Рабочее название: "Одержимость"

Малфой привалился спиной к двери, тяжело дыша и еле сдерживая себя от истерики. Вернулась.. Блять, она вернулась! Воздух толчками вырывался из груди, словно Драко убегал от бешеных псов, словно они ломились в дверь, и он слышал позади хриплый лай, жадное клацанье клыков в их влажных от слюны пастях. Драко ненавидел собак. Но чудовище - эфемерное, неосязаемое, бесплотное, от которого он пытался спрятаться здесь, - Драко ненавидел ещё больше. Ничего на свете Малфой не боялся так сильно, как её. Но она пришла за ним. Снова. И он знал, что она добьётся своего рано или поздно, значит, времени оставалось очень и очень мало. Ему нужна была помощь. — Малфой, что с тобой? - будто из-под толщи воды пробивался голос Поттера. Взгляд сфокусировался, картинка прояснилась - и Драко увидел перед собой чужое обеспокоенное лицо. — Что-то с рукой? Болит? Что?.. Рука? Малфой растерянно посмотрел туда, куда смотрел Поттер, - на свои пальцы, сдавливающие предплечье. Блять, он даже не заметил.. Драко мигом отдёрнул руку. — Нет, всё.. нормально, - голос сел и звучал неубедительно; Драко прочистил горло и повторил гораздо твёрже: — Нормально. Поттер недоверчиво сощурился. — Не похоже, что всё нормально: ты бледный, как смерть, трясёшься и.. Трясёшься?! — Ты донимать меня припёрся, очкарик? - зашипел Малфой, отлипая от двери. — Нет, я.., - Поттер начал мямлить, но, взглянув на перекошенную морду Малфоя, мямлить перестал и продолжил вполне уверенно: — Блять. Ты прав. Не знаю, зачем пришёл, лучше пойду. Отодвинув с дороги Драко, Поттер собрался уйти, но Драко чуть не грудью кинулся на дверь - он боялся, что она всё ещё там, и ни за что на свете не хотел снова её видеть. Ненормальность его отчаянного порыва, разумеется, не ускользнула от Поттера. Нужно было что-то экстренно соврать. — Ты мокрый, - выпалил Малфой. — Высушись, а потом пиздуй, куда хочешь. Получилось почти заботливо и гостеприимно. Небрежным взмахом руки Драко предложил гостю пройти в гостиную, и растерянный гость послушно развернулся в нужном направлении на каблуках насквозь промокших туфель. Они не виделись годы, и за это время Поттер огрубел чертами, стал шире в плечах, чуток подрос, но, судя по всему, остался таким же придурком. Проверив надёжность закрытого замка, Драко пошёл за ним. Он застал Поттера, колдующим над своей мантией: палочка путешествовала вдоль потяжелевшей ткани, засасывая воду, и уже через минуту Поттер стоял сухой и чистый. Задавив в себе чувство зависти, Драко предложил ему чаю, получил утвердительный кивок и налил в чайник воды, щёлкнув кнопкой. Поттер проследил за его действием, нахмурился подозрительно-недоверчиво, взглядом скользнул на плиту, духовку, холодильник, становясь всё более недоумевающим. Малфой ощутил в себе почти непреодолимое желание начать пылесосить прямо здесь и сейчас. Поттер уже открыл рот, чтобы исторгнуть свой идиотский вопрос, но Драко не хотел объяснять, почему вдруг стал технофилом, поэтому спросил первым: — Так зачем ты пришёл? Поттер стукнул зубами и замялся, краснея. Драко не сомневался в том, что причина была идиотской, и розовая морда незваного гостя это подтвердила. Разве от идиота Поттера можно было ожидать чего-то другого? Пока очкарик собирал в кучу мысли и формировал из них адекватную цель своего визита, Малфой достал кружки, положил в них по пакетику заварки и, дождавшись, когда бурлящий чайник отщёлкнет кнопку в исходное положение, залил пакетики кипятком. Он вручил Поттеру дымящую паром кружку, предложил сесть в кресло, рядом с которым тот топтался всё это время, и сам сел напротив. Пытаясь скрыть коварную улыбку, Драко придвинул к гостю корзинку уродцев. Поттер не прельстился уродцами: взглянул на них безынтересно и уставился в свой чай. Выловил оттуда мушку. — Да я просто увидел тебя, - неуверенно начал Поттер. — Увидел и подумал.. что с тобой стало, Драко? Ну нихуя себе. Драко. Вот так сразу, без объявления войны. Брови Малфоя устремились к волосам, а Поттер смотрел на него неуютно пытливо и ждал ответа на свой ебаный вопрос. — Что ты имеешь в виду? - Драко, разумеется, не собирался называть его "Гарри". — Ты просто.. агрессивный и.. — Я всегда таким был. — Нет, - взгляд Поттера всё ещё причинял дискомфорт, и Драко поёжился. — Нет, не был. Ты был засранцем, но вчера.. прямо вышел из себя. И твоя худоба... Ты болен? Ах, вот оно что. Малфой растянул губы в улыбке. — Ищешь, кого бы спасти, Поттер? Это так на тебя похоже. Неужели переловил всех преступников и в мире не осталось больше сирых и убогих, кроме школьного врага? Поттер глупо моргал, грея руки кружкой. — Каких ещё преступников?.. Ох, блять, видимо, в Аврорат теперь вообще без экзаменов берут. — На работе, Поттер, на раб.., - Драко вдруг понял, что он по сути никогда и не знал, кем работает шрамоголовый. Он просто думал, что тот носится по всей Британии и ловит страшных тёмных магов, а его алая мантия красиво развевается на ветру. Но это могло быть не так, поэтому, наверное, стоило уточнить: — Или ты не аврор? — Нет, с чего ты взял? - вообще не с чего, Поттер, действительно. — Я работаю в Отделе тайн. Ты газет не читаешь, что ли? - он усмехнулся, а Драко скривил такую мину, что усмешка тут же испарилась. — Серьёзно? Не читаешь? Малфой вдруг почувствовал, что закипает. — Блять, это обязательно - читать про тебя в газетах? Я пропустил какой-то грёбаный закон, обязывающий всех лизать твой геройский зад?! Похуй мне, где ты работаешь, с кем трахаешься и скольких детей наплодил со своей рыжей женой! Мне вообще похуй на тебя, и нет, я не читаю газеты! Потому что мне насрать! Драко закончил, уже нависая над испуганным Поттером, крепко вцепившимся в кружку, будто собирался отбиваться ею от Малфоя. Стало стыдно, а если ему стало стыдно, значит, не всё ещё было потеряно, значит, можно взять себя в руки и успокоиться. — Вот об этом я и говорю, - медленно произнёс Поттер. Нестерпимо захотелось ему врезать. Малфой со своей кружкой в три шага добрался до аптечного шкафчика, накапал в чай успокоительного и выпил залпом. Чай был слишком горячим, горло жгло, но Драко это устраивало. Он не хотел глотать микстуры при Поттере, но боялся, что в противном случае глотать микстуры придётся этому приставучему очкарику, только уже в Мунго. — Ты болен, - Поттер подвёл лаконичный итог своих наблюдений. Малфой варил охрененное успокоительное с минимальным количеством побочных эффектов и максимально большой скоростью всасывания, поэтому когда Поттер выдал это безапелляционное "ты болен" (как будто бы даже обвиняюще), Драко лишь устало привалился к кухонной тумбе и тихо вздохнул. — Чего ты хочешь от меня, Поттер? — Я хочу помочь. — Зачем? — Потому что тебе явно нужна помощь. — Мне не нужна помощь, - ложь, но с Поттером он не умел по-другому. — Кто разбил тебе нос? Вот же прикопались к этому носу, а! — Кафельный пол. — Ты упал? Разве это не очевидно, нет? — Да, я упал. — Почему не залечил? Да заебал ты уже, Поттер! Малфой прошипел: — Не было необходимости, - давая понять, что этот допрос его крайне достал. — Давай я помогу тебе, Малфой. Поттер вдруг напомнил мать и её "можно я сделаю тебе французскую ракушку и украшу волосы цветами? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!". Кажется, Поттер так же готов был нудеть до победного. Ебучий рыцарь без страха и упрёка. Столько лет прошло, а Поттер так и не стал.. нормальным. Но Драко действительно нужна была помощь. — И что ты хочешь взамен? Рыцарь часто заморгал, нахмурился и выпалил: — Ничего! Я просто хочу помочь! Малфой, конечно, имел проблемы с головой, но идиотом, в отличие от того же самого Поттера, не был. — Никогда не бывает "просто", Герой. — В твоём мире чистокровных снобов - возможно, но я просто.., - для убедительности он даже пошевелил бровями на этом "просто". — .. хочу помочь. Драко чуть не расхохотался. Очкарик, видимо, окончательно и бесповоротно ослеп. — Оглянись вокруг, Поттер! Посмотри, например, на кресло, на котором сидишь, - оно еле выдерживает твой зад. Это кресло из мира чистокровных снобов, по-твоему? Я выгляжу как чистокровный сноб? - Драко с горькой усмешкой развёл руки в стороны. Грубый вязаный свитер повис на его плечах, и казалось, будто ничего не было внутри этого свитера - настолько свободно Малфой болтался в нём, настолько он был худым и жалким в одежде, не подходящей ему по размеру. Драко не знал, зачем сказал это и зачем устроил демонстрацию своего хренового положения. Это и без демонстрации бросалось в глаза. Ему было стыдно предстать перед Поттером таким, в такой обстановке. Будто он, гордый Слизеринский принц, сломлен. Но он не был сломлен, и он опустил руки, став смущённо розовым. — Я не жалуюсь, - хмуро сказал Драко. — Но я давно не тот, кого ты знал, Поттер. Однако.., - ох, язык не поворачивался сказать такое Поттеру, но Малфой себя пересилил: — Ты мог бы мне помочь. Зелёные глаза засияли, а геройский зад нетерпеливо дёрнулся, желая поскорее приступить к спасению очередного несчастного создания. Было противно оказаться в такой ситуации - просить помощи у проклятого Гарри Поттера посреди своей пропахшей старыми книгами гостиной, наглотавшись при этом успокоительного. Малфой бы разозлился, если б не зелье. — Я не собираюсь выворачивать перед тобой душу, Поттер, поэтому, ради магловского Иисуса, убери эту жалостливую мину, - Драко был строг, а Поттер необъяснимо послушен, поэтому мину тут же убрал, поёрзал в кресле и приготовился внимать. Малфой, видя такую готовность, осуждающе цокнул. — Мне надо встретиться с миссис Филлипс. Поттер моргнул. — И всё? — И всё. — Не расскажешь, зачем? — Не расскажу. Просто надо. Очень срочно. Сможешь договориться? Поттер растерялся, но выдавил: — Эээ.. да, конечно, - и замолчал. Он выглядел расстроенным, и Драко даже догадывался, почему: Спаситель надеялся на более масштабные действия. Сравнимые с вынесением из огня, например. Устроить аудиенцию со старой кошёлкой, скорее всего, в понимании мальчика-который-дохуя-жалостливый слабо тянуло на "спасение". Благородный придурок с комплексом героя. Малфой в очередной раз убедился, что все вокруг психи, не только он один. В воцарившейся тишине Поттер хлебнул чаю. Чёртова муха жужжала над потолком, нарезая круги вокруг лампочки. Драко бросил взгляд за окно и, совершенно ни на что не намекая, сообщил: — Дождь кончился. Мать бы гордилась его гостеприимством. Поттер понял его ненамёк: отставил остывшую кружку на столик, прямо на лежащий на ней древний редкий справочник по лекарственным растениям, поднялся на ноги, покашлял, сказал напоследок: — Я пришлю тебе сову. Не провожай, - и скрылся в коридоре. Через несколько секунд хлопнула дверь, и Драко расслабленно выдохнул. Он запер за Поттером замок, помыл кружки. Вспомнил, что ничего не ел сегодня, кроме бобово-кокосового уродца. Пришлось заново ставить чайник. Ассортимент холодильника ограничивался хлебной коркой и плесневелым сыром. Драко срезал ножом плесень, из того, что осталось, сделал себе бутерброд - после стряпни матери он уже ничего не боялся. Пока Малфой запивал чаем скудный ужин, муха изучала сырные обрезки. Он долго наблюдал за ней, смотрел, как она трёт лапки, чистит ими крылья, но, закончив с трапезой, сердито прогнал и выбросил обрезки в мусорку. Драко набрал воды в ванну, сделал её погорячее, но сразу пожалел об этом, как только опустился в воду: стало нестерпимо дурно, но он всё же стерпел. Странный визит Избранного принёс одновременно и надежду, и ощущение безысходности. Драко вспомнил, как колдовал Поттер, и почувствовал себя совершенно никчёмным, полудохлым, не способным даже нос свой залечить. Но Драко был способен. Всё ещё был способен, просто он сам себе выставил такое правило: колдовать только в лаборатории. И единственным исключением была его левая рука. Он вылез из ванны красный и еле живой, но не забыл на этот раз спустить воду. Обтёр полотенцем костлявое тело и придумал провести эксперимент: подошёл к зеркалу, втянул живот настолько, насколько мог, - сразу стал похож на самый настоящий скелет и пришёл в ужас. Тут же принял решение сходить завтра в магазин. Мокрый и нагой, Малфой сел на пол, прямо голой задницей на холодный кафель, достал из-под раковины жестяную банку, служившую аптечкой. Ножницами разрезал узел окровавленного грязного бинта; он разматывал слой за слоем, пока не дошёл до последнего, присохшего к ране бордово-коричневой марлевой коркой. Драко закусил губу, задержал дыхание и со стоном, на выдохе неторопливо отодрал бинт вместе с запёкшейся кровью, обнажая рану, пуская алые струйки по предплечью. От боли задрожали пальцы и участился пульс, но это была сладкая боль. Метка, изрезанная в мясо, была видна даже сквозь старые рубцы и свежие порезы, которые Драко наносил себе раз за разом, постоянно обещая не делать этого снова. Но он делал, потому что понимал, что заслуживает гораздо большего наказания. Малфой коснулся клейма, оставленного Лордом на долгую недобрую память, уже неподвижного и тусклого, очертил кончиком пальца череп, испускающий змею, испачкался кровью, но тут же облизал палец, почувствовав привкус ржавчины во рту. От самого себя подташнивало, а вскрытая рана всё сочилась алыми струйками. Он ходил с ней четыре дня, и, кажется, она начала гнить, поэтому сегодня нужно было обязательно залечить её - Драко не хотел помереть от самоорганизованного сепсиса. Он дотянулся до палочки, оставленной на раковине, дотронулся ею до предплечья и за секунду восстановил его целостность: кожа срослась, края порезов сошлись в розовые тонкие шрамы, присоединившись к десяткам остальных, усыпавших предплечье от локтя до запястья. Драко протёр руку, и метка снова стала хорошо различимой, издевательски выглядывая из-под рубцов. Как же он её ненавидел... Малфой взял из аптечки одноразовый скальпель, вскрыл зубами упаковку; среди бинтов и ваты отрыл банку с зельем и снова использовал зубы, чтобы вытащить пробку. Это зелье, сваренное, конечно же, им самим, не позволяло ранам исчезать бесследно после заживления; Драко макнул в него скальпель и резко полоснул по коже, прямо по месту, где тело змеи переходило в её голову. Дыхание сбилось, Драко поморщился и сделал ещё один надрез - по пустым глазницам черепа. Он ранил себя до тех пор, пока его рука не превратилась в оголённый кровавый нерв, пресыщенный болью настолько, что Драко перестал её чувствовать. Кровь залила пол, метка скрылась за новыми ранами, и Малфой наконец отбросил скальпель, тяжело дыша; наспех обработал предплечье и аккуратно замотал свежим чистым бинтом, чтобы проходить с ним несколько дней и повторить всё то же самое. Стало дурно, и голова кружилась, когда он поднимался на ноги. Приятные ноющие волны распространялись от искромсанного предплечья по всему телу, страшно захотелось спать, и Малфой, отложив уборку ванной на завтра, добрался до постели и рухнул в неё, обессиленный. Едва коснувшись подушки, Драко провалился в сон.

***

Она так громко кричала, что Малфой не слышал своих мыслей. "Ааа, помогите-помогите!" Конченая дура. Кто бы помог ей здесь? В подземелье Мэнора уж точно не нашлось бы желающих, если только парочка крыс, но они предпочли бы, чтобы она поскорее сдохла и стала их гниющим обедом. От вони, стоящей в камере, слезились глаза: девчонка жила здесь больше месяца, разумеется, отдельного туалета не имела, к тому же в углу уже неделю разлагалась её отрезанная до колена нога. Драко это не нравилось - то, что происходило прямо сейчас; он не хотел тут находиться, но, кажется, у него не было выбора. С оглушительным треском сломалась плечевая кость, прорезала изнутри кожу и вышла наружу кровавым обломком. Девчонка заверещала так, что сорвала связки и дальше могла только сипло стонать. Драко с облегчением выдохнул. — Ты молодец, мой мальчик, - прозвучало совсем рядом с ухом, и Малфой замер, сглотнув. Длинные, сухие, как у мертвеца, пальцы заскользили по его предплечью к ладони, сжимающей палочку, наставленную на одноногую пленницу, прибитую к деревянному кресту. Лорд обхватил его кисть и потянул вниз, заставляя опустить. — Ей нужно отдохнуть, иначе она умрёт от болевого шока, а мы не хотим, чтобы наша игрушка сломалась, - он шипел по-змеиному, наклонившись к Малфою, и холодный пот прошибал позвоночник от его голоса. — Подлатай её, Драко, и присоединяйся к нам наверху. Драко заторможенно кивнул. — Да, мой Лорд, - сказал он, послушно склонив голову, и тут же услышал, как захлопнулась дверь камеры, оставив его с полуживой пленницей наедине. Мерлин, как же воняло. Драко тошнило от вони и вида изуродованного тела девчонки. Он подошёл к ней, распятой, словно её бог, к которому она напрасно взывала, крича от ужаса и боли, пока могла кричать, конечно. Теперь девчонка только постанывала и заливалась слезами. Лорд был прав, она уже находилась на грани и явно мечтала эту грань переступить, но Драко не мог ей этого позволить: взмахом палочки он вернул кость в плечо, заживил открытую рану и, вынув из кармана мантии склянку, заставил выпить кроветворное. У него не особо хорошо получалось врачевать, ведь Малфой не был целителем - лишь тем, кто вынужденно по приказу Лорда штудировал медицинские книги в библиотеке Мэнора и затем практиковался на пленных, которых сам и мучил. Однако его знаний хватало для того, чтобы люди не загибались сразу после пыток, а на большее никто и не рассчитывал. Ведь все они были лишь игрушками. — Пожалуйста, сэр, - прошептала девчонка. — Пожалуйста, отпустите, я ничего не знаю.. Драко брезгливо скривился, осматривая обрубок её ноги: началось загноение, до заражения крови оставались считанные дни, и он не знал, как это предотвратить. Кажется, эту ночь он проведёт в библиотеке. — Ты ничего и не можешь знать, магловская дура, - ответил он, залечивая глубокие порезы на её лице, сильно похудевшем и сером, как у покойника. Когда-то не так давно она была симпатичной. Небесно-голубые глаза, наполненные слезами, уставились на Драко в недоумении. — Тогда что вам от меня нужно? Малфой вздохнул и сказал сухо: — Лишь твои жалкие вопли. Девчонка подавилась воздухом и снова разрыдалась. Её слёзы не трогали Драко: она постоянно ревела и спрашивала, что от неё хотят. У неё давно помутился рассудок, она даже собственное имя не помнила, не то, что содержание диалогов со своими мучителями. Вопила, рыдала, звала Иисуса, снова вопила, снова рыдала. А Драко раз за разом отвечал на её одинаковые вопросы и затягивал собственной рукой нанесённые раны. Ногу тоже он ей отрезал, но уже в рамках лечения: после отсечения ступни началось загноение и пришлось ампутировать голень. Ну, а ступни девчонка лишилась при пытке. Всё её запчасти лежали здесь - разлагались, воняли, служили фактором устрашения и едой для крыс. Хотя Драко сомневался, что что-то могло напугать её ещё больше, чем прогрессирующее безумие, - с каждым сеансом взгляд девчонки становился всё менее осмысленным и, кажется, она понимала только то, что ей больно. Всё, что приключилось с ней, было делом его рук, потому что она предназначалась исключительно ему. Её поймали специально для Драко, и только Драко мог с ней играть. Ломать, чинить, снова ломать, пока окончательно не разрушит, пока не потухнут её небесно-голубые глаза. Чтобы игра была интереснее, девчонку выбрали его возраста. Но ей недолго оставалось, особенно, если он не найдёт, как предотвратить сепсис. Пачкая руки тёплой кровью, Драко вынул гвозди из узких ладоней, и девчонка рухнула на пол, застонав от новой волны боли. Это Лорд придумал прибить её к кресту после того, как она в первый раз заикнулась о своём боге. Бог молитв не услышал, зато услышал Лорд, и уже через минуту Малфой вбивал гвозди в её тело. По-магловски, без магии, молотком. Ведь для него это тоже был урок. Всё, что случилось с этой девчонкой и десятком других несчастных - было уроком для Драко, и к тому времени, когда он рвал сталью её кожу, урок уже был им усвоен, и Драко не плакал, не давил в себе рвотный рефлекс, даже почти не трясся, а только молча приколачивал молотком девчонку к кресту. И сейчас он в который раз снимал её с этого креста, окровавленную, изувеченную, уже совершенно сумасшедшую, чтобы она могла уползти в угол, там проплакать и наконец забыться неспокойным сном. Перед тем, как присоединиться к собранию в столовой, Малфой поднялся в свою комнату: вонь пыточной камеры въелась под кожу, и нужно было принять ванну, привести себя в порядок. Он не стал звать домовиков, никогда не звал, когда приходил из подземелья: Драко никого не хотел видеть и не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Он наполнил ванну чистейшей водой, тёплой, прозрачно-голубой, как глаза той девчонки. Сердце неприятно кольнуло. Чёрт, опять начинается.. Драко неторопливо разделся, сбросил грязную, пропахшую чужой болью одежду на белый мрамор пола, посмотрел на руки - все в крови. Он взглянул в зеркало, огромное зеркало в полный рост, и себя в нём не увидел - но увидел чудовище, причиняющее невыносимые страдания невинной девушке; чудовище, настолько трусливое и жалкое, что согласилось мучить и убивать лишь бы не мучали его; чудовище, тенью возвышающееся за спиной Драко, невидимое, но вполне реальное. — Посмотри, что ты наделала, - тихо сказал он. — Тебе это нравится, да? Нравится пачкать меня чужой кровью? Его плечи окутали чёрные руки, но Драко не почувствовал их прикосновения, только холод, ползущий вверх по позвоночнику. Мы с тобой одно целое, - ответила Тень. — Я - это ты, Драко. Я - это ты.