну малыш, у меня скоро экзамен. — У тебя в конце каждого года экзамен, и что, нет времени на твоего омегу? — Томас, кажется, сейчас меня покусает. Я, может, и рад (без «может»), но мне надо учиться… — У нас двое альф, пусть они… — я пригнулся от страха, услышав разъяренное шипение. Точно съест. — Я хочу тебя. Тебя, слышишь? — злился омега и, воспользовавшись моим замешательством, стянул с меня штаны. — Но профессор… — пытался оправдаться я. — Идет к черту твой профессор, когда я хочу трахаться, — Том снял брюки и с себя, и я все же не вытерпел. Ну не могу я долго игнорировать своего омегу, у которого трусы насквозь промокли. Да и Томас во время течки такой… Это сложно описать. Он сам по себе ершистый, но когда его тянет сесть на член, это какое-то особое ощущение. Проникать в него и понимать, что скоро придется самому зад подставить, потому что так происходит каждый раз, было невероятно. — Я пойду… Позанимаюсь не сексом, — выскользнул из-под одеяла я, охая от боли в пояснице. Не стоило так глубоко прогибаться, пока Том сзади был. — Я тебя прибью, — рыкнули из-за двери, которую я за собой прикрыл, хихикая. На кухне сидели наши альфы, попивая чай и перечитывая конспекты. Когда я зашел, Гевин встал и отдал мне полотенце, которое было единственной его одеждой, и направился в спальню. Пошел удовлетворять нашего омегу, сменив меня на посту. Я тихо рассмеялся, кряхтя, садясь на стул, и отпил из протянутой мне Мэттью кружки. Мы вместе читали, готовясь к экзамену. Ох уж эта тяжелая жизнь студентов. Спустя пару часов из комнаты вышел Том, абсолютно голый и не чувствующий смущения по этому поводу, выпил бутылку воды из холодильника залпом и как ни в чем не бывало принялся разогревать ужин. И после еды мы все вместе занимались, ведь итоговые тесты будут у всех. А ночью наш ненасытный омега сладко посапывал мне в плечо, пока мы с альфами переживали весь спектр эмоций после бурного секса. Но завтра рано вставать, так что… Спим. Кстати, экзамены мы с альфами потом сдали хорошо. А Том на отлично.

***

— И как это? — спросил меня как-то однокурсник — Лео, когда мы отправились в кафе, чтобы пообедать. Практика в больнице была интересной, но довольно хлопотной, а еще записывать все свои действия в дневник приходилось. Но, к счастью, медсестра, которой мы с Мэттью помогали, оказалась приятной женщиной и к нашим периодическим косякам относилась с пониманием. — Что? — не совсем понял я вопрос парня. Вроде как перед этим ничего такого не обсуждали. — Ну, трахаться с тремя сразу. Не, я вижу, ты большой парень, но как тебе это удается? — Лео то ли восхищался, то ли удивлялся. Я так и не понял, чего он от меня хочет. — Удается что? Если ты не знал, кроме меня в нашей тетраде еще двое альф и омега, — я пожал плечами и счастливо улыбнулся, видя Мэттью, который шел с подносом от раздаточного стола. — И как вы трахаетесь? Вы втроем одного омегу? — слова парня меня так смутили, что мне пришлось срочно заинтересоваться своим сэндвичем. — Скорее наш омега всех троих, — Мэтт хмыкнул, проводя под столом рукой по моему бедру, отчего я судорожно вздохнул. Вот вроде я с утра на ногах и порядком устал, но стоит альфе меня коснуться и все. Теперь я хочу утянуть его в укромное место и хотя бы поцеловать. — Оу… Типа он вас? Фу, — Лео скривился, высунув язык, на что я только хмыкнул. Мы с парнями четвертый год вместе и нам все еще классно. И я бы ни за что не променял их на кого-то другого. И уж точно не хотел бы быть с омегой, если его не зовут Том Грин и он не та самая заноза в моей заднице. Этот парень один на миллиарды. — Если бы у тебя был альфа, ты бы так не думал, — пожал плечами Мэттью, ловко управляясь с супом с лапшой палочками. Я украдкой смотрел на него, любуясь. Своим альфой, не супом. Высокий, стройный, широкоплечий альфа с очаровательной улыбкой и пронзительным серым взглядом. Я обожал его от кончиков светлых волнистых волос, которые отросли по плечи и стягивались резинкой на затылке, до аккуратных пальцев на стопах. Он вообще весь большой стал. И взрослый. — Ты чего так смотришь на меня весь день? — Мэттью погладил меня по скуле, когда мы оказались в пустующей палате после обеда и очередного обхода пациентов. — Не знаю. Ты так изменился. Я словно заново с тобой знакомлюсь, — признался, оглаживая упрямый подбородок с шершавой щетиной. А ведь утром гладкий был. — Хорошо. Я Мэттью Олдридж и я очень люблю своего бету, — альфа переплел пальцы у меня на пояснице, прижимая к своей груди. — А я Роберт Дойл и я до безумия люблю своего альфу, — слова как-то сами вырвались, и я, улыбаясь, привычно приник к мягким податливым губам. Мои руки на плечах Мэттью, его — на моей заднице, пустая палата, очередные пациенты… Черт, как же я обожаю свою учебу. Потому что рядом всегда этот красивый засранец, который на лекциях сидит рядом. Иногда мы пишем один конспект на двоих. Иногда трахаемся, ожидая, пока наши парни вернутся с учебы. Не представляю, как я бы смог пережить эти годы без Мэттью. Без его присутствия и вечных подколов. Без его губ на моих и его спокойной уверенности. — Ты как? Все в норме? Или надо отсосать тебе в туалете? — привычно усмехнулся альфа, распахивая мой больничный халат и чувствительно погладив меня по груди сквозь рубашку. Я вздрогнул, смущаясь, и застегнул пуговицы обратно, не в силах оторвать взгляда от внимательных глаз. — Я в норме. Но… Люблю тебя, — вздохнул, крепко и коротко целуя припухшие покрасневшие губы. Мэттью улыбнулся, проводя носом по моей шее, и притерся к моему бедру стояком, который я не заметил под одеждой. — Знай, если бы не спрей-подавитель, вся больница знала бы, как я тебя хочу, — прошептал мне на ухо альфа и отстранился, а потом и вовсе вышел из палаты. А я все оставшиеся часы дышал через раз при виде Мэттью, каждый раз ловя его игривые взгляды и вспоминая наш диалог. И только придя в общежитие и направляясь в постель после душа, я наконец почувствовал пик напряжения, вздрагивая, ощутив теплое дыхание на своем плече. — И как это? — спросил Мэттью, когда мы лежали после секса в позе ложек, ожидая своих парней. Мой член все также был в нем, хотя мы оба уже кончили, и я чувствовал тепло, влажность, мягкость и то, как меня едва заметно обхватывают внутренние мышцы, когда я поглаживаю альфу или прижимаю его к себе крепче. — Быть в отношениях с тремя парнями? — вспомнил я с чего начался наш с Мэттом разговор в пустой палате: он спросил меня, о чем мы с Лео говорили за обедом. И сейчас альфа кивнул, тихо довольно всхрапывая, когда я поцеловал его шею там, где были три метки, образующие интересный узор из отпечатков зубов. Я застонал, когда мой член сжали внутри. Намеренно и очень приятно, несмотря на то, что возбуждение после двух раз у нас с альфой спало. — Это как иметь сразу трех лучших друзей и никогда не чувствовать себя одиноко. Ну и вырабатывать в три раза больше любви и спермы. — О боже, Роб, — расхохотался Мэттью, заведя руку за спину и сжимая мою ягодицу, одновременно притягивая меня ближе к себе. — Мне нравится, когда ты такой открытый. Я снова вспоминаю, почему дал тебе тогда на лестнице за школой. — Почему? — я неосознанно обнял альфу крепче. Это воспоминание, оно… Никогда не забуду тот день. Ту погоду, тогда еще хрупкого Мэтта и его горячий твердый стояк в моей руке. Взяв в кулак мягкий расслабленный член, я счастливо рассмеялся. Так странно. Когда я шел за своим одноклассником, чтобы предъявить ему за то, что он пялится на моего парня, я и думать не мог, что мы с ним будем вместе ждать Тома. И Гевина, о котором тогда вообще речи не шло. Ведь мечтать о Гевине… Глупо мечтать о ком-то столь идеальном. А теперь он с нами. — Понимаешь, Роб, я… Я был в депрессии. Натянутые отношения с родителями, учеба, одиночество. Они грызут, понимаешь? И я бы сказал, что в старшей школе мне пришлось несладко. Вот вроде врагов не было, секс бывал, но не было удовольствия. Помнишь, я даже курил, — Мэттью хмыкнул, прижимая мою свободную руку к своей груди. Упругой, мускулистой и вздрагивающей от сердцебиения. — И зачем, спрашивается. Спокойствие они все равно не приносили. А потом вы. Удивительно, но именно Гев почему-то первым пошел навстречу, хотя от него я вообще ничего не ожидал. Он такой… отстраненный, красивый, несбыточный. И тут ты. Большой черный парень со своим омегой. А этот омега… Ро-об, — позвал альфа, когда я продолжил молчать, лишь выцеловывал его шею или скорее просто слюнявил ее, не отрывая губ от солоноватой от пота кожи. Я откликнулся, легко боднув Мэттью лбом в затылок. — Если меня заводит Том, это значит, что я в своем вкусе? — я промолчал, просто моргая. У меня… нет слов. — Ну серьезно. Мы же близнецы. Да и похожи мы очень. Ха-ха, блин, Роберт, я же шучу! — Да я понял, — тяжко вздохнул, но тоже не удержался от смешка. — Так ты на меня запал сначала? Не на Тома? — На вас. На тебя с ним. На вашу спортивную пару с классными задницами и, как оказалось, классными членами. Вы так хорошо вместе смотрелись. Я неосознанно хотел с вами. Не также, не с кем-то из вас, а с вами. Чтобы втроем. Но я об этом не думал — это только мечты. А потом в нашей жизни появился Гевин. Этот парень… У меня от мыслей о нем мурашки. Он такой мужественно-чувствительный, многогранный, непредсказуемый и эмоциональный. А что он делает со мной, когда мы без одежды. Да ты и сам знаешь. Просто я не думал, что между двумя альфами такое бывает. — Я тоже не думал, что смогу вас прочувствовать. Или как сказать? Просто вы альфы, я ж Тома тоже годами понимать учился. Вы другие, понимаешь? Воспринимаете мир и друг друга иначе. А я как глухой или слепой с рождения, — я прижал альфу ближе к себе, когда он стал ворковать, обернувшись назад и целуя мой подбородок. Я лизнул Мэттью в губы и притерся носом к его виску. — Сейчас все в порядке, просто… Вы словно дали мне уверенность. Мысль о том, что Том останется моим. И при этом рядом с ним всегда будут те, кто обеспечит его узлом, если понадобится. — Правда, чаще мы друг друга и тебя им обеспечиваем. Но да, я понял. Сам факт. Он тебя расслабляет, — кивнул Мэтт, а я прикусил холку одного сверхпонимающего альфы. — Да. И Гевин с нами. Он как солнышко. — Как и ты. Мое большое горячее солнце. Без тебя бы ничего не было. Ты должен быть с нами, потому что иначе мы умрем от голода и недопониманий. Ты как смазка в сексе двух альф. Как томатный соус для хорошей пасты, понимаешь? — я рассмеялся, кивая за спиной альфы, который и так все почувствовал. И продолжил своим хрипловатым бархатистым голосом: — Не недооценивай себя. Ты лучший бета из всех, что я встречал. Карен и Оскар не считаются. Так вот, Роб. Я правда люблю тебя. Тебя отдельно и тебя вместе с нашими парнями. Без тебя все тлен. А с тобой хоть на практику в травмпункт. — Моя радость, — замурчал я, обнимая альфу и явно перекрывая ему доступ к кислороду. — Я ценю это. И очень тебя люблю. — А вот и мы, — в дверь с ноги вошел Томас, заставая нас с Мэттью в интригующей позе — мы все также прижимались друг к другу, лежа на боку. — Так, кажется, домашка отменяется, да? — спросил скользнувший вслед за омегой Гевин. Подойдя к кровати, он залез на нее и тут же поцеловал Мэтта, да так, что мой член, который все также был внутри альфы, тут же стиснули. А потом Гев поднял взгляд вверх, на меня, и впился уже в мои губы, передавая мне свой жар и запах парфюма. Шелковая рубашка с цветочным рисунком, узкие брюки, полусапоги на небольшом устойчивом каблуке, который при ходьбе создавал завораживающий стук. Черт, кажется, я снова влюбляюсь в этого парня. — Робби, ты так на него смотришь, — Том закатил глаза, стягивая с себя футболку. Я проследил взглядом за тем, как мышцы груди перетекли вслед за поднявшимися вверх руками, а потом упруго качнулись, когда омега бросил одежду на край кровати. Я следил за тем, как парень скидывает с ног кроссовки, а после снимает джинсы, и млел. Неужели это все мое? Эти идеальные молодые мужчины, которые пахли одуряюще. Да, я не чувствовал их феромонов, но я ощущал запахи их разгоряченных тел, их жар, страсть. Прогибаясь под напором проникающего в меня Тома и прижимаясь сильнее к альфе, у которого, судя по звукам, отсасывал Гевин, я терял самообладание и понимал, что я действительно счастлив. Именно так. Впервые за годы сомнения пропали, я уверен в том, кто я, уверен в тех, с кем я живу. Кого я люблю. И в следующий раз, когда очередной любопытный однокурсник спросит, каково мне, я отвечу что-то пустое и загадочное. Потому что мыслями я буду не с ним. Я буду в моменте, когда я отдаю себя тем, с кем хочется разделить все: и хорошее, и плохое, и себя.