Ты выбрал моё сердце..?

       Каэдехара не смеет повернуться. Нет, ему не стыдно за содеянное. Просто не хотел видеть того, кто наверняка продолжит над ним издеваться. От понимания, что друзей он тут себе наврятли найдёт, пепельноволосый хотел было провалиться под землю. Но всё, что он мог сейчас сделать — натянуть капюшон худи на голову и потуже затянуть на нём завязки. Но даже этого ему не позволило бы чувство собственной гордости и наставления матерей, что постоянно твердили о том, что нельзя бегать от проблем, ведь они быстрее тебя и настигнут в любой момент. Если их избегать, а не решать сразу. Этим наставлениям Казуха будет следовать до конца своей жизни. Именно это он обещал когда-то мисс Нин Гуан.        Алые очи не сводили свой взгляд с тетрадки, где был недавно написанный стих. К каждому стиху хозяин тетрадки делал рисунки или небольшие коллажи. Но сейчас для этого не было ни желания, ни времени, ни материалов.        Сидевший сзади парень больше ничем не кидался в спину пепельноволосого. Он сидел там не один конечно, но, видимо его сосед, или соседка, по парте ушёл куда-то в глубь класса. Казуха чувствовал на себе пристальный взгляд. И почему этот парень от него не отстанет? Что так привлекло его внимание? Тот факт, что Каэдехара сфотографировал его? Бред. Что в этом такого? Странный тип.        Но поток мыслей и размышлений по этому поводу прерывает внезапно ворвавшийся парень, чьи голубые кудрявые волосы немного растрепались. Он опёрся о стену около двери, восстанавливая дыхание. На его лице была маска, что оставляла не тронутым лишь правый глаз и кожу вокруг него. — Фатуи! Там Аякс с этой твоей… Как её там… Ай, похуй. Там эти два твоих идиота драку устроить решили! — парень ни на кого не смотрел, так-что не было понятно к кому он обращается.        Казуха сложил руки на парте и опустил на них голову. Позади него послышалось шуршание одежды, а после шаги, что направились прямо к выходу. — А сообщение написать не додумался? И ещё. Её зовут Эи. Хоть ещё одно оскорбление в сторону моей сестры и ты полетишь прямиком в ветклинику. Потому-что животных не принимают в больницах для людей.— голос «таинственного незнакомца» звучал серьёзно. После сказанных фраз, послышались отдаляющиеся шаги и громкий хлопок дверью.        Пара минут тишины наконец посетили класс. Казуха уже обрадовался, что больше никто не будет пытаться прожечь в нём дыру взглядом. Но видимо рано радовался. Уже через секунду на него налетела толпа подростков, что начали задавать кучу разных вопросов.        Перед глазами пепельноволосого проносится вся его жизнь. Ну не может он спокойно относиться к подобному вниманию к своей персоне. Вот-вот он впадёт в панику, а после наступит стадия истерики.

* * *

       Тот самый темноволосый парень уверенно направляется на крышу школы. Обычно там происходит всякая дребедень на подобии драк и посиделок за баночкой балтики. Сейчас ему было наплевать на того странного новенького, что сфотографировал его в коридоре. Да и в принципе, было плевать на всё и вся. Сейчас у него была лишь одна цель: успокоить сестру и противного друга.        И вот, дверь на крышу с тихим скрипом открывается. Взору парня предстала такая картина: Девушка с фиолетовыми волосами, собранными в толстую косу, бьёт ногами в живот и бока рыжего парня, что явно был выше её. Хоть и валялся со, скорее всего, сломанным позвоночников и вывихом руки.        Завидев такой сюжет, брюнет рассмеялся. — Эи, угомонись! Ему и так уже хреново походу.—но даже после сказанной фразы, парень продолжил смеяться.        Девушка повернулась к брюнету, победно поставив левую ногу на грудь рыжего. Она обиженно надула губы, а после соизволила подойти к брату. — Скарамучча, а Чайльд меня обижает.— Эи показала пальцем на рыжего парня, что до сих пор не мог принять даже сидячее положение.        Некий «Скарамучча» потрепал сестру по волосам, а после повёл её обратно внутрь учебного заведения.

* * *

       Каэдехара был готов на стенку лезть, чтобы ему не задавали всех этих вопросов и оставили в покое. И ведь любой другой социофоб бы уже давно закатил истерику и выбежал бы из класса. Но этот пепельноволосый держится. Ему очень не хочется быть в центре внимания. Сейчас он просто жалеет, что не отказался от всей этой затеи с переводом в школу ещё тогда, когда был на корабле. Кто же знал, что на него свалится столько внимания? Вот именно, что никто. Так-что смысла терять над собой контроль и показывать себя в, как это называет сам Каэдехара, дурном свете полностью нет. Остаётся надеяться на долгожданный звонок или внезапно пришедшего учителя. Ну, или хотя бы на того парня, чья фотография до сих пор хранится в телефоне Казухи.        Дверь в класс открывается, но никто не замечает этого. Парочка проходит к своему месту, совершенно не обращая внимания на, столпившихся возле парты впереди, одноклассников. Скарамучча скучающе оглядывал состояние кабинета. Он было хотел о чём-то поразмышлять, но разговоры ненавистных подростков из его класса раздражали, не давая нормально сосредоточиться на своих мыслях.        Только сейчас на глаза попался напуганный новенький, вокруг которого вся эта толпа и собралась. По его щеке стекла слеза, что довало понять: ему страшно. Социофоб? Видимо. — Хэй! — прикрикнул брюнет, понимая, что помочь человеку надо.— Разошлись по местам. Живо, я сказал! — сразу после того, как он раздражённо стукнул по парте кулаком, все те, кто окружал вторую парту начали расходиться по местам.        Пепельноволосый всё-ещё дрожал от не до конца отступившего страха перед большим количеством людей. То ли к счастью, то ли нет, прозвенел звонок с урока. Он то и вывел Каэдехару из шока.        Казуха подорвался с места, схватив рюкзак со своими вещами и учебниками. Он, словно ошпаренный, выскочил из кабинета моментально. Вслед ему смотрели все, но отличалась одна пара сиреневых глаз.        Всё верно, это был тот самый брюнет.        Пока все остальные медленно брали свои сумки и складывали в них то, что успели достать, Скарамучча побежал вслед за новеньким. Плохие манеры — плохими манерами, но помочь загнанному в угол социофобу нужно. Хоть капля человечности у брюнета есть.        Он оглядывается по сторонам, стоя в коридоре. Пытается ухватиться взглядом за пепельную макушку, ткань кофейно-карамельного худи или за один из тех дурацких брелков и значков, что украшали чёрный рюкзак. Но не выходит.        В закрытом на ремонт кабинете предательски скрипит дверь. Это и даёт Фатуи подсказку, где искать новенького. — Нужно быть садистом, чтобы отправить собственного ребёнка с социофобией в школу.        Пока парень тараторил это себе под нос, то уже дошёл до закрытого кабинета.

* * *

       Каэдехара быстро забежал в закрытый кабинет. Громосткие шторы на панорамных окнах толком не пропускали свет. Парень снял рюкзак с плеча и кинул его куда-то в сторону. Руки были настолько сжаты в кулаки, что на внутренней стороне ладоней проявлялись ранки от длинных ногтей. В голове крутились абсолютно все проклятия, что он только знал. Парень проклинал всех тех, кто нарушил его личное пространство. Всех, кто своим громким голосом заставлял невольно закрывать уши. Всех тех, от чьих взглядов Казуха так старался спрятаться.        Он чувствует себя так, словно он сделан из самого хрупкого фарфора, и хоть одно слишком громко сказанное кем-то слово, тут же разобьёт его вдребезги. Пусть он и знал, что это далеко не так, но ощущения твердили совершенно другое.        Из размышлений парня вывел скрип дверных петель. От неожиданного звука, пепельноволосому пришлось обернуться. Багряные глаза блеснули в темноте сразу, как только на них попала хоть капля солнечного света. Дверь так и осталась открытой.        Напротив Казухи встал парень, чьи сиреневые глаза тоже блеснули от солнечного света.        Комната уже не была такой тёмной как минуту назад. Можно было легко увидеть, что новый знакомый протягивает новенькому руку. Тот же с опаской смотрит то на неё, то на одноклассника. В конечном итоге, бледная рука аккуратно, словно боясь обжечься о кожу напротив стоящего, отвечает на рукопожатие. — Не волнуйся, сегодня-завтра они от тебя отлипнут.— нарушая тишину, всё-таки произнёс новый знакомый.        На данные слова, пепельноволосый лишь кивнул и постарался слегка улыбнуться. Сейчас ему действительно хорошо в чьей-то компании. Из-за этого, лёгкая улыбка появляется сама, давая некую свободу от лицемерия и масок.        Незнакомец отпустил руку новенького, после чего подошёл к выходу из кабинета. Он обернулся. Взглядом звал за собой. Этот жест заставил пепельноволосого застыть на месте. Но в следующий миг, он схватил школьный рюкзак и поспешил за одноклассником. Одноклассником, чьё имя он так и не узнал. Интересно, а не забудет ли Каэдехара спросить об этом?        Но разве сейчас это важно? Пока есть шанс с кем-то поговорить в спокойной обстановке, с кем-то, кто не накидывается на тебя с вопросами, нужно его ловить. Мало ли когда ещё удастся так свободно с кем-то пройтись и поговорить. А пока это возможно, лучше не стоять просто так.        Школьный коридор был наполнен криками и смехом, но в спокойной компании это было легко не заметить.

Продолжение следует…