Рабочее название: "Одержимость"

Кожа под бинтом кошмарно чесалась, и Драко то и дело, подлезая пальцем под марлю, скоблил украдкой ногтём по схватившимся корочкам. Иногда он сильно усердствовал и палец возвращался обратно, весь перепачканный кровью. Тогда Драко вздыхал, вытирал кровь краешком чёрной мантии, лежащей рядом бесформенной кучкой, ругал себя, обещал больше не чесаться - и через пять минут снова лез под бинт. Ему казалось, что зудеть начинало сильнее, когда он бросал нервные взгляды на разочаровывающе бездвижную дверь с табличкой А143 и на пузырёк, стоящий возле него, наполненный успокаивающим зельем - один из экземпляров, оказавшийся лишним. Драко накапал себе такого в утренний чай и сейчас жалел, что мало накапал. Малфой облюбовал скамеечку, расположенную прямо напротив лекционного зала. В этом зале семнадцать с половиной минут назад прошла, вроде как, вполне успешно защита его докторской диссертации - четвёртой по счёту и самой выматывающей, потому что на кону стоял доступ к вожделенной Стефании, и Драко не мог заставить себя не зацикливаться на этом. Он ждал решения, и волнение сводило его, и без того сумасшедшего, с ума. "Это важно, очень-очень важно" - граммофонной пластинкой крутилось в голове, и с каждой минутой паника прибавляла громкости, а пальцы всё настойчивее шелудили заскорузлые раны. Малфой сделал это в субботу. Лицо Джеффри среди магазинных полок напугало так сильно, что он почти бежал до дома, стараясь не оглядываться, хотя навязчиво хотелось. Но ещё больше хотелось не убедиться, что Уильямс преследует его; хотелось греть себя мыслью, что тот отстал, затерялся среди стеллажей с газировкой и сейчас не несётся за Драко прямо к дверям его дома, за которыми Малфой мечтал поскорее очутиться. Сладко-спасительно щёлкнув замком, Драко рухнул спиной на дверь и съехал вниз, тяжело дыша. И тогда, рвано глотая воздух, стискивая голову трясущимися руками, Драко подумал, что, возможно, и не было никакого Джеффри. Возможно, его больной, ненадёжный мозг просто решил поиздеваться над ним, показывая несостоявшихся любовников. Реальным ли был Джеффри? Может ли Малфой верить своим глазам? И кого бояться: Уильямса или новых сюрпризов нестабильной психики? Драко не знал ответов на эти вопросы, зато знал, что боль помогает, потому и сидел сейчас на скамейке, натягивая пониже манжеты рубашки, боясь, что кто-то заметит бинт под рукавом. Он защищался не один; вместе с Драко так же томились в ожидании ещё двое претендентов на докторскую степень: некая Гвинет, фамилии которой он не запомнил - она модифицировала зелье сна без сновидений так, чтобы оно не вызывало привыкания; и некий.. эм, Гарольд? Его наименование вообще прошло мимо Драко - лет тридцати пяти, довольно симпатичный, определенно умный: его идея объединить действие кровоостанавливающего с крововосполняющим показалась Малфою интересной и вполне рабочей, правда, он бы заменил экстракт подорожника на тысячелистник, чтобы избавиться от возможной побочки в виде недержания. Драко думал об этом и неосознанно таращился на Грегори, поэтому тот вдруг встал со своей скамеечки в противоположном углу и пересел на скамеечку Драко к огромному неудовольствию последнего. — Драко Малфой? - уточнил он, и Драко Малфой только кивнул в ответ, старательно демонстрируя нежелание вступать в диалог. Его нежелание было проигнорировано, Гилберт улыбнулся и сказал, кивнув на склянку с фиолетовым зельем, стоящую между ними: — Впечатляюще. Из Драко чуть не вырвалось нескромное "Разумеется", но он сдержал хвастливый порыв. — Спасибо. — Гевин Льюис, - ой, да похуй. — Рад познакомиться, - он протянул руку, и Малфой нехотя её пожал, скривив при этом такую физиономию, будто рукопожатие причиняло ему физическую боль и моральные страдания. — И мне, - и это было слишком явным враньём, чтобы умный Гастон не понял, что надо оставить Драко в покое, освободить его скамеечку от своей любопытной задницы и вернуть задницу обратно, туда, откуда принёс. Но Гарфилд оказался недостаточно умным. — Как вы стабилизировали валериану? Она же разлагается в присутствии магнезии. О, потрепаться за зелья, замечательно просто. Драко вдохнул глубоко, запасся воздухом для того, чтобы исторгнуть из себя посылание нахуй. — Эм.. Генри, - начал Драко и на секунду задумался, правильно ли он его обозвал. Судя по удивлённому лицу напротив, это был выстрел мимо. Гумберт напрягся, неуверенно поправил: — Гевин, - он будто сам сомневался, и Драко нахмурился - это что, ещё один псих? Слишком много в его жизни стало психов. И людей на букву Г. — Да, Гевин, конечно, так вот я бы не х.., - но распахнувшаяся дверь аудитории оборвала его на полуслове, и Драко клацнул зубами, резко захлопнув рот. В проходе нарисовалась низенькая пухленькая волшебница с кудрявой блондинистой головой и очками на пол-лица; тихим высоким голоском она сообщила: — Комиссия приняла решение, можете войти. Драко тут же подскочил на ноги, подхватил со скамейки мантию и пузырёк зелья; Густав поднялся следом, Гвинет, забившаяся в угол, выползла из него, и они втроём по очереди вошли в зал. Четыре раза он заходил в этот зал с надеждой, три из них его незаслуженно опрокидывали, и Драко чертовски боялся, что опрокинут вновь. С этих Министерских жлобов станется. Тот самый обещанный Поттером Брайан, мистер непредвзятость и председатель комиссии в одном лице, небрежно поправив седые волосы, поднялся неспеша, внимательным взглядом окинул соискателей докторской степени, чуть дольше задержался на Малфое. Малфою это не особо понравилось, но его отвлекала другая мысль: Драко готов был почку поставить на то, что холёный мистер Брайан, облачённый в серую мантию сотрудника Отдела Тайн, сегодня вечером вернётся домой к мужу. Номер два в списке нетрадиционных невыразимцев. После.. как там его? Поттеровского коллеги, в общем. Номер два, весь из себя важный, прочистил горло негромким покашливанием и сообщил, что Гвинет защитилась успешно, и ей присваивается звание доктора магического искусства, и что Генрих защитился и стал доктором, и что Малфой.. Брайан сделал паузу - слишком долгую и выразительную, и Драко сначала почувствовал сладкую боль, а только потом осознал, что стискивает предплечье пальцами; он постарался осторожно убрать руку, максимально не подозрительно, не привлекая внимания. — Мистер Малфой, - продолжил Брайан, задвигая изящные очки на переносицу. — Я считаю это форменным безобразием, - о, блять, как интересно. Пожирателя в святых Министерских стенах он считает безобразием? — То, что вас до сих пор не удостоили звания доктора. Вы без всякого сомнения давно заслужили его, - он окинул смутившихся коллег тяжёлым осуждающим взглядом, снова посмотрел на Драко, приятно удивлённого такими словами, и продолжил: — Разумеется, комиссия решила единогласно.., - Брайан особо громко выделил это "единогласно", и было очевидно, что ничерта не единогласно и он пересрался со всей комиссией. — ... присудить вам звание доктора магического искусства, - он коротко улыбнулся и добавил чуть мягче: — Поздравляю, мистер Малфой. Мистер Малфой почувствовал, как падает с плеч груз, скопившийся за три месяца, и становится легче дышать.

***

— ... и он потом долго возмущался, что предвзятые идиоты тормозят науку, - Поттер поиграл виски в стакане, наблюдая, как на дне покачивается янтарь, омывая тонкие стенки. — Ты молодец, Драко. У тебя получилось, - он улыбался, сидя в своём кресле, а у Драко скручивало нежностью живот от этой доброй улыбки: Гарри говорил о нём и будто.. гордился. Малфой задумчиво водил краем стакана по нижней губе, поглядывая на разомлевшего от алкоголя Поттера. Наглый Поттер вместо обещанного шампанского притащил виски, и еду, и сраный торт, и снова набросил свою рабочую мантию на спинку кресла Драко, и она, такая близкая, всё так же пахла Гарри. Виски вместе с дразнящим запахом сделали Драко совершенно влюблённым, и он как дурак прилип взглядом к пальцам Поттера, обхватившим круглый стаканий бок. Драко не думал ни о чём конкретном, он просто смотрел на эти пальцы, и ему было хорошо: хорошо чувствовать спокойствие, хорошо понимать, что кошмар скоро кончится, хорошо наконец быть признанным; хорошо сидеть в своём непустом доме, в кресле Северуса и видеть Гарри, слышать Гарри, ощущать амбру и замирающее в груди сердце, вздрагивающее каждый раз, когда в холодных зелёных глазах загорался маленький тёплый огонёк для Драко. Внутри же него уже давно всё горело, и дело было далеко не в виски. — Ты подал заявку на получение лицензии? - Гарри раскраснелся, подогретый высоким градусом, его взгляд был мягким, чуть расфокусированным, и весь он растёкся по подлокотникам. Голос стал тягучим и низким, движения медленными и смазанными. "Пьянь" - подумал Драко, следя за тем, как Гарри подносит стакан ко влажным коралловым губам, как делает короткий глоток, облизывается кончиком розового языка; как кадык над воротом рубашки поднимается, замирает наверху и падает вниз. Малфой внутренне одёрнул себя: если так пялиться, то можно схлопотать эрекцию. Поттер, кажется, что-то спросил, но Драко, если и услышал, то всё сразу забыл: мысли вытеснил из головы образ губ, блестящих от виски и слюны. — Что?.. Я не расслышал, - "меня оглушило твоей сексуальностью". — Ты подал заявку на получение лицензии? - чуть громче повторил Поттер. Малфой кивнул, отводя взгляд от соблазнительного Гарри, и пока фантазия не увела его в манящее тепло чужого тела, расслабленного и обезволенного алкоголем, он торопливо ответил: — Через десять дней обещали выдать. — И ты сможешь свободно покупать свою Стефанию? Драко снова кивнул, отрешённо наблюдая за Стивом, жужжаще-кружащим вокруг лампочки. — И я смогу свободно покупать свою Стефанию. Никакая Стефания не избавит тебя от себя самого. — Отвяжись, - прорычал Малфой, бросив раздражённый взгляд на Тень, парящую за окном. Поттер заморгал испуганно. — Что? Блять. — Ничего, я.. просто. О, вот и он начал лепить это "просто" во все неподходящие места! Тень за окном смеялась, а Гарри хмурил брови, сжимая губы в нитку. — Ты снова видишь её? - спросил он после непродолжительного молчания, очень осторожно спросил, будто разговаривал с бомбой замедленного действия. Если бы не виски и розовеющие от взглядов Поттера скулы, Драко разозлился бы. — Да, - Драко ответил коротко и тихо, стараясь убедить себя, что нет никакого смеха, никакой фигуры - есть только Гарри. Не твой Гарри. Проклятье! Пальцы крепко сжали стакан. — А кто это? Кого ты видишь? Поттер, судя по всему, осмелел под градусом, раз решился на такие вопросы, и он даже не смущался, не мямлил, в его глазах плескалось любопытство в перемешку с виски. В Малфое боролись два желания: послать Поттера подальше с такими вопросами и выложить ему себя на блюдечке, рассказать обо всём, о чём он спросит. Конечно, Драко, расскажи. Посмотрим, как быстро он убежит отсюда, посмотрим, как ему будет противно даже видеть тебя. Начни с истории про Йена, она моя любимая. Драко облизал пересохшие губы и сделал длинный глоток из стакана. — Я вижу.., - начал он, но слова застряли в горле вместе с обжигающим виски. Может ли он?.. Не оттолкнёт ли это Гарри? Если Драко опишет свою галлюцинацию, не покажется ли Поттеру это.. ну, слишком? Слишком по-сумасшедшему. Но это же святой Поттер... — Я вижу тёмный силуэт. Поттер не смутился ни разу. — Чей он? Волдеморта? — Нет, не Волдеморта, - Драко сделал ещё один глоток, длинный и жадный: такие разговоры надо смазывать опьянением, иначе язык присыхал к нёбу. — Он ничей. Тёмная неопределённая фигура. — Но ты говоришь "она". Это женщина? У неё женский голос? - Гарри был до смешного маньячно-любопытным и вопросы задавал чётко, будто допрос проводил: судя по всему, секретаршам неслабо достаётся от него при приёме на работу. — "Она", потому что.., - снова глоток, уже до дна. Виски горячим горьким пламенем прокатилось по пищеводу, жаром растеклось в желудке, и Драко продолжил тихо и боязливо: — .. Тень. Голос неженский и немужской, просто голос. Негромкий и издевающийся. — Ты слышишь её прямо сейчас? Малфой кивнул медленно и неуверенно. Было непросто рассказывать о таком. — Она смеётся. — Смеётся? Непросто, неприятно и стыдно. — Да, надо мной. — Почему она смеётся над тобой? - да затрахал ты уже, неугомонный Поттер. Потому что ты ничтожество. Драко подхватил бутылку со столика, плеснул в опустевший стакан янтаря и тут же осушил его. — Она говорит, что я ничтожество, - горло горело и получилось хрипло, зато честно, хоть и жалко. Эта жалость тут же отпечаталась на лице Поттера. — Ты же знаешь, что это не так, - сказал он, проникновенно глядя в серые поплывшие от алкоголя глаза поплывшими зелёными. Какие же, блять, у него глаза, Господи! Даже пьяные, они были восхитительные: уже не холодно-изумрудные, а будто разбавленные лесным мхом, согретым жарким летним солнцем, крепким виски, безграничным любопытством. Блестящие и тёмные, внимательные, с широким зрачком, темнеющим посередине чёрным омутом. Хотелось приблизиться, изучить их с расстояния поцелуя. Изучить его всего. Но Гарри был слишком хорош для такого, как Драко, и слишком женат. — Я уверен, что это так, - ответил Малфой, откидываясь на спинку кресла. Тут же на его пальцы, вцепившиеся в подлокотник, легла сухая горячая ладонь. — Драко. Драко не мог больше выносить этот щенячий взгляд, и эту ладонь, блять, раскалённую, какого хрена он такой нагретый?! Не мог смотреть на него и видеть недоступное, запретное, такое сладкое, но нельзя-нельзя-нельзя! Смотри, но не трогай. Поттер был как коллекционная кукла матери в витрине: до зуда в ладошках маленькому Драко хотелось достать её из-под стекла, такую красивую, нарядную, с большими яркими глазами, тугими завитушками кудрей, всю в дорогих рюшах и с маленькими ботиночками на ножках. Но с этой куклой нельзя было играть. Нельзя! — Чаю? - Малфой нервно выдернул руку, торопливо вставая, одёргивая свитер. — Ты же припёр торт. Гарри растерялся, смутившись внезапной раздражённой порывистостью Драко. — Да, давай, - промямлил он, отставил стакан на столик, поднялся немного неровно и сообщил: — Я пока схожу в туалет. Первое, что сделал Малфой, когда непрямолинейный Поттер скрылся в направлении ванной, - задёрнул шторы на окнах. И сразу же в голове его раздался гаденький смех. Ты всё равно будешь слышать меня. — Я буду тебя игнорировать, - прошипел в ответ Драко и, чтобы игнорировать было проще, максимально сосредоточился на том, что делает. Он подошёл к раковине, открыл краник с питьевой водой. Ты слабый, Драко, и никакая докторская этого не изменит. Налил воды в чайник, поставил чайник на подставку, нажал кнопку, и та загорелась красным. Никакая докторская не вернёт тебе магию. Чайник зашумел, набирая звук, а Драко достал две кружки из верхнего шкафчика, чайные ложки из ящика внизу. А я верну. Я снова сделаю тебя магом. Он чертыхнулся, когда рука дрогнула, и сахар просыпался на столешницу. Он снова погрузил ложку в сахарницу. Поттер пил с двумя, а Драко пил с одной. Ты как коробка из-под пиццы, Драко: пустой и просишься на помойку. — Давно ты выражаешься метафорами? - рявкнул Малфой, смахивая рассыпавшийся сахар со столешницы в ладонь. Я просто хочу помочь. — Убирайся. Драко отряхнул руки над раковиной, и вдруг за тихим издевательским смехом расслышал стук в дверь. Ну какого?.. Кто это может быть вообще?! Чайник щёлкнул кнопкой, Драко раздражённо взглянул на него, на задёрнутые шторами окна, вздохнул, кривясь от злости, наполняющей его, и пошёл в коридор открывать. Стук уже сменился режущей уши звоночной трелью, когда Малфой распахнул дверь и поражённо уставился на стоящего на пороге ебаного Джеффри. — Какого хуя ты тут делаешь?! - воскликнул Драко. — Проваливай к херам! - и попытался закрыть дверь, но Джеффри же был психом - идейным, как сказал Поттер, - поэтому в дверное полотно тут же впечаталась его ладонь. Малфой даже испугаться не успел, как был затолкан с порога внутрь. Уильямс вошёл, хлопнул дверью; он казался решительным, и на что бы он там ни решился, это точно не было чем-то хорошим. Драко убедился в этом, когда чужие руки припечатали его к стене. — Что ты.. что ты, мать твою, делаешь, Уильямс?! Джеффри скривился, хотел что-то сказать, но спохватился вдруг, огляделся, сделал пару шагов к арке, ведущей в гостиную и хмыкнул, убедившись, что гостиная пуста. — Уйди из моего дома, - потребовал Драко, тяжело дыша; его взгляд бегал по лицу Джеффри, и это лицо было совершенно отталкивающим: в нём застыли опасная обида, гнев, а глаза сверкали одержимостью. — Драко, давай поговорим, - звучало, как просьба, но ею по сути не являлось. Драко ощущал себя неспокойным, нестабильным, и поэтому опустился до нервозной, но всё-таки вежливости: — Джеффри, пожалуйста, уйди. Мне не о чем разговаривать с тобой. Но Джеффри никогда-никогда-никогда его не слушал! Он подошёл близко, и Малфой вжался в стену острыми лопатками, заглядывая снизу в проклятые небесно-голубые глаза. Запахло сандалом, а между рёбер защипало магией; Драко знал, что Уильямс ничего ему не сделает, просто потому что не успеет. — Нам надо поговорить о нас, Драко, - чужая рука поднялась к лицу, коснулась скулы, и Малфой дёрнулся, но тут же был снова прижат к стене. — Нет никаких "нас" и не было никогда, ты бредишь, Уильямс! Уёбывай, пока хуже не стало! Джеффри посмотрел на него, как в прошлый раз - по-взрослому снисходительно, будто Малфой был маленькой визгливо лающей болонкой, а сам он, большой, старший и опытный, - умной немецкой овчаркой. Но он глубоко ошибался, потому что Драко, тоненький, светленький, обманчиво хрупкий, был не болонкой, не овчаркой, а сраным адским Цербером, который сейчас просыпался, зевал, разминал конечности и все свои шеи, похрустывая суставами. У Драко перед глазами уже огонёчками вспыхивали яркие образы раскиданного по прихожей Джеффри, и он цепенел от мысли, что становится крайне близок к тому, чтобы воплотить их в жизнь. И страшнее всего было то, что вместе со зверем пробуждалось желание вывернуть Уильямса наизнанку и посмотреть, такой ли он красивый внутри, как снаружи. Красивый, живой и целый Джеффри, всё ещё самодовольный и уверенный, жал Драко к стене, наклоняясь ближе и ближе, пока его дыхание не смешалось с дыханием Драко. — Его здесь нет, чтобы защитить тебя, - шептал он, подбираясь ладонями к белой шее, скрытой за воротом свитера. — Я долго думал о тебе, Драко. Сначала винил себя за несдержанность, но потом понял, что ни в чём я не виноват: я просто влюбился, а ты поиграл с моими чувствами и затем променял на другую игрушку. Но ты мне принадлежишь, а не ему. Понятно? Ты мой. Принадлежишь?.. — Ты совсем ебанулся, да? - так же шёпотом сказал Малфой, настойчивыми ладонями отталкивая от себя Уильямса, но Уильямс был крупнее, сильнее, и сдвинуть его оказалось проблематично. Однако это "его здесь нет" напомнило, что "он" как раз таки здесь есть, поэтому Драко резко вдохнул и завопил: — Гар!.. - но крик заглушил чужой рот, въехавший в его собственный; пальцы Джеффри впивались в челюсть, фиксируя, не позволяя дёргаться и уходить от насильного терзания Малфоевых губ. Драко зарычал сквозь стиснутые зубы, забился между стеной и телом Уильямса, но тот только сильнее давил, целуя, заявляя права на него. Вторая рука, пройдя вниз по ребрам, бесстыже проникла под свитер; она оказалась холодной, настойчивой, жадной, и Драко затрясло ещё больше, но когда Джеффри скользнул к его паху, он натурально взвыл. Драко удалось извернуться и прокусить Джеффри губу. Во рту стало солоно от тёплой крови, и тут же в лицо прилетела горячая яростная пощёчина, такая сильная, что Драко, вскрикнув, полетел на пол. — Гарри! - отчаянно звал он, чувствуя, что несётся в бездну: внутри всё клокотало, как кипящая вода в чайнике, пульс зашкаливал, магия потрескивала в ушах и сводила пальцы напряжением. Он был в считанных секундах от необратимого. Джеффри вздёрнул его на ноги, бросил спиной в стену; зрачок затопил небо в глазах, и теперь они, тёмные, яростные, казались грозовой тучей, и громом прозвучал голос: — Шлюха! - рука взметнулась вверх за следующим ударом, но удар Драко не настиг: сражённый волной магии, Джеффри вместе со своей ебучей рукой отлетел к противоположной стене. Он задохнулся от боли, взглянул на Драко и обомлел: Драко стоял над ним совершенно другим, невероятно пугающим, воздух вокруг трещал, искрил местами и вибрировал. — Убирайся, - сказал ему этот другой незнакомый Драко. — Иначе я убью тебя. Уильямс не стал спорить, видимо, выглядел Малфой весьма красноречиво и убедительно: он собрал себя с пола и быстро исчез за входной дверью - настолько быстро, насколько мог после того, как его приложило об стену. Жаль, что ты не убил его. — Проваливай! - взревел Драко, чувствуя слёзы на щеках и разрывающую изнутри магию. К сожалению, Джеффри унёс свой жалкий зад, но приступ остался с Малфоем. Колени вдруг ослабели, ноги подкосились, и Драко будто сломался, падая на пол. Мир вращался и гудел, голова раскалывалась: он пытался сдержать магию внутри себя, но она была такой невероятно мощной, что, казалось, вот-вот разорвёт его на куски. — Гарри!.., - он хотел закричать, но горло сдавило спазмом, и получился лишь хриплый жалобный стон. Позволь ей, Драко... — Нет! Нет.. я не могу... У тебя нет выбора. Драко не сдавался. Он пытался вспомнить всё, что возвращало его из центра урагана на твёрдую землю, но мысли глушили нарастающий гул и боль, распространяющаяся по телу, по деревенеющим мышцам, воспалённым нервам. Он словно вскипал, и кровь его превращалась в пар, раздувая тщедушное тело, разрывая органы, выворачивая кости из суставов. Было больно, но Драко не сдавался. Он стонал, но упорно воскрешал в памяти объятья Гарри. Заливался слезами, но умолял себя отстоять остатки своей человечности. Его лихорадило на грязном полу прихожей, но Драко из последних сил давил цунами внутри, пытался взять под контроль Адское пламя, рвущееся наружу. Ты мог бы использовать это, Драко. Он не понял, о чём она, было слишком много боли и слишком шумно в голове, но вдруг прояснилось, и сердце на мгновение сжалось, чтобы потом разогнаться Хогвартс-экспрессом. Он ведь действительно может... И отчаянно хочет, что самое страшное. И.. кажется, собирается..? Силы покидали, силы его сопротивления, и Драко решил, что это шанс. Что он всё равно ломается, трещит по швам и скоро выйдет из берегов, поэтому пусть хотя бы не зря. На ноги он встать не смог, поэтому до лаборатории практически дополз и пару раз чуть не скатился кубарем с лестницы. Чертовски сложно было сосредоточиться, произнося в путающихся мыслях пароль, но дверь поддалась, отворилась мягко, и Драко, рыдая и дрожа, ввалился на коленях в темноту пропахшего зельями и подвальной сыростью помещения. Он только подумал - и свечи с треском вспыхнули, взметнув вверх яркие языки пламени. Малфой еле добрался до котла, огромных сил стоило встать, и, сотрясаемый неукротимой энергией, он вцепился в котёл, боясь рухнуть на пол вместе с ним. Щёлкнув непослушными пальцами, Драко снял стазис, направил внутренний поток в ладони, обнимающие олово, и.. отпустил себя. Он высвободил всё, что так давно сдерживал, и это походило на долгожданный оргазм, наступивший после ставшего болезненным возбуждения. Всё ещё было больно, страшно, и Драко пожалел в следующую же секунду после того, как позволил магии хлынуть наружу, сквозь его тело прямо в зелье, но эта сила, распространяющаяся по нервам, уводила его из сожаления в наслаждение вновь обретённой властью. Он давно не чувствовал этого - Мерлииин! - этого сладкого, ни с чем не сравнимого могущества, этой уверенности в том, что ты всё можешь и тебе всё можно. Даже заряжать зелье бесконтрольной разрушительной магией. Тебе можно всё. И всех. Всех и даже.. его? Нет! Или да?.. Мысль о Гарри, промелькнувшая на мгновение, кольнула в груди стыдом, но и стыд тут же растворился в потоке и вместе с ним покинул тело Драко, стремительно слабеющее, но всё равно ощущаемое невероятно сильным. Зелье светилось, словно Рождественская ёлка в Хогвартсе. Оно жадно впитывало щедрый дар, опустошая Малфоя, оно нагревалось, переливалось перламутрово-изумрудной поверхностью. Ему нравилось напитываться, ему нравилось высушивать Драко, нравилось оживать, и Драко нравилось, что оно оживает. Он чувствовал, что на грани полнейшего истощения, что вот-вот грохнется в обморок, и боялся, что даже этого невообразимого магического импульса не хватит для активации, но перед тем, как выжать последнюю каплю из Драко, перед тем, как он упал, обессиленный, зелье, перебрав все цвета радуги, финально вспыхнуло зелёным, пошло рябью и погасло. И это означало, что у него получилось. У него получилось... Мерлин, у него получилось! Лёжа на полу, но всё же пребывая в сознании, Драко плакал от счастья, хоть его скулёж и слабо походил на счастливый. Внутри он был пуст во всех смыслах, и в голове воцарился вакуум - в ней лишь по кругу бегало "получилосьполучилосьполучилось" яркой неоновой строчкой. Горжусь тобой, мой мальчик. Сердце болезненно сжалось. Ни одна мышца не слушалась, и веки не желали открываться, но Драко смог разомкнуть слипшиеся влажные ресницы, и сквозь слёзы он разглядел Тень перед собой, трепещущюю, чёрную и холодную. Она коснулась пальцами его волос, и лёд прошил уставшие мышцы и ноющие кости. Спасибо, что впустил меня в своё сердце. Драко зажмурился до плывущих перед глазам белых пятен и горько заплакал вновь.