Последний кусочек мозаики — Мэттью Олдридж

Томас — Том, тащи сюда эту развалину. Я закатил глаза и взял со стола механическую руку, передавая ее пыхтящему бете, который навис над дымящейся грудой из пластика и проводов, словно Франкенштейн над трупом своего чудовища. — Мич, оно не заработает. Нужно все заново проек… — Тихо, Грин, не раздражай меня. Лучше кофе нам сделай. Да, парни? — сотрудники со всех сторон закивали, а те, чьи руки не были заняты паяльниками, еще и жестами помахали в сторону двери. Давно ли я чувствовал себя униженным? Без разницы, только что счет обнулился. Светлая кухня при офисе встретила меня тишиной и желанием пробить пару гипсокартонных стен то ли кулаками, то ли гудящей головой. Заправляя кофемашину, размышлял, что в моей жизни идет не так. Промелькнула наивная мысль о том, что все было бы проще, будь мне снова шестнадцать. Такие глупости все чаще посещали мою голову на почве расшатанных нервов и очередного возрастного кризиса. Новая порция кофе выплюнулась в бумажный стаканчик, и я, задумавшись, отпил из него. А потом забил на все и уселся на стул у небольшого столика. В голове роились образы и обрывки фраз, хотелось что-то сделать, чтобы избавиться от этого навязчивого напряжения. Смятый картон отправился в урну. Я потянулся, вставая напротив окна, и замер, сплетая пальцы на затылке. И как раз успел заметить, как молоденькие альфа с омежкой, я полагаю, отстранились друг от друга после поцелуя. Ухмыльнувшись, тут же сник. Ну что это такое. Не люблю чувствовать меланхолию. Телефон привычно скользнул в пальцах, впиваясь углом в ладонь. Я пожевал губу и пролистал список номеров. — Стив, это Том. — О, какими судьбами! Я что-то пропустил момент, когда по новостям говорили, что на наш штат упадет метеорит. — Ладно, прости что помешал, потом уви… — Стоп, Грин. Выдохни. А теперь расскажи, какого черта муж моего брата звонит мне в середине дня? — Я… — выдал и захлопнул рот. Крякнул, падая на стул и не видя стену перед собой. А зачем я, собственно, звонил? И почему именно брату Мэттью? — Кажется, я иду куда-то не туда. Я больше не хочу… — Так, Томас, не надо, слышишь? Бро, это не вариант. Всегда есть другой выход… — Что? А, нет, Стив, ты все не так понял, — осознав, как прозвучали мои слова, я невесело засмеялся. — Я не собираюсь накладывать на себя руки, точно нет. Я просто устал. Мне надо работать, и все пройдет. Спасибо, что выслу… — Окей, Том. Я тебя понял. Ты все еще работаешь в том стеклянном муравейнике у озера? — Ага. — Я недалеко, через полчаса буду. А ты пока отпросись и купи нам тако. Я отнял от уха телефон и еще несколько секунд пялился на экран. Как все у Стивена просто. А мне теперь перед начальством оправдываться.

***

— То есть тебя задолбало делать железки, упаковывающие чипсы, и тебя систематически буллят мудаки только потому, что ты единственный омега среди них? — Стив посмотрел на меня и, откусив хрустящую тортилью, принялся усердно жевать, ненавязчиво оглядывая парк и иногда замирая взглядом на детях. Звучит не очень, но этот альфа скоро станет отцом и точно также, как и я, немного в раздрае. Это мы обсуждали несколькими минутами ранее в присущей Олдриджу прямолинейной манере. — А чего тебе хотелось бы? Ну, кроме более теплой атмосферы в коллективе. — Творчества, черт возьми! Ну, то есть и в конструировании оборудования для пищевых производств есть возможности для креатива… — Ага, а выйдет оттуда все равно та же партия крекеров, — альфа глянул на меня и как-то раскаянно вздохнул, макая осколок кукурузной лепешки в сальсу и отправляя его в рот. — Знаешь, ты кажешься таким самцом… ну, в хорошем смысле, наверное. От тебя флюиды доминирующие исходят. А на деле все равно омежка. — Слушай, я пойду, — я дернул уголками губ в улыбке, которая ощутилась скорее спазмом мышц лица, и поставил одноразовый контейнер с нетронутой едой на скамейку, вставая с нее и даже немного гордясь собой за то, что сдержался и не сломал нос Стиву. Мэттью бы такое не одобрил. — Да погоди ты. Ну прости меня. Не умею я с людьми общаться. — Это заметно. — Ты обиделся? Я не нарочно туплю. Просто жалко тебя. — Так однозначно еще лучше, — импульсивно кивнул я, уже готовый направиться обратно в офис. И зачем только отпрашивался. А, реально. Пойду-ка я домой, чего зря время терять. — Да черт, Том, успокойся ты. Ну сказал я что-то идиотское, не слушай меня. Сам знаешь, что из-за моего языка твои мужики вообще со мной не разговаривают. — Нечего было спрашивать у Роба, был ли он таким же толстым до беременности. — Но он реально как два меня… Я молчу, — Стив жестом показал, что закрыл рот на замок. Я со вздохом закатил глаза и уселся обратно. Хрустнул пластиковой крышкой и вгрызся в кусок пиццы. Какая гадость. У Робби она получается гораздо лучше. Но не выкидывать же. Да и с колой почти терпимо. — Так вот. Тебе надо увольняться и искать себя. — Тебе не кажется, что это не лучшая идея? У меня дети на носу. — Ну так вытри их и иди вперед. — Я выпучил глаза, стараясь не закашляться и не подавиться газировкой. — Стив, ты противный. — Какой есть, — философски отозвался альфа и воткнул одноразовую вилку в свой чизкейк. — А если честно? Что тебя интересует? Хобби, увлечения? Ну не смотри ты так. Что интересовало раньше? — Секс-игрушки, — проворчал я, утянув с десерта Стивена шоколадную монетку с оттиском логотипа кондитерской. — О. Слушай, а это идея. — Хм? — я откинулся на спинку скамейки и повернул голову к альфе, когда он заговорил спустя пару минут молчания. — Что именно? — Ну, смотри. У тебя есть опыт в инженерии, у меня есть опыт в сексе, — этот подлец даже не смутился. — Можем помочь друг другу. — Ну уж нет, у меня уже есть свой Олдридж. — Фу, — Стивен ребячески высунул язык в выражении отвращения. — Я не люблю омег, которые больше меня. — У кого-то комплексы. — Кто бы говорил. Ну серьезно, Том. — Что «Том»? Меня устраивает моя фигура. — О боже, — альфа закатил глаза и отвернулся. Потом, насмотревшись на кусты в другой части парка, снова обратился ко мне: — Ты что, секс-машину не соберешь? — Я не соберу?! Да я весь ассортимент папиного магазина воссоздам при необ… Ты издеваешься, да? — Почему же? — вроде даже искренне удивился Стив. — Ну смотри: ты разбираешься в технике и сексе. Ну, о последнем я только догадываюсь, иначе зачем вам вчетвером тогда вместе… — Стивен! — Молчу-молчу. Но все равно удивляюсь, потому что для того, чтобы десять лет спать на кровати размером с теннисный корт, нужно явно иметь причины. Весомые такие. Как ху… То есть чувства к любимым мужьям, — я не сдержался и рассмеялся вместе с этим невыносимым альфой. — Короче, по рукам? Готов делать то, что любишь и в чем что-то да смыслишь? — Стив, ты предлагаешь мне делать стафф для секса? Хорошо, я согласен. Но сначала у нас появятся дети, а потом все остальное. — О да. Дети. Черт. Но по рукам? — Договорились, заноза. Непонятно почему приободрившись, домой я шел чуть менее разочарованным, чем днем. — Папочка пришел, — и встретила меня самая очаровательная улыбка на свете. — Люблю тебя, — теплый и большой Роб удивленно вздохнул, когда я спонтанно его обнял, но прижал к себе в ответ и тихо рассмеялся. — Ты обедал? Хочешь чего-то? — Угу. Провести вечер с вами, — я почувствовал себя дико счастливым, уложив голову на плечо беты и наблюдая за тем, как Гевин появляется из-за угла, придерживая руками живот. Лежа между двумя любимыми мужчинами и слушая их тихие разговоры, я словно восстанавливался изнутри, излечиваясь от переживаний хотя бы на время. — Ты чего? — шепнул Гев, прижимаясь к моим губам и поглаживая меня за ухом, отчего я готов был мурчать. — Соскучился. — Ты такой чудесный, — улыбнулся мой альфа, поглаживая меня по заднице и прикрывая глаза, когда моя рука улеглась на его живот. — Опять пинался? — Весь день. И в кого он такой, — рассмеялся Гевин, прижимая меня к себе крепче и тепло дыша в волосы. — Ну, один папочка у нас регбист, а это как-то связано с футболом… — Кхм, позвоню Ларри, чтобы он оформил развод. Я, сдерживая смех, обернулся к бете, который стоял посреди комнаты, жуя что-то сладкое, и заценил его лук, состоящий из носков до колен и платья-пижамы, которое вызывало у меня ассоциации с прародителями из старых комедий. Роб не сдержался первым, и мы заржали, потому что невозможно воспринимать серьезно угрозу позвонить семейному адвокату. Или я просто даже не задумывался о разводе? — Ну уж нет, иди сюда, мой спортсмен. И, напомню, я ни одну твою игру… — Я помню, милый. Каждый матч я чувствовал, как мою задницу прожигает твой взгляд. — Если ты думаешь, что сейчас что-то изменилось, то ты глубоко заб… У меня пальцы на ногах поджались, когда Роберт, притянув меня к себе, жадно поцеловал, делясь конфетным вкусом клубники и будоража мое затрепетавшее сердце. Боже, еще чуть-чуть, и я стихи начну своим мужьям писать. А что, тоже хобби… Долго так продолжаться не могло, потому что мой мозг затуманился, стоило мне учуять ставшее за время беременности привычным горьковатое послевкусие цветочного аромата. — Кто тут у нас возбудился… — Том, ты говоришь как старый извращенец. — Тебе неприятно? — Нет, продолжай… Закативший потемневшие кошачьи глаза Гевин вплел пальцы в мои волосы, прижимая мою голову к своему паху, отчего я лбом уперся в низ его круглого живота. Вот черт. — Я присоединюсь? Буркнув тихое «угу» и не прекращая целовать напряженный член под сатиновыми шортами с листьями монстеры, я с предвкушением и томлением ощущал, как Роб стягивает с моей задницы домашние штаны и до поджавшихся яиц нежно оглаживает меня внизу. Ох, как же я, оказывается, по такому соскучился. — Вот черт, теперь меня от тебя не оттащить и при угрозе преждевременных родов… — Роберт, мать твою!.. То есть не мать… No quiero pensar en mamá ahora! То-ома-ас..! Я, чувствуя себя в своей тарелке и слегка неловко, пытался не подавиться, закашлявшись с членом во рту, назад, к бедрам Роба, податься и понять, что лепечет Гевин, одновременно стараясь не кончить от звучания своего собственного имени, которое альфа буквально выстонал. — Вот дерьмо. Я выпустил стояк изо рта, размазал по нему свою слюну губами, склонив голову вбок, и обернулся, встречаясь взглядом с вернувшимся домой Мэттью. Одного вида его покрасневшего лица хватило, чтобы почувствовать себя безумно распутным и желанным. А уж этом безумный взгляд… — В такие моменты я в очередной раз замечаю, насколько вы, ребята, похожи, — решил смутить нас Роберт, припечатывая ладонь на уже голой — и когда Мэттью только успел раздеться, — заднице взвизгнувшего альфы. Я и дернуться не успел, как уже мой член оказался в теплом рту, и я прижал альфью голову к своему паху, портя псевдонебрежную — т.е. специально и тщательно уложенную перед работой (приходится с утра отливать под шум фена и возмущения любимого мужа), чтобы создать иллюзию естественных локонов, — прическу. И вот так, окруженный со всех сторон, я еле держался на ногах, подставляя язык под летящие на него капли и додрачивая Геву рукой. Чмокнув влажную головку, я встретился с зелеными глазами альфы и на несколько секунд залип, тяжело дыша и вздрагивая всем телом от мощного оргазма. — Тише, малыш, мы тут. Все хорошо? — Слишком. Я все еще не мог усмирить дыхание, лежа на диване, куда меня заботливо уложил Мэттью, рядом с Гевином и смотря в потолок. Ноги дрожали, а мысли разбегались, как крохотные паучки. — Давно ты в нирвану не улетал, — хмыкнул Мэтт, протягивая мне стакан воды. Я мгновенно осушил его, приподнявшись на локте, чтобы минимизировать риск захлебнуться, и тут же, обессилев, упал обратно на подушки. — Ну, раньше мы более охотно и качественно медитировали. — Зато только что открыли новую позу для камасутры, — хихикнул Гев, хитро глянув на Мэттью, который пожирал его торс, оголенный распахнутой рубашкой, взглядом. Я и сам повернул лицо к Гевину, рассматривая припухший темный сосок со вдетым в него колечком. Ничего милее в жизни не видел. — Ага, «удовлетворение омеги» называется, не? — над моей головой навис обтянутый тканью в мелкий цветочек живот, а после и сам Роб склонился надо мной, улыбаясь. Провел пальцами по моим губам, а я целовал теплые подушечки, чувствуя, как внутри все сладко поджимается. И вот-вот потечет на диван… Пришлось прервать такой приятный момент побегом в туалет. И вот сижу я на унитазе, никого не трогаю. Открывается дверь, и я с неудовольствием смотрю на прервавшего мое уединение Мэттью, который стоит посреди комнаты в свете ламп и рассматривает меня так… Ну, не знаю. Влюбленно? — Люблю тебя. — Угадал. — А? — Не бери в голову, это я так, сам с собой. А с тобой… Я тоже тебя люблю. Ощутив приступ умиления от трогательно-непонимающего выражения лица альфы, я притянул его к себе, целуя и с угрозой зарычав, когда к моему заду потянули загребущие лапы. — Я один сегодня буду отдуваться? — Не один, я в твоем распоряжении. Послышались странные хлюпающие звуки, Мэтт на секунду нахмурился, прищурился, закусив губу, а потом положил мне на ладонь влажную и теплую пробку, тут же широко улыбаясь и кокетливо убирая прядь отросшей блондинистой челки за ухо. Вот черт. — Парни, идите в спальню, мы хотим это видеть, — подмигнул нам Роб, на секунду заглядывая в щель приоткрытой двери и тут же с басовитым хихиканьем исчезая из поля зрения. — Теперь меня возбуждают дедушкины пижамы. — Один-в-один, бро. — «Бро»? Ты что, встречался с моим братом? Кашлянув, я встал со своего керамического трона, тут же оказываясь в объятьях Мэттью, и настойчиво потянул его в спальню, не чувствуя и капли сопротивления. А как иначе, если на нашей огромной постели ждут два красавца: один в рубашке, другой в носках, видимо, чтобы у меня заранее встал от вида их идеальных обнаженных тел с плавными изгибами, что пробуждают во мне невообразимый трепет. Из четырех подушек две наши мужья уложили под объемные животы и лежат, глазами сверкают, ждут зрелищ. Ага, все будет, только поцелую своих малышей. И в шею слегка кусну… И массаж ног сделаю, как иначе. Совсем немного. А потом можно и романтические бои посреди кровати устроить. Хм, кажется, я влюбляюсь в своего соперника… У него такой страстный взгляд, и губы, искусанные не без моей помощи, а какая у моего противника задн… кхм, душа. Глубокая, жаркая, чувствую, я в нее запал…