Бессонница

— Я тебе сейчас втащу, урод, — угрожающе шипит Малик, сжимая кулаки, и даже слышно, как скрипит его челюсть. — Чего ты вылупился? А ну, пшёл отсюда нахер! — Малик, — начинает было его друг, но его совсем не слушают. Малик медленно встаёт с мягкого дивана и, не сводя взгляда с источника раздражения, подходит к большой вазе, стоящей рядом с тем же диваном. Аккуратно наклоняется, видно, планируя огреть ей тот самый источник раздражения, но источник раздражения вдруг меняется в лице. Глупая счастливая улыбка, не исчезающая ни под какими криками, пропадает, а на её месте появляется явное беспокойство. Йен кидается к омеге, сам поднимая вазу, и быстренько убирает от греха подальше. — Верни, мразота ты эдакая! — орёт нервный омега, весь насупившись. — Мне чем в тебя кидать теперь?! — Тише-тише, — успокаивающе произносит альфа, вновь оказываясь рядом. — Не поднимай тяжести, ладно? Пожалуйста, мой хороший. Малик делает глубокий вдох и выдох. — Я тебя угандошу, — абсолютно серьёзно выдаёт Малик, смотря точно на своего альфу. — Понял-понял, любимый, я ухожу. Позовешь, если что-то понадобится, — всё продолжает лыбиться Йен и напоследок целует супруга в нос. Малик закатывает глаза и падает обратно на диван. Келли всё ещё сидит с округлившимися глазами, провожая взглядом спину альфы. — Ты… За что это ты так с ним? — сипло выдавливает из себя Эммет. — За что? Думаешь, чего это он светится не хуже новогодней ёлки? Обрюхатил меня, идиот этот. — О… Поздравляю. И какой срок? — Двенадцать недель. — Это… получается… — Да. Прям в первый раз и залетел, — вздыхает Малик и чуть морщит нос. — Тошнота начала мучить, поправился заметно. Сходил к врачу, а там такой сюрприз. Ещё вчера папашу обрадовал, а он так и не отошёл, всё ходит с этой идиотской улыбкой, пылинки с меня сдувает. — Так… это же хорошо, разве нет? — Конечно, хорошо, но я ещё как-то не свыкся, что внутри меня растёт маленький человек, поэтому и гоняю этого придурка, чтоб не расслаблялся. Хорошо ещё, что свадебку сыграли в прошлом месяце, хоть живота видно не было. — Быстро у вас всё так… — чуть улыбается Келли, одаривая друга тёплым взглядом. — Не представляешь, как я за вас рад. — Да ладно, я его больше трех лет знаю. Чего тянуть-то, если и так всё ясно? — и сам улыбается Малик, чуть смущённо почесав щеку. — В общем, забей. Что там у вас с Боссом? Я тоже хочу стать крёстным! — А… — нежные щеки омеги трогает лёгкий румянец. — Нормально… Всё хорошо. Он и работать меньше стал, в город переехал, мы теперь вместе живём. Ну, ты и так всё это знаешь. — Погоди, — Малик недоуменно хмурится и чуть подаётся вперёд. — Вы что, ещё не это… ну… вообще, что ли? — Эммет смущённо кивает. — Да ну?! Серьёзно?! Почему? — Так вышло… Малик взрывается хохотом, утешающе похлопывая его по плечу. — Вот это да! Вот это Босс даёт! Он что, железный, три месяца жить со своим омегой под боком и спускать в кулачок? Тебе самому-то его не жалко? — Ну… я ведь тоже этого хочу. — Тогда я вообще не понимаю, в чем проблема. — Просто не получается у нас с этим как-то… — Это как? — Я ведь даже не знаю, что да как, поэтому боюсь начинать, а он… — омега тяжко вздыхает, начиная говорить тише. — Он меня трогает, ну, везде, а к себе прикоснуться не позволяет. Говорит, мол, ему плевать на это. Но мне-то не плевать. — Ага, — с заумным видом кивает Малик и поднимает указательный палец вверх. — Я понял. Получается, ты стесняешься, а он не хочет тебя ни к чему принуждать. Слушай, такими темпами ты всё-таки помрёшь девственником. — И что предлагаешь делать? Самому его в койку тащить? — Эй, Келли, запомни раз и навсегда: альфа должен делать всё сам, иначе нахер он тебе не нужен. Ты можешь намекнуть или специально спровоцировать. Там много вариаций. У тебя неплохие мозги — придумай что-нибудь пооригинальней. **** Парень сидит на нервах уже второй час. Вернее, не сидит — убирает, стирает, готовит. Ну, всё, как и обычно. Привык уже сам всё делать, поэтому никаких домработников не терпит. Маркус на это только смеётся, но кажется уж очень довольным, когда ежедневно ест его стряпню. Аж жмурится от удовольствия, никак не привыкнет, бедолага. До этого-то столько лет питался только едой на вынос, а тут вот-те нате. Маркус вообще такой простой, открытый, искренний. Уважает его работу, его чувства, его привычки. Ходит такой счастливый. Родной уже, совсем родной. С ним комфортно и очень уютно, правильно как-то. Они и не ссорятся особо, так, пререкаются иногда, и то альфа ему почти всегда уступает, мол, делай, что хочешь. Омега тяжко вздыхает, перемешивая жаркое в сковородке. Любит его Маркус, поэтому и заботится, и нежничает. Слишком сильно любит, поэтому и временит с сексом. Казалось бы, облапал уже всё его тело, доставляя массу удовольствия, а с главным не спешит. Со стороны прихожей слышится небольшой шорох, а следом уже привычное «Я дома!». Келли чутка улыбается. Ей-богу, Маркус даже предупреждает его о своём приходе каждый день, потому что не хочет пугать или как-то стеснять, и это не считая, опять же, ежедневных звонков по вечерам, когда едет домой. Кому расскажи, что у него такой альфа есть, — не поверят. Сзади осторожно обнимают, а на макушку ложится чужой подбородок. — Скоро будет готово или я еще успею в душ сходить? — чуток устало говорит альфа, заглядывая в сковородку. — Успеешь, — снова улыбается Келли и, ловко извернувшись, оставляет лёгкий поцелуй на сухих губах. — На работе завал? — Есть такое, — безрадостно тянет альфа и непроизвольно зевает до вывихнутой челюсти. — Подождешь немного? Я ненадолго. — Иди уже. Не засни там смотри, — отмахивается омега и имеет честь наблюдать, как его альфа ленивой походкой плетется в душ. В голове звучит раздосадованное «пиздец». Что-то он погорячился со своими грандиозными планами, надо было хоть уточнить у возлюбленного заранее, как у него дела. Приоделся тут специально в коротенькие обтягивающие шортики и какую-то полупрозрачную маечку. Феромоны свои наружу выпустил впервые за столько-то лет, травки свои пить перестал уже как пару дней, поэтому лекарствами от него больше не фонит. Приготовился покорять вершины, а тут вот-те нате. Разочарование века. Ничего лучше, чем позвонить другу, что вместе с ним разрабатывал грандиозные планы, Келли не придумывает, поэтому вскоре слушает нудные гудки и внимательно смотрит на дверь ванной, чтобы не дай боже пропустить, как оттуда выйдет Маркус. — Ну что? Что там у вас? — как только поднимает трубку, так сразу закидывает вопросами Малик. — Ничего, — бурчит Эммет и вновь помешивает жаркое. — Он даже не посмотрел на меня. — Да ну?! Почему? — У него, блять, спроси! — прикрикивает нервный парень и тут же затихает, боясь, что Рашфорд услышит. — Пришёл, говорит, устал, и сразу в душ свалил. — Ты чё, дурак? — серьёзно спрашивает Малик и издаёт смешок. — Ну и что, что устал? — Он мне, ещё когда у нас ничего не было, говорил, что не хочет, когда устает. — Ой, дурак ты, Келли, ой, дурак. В то время он просто не хотел со шлюхой спать. Поверь, я его давно знаю, поэтому знаю и то, что всё у него с этим делом более чем хорошо даже в самом хреновом состоянии, — Малик вновь ржет, а сам Келли лишь вздыхает. — Давай, братишка, давай. Попкой покрутил типа неспециально, нагнулся пониже перед его лицом — и всё супер. Не паникуй раньше времени, лады? — Ой, он вышел. Отбой-отбой. Парень быстро убирает телефон и делает самый что ни на есть непринужденный вид. Этот всё ещё ходит, зевает, присаживается за стол и задумчиво смотрит на него. А что он? Он в образе. Нарочито прогибается в спине, делает вид, что ищет что-то на нижних полках, хотя щеки горят. Расставляет тарелки с едой, специально перегибаясь через альфу. В общем, действует по полной. Правда, Маркусу, кажись, поебать вообще. Благодарно кивает ему и с явным аппетитом принимается уплетать за обе щеки. Омега лишь в который раз тяжко вздыхает и сам начинает есть. Знал бы Маркус, чего ему стоит такие выкрутасы исполнять, и всё впустую. — Хочу тебе отлизать. Келли даже жевать перестаёт. Косится на альфу и молчит. Наконец проглатывает пищу и выдаёт тихое «что?». — Отлизать, говорю, тебе хочу, — спокойно повторяет Рашфорд с набитым ртом. Омега продолжает смотреть на него. Значит, комплимент его заднице сказать нельзя, а такое — запросто? Ей-богу, странный тип. — А можно я тебе отлижу? — пересилив себя, спрашивает Келли. Теперь замирает Маркус. Даже водой запивает, прежде чем проглотить. Поднимает на него серьёзный взгляд и заметно хмурится. — Келли, отлизать — это не минет, это отлизать задницу. Эммет в немом шоке приоткрывает рот и вспыхивает до кончиков ушей. Понимает, что предложил, и хочется убиться головой о стенку. Окей… Может, он и начинает понимать, почему Маркус не спешит с сексом. — Прости… — стыдливо шепчет омега, прикрыв глаза. — Забей, — отмахивается альфа. — Просто прихуел с такого заявления чуток. Трапезу продолжают в тишине. Келли понимает, что это провал. Он идиот. Он просто идиот, раз не может затащить своего альфу в койку. А ещё говорят, что альфам только это и нужно. Кажется, его альфе, наоборот, нужно всё, кроме этого. — Маркус, — тихонько зовет Эммет, когда тот уже встаёт из-за стола, — ты меня хочешь? — Хочу, — всё с той же невозмутимостью отзывается мужчина. — Ты чего? На Малика насмотрелся, и детей захотелось? — Нет… — Тогда что случилось? — Да ничего! — не выдержав, выкрикивает Келли. — Ничего у меня не случилось! — А чего орёшь тогда? Келли задыхается собственным возмущением. Экспрессивно взмахивает руками и, поджав нижнюю губу, чтобы не разрыдаться тут же, уносится в спальню. — Эй! Келли, ты чего? — доносится ему вдогонку, но Келли уже не слушает. Запирается в спальне и, всё ещё сдерживая непрошенные слезы, звонит другу. — Что опять не так? — вздыхает Малик на том конце провода. — Только не говори мне, что он так ничего и не допёр. — Он так ничего и не допёр! — Господи-боже… — Келли, — раздаётся за дверью и в ту аккуратно стучат, — я тебя обидел? — Пошел нахер! — орёт омега, отстраняя телефон подальше. — Видеть тебя больше не хочу! — О, молодец, моя школа, — ржет Малик на заднем фоне. — Перезвонишь, как закончите. Вызов завершается, за дверью вздыхают. — Маленький, просто скажи, что я сделал не так, — жалобно доносится с той стороны. — Ты не хочешь, чтобы я тебе отлизал? Просто скажи, я не собираюсь тебя заставлять. Я понимаю, что это смущает и… — Хочу! — вновь истерично выкрикивает парень и тут же всхлипывает. — Так в чем проблема? — В тебе, придурок! В тебе проблема! Хватит быть таким хорошим и нежным! Побудь эгоистом! Альфа ненадолго замолкает. — Значит… ты не хочешь, чтобы я хорошо к тебе относился? — Да! На пару секунд виснет гробовая тишина. — Открывай, — звучит буквально приказ, и омега весь как-то подбирается даже, хотя приказ бесприкословно выполняет. Альфа складывает руки на груди, демонстрируя взбугрившиеся мышцы, и одаряет его тяжёлым непроницаемым взглядом. — Всё? Прокричался? — скептически вскидывает бровь и медленно подходит ближе, заставляя испуганно икнуть. За загривок хватают резко и неожиданно, а следом бесцеремонно бросают животом на постель. Силой вздергивает его бедра и давит ладонью на спину, не давая и шанса подняться. Осматривает его этим же пугающим взглядом, сжимает челюсти и принимается сдергивать с него одежду. Молча. Келли весь съеживается и тихо всхлипывает в изгиб локтя, искоса наблюдая за разозленным альфой. Тот нежно оглаживает молочно-белую кожу ягодиц и взгляд, видно, от них оторвать не может. — Что это за шмотки, Келли? — после затяжного молчания спрашивает Маркус, заглядывая прямо в его глаза. — Оделся как блядь. — По заднице резко прилетает смачный шлепок, заставляя её обладателя взвизгнуть. — Откуда ты пришёл в таком виде? Сомневаюсь, что ты ходил к Малику в этом. Значит, соврал мне, а, Келли? — Еще один шлепок, но поувесистей. — А запах? Чем от тебя пахнет? Афродизиак? Для кого ты надушился, Эммет? — По заднице вновь прилетает нехилый удар, и омега коротко вскрикивает. — И волосы распустил… Они у тебя такие красивые, маленький. Жаль, что ради меня ты их не распускаешь. Вновь бьют, и Келли уже не выдерживает: — Хватит, — жалобно скулит омега, смотря в родные синие глаза, пылающие праведной яростью. — Пожалуйста, Маркус, хватит… Альфа опускает взгляд на покрасневшую попку под ладонями и нежно гладит пострадавшую кожу. — Кого ты пытаешься соблазнить, Келли? — горько усмехается Маркус. — Думаешь, я ничего не замечаю, раз не говорю? Кто он? — Идиот… — шмыгает носом Келли и утирает слезы с влажных щек. — Никого у меня нет. — Ну, не для меня же ты это делаешь! Ты прекрасно знаешь, что я и так от тебя без ума! — прикрикивает Маркус и тут же цыкает. — К черту! Разворачивается, планируя свалить, и очень успешно это делает, пока омега пытается прийти в себя. — А ну вернись, Рашфорд! — вдруг взвизгивает парень, догоняя возлюбленного, чтобы сходу залепить тому пощёчину. — Посмотри на это! — показывает на свой стояк и беспорядочно жестикулирует. — Понимаешь, что это значит? — Так ты мазохист? Келли враз тухнет, уж очень тяжко вздыхая. — Я ненавижу тебя, Маркус, ненавижу, ненавижу! Но всё ещё хочу, чтобы ты меня поимел, придурок, — буквально выплевывает Эммет и громко хлопает дверью спальни, вновь запираясь изнутри. Несколько секунд в квартире висит звенящая тишина, а затем в дверь знакомо скребутся. — Келли… Ты правда, что ли, для меня всё это? — тихонько спрашивают с той стороны. — Это… мило. Но шорты, конечно, совсем блядские, лучше б ты голый ходил, чем в них. И запах… Прошу тебя, не надо душиться афродизиаками, это тяжело для меня. Провоцирует скорее на грубость, чем на что-то адекватное, твоя попка — тому доказательство. Я не хотел так… сильно, просто… Разум вообще улетает от этой сладкой херни. — Ну, спасибо за комплимент, — бурчит Келли. — Не нравится — не дыши. Со своими феромонами я ничего не могу сделать. — Подожди… это… Серьёзно? О господи… Ты божественно пахнешь, маленький, только мне из-за этого тебя изнасиловать хочется, а так всё супер. Парня прорывает на лёгкий смешок. — И когда ты вообще планировал меня трахнуть? — После свадьбы, понятное дело. — А если бы мы поженились лет через пять? Терпел бы всё это время? — Пришлось бы. Да и ты позволяешь удовлетворять тебя, поэтому… Всё не так плохо. — Ты такой дурак, Маркус, — качает головой Келли и наконец щёлкает замком, открывая дверь. — Так я прощен? — Если приедешь завтра с работы пораньше и не будешь зевать, когда я тебя целую, то, да, прощу. — А сейчас? — вкрадчиво интересуется альфа, беззастенчиво гуляя взглядом по его обнаженному телу. — А сейчас спать, я уже ничего не хочу. — А завтра? — Посмотрим на твоё поведение. — Понял-понял, я всё понял, — как болванчик кивает альфа и наконец смотрит в его глаза. — А можно потрогать твою попку? Я чуть-чуть, честно. Омега лишь закатывает глаза. Это ж надо. Вон он, раскрылся, вышел из шкафа. Три месяца строил из себя монашку, а стоило всего-то сказать, что он не против, так тут же активизировался. И сразу как-то все слова Малика начали обретать смысл… — Так, можно? — как ребёнок выпрашивает Рашфорд, невинно хлопая своими глазёнками. — Нет, нельзя. Может, и намёки начнёшь понимать. А если не начнёшь, то лет пять целибата я тебе обеспечу. Маркус разом грустнеет, но быстренько подхватывает его на руки, успевая «случайно» облапать, и приземляет на постель. — Я люблю тебя, Келли, — зевает мужчина и нежно целует его в лоб. — Сладких снов, маленький. **** — Ага. И, прикинь, так ничего и не понял, пока я ему прямо не сказал, — откровенно жалуется омега в трубку, попутно уплетая банан. — И что? Было-то что-нибудь в итоге? — интересуется посмеивающийся Малик. — Не было. Но если сегодня он не будет тупить как вчера, то, я надеюсь, будет. — Босс тебя так опекает — это нечто. Честно, у нас все ребятки до сих пор от шока отойти не могут. Поверь, никто и никогда не мог представить, что такой человек умеет быть нежным. — Любит же, — усмехается Эммет и слышит шорох из прихожей. — О, явился наш работяга. Отбой. Малик ржет и скидывает. Он сидит на диване, ест банан и всё ждёт привычное «Я дома!», но альфа молчит. В голове проскальзывает мысль, что это не Маркус, а кто-то другой, но быстро отвергается, когда в гостиной появляется герой-любовник. — О, привет, маленький, — лыбится Маркус и оставляет лёгкий поцелуй на его губах. — А я хотел сюрприз сделать. Думал, подловлю тебя где-нибудь, напугаю. — Ты чего так рано-то? — Ну, ты же сам просил прийти пораньше. Я пришёл. Омега косится на часы, где только-только перевалило за двенадцать и думает, что, в принципе, да, пораньше, за шесть часов до конца рабочего дня — это пораньше. Зачем вообще, спрашивается, на работу ездил? А Маркус уже сидит напротив, смотрит на него так пристально. — Это намёк? — тихонько спрашивает мужчина, чуть прищурившись наблюдая за тем, как он откусывает банан. — Это банан. — Нет, ну… Ты же говорил, намёки там, все дела. — Нет, это не намёк. Это просто банан, Маркус. — А выглядит, как намёк. Да… Любовь внезапная открылась как понос. Только не любовь, любовь и так была. А озабоченность. Это ж надо… Скрывал так долго. — Ты уже обедал? — переводит тему Эммет и уходит на кухню, выбросить кожуру, прекрасно чувствуя на себе внимательный взгляд. — Келли… А это намёк? — Что? — чуть хмурится парень, оборачиваясь через плечо. — Ну, ты так соблазнительно нагибался к мусорке… — Нет, Маркус, это не намёк. — Ладно… Я понял. **** Келли успевает глубоко пожалеть обо всем, что вчера наговорил. Проходит всего час, но он уже не может. Просто не может. «Келли, у тебя футболка задралась», «Келли, ты снова нагнулся» или «Келли, ты очень мило хлопаешь ресницами». «Келли, ты такой сексуальный, когда злишься. Это намёк, да? Намёк?». Келли то, Келли сё. Келли, Келли, Келли. Когда омега в очередной раз слышит свое имя, то просто не выдерживает. — Нет, Рашфорд, нет! Это не намёк! Никаких намёков нет! Хватит уже! — прикрикивает Эммет, подрываясь с дивана. — Я знаю, — кивает альфа, а вгляд синих глаз, как и вчера, непроницаемый, незнакомый. — Хотел спросить. Можно я побуду мудаком и просто выебу тебя наконец, а? Парень заметно напрягается. Нет, не из-за слов. Из-за этого взгляда. — Нет. Не когда ты в таком состоянии. — Думаешь, меня действительно остановит твоё «нет»? — альфа медленно поднимается с дивана, словно хищник, подбирающийся к жертве, и подходит почти вплотную, утыкаясь носом в его макушку. — Ты себе представить не можешь, какие тормоза сорвал мне вчера, когда сказал, что тоже этого хочешь. Я так боялся спугнуть тебя, боялся, что ты не готов, а теперь… — Маркус возбужденно взрыкивает, буквально дыша его феромонами, и плавно скользит ладонями по его телу. — Келли… Мой маленький сладкий мальчик. Твои феромоны — просто нечто. Знаешь… первые минут пятнадцать запах просто приятный, им хочется дышать, а через полчаса понимаешь, что этого мало, что хочется больше. За час башку сносит полностью. Голову резко поворачивают вбок, а загривок почти моментально пронзает острой болью. Омега задушено вскрикивает и обмякает в сильных руках, чувствуя, как успокаивающе поглаживают по спине. Маркус утыкается носом прямо в кровоточащий укус и глубоко дышит несколько минут, попутно зализывая рану. В какой-то момент облегчённо выдыхает и чуть отстраняется, заглядывая ему в глаза. — Прости, мой хороший, я знаю, что больно. Прости, но по-другому никак, — грустновато улыбается альфа с чистыми синими глазами. — Наши феромоны чуток смешались и, боже, сейчас намного легче. Я думал, что выебу тебя как портовую блядь прямо здесь, на полу. А теперь ты точно мой, только мой. — Ты пугаешь, — шепчет омега в крепкую грудь. — Очень пугаешь, когда в таком состоянии. — Слушай, маленький… — тянет Маркус, прижимая его к себе ближе, и парень вдруг явственно чувствует возбуждение возлюбленного своим бедром. — Можно?.. — Да можно, можно, — вздыхает Эммет и, словно слепой котенок, тычется своими губами в чужие. — Хватит постоянно спрашивать. Альфа чуток усмехается, мягко приподнимает его подбородок и бережно, по-настоящему целует. С силой как наконец дорвавшийся до добычи хищник сминает ягодицы руками и сам блаженно выдыхает в его губы. — Какой же ты у меня… — вожделенно хрипит Маркус, но так и не договаривает, резко втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, когда небольшая ладонь ощутимо сжимает стояк через ткань джинс. — Какой? — игриво щурится Келли, кажется, войдя во вкус, и продолжает поглаживать твёрдый бугорок. — Любимый… — жарко шепчут прямо в ухо. — Давай полегче, девственник ты мой ненаглядный, я ведь тоже не железный. Келли вдруг капризно взвизгивает, когда его подхватывают на руки и тащат в спальню, лишая новообретенной «игрушки», но все обиды быстро проходят под напором жадных поцелуев. Мозги плывут, руки цепляются за широкие плечи, а задница самопроизвольно ерзает по простыни. Лёгкие болезненно ноют от острой нехватки кислорода, но это так приятно, что омега и не думает отстраняться. Отстраняется альфа, давая небольшую передышку, и Келли вдруг понимает, что, помимо того, что он уже обнажен, в нем не стесняясь хозяйничают два пальца. Это неожиданно пугает. Парень весь сжимается и ошалелыми глазами смотрит на новоявленного любовника. — Больно? — беспокойно хмурится Рашфорд и чуть шевелит фалангами, насколько позволяют напряжённые мышцы. — Вроде, не должно быть. Из тебя ж льётся водопадом. — Из меня? — шокированно шепчет Эммет, вспоминая, что все врачи в один голос твердили, что он какой-то бракованный, поэтому и течек у него нормальных нет, и либидо низкое, и смазка тоже не выделяется. — Ну, не из меня же. Ты чего, маленький? — Н-ничего, — в прострации машет головой омега и откидывается на подушки. «Вот оно как…», — заключает головушка. — «Значит, тело реагирует на пару» Долго думать не позволяют, пальцы вновь активизируются, нежно поглаживая внутренние стенки, и от этих прикосновений только хуже. Хочется подкинуть бедра им навстречу, чтобы глубже, больше. Омега закрывает собственный рот ладонью, сдерживая отчаянный скулёж, и крепко зажмуривается, не в силах вынести пристального взгляда со стороны партнёра. Слышит лёгкий смешок, а затем в задний проход настойчиво проникает третий палец. Снова чуть пугается, но буквально через пару секунд забывает обо всем, издавая протяжный стон, отчасти приглушённый собственной ладонью. Истекающий смазкой член обволакивает теплом и влажностью чужого рта. Глаза мгновенно распахиваются сами по себе и Келли просто не может заставить себя закрыть их, потому что такое зрелище многого стоит. Блестящие от слюны губы плотно обхватывают его член кольцом, а тёмная макушка двигается медленно и размеренно. Рашфорд просто играет, облизывает его как конфету, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Играет умело: постоянно подводит к грани, но кончить так и не даёт. — Пожалуйста… — не выдерживая, простанывает парень, убирая руку ото рта. — Пожалуйста, Маркус… Маркус с пошлым чмоком отлепляется от его члена и тут же впивается в его губы, давая распробовать себя на вкус. — Первый оргазм самый яркий и быстрый, Келли. Хочу, чтобы ты кончил от моего члена, — довольно щурится мужчина, наконец убирая пальцы, и показательно облизывает их. — Вкусный. Эммет чувствует горячую головку возле входа и запоздало переводит взгляд вниз, весь замирая. — Не ссы, салага, — по-доброму смеётся альфа, замечая его испуганный вид, и нежно оглаживает молочное бедро. — Если будет больно, кричи, может, полегче станет. Омега вновь ненадолго жмурится и нарочито расслабляется, насколько это вообще возможно. Дыхание перехватывает, сфинктер ощутимо жжёт, а на животе заметно проступает выпуклость. — Ого, — восхищенно отзывается Маркус, прикладывая ладонь к низу его живота, на то место, где и выпирает чей-то немаленький член. — Насколько ж ты худенький? — Дело не в моей худобе, — задушенно пищит Келли, вдыхая через раз. — У всех альф такое… хозяйство? — Наверное, — непринуждённо пожимает плечами альфа и бережно стирает пот с его лба большим пальцем. — Ты так напрягся, будто рожать собрался. — Что ты вообще можешь знать о том, что я сейчас чувствую? — Уж поверь, об омегах в этом плане я знаю побольше, чем ты, — Рашфорд легонько двигает бёдрами, а тело под ним мгновенно выгибается дугой и издаёт что-то между стоном и скулежом. — Чувствуешь, да? Это омежья простата. Ты же медик — должен знать. Келли одаряет его шальным взглядом и тянется за поцелуем, в котором он совсем не хочет отказывать. Вылизывает этот маленький ротик, забирая все всхлипы себе, и продолжает размеренно двигаться. Омега подрагивает в его руках, цепляется за него и всё не отпускает, утыкаясь носом куда-то в район шеи. И это так мило, что лишь сильнее раззадоривает и так явственно перевозбужденного альфу. Толчки ускоряются, дыхание у обоих сбивается уже окончательно. — Маркус… — стонет потерявший голову омега с покрасневшими, искусанными губами. — Господи, ещё… Маркус послушный, Маркус даёт ещё. С силой загоняет член по самое нехочу, краем уха улавливая пошлые шлепки кожи о кожу и дико возбуждающее хлюпанье из девственной задницы. Приятнее всего, конечно, слушать его, Келли. Приятно смотреть, как омега захлебывается стонами, теряясь в экстазе. Приятно чувствовать любовника целиком и полностью. Приятно понимать, что тому с ним так же хорошо, как и ему. — Маркус, — скулит его розоволосое чудо и весь выгибается натянутой струной, ощутимо впиваясь ногтями в его плечи. Сперма выплескивается упругими толчками, забрызгивая их животы, пока омега содрогается в ярком оргазме. Маркус двигаться не перестаёт. Постельный опыт у него очень даже неплохой, поэтому он с уверенностью может сказать, что омегам более чем нравится, что партнёр не зависает, когда они кончают. Ему тоже требуется не так-то и много, чтобы спешно вытащить напряжённый до предела член и быстренько додрочить на и так запачканный живот любовника. Келли в прострации валяется на постели, смотря куда-то в потолок. Он заваливается рядом, закидывая руки за голову, и беззастенчиво рассматривает любовь всей своей жизни. Келли даже ноги не сводит, так и лежит, изредка подрагивая от послеоргазменных судорог. — Прости, что так быстро всё вышло, без особых прелюдий, — довольно улыбается альфа, размазывая сперму по чужому животу и груди. — Мне просто меньше чем через час надо быть уже в баре. — А? — словно вырвавшись из транса, отзывается Эммет, наконец переводя на него взгляд, полный расслабленного удовлетворения. — Ну, я с пацанами, пиво, футбол, все дела, — объясняет Рашфорд, скользнув ладонью между влажных ягодиц, и игриво проталкивает пару пальцев в растраханный вход. — Ты сейчас серьёзно говоришь? — чуть хмурится Келли и предпринимает вялую попытку убрать его руку. — Это полуфинал, Келли, — говорит Маркус и смотрит на него так, будто это должно ему что-то сказать. — Я не могу не пойти. — Ай, вали уже, — отмахивается омега, поворачиваясь к нему задницей. — Ты чего, обижаешься? — непонятливо спрашивает альфа, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Всю жизнь мечтал, чтобы после того, как меня лишили девственности, мой альфа сразу свалил на футбол. — Мечты сбываются, Келли, — ржет Рашфорд и легонько шлепает его по оголенной попке, прежде чем резво подняться и свалить в душ. Келли лишь качает головой, хотя и самого пробивает на смех. **** На часах давно перевалило за двенадцать, но омега не спит. Заснуть просто не может. Нервничает, волнуется, ждёт этого идиота. Поэтому, когда входная дверь громко хлопает, а затем слышится невнятное, но, видно, очень душевное: «Оле, оле, оле… Ик… шампиньон» — сразу следует туда. Картина маслом. Альфа, лениво, но очень настойчиво махая ногой, пытается снять ботинок. На шее цветастый шарфик с логотипом любимой команды, на голове картонная корона с гордой надписью «Победитель в ежегодном конкурсе по количеству выпитого», а в руках изрядно потрепанный букет из сушенной таранки. Келли тяжко вздыхает, подавляя смешок, и синие глаза мгновенно устремляются на него. Рашфорд расплывается в дебильнейшей улыбке и, выпрямившись по стойке смирно, пихает «букет» прямо ему в лицо. — Для моей любимой женушки. Он осторожно забирает рыбу из чужих рук и вновь давится смехом. — Какая я тебе женушка, Рашфорд? — В смысле? — хмурится альфа и буквально выдергивает таранку обратно. — Тогда не надо нам тут это… Короче, не надо. Эммет непонятливо смотрит на возлюбленного и вскоре показывает тому один палец. — Сколько? Тот долго разглядывает и всё больше хмурится, видно, в глазах не двоится, а десятерится. — Сложные какие-то вопросы, — отмахивается Маркус и, забив на обувь, плетется в спальню, всё ещё не выпуская из рук шикарный букет. — Ма-а-аленький мой, — нараспев тянет бухарик, заглядывая в спальню. — Куда только подевался? Немудрено, что уже через пару секунд мужчина убито падает на постель лицом и вырубается. Келли осматривает это чудо и понимает, что вечер у того явно удался. — Ну и идиот, — улыбается омега, осторожно принимаясь стягивать с «убитого» тела обувь, шарфик, корону и, когда доходит до прекрасной таранки, тело оживает. — Отвали, — бурчит альфа куда-то в подушку. — Это для моей жены. Келли не противится, оставляет рыбу в покое и продолжает справляться с одеждой. Не без усилий переворачивает бугая на спину и склоняется к ремню, в темноте пытаясь найти пряжку. — Сказал же, отеб… отиб… отъебись, — нечленораздельно мычит Маркус и вяло шлепает по его рукам. — Я жена-а-ат. — Женат он, — тихонько усмехается Эммет и присаживается рядом на постели, ожидая, когда «женатик» наконец заснёт. Храп раздаётся меньше чем через минуту, и Келли справедливо решает, что всё: больше выходок не будет. На ощупь находит ширинку и хватается за собачку, когда вдруг чувствует близящийся пиздец. Запоздало пытается отстраниться, но уже слишком поздно. Запястье пронзает нехилой болью от сомкнувшихся на нем пальцев. Маркус уже сидит на постели, будто и не дрых секунду назад. Крепкая грудь тяжело вздымается, а синие глаза даже в темноте горят ярким огнём. — Руки убери, блядь, — угрожающе рычит мужчина, опасно скалясь, являя острые клыки во всей красе. — У меня Келли есть. — Маркус… — испуганно шепчет парень, предпринимая провальную попытку освободиться. — Это… это же я… — Кто «я»? Рашфорд встаёт с кровати, выпрямляясь во весь немаленький рост, и всё ещё прожигает его яростным взглядом. — К-Келли, — дрожащим голосом чуть ли не пищит омега. Альфа зависает на пару секунд, а после склоняется ниже, утыкаясь носом в его макушку. Вдыхает запах поглубже и расплывается в глупой улыбке. — Маленький мой, — нежно урчит Маркус, ослабляя хватку на запястье, и мягко целует его в уголок губ, — я тебе подарок принёс. Оборачивается, глядя на постель, и быстренько подбирает «букетик», чтобы следом опять сунуть ему в лицо. — Это для моей любимой женушки, — всё ещё лыбится мужчина. — Нравится? — Очень, — сипло выдавливает из себя омега, конкретно пересравшийся за последние пару минут. — Я так рад. Люблю тебя, Келли. Его крепко обнимают и в такой позе добираются до кровати. Альфа вновь расслабленно падает на матрас, бережно прижимая его к себе, и за секунду вырубается, не оставляя ему ни шанса выбраться из стальных объятий. Келли облегчённо выдыхает и утыкается носом в широкую грудь. Ну, не всё так плохо. У него теперь есть таранка.