Бессонница

Тихий шелест бумаг, мерное отстукивание секундной стрелки на часах и небольшой шорох от шариковой ручки, выписывающей символы. Тишина. Блаженная тишина. Голова занята непрекращающейся умственной работой. Неважно, что он делает: мозг выдумывает что-то новое, рассчитывает и прокручивает вариации конечного материала. Это привычно. Его головушка всегда жила по своим правилам, и ей всегда было плевать, что у него есть и другие обязанности, помимо того, для чего он подходит идеально. Усталый вздох. Парень переворачивает страницу очередного договора и по десятому кругу вчитывается в мелкий-мелкий шрифт. Очки на носу не спасают, как минимум потому что и не призваны этого делать. Омега носит их лишь для того, чтобы защитить глаза от вредного излучения мониторов, в которые приходится утыкаться постоянно. Проходит ещё минута. Дело никак не сдвигается с мёртвой точки, а в голове наконец наступает тишина. Тараканы решили дать ему выходной? Вряд ли. Отсутствие мыслей обычно обозначало близящийся пиздец. Ещё один тяжкий вздох. Может, он переутомился или просто выдохся. Ну, не может совсем не быть навязчивых идей. Из-за этого омега непроизвольно напрягается и вслушивается в тишину. Так тихо, будто все вымерли. Парень внезапно подрывается с места, когда мозг после долгого молчания выдаёт одну разумную мысль. У него в офисе никогда не бывает тихо. Шумно сглатывает и оборачивается к окну, боязливо выглядывая за шторку. На улице, вроде как, спокойно, только на парковке перед офисом стоит чужая тачка. Дорогая тачка с полностью затонированными окнами. Такой ни у него, ни у его работников отродясь не было. Страх подступает незаметно, обволакивает его и в какой-то момент накрывает целиком. Что, черт возьми, происходит?! Сзади резко распахивается дверь с таким грохотом, что, кажется, слетает с петель. Омега мгновенно вздрагивает и имеет честь наблюдать за двумя амбалами, ворвавшимися в его кабинет. — А вот и наша птичка, — гаденько тянет первый и угрожающе хрустит пальцами. — Келли Эммет? — не спрашивает, а буквально приказывает ответить второй, смеряя суровым взглядом в упор. — А Вы?.. Омега предпринимает попытку как-то окультурить диалог, но, увы, впустую. Первый заливисто ржет, а второй лишь больше хмурится и повторяет уже с расстановкой: — Келли Эммет? — Да, — вздыхает парень, стараясь не показывать страх, и поднимается с места. — Могу я поинтересоваться, что Вам нужно? — Не можешь, мразь, — едко шипит первый и замахивается, заставляя сердце в его груди остановиться. Эммет боязливо жмурится, мгновенно скукоживаясь до минимальных размеров, но удара так и не поступает. — Какого хера? — возмущается Мистер Агрессия, экспрессивно выдергивая запястье из крепкого захвата. — Босс не давал разрешения трогать его, — всё тем же спокойным тоном чеканит второй. — Но и не запрещал! — Это омега, идиот. Если Босс даст свое разрешение, то вперёд, а пока попридержи коней. Первый раздражённо фыркает и вновь хлопает дверью, бросая короткое «буду ждать». Второй амбал тяжко вздыхает и переводит на него свой взгляд. — Пойдём, — сухо бросает альфа, хватая его за запястье. — В следующий раз подумай головой, прежде чем лезть во взрослые дела, омега. Келли кажется, что совсем скоро его бренное тело покинет сей жалкий мирок, а страх сжимает горло стальными цепями. Но он идёт. Послушно тащится за альфой. Потому что жить всё-таки охота. Едут они недолго, минут двадцать. Глаза на время поездки ему по понятной причине завязывают. Голова всё так же отказывается работать, а страх всё так же держит тело в тонусе. Ей-богу, как в боевике каком-то. Келли успевает понять лишь то, что того агрессивного амбала стоит опасаться, а вот второй, наоборот, вредить ему, кажись, не хочет, но приказ есть приказ. Из тачки его, хвала богам, не выталкивают, а осторожно выводят. Опять же, выводит второй, который спокойный. Первый матерится себе под нос, плетясь позади них, и с чувством пинает каждый подвернувшийся камешек. Повязку с глаз снимают и наконец позволяют разглядеть окрестности. Парень усердно вглядывается в окружающий ландшафт, пытаясь примерно определить, где они, но в итоге терпит полный крах. Он не знает ни одного приблизительно похожего места ни в пределах города, ни за его границей. Это пугает лишь больше. А так ли быстро они доехали, как ему показалось? За спиной лес, по бокам — лес, а впереди громоздская современная постройка в минималистичном стиле. — Господи, я не хочу умереть девственником, — тараторит парнишка, цепляясь за рукав спокойного амбала. Альфа странно косится на него и открывает массивную дубовую дверь, не забыв перед этим постучать. Ноги мгновенно отнимаются, а на голову словно молот падает: настолько тяжёлые феромоны заполняют ещё и явно прокуренный кабинет. — Привели? — незаинтересованно звучит глубоким хриплым голосом из полумрака. — Да, Босс. Келли кажется, что и имя у этого босса Босс. Именно так, с большой буквы. А коленочки трясутся… — И? — Товара не нашли. Каких-либо свидетельств тоже. Всё подчистил, сучонок, — цыкает первый. — Это точно он? — Точно. Он мне фотку присылал — я помню. — Ну что ж… — именуемый Боссом наконец поднимает на них взгляд, до этого обращенный в бумаги. — Садись, омега. Как тебя там? Келли, да? Келли замер в немом шоке. Рассматривает так называемого Босса и всё больше понимает, что приближаться к нему не хочет. Короткий ёжик тёмных волос, скуластое, грубое лицо с щетиной, совсем скоро превратящейся в бороду, нос с заметной горбинкой, видно, сломанный не раз, широкие плечи и слишком хорошая для альфы фигура. «Король амбалов», — обречённо стонет парнишка в своих мыслях. Нет ничего красивого в этом альфе. Ничего, кроме пронзительно-синих глаз. Душу выжигают, не иначе. Сзади чувствуется легкий тычок в спину от всё того же «второго», который уже как-то родным стал, что ли. Омега спешно промаргивается и опасливо присаживается на краешек стула напротив Босса. — Что скажешь в свое оправдание, а, Келли? — Я… — Умоляю, не надо говорить, что ничего не знаешь. Эммет опускает глаза. А что ещё сказать? Он вообще не вдупляет, что он здесь делает и кто эти люди. — А Вы кто? — осторожненько интересуется омега, робко поднимая взгляд. На пару секунд в помещении виснет гробовая тишина, будто он спизданул что-то абсолютно идиотское. Смотрят на него тоже как на умственно отсталого. Однако длится это всего пару мгновений, а дальше комнату разражает задорных смех главного. — Таких вопросов мне давненько не задавали, — продолжая посмеиваться, выдает альфа. — С твоей стороны это действительно оригинально. В любом случае, я знаю, кто ты такой, и этого достаточно. — А… А я тогда кто? — Страшненькая шлюшка, что очень неудачно попыталась меня наебать. Ещё не надумал говорить по делу? Где товар, Эммет? — К-какой товар? — Восемь килограмм метадона. Забыл уже? Парень замирает всего на мгновение, а после облегчённо улыбается. — Вы из фармакологической фирмы? Простите, но я не помню, чтобы мы оформляли такую крупную поставку. — Да как же он заебал пиздеть! Босс, можно я ему втащу для профилактики? — мгновенно вскидывается Мистер Агрессия, видно, по привычке закатывая рукава. — Это не поможет, Малик. Иди лучше с пацанами потренируйся, выпусти пар, — вздыхает Босс и машет ладонью в сторону двери. — Иди-иди, я потом позову. — Альфа что-то бурчит себе под нос, но всё же кивает и поспешно удаляется. — Йен, на тебе этот омега. Разговоры с ним, как я понимаю, ни к чему не приведут. Бить, насиловать, принуждать к чему-либо запрещено — передай это ребятам. Выполнять просьбы можно и нужно. Считай, на тебе организация его прислуги. Сейчас отправляйтесь на мой этаж, пусть выберет понравившуюся из свободных комнат, — буквально диктует начальник и впоследствии обращается уже к Эммету. — Ну что, Келли, поживешь со мной? Вздумаешь бежать — отдам тебя своим ребяткам. Всё понял? Омега торопливо кивает несколько раз и прикусывает щеку изнутри. В пору было бы разрыдаться, но из-за страха и слезы течь не хотят. — Свободны, — бросает напоследок альфа и вновь утыкается в, по всей видимости, очень интересные бумажки. Его аккуратно хватают под локоток и быстренько утягивают прочь из кабинета. Он внимательно разглядывает единственного, кто нормально относится к нему, пока его куда-то ведут. Йен, значит. Йен, видно, сухарём был не только внутри, но и снаружи. На вид лет тридцать пять. Лицо какое-то узковатое, резкое, может, так кажется из-за странной худобы. Высокий и очень сухой как спортсмен после сушки. Мышцы заметны, но они жилистые, сбитые. Волосы тёмные, короткие, с уже заметной сединой. Нет, не старый, гены просто такие. Глаза чуть раскосые, карие, а кожа не то чтобы очень светлая, просто бледная. — Мы пришли, — оповещает Йен, остановившись возле лифта, и глядит на него в ожидании реакции. — Куда? — Это этаж, где проживает Босс. Его дверь последняя, в конце коридора, все остальные свободны. Ты должен выбрать, где размещаться. — А как его зовут? Ну, Босса вашего. — Маркус Рашфорд. Омега ничего не отвечает, кивает понятливо и движется вперёд, открывая двери одну за другой, пока смакует это имя. Маркус… Маркус Рашфорд. Хоть убей, ни разу не слышал! Ни одного заказчика с приблизительно похожим именем нет. Ходят они так долго. Он всё открывает, открывает эти двери с однообразными комнатами, но останавливается в итоге на одной, на той, что отделена тонкой стеной от комнаты начальника. Стратегически важное расположение. Йен молчит. Ни слова, ни звука, лишь периодически закуривает прямо в помещении. Сухарь. — Надолго я здесь? — безрадостно тянет Келли, выглядывая в окно с шикарным видом на лес. Лес и ничего больше. Ага, сбежит он. — Как только скажешь, где запрятал товар, тебя тут же отпустят. — Замечательно… — бурчит себе под нос омега и падает на мягкую постель. — Что вы за организация? Акционерное общество или индивидуальные предприниматели? Может, государственное учреждение? — Йен отрицательно качает головой. — Для чего вам метадон в таких количествах? Ни в одном медицинском учреждении нет таких объёмов, только если на охраняемых государственных складах. — Альфа вновь лишь качает головой. — Понял-понял, секрет фирмы не раскрываем. Тогда, Йен, спасибо тебе за… за всё, за твоё хорошее отношение. Я не буду тебя лишний раз тревожить — можешь заниматься своими делами. Йен молчаливо кивает, разворачивается и останавливается в проёме открытой двери. — Будь осторожней, омега. Не высовывайся лишний раз и ни в коем случае не пытайся бежать. Дверь тихо закрывается, а Келли устало откидывается на подушки, смотря в белый потолок. Держаться бы поближе к Йену… **** Ночь на новом месте проходит… так себе. Дело-то вообще не в новом месте, комната здесь получше, чем его квартира будет, тем более что все его вещи уже перевезли, но… Не даёт покоя одно. Страшненький. Его назвали страшненьким. Вспоминает он об этом прямиком в два часа ночи и уснуть больше не может. Ну да, страшненький. И что теперь-то? Повеситься? Но обидно пиздец. И кто назвал-то? Тот главарь. Сам красотой не блещет, ублюдок. Прямо в два часа ночи и проскальзывает идейка хорошенько подолбить в стенку, связывающую его с этим Маркусом, но парень вовремя вспоминает, что альфы там нет. Не явился, не пришёл, работяга. Появляется Рашфорд ближе к пяти утра. В абсолютной ночной тишине хорошо слышны тяжёлые шаркающие шаги мужчины. Омеге становится его даже чутка жалко. Пусть спит спокойно, так уж и быть. Встаёт альфа тоже рано, к восьми. Келли аж в дрожь бросает. Бедный человек, ей-богу. Но мысль, та въедливая мысль никак не покидает. Страшненький. Он долго стоит у зеркала, рассматривая собственное тело. Растрепанный хвост волос цвета разбавленного марганца, спасибо потомственной семье врачей, обожающих традиционную медицину. У него вся семья вот такая розовая ходит из-за дебильных травок, которыми поят с детства. Худощавый, по-подростковому нескладный, хотя и давно перешёл этот порог. Высоковат для омеги, но хорошо так низковат для альфы. Вообще больше похож на бету, что подкрепляется ещё и насыщенным запахом лекарств, подчистую перекрывающим естественные феромоны. Под глазами ярко-фиолетовые синяки, сам весь бледный, кожа чуть ли не просвечивается. Черты лица по-омежьи тонкие, но всё-таки заметно островатые. Глаза большие, на пол-лица, цвета ссанины, как говорил папа, светло-светло карие, жёлтые какие-то. Ну да, не красавчик. А вы попробуйте столько работать! Хотя, стоит отметить, Король амбалов работает намного больше него… Но он же хрупкий маленький омега! Да и жить с таким мозгом, который ни на секунду не замолкает, подкидывая всё новые и новые идейки, довольно сложно. Сложно спать, сложно выполнять рутинную работу, сложно отдыхать, сложно даже есть: кусок в горло не лезет. Собственно, вот и всё. Двадцать четыре года, потраченных на успокоение буйной головушки. Естественно, никаких альф в его жизни и в помине не было. Течки почти не тревожили. Из-за них он становился более раздражительным и быстрее уставал, да, но на этом их проявления и заканчивались. Из задницы не текло, трахаться не хотелось. Один минус: длились они по две-три недели — но ко всему привыкаешь. На часах только перевалило за восемь. Король амбалов ушёл всего минут пять назад. Эх, жалко мужика всё-таки, жалко. Ему тоже надо как-то приниматься за работу. Ещё неизвестно, сколько он здесь пробудет, а его компания очень быстро распадётся без управляющего. Работать, правда, почему-то совсем не охота. Парень тяжко вздыхает, переворачивается на другой бок и тянется за телефоном, чтобы оставить пару коротких сообщений собственному заместителю. Пусть работает. Не зря же он его заместителем поставил, да? Фирма у него небольшая, поэтому ничего страшного не произойдёт. Ну, кроме её разрушения. А так, да, всё хорошо будет. Здесь комфортно, хорошо кормят и не донимают. Делай, что хочешь, проси, что хочешь. Любой каприз. Отпуск, ептить. За дверью слышатся торопливые шаги, свойственные скорее омегам, чем альфам, но, опять же, слишком тяжёлые для омеги. Кто-то мнется возле его комнаты, даже слышно, как вздыхает и ерзает. Келли чуть приподнимается на постели и ждёт неизвестного гостя. Однако проходит минута, две, а некто так и продолжает всего лишь вздыхать под дверью. — Эй, можешь заходить, — нарочито громко извещает омега, и тут же доносится грохот, будто кто-то хорошенько приложился об эту самую дверь. Через пару секунд в комнату, усердно потирая ушибленный лоб, вваливается вчерашний Мистер Агрессия. Келли сдерживает добрый смешок, присаживаясь на постели. — Ты, это… — начинает Малик и отводит взгляд, наконец оставляя красный лоб в покое. — Ну, прости, ладно, за вчерашнее? Я всегда пару дней после течек чуток раздражительный. Ну, я не хотел тебя обидеть. Эммет давится воздухом, ошарашенно смотря на «альфу». Матерь божья… А он ещё на свою внешность жалуется… — Короче, мир, лады? — неловко улыбается Малик, протягивая ему ладонь. — Лады, — как завороженный кивает он и пожимает руку. Всё рассматривает и рассматривает этого парня. Блондин, волосы отросшие, на вид как солома. Веснушки на лице, вздернутый нос, яркие голубые глаза. Крепкий такой, с хорошей мускулатурой, высокий. Хорошенький такой альфа, пониже, чем большинство амбалов и чуть поуже в плечах, но, господи, альфа, даже не бета. Лицо кругловатое, вообще весь какой-то ладненький, с мягкими чертами. Если вглядываться, то и правда можно заметить плавную линию аппетитных бёдер и заметную талию. Пахнет, правда, альфой. Специальные спреи, что ли? А Малик уже что-то говорит, с энтузиазмом таким. — И, боже, здесь так скучно. Одни альфы, ей-богу. Поболтать даже не с кем. Ты у нас первый омега, ну, не считая меня. Слушай-слушай, а у тебя есть альфа, а? — А… Нет, нету. — Нет? А почему нет? Ты ж симпатичный, нормальный омега. — Некогда, работы много, — отмахивается он и вглядывается в собрата, если его, конечно, можно таковым назвать. — А другие знают, что ты… это… омега? Малик мгновенно кривится. — Конечно нет, чувак. И не должны узнать, окей? Знает только Босс и теперь ты. — И… зачем ты мне это рассказал? — Не тупи, парень. Омегам в рассаднике альф надо держаться вместе. А ты… Жалко тебя. Уж не знаю, зачем тебе всё это, но, видно, с деньгами совсем худо. Вон, Йену тоже тебя жалко. Я, может, чуток приревновал даже. Но тебе ведь Йен не нравится, да? — Он… не мой тип. — Вот и ладушки. Положишь на него глаз — лично тебе шею сверну. Он мой. Эммет заливисто смеётся. Смешной этот парень, смешной. — Получается, Йен не знает, что ты омега, да? — задумчиво тянет Келли и отмечает проскользнувшую грусть в голубых глазах. — Он тебе нравится? — Очень, — разом притихнув, шепчет Малик. — Он мой истинный. Защищает постоянно, прикрывает во всем и хорошо относится. Даже все мои истерики терпит. Только не любит, а так… Давай лучше не будем об этом. Ты уже завтракал? Я — нет. Пойдёшь со мной? Келли безропотно кивает, всё думая о Малике. И каково ему жить вот так, с парой под боком, но не иметь права даже прикоснуться лишний раз? Малик уже открывает дверь и вдруг весь застывает, а в комнате мгновенно виснет давящая тишина. Эммет любопытно высовывает нос и очередь замирать доходит уже до него. Первым очухивается всё тот же Малик: сжимает губы в тонкую полоску и толкает стоящего в дверях альфу в грудь. — Мразь! — выкрикивает омега уже около лифта. — Ненавижу! — Ты что-то хотел? — аккуратно спрашивает Келли у Йена, что всё ещё стоит в проходе, вперившись взглядом в пол. Ответа он не добивается. Мужчина заторможенно качает головой и разворачивается в обратку на негнущихся ногах. Эммет моргает пару раз и тут же срывается за новообретенным другом-омегой, догоняя того уже в кабинке лифта. Малик молчит, с силой прикусывает губу, вот-вот готовую порваться от такого напора, и прячет влажные глаза. — Думаешь, он всё слышал? — тихонько интересуется Келли, утешительно укладывая кисть на чужое плечо. — Здесь все стены — гипсокартон. Босс специально так сделал, чтобы легче находить крыс. — О господи… — Ты нравишься Боссу, Эммет. Я бы даже помог вам сойтись, если бы не знал, что ты шлюха. — Что? — Он тоже это знает, поэтому не думай, что можешь пользоваться им. — Малик, — Келли в яром недовольстве складывает руки на груди, поражаясь тому, как быстро они съехали с темы, — я понимаю твоё волнение за Маркуса, но, ради всего святого, мне он не нужен. Да, пахнет от него приятно, но… Пожалуй, это всё, что может в нем зацепить. — От него прёт гнильцой, Келли, — скривившись, сообщает омега и машет ладонью перед носом. — Причём запах очень сильный, долго с ним в одном помещении не вытерпишь. — Неправда. От него пахнет прелой листвой и осенним лесом, свежестью какой-то. Сразу вспоминается детство. Мы с братьями каждую осень собирали огромные кучи листьев и зарывались в них с головой, — мечтательно вздыхает Келли, пропуская момент, когда лифт наконец останавливается. — Добрый день, Босс! — кричит Малик, стоит им только сделать шаг, и он довольно быстро понимает почему. Феромоны этого альфы и правда сильные. Весь этаж пропахся. Они всё лавируют, идут куда-то, идут, пока не выходят в небольшой кафетерий. Ожидаемо начальник оказывается именно там. Смотрит на них исподлобья, кивает на уже высказанное ранее приветствие и вновь утыкается в свою тарелку. Малик улыбается до ушей и тащит его прямо к столику Рашфорда. Тот снова мельком оглядывает их и продолжает трапезу, нисколько не возражая компании. Малик аки настоящий вихрь снова куда-то уматывает, оставляя их наедине. Келли обречённо стонет в своих мыслях. Супер. Феромоны альфы буквально щекочут ноздри, хочется вдохнуть поглубже, уткнуться прямо в крепкую шею и поплыть. Кажется таким серьёзным и суровым, но на самом деле просто до ужаса уставший человек. Сколько ему? Тридцатник с лишним? Считай, молодой ещё, а заёбан больше, чем любой старик. — Я и правда такой страшный? — звучит глубокий голос, и Келли всего пробирает от этой хрипотцы. — Смотришь на меня как на зверушку в зоопарке. — Нет, — розовая голова машет из стороны в сторону. — Я думаю, что ты слишком мало спишь и слишком много работаешь. — С чего бы это тебя волновало? — усмехается мужчина, а в пронзительно-синих глазах пляшут забавные чертики. — Хочешь помочь мне с бессонницей? Я хорошо плачу, омега, побольше, чем твои клиенты. С такой внешностью и клиентов, боюсь, немного. — Помогу, — соглашается Эммет и хитро щурится, поправляя очки. — Услуга за услугу, Маркус. — Говори, — альфа и сам заинтересованно щурится, прожигая его взглядом. — Мне нужно, чтобы твои ребятки проверили несколько человек. Нужно нарыть на них что-нибудь незаконное, если такое, конечно, имеется. — Договорились, — Маркус расплывается в интригующей ухмылке и протягивает ладонь для рукопожатия. — Договорились, — в ответ улыбается омега и жмёт чужую кисть. — Вы чем тут занимаетесь? Болтаете? И, Босс, я Вас умоляю, открывайте окна! Ну, Вы ж как ёлочка в тачке, только воняете! — тараторит Малик, уже успев поставить пару подносов на их стол, и усердно открывает все панорамные окна в столовой. — Вас только бета вытерпит! Это ж реально невозможно! А, нет, ещё и Келли. Прикиньте, он сказал, что Вы пахнете осенним лесом. Тёмная бровь в издевке выгибается. Келли закатывает глаза. — Чего замолчали-то? Вроде, только что говорили, — недоуменно хмурится Малик, плюхаясь на стул рядом с ним. — Вы куда, Босс? — Работа не ждёт, — отмахивается начальник и по-быстренькому отчаливает. — Так, о чем говорили-то? **** Келли задумчиво смотрит в потолок. Головушка занята важными вычислениями. Вычислениями крысы. Омега уже понимает, что кто-то его подставил. Ну, не могли же ему по фану предъяву накатать, да? Кто-то, кто хорошо знает его и его работу. Весь его коллектив состоит всего человек из тридцати. Друзей нет. Есть семья: три брата-альфы, родители, тёти, дяди, бабушки, дедушки, двоюродный брат-омега, что работает у него. Много всех, но родня не под подозрением. Остаются только коллеги. Только вот, и среди них как-то не находится того, с кем у него не ладилось. Коллектив небольшой, а оттого и закономерно очень дружный. Гармония у них, всё по феншую. Омега тяжко вздыхает и достаёт телефон. Как и всегда, ему ежедневно приходится переписываться и созваниваться с семьёй. Пропустишь денёк — сразу вышлют полицию на твои поиски. Семейные сборы тоже довольно частые. Раз в две недели точно, а то и каждые выходные. На ближайшем ужине он не появится, уже всем растрындел, что уехал в отпуск куда-то далеко-далеко, в лес. Лес и правда красивый, загадочный. В таком хочется погулять, да страшно как-то. Парень приподнимается на постели и глядит в окно, всматриваясь в глубину тёмного леса. Завораживает. Уже поздно, но сон всё равно не идёт. Ему всегда было трудно засыпать, слишком много мыслей мешают. Келли бросает взгляд на часы и задумывается. Уже одиннадцать, а он и не заметил, как это время пролетело. Лежит так ещё пару секунд и вдруг подрывается с постели. Бессонница же! Черт! Мигом надевает тапки и как есть в братской огромной футболке и труселях, так и срывается к лифту. Пара этажей, и искомое место находится. Во всем здании тишина и темнота, только одно помещение горит светом. Он опасливо оглядывается по сторонам и без стука прошмыгивает внутрь. Альфа даже не дергается, взгляда тоже не поднимает. Всё сидит с какими-то бумажками, смотрит что-то. — Это очень срочно? — негромко начинает омега, присаживаясь на стул напротив, и суёт свой нос прямо в бумажку. — Нет, — мужчина наконец вздыхает и откладывает макулатуру. — Если ты за исполнением договора, то, прошу простить, я сейчас даже на отсос не согласен. Так устал, что он вряд ли встанет. — О чем это ты? — наигранно удивлённо хлопает ресницами парнишка и подаётся вперёд. — Какой отсос, Рашфорд? Мы договаривались, что я помогу тебе с бессонницей. Вставай, пойдём к тебе, — Келли прячет улыбку за чёлкой и разворачивается к двери. — Ну, ты идёшь? Альфа медленно поднимается с места и весь вытягивается, хрустя косточками. Смачно зевает и тянется к остывшему кофе на столе. — Руки прочь! — приказным тоном прикрикивает Эммет и упирает руки в бока. — Никакого кофе после двенадцати часов дня! — Издеваешься? — хмурится Маркус и сам подталкивает его к выходу. — Если такой умный, то попробуй поработать на моем месте без кофе. — Я медик, идиот. Я знаю, что делать, — фыркает паренек и оборачивается на Маркуса. — Чего плетешься как старик? Давай, резче-резче. Сегодня импотенция, а завтра что? Молодой же ещё! — Слушай, все омеги такие надоедливые, да? — вновь зевает Рашфорд, заходя в лифт. — Или ты от Малика заразился? — Малик беспокоится за тебя. Даже пару тебе подыскивает. — Он такой радостный сегодня ходил. Ему трудно среди альф одному так долго, особенно когда к нему обращаются как к альфе. Келли в очередной раз вздыхает. И не поспоришь ведь. — Ты даже комнату не закрываешь? — удивлённо хлопает ресницами омега, когда дёргает ручку двери и та без проблем поддаётся. — Святая матерь божья… Взгляд судорожно бегает по помещению, осматривая «хоромы». Комнатка кажется маленькой, чересчур маленькой. Шторы плотно задернуты, запашок стоит так себе и вся, буквально вся комната засрана. Кучи исписанных бумаг, кучи мусора, кучи грязных шмоток и пустых бутылок из-под минералки. — Здесь даже псину не поселишь, — задушенно выдавливает из себя парень, пока альфа с преспокойной душой скидывает с себя одежду и, видно, готовится ко сну. — Эй, Маркус, ты здесь спать не будешь. — С хера ли? — Поспишь со мной. — Я же сказал, что не встанет, даже если ты постараешься. — Пойдём. Альфу тащат в соседнюю комнату. Он и не особо сопротивляется. Плевать как-то. У омеги чисто и светло. Пахнет лекарствами и чем-то приятным. Его уже раздевают до нижнего белья и укладывают спать. Он чуток хмурится, рассматривая розоволосую бестию, что по-сиротски ютится рядом. — Спи, — шикает на него омега, и он послушно закрывает глаза. Тишина. Спать, вроде, хочется, но сон не идёт. Так всегда. Привычно уже. Слышится, как ворочается неугомонный под боком. Вызвался тут лечить его, когда самому лечиться надо. Забавный. Ворочается, ворочается, ворочается и, когда случайно задевает его, глаза открываются мгновенно. — Не спишь, — бурчит Эммет и сонно щурится. — Сказку рассказать? — А сам-то, — отмахивается Маркус и упирается взглядом в потолок. — Хреновый из тебя медик. — Йен узнал, что Малик омега, — вдруг выпаливает Келли и замолкает. — Дело сдвинулось с мёртвой точки? — Нет, пока нет. — Ходят вокруг да около уже третий год. Малик, паникер, думает, что не нравится Йену. А сам сухарь этот убеждает себя, что неправильно дрочить на задницу альфы, но всё равно защищает его как своего омегу. Такие идиоты. Келли молчит с минуту, вздыхает и поворачивается к нему, закидывая на него и ногу, и руку. — Спи, Маркус, — зевает и утыкается носом ему в грудь. — Спи. Альфа чуток охреневает с такой наглости, но быстро смиряется. Прикосновения совсем не противны, наоборот, приятно, когда маленькое тёплое тело так доверчиво жмется к нему. Прикрывает глаза, слушая уже вполне мирное сопение омеги, и сам незаметно быстро проваливается в сон. **** Альфа чуть ежится от холодка, пробежавшего по коже, и сильнее закутывается в одеяло. Солнце бьёт в глаза, птицы премерзко поют под окном, а кто-то очень пристально смотрит на него. Смотрит и смотрит с минуту, а затем что-то громко звенит, заставляя неприязненно поморщиться. — О! Семь! Пора вставать, Маркус! Великие дела ждут тебя! — радостно лепечет омега, ощутимо потряхивая его за плечо. — Эй, я специально не стал будить тебя раньше. Давай-давай, подъем. Ты сегодня и так проспал больше, чем обычно, поэтому чувствовать себя должен лучше. — Сгинь, Эммет. Я начальник — могу приходить, когда захочу. — Я и не спорю. Работать или нет — дело твоё. Но встаёшь ты сейчас. — Эммет, — раздражённо рычит альфа и усердно разлепляет веки. Со стороны омеги слышится плохо скрываемый смешок, что только больше раздражает. Келли рассматривает это чудо и думает, что, в принципе, не такой уж он и страшный. На голове гнездо и это с короткими-то волосами, на лице следы от подушки, а сам вид крайне заспанный. Одни синие глаза сверкают злобой, но это всё мелочи. Словно злобный цыплёнок. — Вставай, одевайся, одежду я тебе принёс. Ванная свободна, пользуйся моей и, ради всего святого, побрейся наконец, — буквально диктует омега и быстренько выскальзывает, неслышно закрывая дверь. Маркус присаживается на постели и сонно моргает несколько раз, пытаясь понять, что за ересь происходит. Ничего не понимает, но послушно следует указаниям, ибо интуиция недвусмысленно подсказывает, что именно так правильно. Принимает душ в удивительно чистой ванной, чистит зубы, бреется, одевается в, опять же, удивительно чистую, выглаженную, его одежду, хорошо подобранную друг к другу и по стилю, и по удобству. Смотрит в зеркало и, боже, понимает, что слишком давно не видел себя таким. Таким отдохнувшим и свежим, словно помолодел на добрый десяток лет. Усмехается собственному отражению и уходит в рабочий кабинет. **** — Господи, как же Босс заебал. Врубил свой металл и хард рок на всю Ивановскую. Сколько раз просил его так не делать, а он всё продолжает, — безрадостно тянет Малик, стоя с пацанами на курилке. Курилка, собственно, находится прямо возле входа в здание. Сам не курит, но очень усердно прячется от напарника, поэтому стоит здесь — там, где тот и не подумает его искать. — Вот-вот. Нет, я не против музыки, но это ж адовая жопа. Он там Сатану вызывает или как? — отзывается один из коллег. — Сегодня прям разошёлся. Обычно хотя б не так громко, а тут и на улице слышно. Где он только такие мощные колонки нашёл? — это уже другой коллега. — Кому вообще, кроме Босса, нравится эта херня? — еще один бедолага. Толпа на курилке одновременно вздыхает. Композиция на колонках меняется на ещё более адовую. Проходит меньше минуты, прежде чем к зданию подъезжает знакомая для всех машина. — А кому это Босс свою тачку доверил? — удивлённо вскидывает брови Малик, и вся толпа имеет честь наблюдать за тем, как из авто выходит их родненький начальник. «Кодла», как их в сумме ласково называет шеф, мгновенно замирает. Тот тоже стоит, пару секунд молчит и чуток хмурится. — Могли бы хоть спросить, прежде чем мои колонки брать, — слегка улыбается Маркус, и подчинённые вообще выпадают, ибо улыбка их начальства — редкая вещь. Довольно прикрывает глаза и покачивает головой в такт музыке. — Let there be rock… — Синие глаза резко распахиваются, пылая заинтересованным огоньком. — У кого это такой хороший вкус? Пара бедолаг аж сигареты роняют от шока, остальные ограничиваются округлившимися глазами. Да никто, мать твою, кроме их Босса, таким не увлекается. Рашфорд выглядит довольным жизнью до ужаса, такой весь свежий, сияющий, помолодевший. Они и не помнят, видели ли начальника таким хоть когда-нибудь. А Босс, так и не дождавшись ответа, уже сваливает. Вихляет по коридорам, идя на звук, поднимается на лифте и очень быстро оказывается в родном, можно сказать, месте. Колонки играют на такой громкости, что можно спойно оглохнуть, находясь вблизи, но кое-кому явно на это плевать. Виновник находится в его комнате. Пританцовывает, подпевает и моет окна в на удивление чистой комнате. Он даже сначала не верит, что вот это просторное помещение — его халупа. Всё чуть ли не блестит и благоухает. Альфа мельком заглядывает и в ванную, что до этого была в настолько плачевном состоянии, что приходилось пользоваться той, что в кабинете. Ну, и, естественно, засрал всё это он. Однако теперь всё постирано, убрано и аккуратно разложено по местам. Чудеса, не иначе. Омега даже не замечает его, на припеве голосит во всю, перекрикивая колонки, и уж очень соблазнительно виляет бёдрами в домашних, растянутых шортиках. Мужчина с лёгкой улыбкой облокачивается о дверной косяк и наблюдает за розоволосой бестией. Бестия, на самом деле, очень и очень симпатичная. Жаль, что шлюха. Жаль, что занимается идиотской нелегальщиной. Очень жаль. В первую встречу ему подумалось, что он смотрит на фею. Келли и правда необычный, завораживающий. Откормить бы его ещё — цены б не было. А за эти пару дней так вообще похорошел. Снял свои дебильные очки, оделся как нормальный человек, а не в тот рабочий халат, синяки под глазами сошли, усталость на лице — тоже, да и кожа перестала быть такой болезненно-бледной. Хорош омега, хорош. Жаль, что шлюха. Господи, как жаль… Нет, понять парня можно. Профессия прибыльная, лёгкие деньги, а с такой внешностью так вообще как два пальца обоссать, но… К сожалению, проституция как и алкоголизм. Не бывает бывших шлюх, не бывает бывших алкоголиков. Только дай повод — сорвётся. Он так и застывает, в задумчивости наблюдая за омегой, пока этот омега не замечает его. Улыбается ему, обводит рукой комнату, показывая выполненную работу, и значительно сбавляет громкость. — Спасибо, — благодарно произносит Маркус и треплет малиновую макушку. — Ты большой молодец. Ещё и перепугал моих ребят. Они до сих пор не верили, что есть кто-то, помимо меня, кому нравится такая музыка. — Что?! — возмущённо вскидывается паренек. — Они не знают, кто такие AC/DC?! Серьёзно?! Даже Deep Purple не знают?! А Child in time?! Они должны были слышать, должны! Это же… Это же просто божественно! — Молодёжь, — отмахивается Маркус, чуть кривясь. — Совсем вкус потеряли. Даже Stairway to Heaven не знают. Спроси у них, кто такой Ангус Янг или тот же Тилль Линдеманн, и то не скажут. — Нет, ну, я пойму Stairway to Heaven, я её и сам как-то не особо воспринял, но вот Child in time просто гребаная классика. Они обязаны это знать, обязаны! — Stairway to Heaven я тоже не понял, но это же не значит, что ее надо пропустить. Блядь, да её признали лучшей песней всех времен и народов, а эти бестолочи!.. — Нихуя они в жизни не понимают. **** — Маркус, — загадочно тянет омега, расположившись на стуле напротив него, — ты ещё не забыл о своей части сделки? Маркус чуть хмурится, но кивает. Неприятно. Неприятно, что вся эта по-странному приятная забота от этого фея — всего лишь сделка. — Вот, — ему под нос суют листок с несколькими именами. Он вскользь пробегает по ним глазами, ничего, впрочем, этим не добиваясь. — Скажу честно, я ищу того, кто меня подставил. Можешь верить — можешь нет, но я действительно ничего не знаю о вашей организации и о пропавшем метадоне. Синие глаза поднимаются, смотря точно в желтоватые. Пристально так, серьёзно, будто душу выдрать хотят. Маркус кивает, всё ещё не зная, стоит ли действительно верить. Омеги легко обманывают альф, слишком легко. Именно поэтому в его коллективе из омег только Малик. — Может, всё-таки расскажешь, чем вы занимаетесь? Мафиози какие-то? — заинтересованно спрашивает Эммет, чуть подаваясь вперёд. Мужчину прорывает на лёгкий смешок, заставляющий парня по-детски обиженно надуть губы. — Мафиози, — кивает Маркус и вновь смеётся. — Ты в каком веке живёшь, Келли? — Ну, а что я могу подумать? Меня — внимание! — похитили, угрожали и до сих пор держат в плену. Я уже не говорю о метадоне, это серьёзный наркотик! Если вы не связаны с медициной, то… — Ты прав, — обрывает его Рашфорд. — Скажем так, мы делаем грязную работу за правительство. Все мои ребята — бывшие вояки. Государственные органы имеют право поступать только в рамках закона, а вот мы… Нас курирует непосредственно правительство, но это, если честно, секретная информация. Поэтому, Эммет, тебе стоит держать рот на замке, понял? — Понял, — несколько раз кивает Келли и подпирает подбородок ладонью, чуть склоняя голову набок. — Так, ты тоже военный? — Альфа кивает. — Круто. И почему ушёл? Травма? — Кто-то должен был возглавлять этот проект, — пожимает плечами мужчина. — Работа, будем честными, не из лёгких, поэтому послали меня. Я взял своих ребят. — И какая у тебя должность? — Генерал-майор. Келли смолкает. Смотрит на него округлившимися глазами и растерянно хлопает ресницами. — Г-генерал-майор? — тихонько пищит омега. Он вновь кивает. — Это… как? — За заслуги на поле боя. Где только ни был… Навоевался уже так, что городские проблемы показались Раем. Эммет ещё пару минут отходит от шока, обдумывая новую информацию, и вновь поднимает на него взгляд. — Заканчивай давай. Уже ложиться пора. Альфа смотрит на часы, стрелка которых только перевалила за десять вечера и, на свое удивление, понимает, что вполне не прочь поспать. Вздыхает, откладывает бумаги и неторопливо тащится вслед за розоволосой бестией. На нужном этаже оба в задумчивости стоят ещё пару минут, прежде чем разойтись по комнатам, пожелав спокойной ночи. Это немного разочаровывает. Спать вместе было приятно. В своей чистой, просторной, благоухающей комнате засыпается ничуть не легче, чем в той грязной, засранной каморке. Да, так, безусловно, намного лучше, но сон всё равно не идёт. И ведь казалось, что до кровати дойдёт и вырубится. Так всегда кажется и всегда, черт возьми, он тратит только на то, чтобы заснуть, добрые пару часов. За тонкой стенкой слышится слабый шорох. Ворочается, ещё один бедолага с бессонницей. Так проходит ещё около получаса. Ни он, ни паренек за стенкой глаз не смыкают. Альфа вслушивается в шорохи, доносящиеся от соседа, и чувствует какое-то успокоение. Однако вскоре слышится другой звук. Омега встаёт с постели и открывает окно. По всей видимости, залезает на подоконник. Устраивается там поудобнее, даже слышно, как вздыхает. Постукивает всё по тому же подоконнику, словно набивает ритм, и вскоре он понимает какой. Слишком знакомая песня, чтобы можно было не узнать. — Talk to me softly There's something in your eyes Don't hang your head in sorrow And please don't cry I know how you feel inside I've I've been there before Somethin's changin' inside you And don't you know Тихий голос омеги звучит мягкими переливами, лаская слух. «Красиво», — проскальзывает в голове, и альфа абсолютно соглашается сам с собой, потому что красиво. Красиво поёт. Продолжает петь и так душевно, что сердце щемит. Ему хочется верить Келли. Хочется верить, что того действительно подставили, что этот парнишка всего лишь управляет маленькой фармацевтической компанией, доставшейся от деда, а не нелегально торгует медицинской наркотой и своим телом. Ой как хочется. Но хочется лишь потому, что ему чертовски нравится этот парнишка. Он слишком хорошо знает этот грязный мир, чтобы верить вот так просто, без доказательств. Слишком много знает обманутых омегами бедолаг. И все они твердили одно: «Это была любовь». Да, у него тоже любовь. Односторонняя. Типа воспаления лёгких. По крайней мере по ощущениям одно и тоже. Вздыхает, поднимается с постели и идёт в соседнюю комнату. Ну, не заснёт он один. Не заснёт. **** Глаза лениво приоткрываются сами по себе от всё того же дебильного солнца, дебильных птиц из дебильного леса и крайне дебильного холода из дебильного окна, которое один дебил, лежащий под боком, не закрывает никогда. Тяжкий вздох и море «положительных» эмоций. Хочется поспать ещё, но, сколько ни пробуй, не получается. Он смотрит сначала на часы, понимая, что шесть утра — не начало рабочего дня, а потом и на омегу, мирно посапывающего куда-то ему в грудь. На второе смотреть приятней, значительно приятней, чем на что-либо из окружающего ландшафта, поэтому и смотрит. Келли выглядит мило, очаровательно, а сердце щемит непривычной нежностью к этому прекрасному существу. Хочется слепо довериться и, по всем принятым приличиям, добиваться этого странного парнишку с необыкновенной внешностью, чтобы был его, чтобы был с ним. Хочется поцеловать эти приоткрытые губки нежно-розового цвета. Хочется провести ладонью по этой светлой бархатистой коже без единого изъяна, чтобы прочувствовать её всеми нервными окончаниями. Много чего хочется, но альфа прекрасно понимает: чем глубже связь с этим омегой, тем больнее потом будет осознавать предательство. Он вообще никогда не думал, что можно так быстро и так легко полюбить кого-то. Вот так вот просто, даже ни разу не поцеловавшись, не говоря уже о сексе. Какой секс? Правая рука — лучшая любовница и это с шлюхой-то под боком. Или не шлюхой. Ясно только то, что ни черта не ясно. Вновь смотрит. Взгляд отвести не может, черт возьми. Как болезнь какая-то. Бровки такие тоненькие, тоже розовые. И первое, что проскальзывает в голове это: «Интересно, а там у него тоже розовые волосы?». От таких мыслей хочется обречённо застонать в голосину. Ну, не хватало ещё и дрочить на этого мелкого вертихвоста. Но всё-таки есть только один способ проверить, крашеные ли… К черту! Маркус аккуратно перекладывает руку, ногу и голову омеги с себя на постель и осторожно встаёт, чтобы не потревожить чужой сон. Келли чуток хмурится, недовольно мычит что-то и сгребает под себя одеяло и его подушку, закидывая на первое руку и ногу, а во вторую утыкаясь носом. На спящем лице расцветает лёгкая блаженная улыбка, и мирное сопение восстанавливается. Маркус окончательно понимает, что он в дерьме. Член стоит по стойке смирно лишь от одного вида худощавой задницы, облеплённой боксерами, которая не так давно показалась из-под одеяла. Спешно натягивает на себя шмотки, прикрывает распахнутое окно, чтобы этот идиот не замёрз, и сваливает от греха подальше. Воистину, омеги — страшные существа. Ничего ж не делает, скотина, а он уже готов сделать для того всё, что ни попросит. **** — Чем от тебя вечно прёт, а, Эммет? — скучающе зевает начальник и ставит очередную подпись в договоре. — Ты позвал меня сюда, чтобы узнать это? Я ежедневно пью отвар из лекарственных трав. В нашей семье это что-то типа традиции. Правда, кроме цвета волос, этот отвар пока что никаких изменений не дал. — Получается, у тебя все волосы такие? — А ты видишь проплешины? — непонятливо хмурится омега и осматривает собственный хвост. Рашфорд просто отмахивается. Может, и правда не шлюха, если таких очевидных вопросов не понимает. — Проверил я твоих товарищей. Квартиры пока не обыскивали. Все чистые, кроме одного. Парень-омега, на складе у тебя работает, блондинчик такой. В прошлом месте работы его поймали на воровстве лекарственных препаратов. Эммет замирает. Смотрит сквозь него невидящим взглядом и запоздало кивает. — Всё хорошо? Омега вновь лишь кивает и медленно поднимается с места. — Не надо никого обыскивать. Спасибо за помощь, — натянуто улыбается Келли и отводит взгляд. — Прости, Маркус, я привезу товар. — Что? — Я сказал, что обманывал тебя всё это время. Это изначально был я. Спасибо за хороший отпуск, Рашфорд. Келли снова улыбается и оставляет ошарашенного альфу в кабинете. Смаргивает непрошенные слезы и бежит по знакомым коридорам. Искомый человек обнаруживается сразу. Он спешно хватает Малика за руку и тащит к себе, ничего не объясняя. Тот сначала пытается как-то достучаться до него, но вскоре затихает, ожидая рассказа. Как только оба оказываются в его комнате, Келли позволяет себе разрыдаться. Слезы скупые, горькие, глаза жгут. Малик растерянно смотрит на него и аккуратно приобнимает, поддерживая хоть как-то. — Я… Можешь помочь? — отчаянно спрашивает Эммет, в очередной раз всхлипывая. — Только никому, умоляю, особенно Маркусу, не говори. — Рассказывай, — без колебаний отзывается Малик, относясь к делу со всей серьезностью. — Я дам тебе адрес. Пожалуйста, обыщи квартиру. Где-то там… где-то там должны быть те самые восемь килограмм метадона. — Что? — Малик заметно хмурится, складывая руки на груди. — Ты можешь объяснить, что происходит? — Это… это мой двоюродный брат… Дурак ещё молодой, не понимает, что делает. Не хочу, чтобы он угодил под суд. — Он подставил тебя, Келли, прекрасно зная, что с тобой сделают за это, да ещё и выставил продажной блядью! И теперь ты хочешь, чтобы этот придурок избежал наказания?! — Пожалуйста, Малик… — умоляюще шепчет Келли, и Малик сдаётся. Он не в праве предать доверие Келли. Он не в праве поступать по-своему. — Хорошо, — соглашается и устало вздыхает. — Но я ему разок вдарю для профилактики. **** — Пьёшь? — вскидывает бровь омега и грустновато умехается. — Бухаю, — отзывается альфа, поднимая бутылку, и прикладывается к горлышку. — Чего пришёл? — Принёс товар, как и обещал. Можешь проверить. Все восемь килограмм здесь. Парень скидывает тяжёлую сумку на стол и выжидающе смотрит на Маркуса. — Проверять не будешь? — Плевать. — Значит, я могу идти? Или отправишь меня под суд? — Проваливай. — Спасибо, — чуток улыбается Келли и тихонько выскальзывает из ставшего даже каким-то родным кабинета. Вещи уже собраны, Малик уже ждёт его в машине. Вот так просто. Прирос он как-то к этому месту. Или не к месту, а к человеку. В любом случае, уже всё. Ни Маркуса, ни черта у него больше нет. Двоюродный брат был сдан своим родителям и теперь в профилактических целях трудится на огороде у прабабки. Картошку там копает, не распрямляясь. Вся семья, конечно, переполошилась от такой неприятной правды, но так даже лучше. Отучат малолетнего придурка от всякого дерьма. Да, так лучше. Молодой же, восемнадцать только-только стукнуло. Долго плакал, извинялся перед ним. Зачем, правда, шлюхой его было выставлять, не совсем понятно, ну, и хрен с ним. Жалко парня, жалко. Родня, как-никак. Малик спокойно ведёт автомобиль, выезжая на трассу, которая, оказывается, была совсем близко, за домом. Буквально пять минут, и они въезжают в город. Так близко… Он всё это время был так близко к городу… Слезы текут по щекам сами, непроизвольно, буквально ручьём. Вроде, и не хочет признавать, но уже давно знает почему. Знает, почему рыдает, знает, почему так больно, знает, почему так тяжело было врать в любимые синие глаза. Потому что любимые: и глаза, и их обладатель. Хочется умолять друга остановиться прямо сейчас. Хочется выбежать из тачки и на всех парах понестись обратно, в тот самый кабинет, где сидит его, его пара. Объясниться, извиниться, лишь бы только не видеть это убитое выражение на родном до каждой еле заметной морщинки лице. Забавный получился отпуск. Незабываемый. Жалеть о чем-то уже поздно. Хотя он все ещё жалеет, что так и не поцеловал Маркуса. Мог ведь, но не стал. Потому что слишком много трепетной нежности было в чужих глазах. Потому что не хотел оплошать, не хотел говорить, что ни разу не целовался до. Потому что думал, что у них будет больше, намного больше времени. Думал почему-то, что навсегда… **** — Господи, как же Босс заебал со своим металлом и хард роком, — вздыхает один бедолага, смачно затягиваясь. — Где только такие колонки нашёл, что орёт на всю Ивановскую? Даже на улице слышно, — вяло отзывается второй. — Блядь, может, наушники ему подарить, а? — обречённо спрашивает третий, и все тридцать человек коллектива страдальчески вздыхают, когда композиция меняется на другую, ещё более адовую. — Хоть бы окна закрывал, — весело хохочет из ниоткуда взявшийся блондин. — Я ещё с соседней улицы услышал, пока ехал. Все тридцать человек косятся на него, пытаясь понять, кто это, но вскоре забивают хуй. Какая, черт возьми, разница? Блондинчик легко взлетает по лестнице на третий этаж и распахивает заветную дверь начальника. — Эммет! — орёт омега, убавляя громкость на колонках. — Спасай! — А? — Эммет в удивлении смотрит на друга. — Малик? — Да-да, я. Помощь твоя срочно нужна, очень срочно. — Что случилось? — непонятливо хмурится Келли и подходит ближе. — Что-то серьёзное? — Это пиздец! — на эмоциях выкрикивает Малик и беззвучно жестикулирует. — Вселенских масштабов! Я же бегал от него почти месяц, и всё было хорошо, а вчера, прикинь, подловил меня! Зажал, начал там чё-то рассказывать, но я опять сбежал. А теперь он ищет меня по всему городу! — Кто? Йен? Так вы до сих пор не поговорили? — Конечно, нет! Мне не о чем с ним разговаривать! — Эй, но он же… — Ничего не хочу знать! — Но… — Нет, Келли, ничего мне не говори, ясно? Он должен сказать мне всё сам! — Так… ты знаешь о его чувствах? — Догадался уже, — самодовольно хмыкает Малик, подпирая подбородок ладонью. — Пусть помучается, поищет меня. Не собираюсь я так просто сдаваться. Альфа он или кто? — О-о… Сильные чувства, — кивает Келли и чуть улыбается. — Он вчера мне звонил. — Да? И что говорил? — жадно спрашивает омега, а глаза так и блестят интересом. — Спрашивал, что любят омеги, как с ними лучше обращаться, что дарить. Ну, подобное. — Да?! А ты что сказал? — Сказал, что надо идти напролом. Сказал, чтобы он зажал тебя, приватизировал, как самый настоящий хищник, а потом нежно взял, потому что у тебя это первый раз. — Что?! — визжит «амбал» не хуже самой мелкой девчонки, а лицо уже всё красное. — Ну, ты ведь этого хочешь, да? — Этого… — тихонько шепчет Малик, стыдливо закрывая пылающие щеки ладонями. — Сам он не в состоянии понять? — Малик, это альфа. Естественно, ему трудно понять омегу. — Ну, и долго он там искать меня будет? Я вообще-то жду. Келли не может сдержать улыбки. Ну, наконец-то эти двое сойдутся. Все их коллеги спокойно выдохнут. Наверное, их перепалки или, вернее сказать, оры Малика на спокойного как скалу Йена уже всех порядком достали. Дверь в кабинет, как и когда-то, резко распахивается, являя им запыханного «амбала». Альфа утирает пот со лба тыльной стороной ладони и медленно подходит ближе. Малик с плохо скрываемой детской радостью на лице смотрит на объект обожания. Йен благодарно кивает ему и очень быстренько забирает свою омегу, который всё ещё сопротивляется для проформы. Келли счастливо хихикает, выглядывая в окно, где Йен уже прижимает Малика к машине, грубовато целуя. Парни, впрочем, исчезают так же быстро, как и появились. Скоро, того и гляди, на свадьбу позовут. Да и Малик обещал, что он станет крестным отцом их первенца, поэтому… Да, всё будет хорошо. Омега мечтательно прикрывает глаза и вздыхает. Может, наступило уже то время, когда пора заводить сорок кошек, чтобы не было так одиноко? **** Паренек сонно разлепляет веки, сразу смотря на часы, и непроизвольно зевает, едва не вывихнув челюсть. Прекрасное утро, прекрасный день, прекрасный гул автострады с улицы. Всё кажется слишком прекрасным, когда так давно хорошо не спал. Пытается приподняться на постели и только потом чувствует некое сопротивление. Глаза цвета ссанины опускаются, рассматривая инородный предмет, а их обладатель так и зависает на добрые пару минут. «Что за хуйня?!», — орёт сознание благим матом. Омега со всей осторожностью вылазит из чужих объятий и тихо-тихо как мышка начинает искать свою одежду. Комната чужая, уж точно не его. Где он — непонятно. Вещей нет, одни трусы оставили и те на нем. Из окна видна дорога, коих сотни в городе, но это, кажется, центр. Этаж так двадцатый, высоко, не сбежишь. Бросает ещё один взгляд в сторону небезызвестного альфы и неслышно покидает спальню. Квартира оказывается довольно просторной, со свежим ремонтом, но какой-то пыльной, словно здесь уже давно никто не живёт. Входная дверь очевидно заперта, ключей нет, да и сбежать в одних трусах тоже как-то не очень. В холодильнике находится несколько контейнеров со свежими роллами, в кухонном шкафу — чай, кофе и сахар. Омега, уже как-то смирившись с похищением, преспокойно уплетает за обе щеки, пока закипает чайник. Уже и не страшно даже. Ну, нет, страшно, конечно, но не сам факт похищения. Страшно смотреть в родные синие глаза. Страшно узнать причину, по которой он здесь. Страшно. А Маркус, видно, всё предусмотрел. Дрыхнет с чистой совестью. Пресёк все попытки сбежать в зародыше и даже голодным не оставил. Вот, что значит настоящий альфа. Эх… Роллы вкусные, чай тоже, сорт, между прочим, его любимый. А кофе наверняка для себя взял, ибо марка любимая альфой. В ванной находится пара чистых полотенец, новая зубная щётка и прочие средства гигиены, поэтому душ парень принимает тоже в комфорте. Всё предусмотрел Маркус, всё. Приятно даже как-то становится. Проходит где-то час, и омега понимает, что делать как-то и нечего уже. Нет, есть телек, но смотреть его не особо-то и хочется. Есть стеллаж с книгами во всю стену, но и они в данный момент не так уж интересны. Есть Маркус, очень интересный тип. Келли осторожно крадётся в спальню. Тихонько приоткрывает дверь и пялится на спящего. На часах без пяти семь. Ровно в семь надо будить, ну, так, по привычке, чтоб жизнь раем не казалась. Страшно, да, но рано или поздно поговорить всё равно придётся. Оставшиеся пять минуток рассматривает альфу. Схуднул, под глазами синяки, а лицо даже во сне беспокойное. Переводит взгляд на зеркало и понимает: с ним сталось то же самое. Вздыхает, аккуратно стаскивает с постели свою подушку и, сверившись со временем, со всей дури херачит по любимому спящему лицу. Альфа мгновенно подрывается, сонно моргает, пытаясь понять, что произошло, и переводит на него взгляд. Улика в виде подушки, что всё ещё в руках, сдаёт его с потрохами. — Келли, — хрипловато ворчит альфа и тут же заспанно улыбается, — и тебе доброе утро. — Очень доброе, — наигранно фыркает омега, складывая руки на груди. — Где я на этот раз? — Это моя квартира. Прости, что так необжито: давно здесь не был. Ты уже завтракал? — Эммет кивает в подтверждение. — Замечательно. Хочешь чего-то ещё? — Может, ты объяснишь мне, что происходит? — Знаешь, — задумчиво тянет Маркус, почесывая небритый подбородок, — влюблённым свойственно оправдывать проёбы своих вторых половинок. Так вот, я нашёл тебе оправдание. — Правда? Это какое же? — Твой двоюродный брат. — Омега шумно сглатывает, мгновенно меняясь в лице. — Отвратительный ребёнок. Я с ним чуть-чуть поговорил. Не бойся ты так, Келли, ничего я ему не сделал. Просто объяснил, что он очень плохо поступил. — И? — дрожащим голосом выдаёт омега, затравленно глянув на альфу. — И всё. Я люблю тебя, Келли. — Ноги мгновенно подкашиваются, и их обладатель медленно оседает на пол, благо, его вовремя подхватывают на руки. — Тише-тише, ну, не надо плакать. Всё хорошо, горе ты моё луковое, всё хорошо. Эммет тихо всхлипывает в подставленное плечо и крепко стискивает в объятиях чужую шею. Дрожит, плачет, но жмется так доверчиво, что на сердце сразу теплеет. Маркус слегка улыбается, поддевая влажный подбородок пальцами и внимательно вглядывается в покрасневшие, но такие чистые глаза, что спешно боязливо прикрываются. Ждёт же, ждёт поцелуя. Он не разочаровывает, мягко касается солоноватых губ и начинает трепетно нежный поцелуй, стараясь вложить в него все эмоции, бурлящие внутри. Омега податливо приоткрывает ротик и позволяет ему целовать себя. Не отвечает, оно и понятно. Просто не знает, как правильно. Боится. Отстраняется, глядит на шмыгающего носом парня и понимает, что всё, что навсегда. Болезнь такая, любовью называется. Келли тянется к нему дрожащими руками и обхватывает лицо ладонями. Целует невпопад нос, лоб, щеки. Доверчиво жмется губами, расцеловывая всё его лицо и шепчет искреннее «люблю». Его это умиляет, насколько вообще возможно умилиться. Слишком по-детски и слишком откровенно одновременно. Смотрит на него своими чистыми-пречистыми глазами и касается собственным лбом его. Альфа не сдерживает доброго смешка, мягко поглаживая худощавую спину. — Что смешного? — смущённо шепчет омега, отводя взгляд. — Так мило. Ты такой неловкий и неумелый, но так искренне выражаешь свои чувства. Это очень мило. — Это… первый. Первый мой поцелуй. — Я знаю. Твой братец многое про тебя рассказал. — Про… всё? — тихонько спрашивает Келли, прекрасно ощущая, что щеки не по-детски горят. — Про всё, — кивает Маркус, оставляя невинный поцелуй на его лбу. — Буду тебя развращать.