Рабочее название: "Одержимость"

Драко провёл пальцами по волосам, пачкая белые пряди алыми пятнами. Кровь засыхала, стягивала кожу, трескалась, пахла ржавчиной; она пропитала одежду, сваленную кучей на полу, она покрывала руки до локтей, лицо, местами грудь - там, где просочилась сквозь рубашку. Драко смотрел в зеркало, совершенно нагой, ничего не было на нём, кроме чужой крови, Тёмной метки и усмешки, прочертившей кривую резкую линию на мальчишеском лице. Совершенно нагой - совершенно жестокий - совершенный. Белый мрамор ванной комнаты холодил босые ступни, тонкие полукружья рёбер выступали на груди, и Драко скользнул по ним окровавленной ладонью, перебирая пальцами, опускаясь на живот, ниже, ещё ниже, зарываясь в светлые волосы на лобке, пока наконец не коснулся возбуждённого члена. От прикосновения дрогнули мышцы и дыхание сбилось, Драко подавил желание обхватить себя и только провёл едва-едва по нежной коже от основания к головке, закусив губу, не отрывая взгляда от отражения в зеркале. Он смотрел на себя, не замечая её. Тень стояла позади, следила за его движениями; она молчала, и Драко нравилось, что она здесь, она смотрит, она видит, какой он совершенный. Ему не было стыдно, он ничего не стеснялся, ни сантиметра тела, ни краешка оголённой души. Он давно ждал этой возможности - потрогать себя, Мерлин, он изнывал от желания ещё с того момента, как взял в руки розги и первым ударом рассёк ими нежную кожу юной несговорчивой ведьмочки. Разговорить её не удалось, зато удалось заставить кричать. Драко превратил её спину, ягодицы, бёдра в произведение кровавого искусства, он наслаждался чужой болью, высекая визги из девичьей глотки, разбрызгивая по затхлой камере её магическую кровь. Под конец он чертовски возбудился, настолько, что готов был трахнуть девчонку, но всё же утерпел: трепыхающаяся пташка, хоть и мягкая и тёплая, - это не совсем то, чего ему хотелось. О том, чего ему хотелось, красноречиво говорила пробка, растягивающая сейчас его задницу для кое-чего покрупнее. Ооо, Салазар, от мыслей об этом сводило живот в предвкушении; ноги сладко задрожали, и Драко опустился на колени, становясь боком к зеркалу. Его игрушка лежала рядом, и смазка, и палочка; Драко пришлось излазить библиотеку вдоль и поперек, чтобы найти подходящее заклинание трансфигурации, заклинание дальнейшего управления, заклинание для того, чтобы очистить себя. Он предусмотрительно утащил книгу с собой, много тренировался, тщательно, с удовольствием, и сейчас досконально знал и заклинания, и это своё удовольствие. Драко трансфигурировал дилдо из щётки для волос: методом проб и ошибок он давно определил для себя оптимальные параметры, и искусственный член теперь получался точно таким, как ему нравилось: умеренно длинный, достаточно толстый, с небольшим изгибом и некрупной головкой. Почти как настоящий, только деревянный, но Драко даже научился подогревать его магией - опять-таки нашёл заклинание. Настоящего Малфоев зад ещё не познал, но ему - и Малфою, и его заду - это было почти неинтересно: Драко нравилось полностью контролировать процесс и быть наедине с собой и своей Тенью, так, как он хочет, таким, каким он хочет. В данном случае он хотел предстать перед зеркалом перемазанным кровью той запытанной визжащей девки, хотел стонать громко, чтобы его стоны оскакивали от кафельных стен, хотел наслаждаться пристальным вниманием Тени и насаживаться на зачарованный член, пытаясь не разъехаться коленями на скользком полу. Поэтому Драко, дрожа от нетерпения, вынул пробку, отбросил её в сторону, глубоко прогнулся в пояснице, становясь локтями на пол. Взяв палочку, Драко посмотрел в зеркало, оценивая свою позу, чувствуя, как ускоряется пульс от созерцания себя, такого развратно-раскоряченного, подготовленного и изнывающего. Малфой взял дилдо, смазал его обильно и, заведя руку назад, приставил к растянутому входу, но только приставил и тут же руку убрал, однако член так и остался висеть в воздухе, а Драко в который раз возблагодарил Мерлина за то, что в мире есть магия и он в этом мире волшебник. Блять, у него уже сводило челюсти от возбуждения, но он же решил делать всё медленно и только так, как ему нравится, поэтому Малфой неровно вдохнул, чуть расставил ноги и наконец позволил себе дотронуться до своего скользкого от смазки члена. Драко всхлипнул, провёл кулаком на пробу вниз и вверх, тихо-тихо простонал, ощущая прокатывающиеся по нервам долгожданные сладкие импульсы. Уверенное движение палочки заставило дилдо мягко толкнуться в него, растягивая сфинктер; Драко расслабился, сильнее выгнул спину, открываясь, мелко дрожа, глядя безотрывно в зеркало, где он, белый мальчик на белом мраморе, подставлял зад под зачарованный член, неспеша лаская свой при этом. Всё, как он хотел. Дилдо раздвигал упругие мышцы, преодолевая сопротивление, и наконец очутился целиком в Драко, уже накручивающим палочкой темп проникновения. Плавные движения внутри ускорились, с ними ускорилась и рука Малфоя, скользящая по его члену, и дыхание зачастило, и стоны стали ярче, протяжнее. Жар разливался по телу, тугой и острый, Драко почти лёг грудью на мрамор, наслаждаясь контрастом между горячей влажной кожей и холодными плитами. Драко запыхался и зажмурился. Ресницы мелко дрожали, плотный пульсирующий шар в животе раздувался, готовый вот-вот лопнуть и затопить Драко тягучим, как карамель, удовольствием. Перед глазами мелькали образы: жадные руки, везде-везде, где могли дотянуться, холодные на пламенеющей коже; слышался низкий шёпот, пробирающий до самых глубин, слышались пошлые влажные звуки, шлепки, вздохи, стоны. Несбыточная фантазия, приближающая к финалу. Малфой выпустил палочку из пальцев, целиком погрузился в наваждение, подаваясь назад, навстречу безжалостной игрушке, представляя, что он здесь не один. Рука двигалась всё быстрее и быстрее, образы в голове изошли радужными кругами, сердце оглушительно било в грудину, пуская вибрации по рёбрам; Драко дышал поверхностно и скулил, мечтая о разрядке. Блестящие слюной, искусанные губы раскрылись немым криком на точке неотвратимости, всё замерло внутри, чтобы наконец рухнуть и разбиться на тысячи сияющих осколков наслаждения. Драко длинно застонал, кончая, выплескиваясь на мрамор, пачкая пальцы семенем. Зачарованный дилдо покинул его тело, лихорадившее волнами оргазма, и Драко, не имея сил, упал на пол, животом на лужицу спермы, чувствуя себя приятно опустошённым. — Мой Лорд.., - прошептал он, загнанно дыша. — Благодарю вас, мой Лорд. Тень рядом с ним едва слышно рассмеялась.

***

Малфой помнил, что произошло вчера, в поразительных деталях. Поразительных для его тогдашнего полуобморочного состояния. Он помнил торопливый звук шагов Гарри, его обеспокоенный голос, "Драко, Драко! Что случилось?!", руки, сильное плечо. Драко помнил, что попросил накинуть стазис на котёл, и Гарри выполнил его просьбу. — Ты что, активировал зелье? Драко помнил, что соврал ему: — Я попытался. Ничего не вышло. Кажется, эти слова расстроили Поттера, но он перехватил Драко покрепче и выволок из лаборатории. Малфой сказал ему, что надо потушить свечи и закрыть дверь - он мог думать только о зелье и его сохранности; даже если бы умирал, он беспокоился бы в первую очередь о своём детище. Поттер слушался, Поттер по-солдатски внимал поручениям, Поттер утащил Драко в спальню, где помог раздеться, и уложил в постель. Малфой заметил, как он хмурился, наблюдая бинт на руке и то, какими тонкими были эти руки, каким тонким был весь Драко. Но Драко это не волновало: его мыслями целиком завладело зелье. Зелье и великая цена, которую он заплатил за него. — Что случилось? - не унимался Гарри, укрывая Малфоя одеялом. Много чего случилось, но у Драко не осталось сил для подробного рассказа: всё сложнее было держать веки открытыми и улавливать смысл слов. Драко постарался объяснить ёмко и кратко: — Приходил Джеффри. Он приставал ко мне, и я не выдержал. — Проклятье, - прорычал Гарри. — Почему ты не позвал меня?! Ох, он, кажется, негодовал... Надо было меньше шляться по туалетам. — Я звал. Ты не услышал. — Прости. — Ты не виноват, - сознание меркло, но Драко настырно цеплялся за мелькающую перед глазами взъерошенную голову; говорил он тихо, ощущал себя совершенно слабым. — Да и всё обошлось. — Я приду завтра проведать тебя, - пообещал Поттер будто откуда-то издалека. Как же хотелось спать. — Хорошо. Спасибо, Гарри. Драко уже не услышал, как ушёл Поттер, он провалился в бессознание, будто в вязкую чёрную жижу, и жижа без остатка проглотила его. Малфой видел этот стыдный сон, и утро встретило Драко разрывающим противоречием: он испытывал жгучее смущение, вспоминая себя, скулящего на полу ванной Мэнора; его охватывали волнение и гордость при мысли о зелье, и сердце замирало леденящим страхом, когда он осознавал, что душу продал за него. Драко убеждал себя, что у него не было выбора, но тщетно: после намёка Тени на использование магии он перестал сопротивляться, и ясно помнил об этом, и не мог поверить в обратное. Выбор был - и Драко его сделал. Этот выбор он запер в лаборатории под стазис и только к вечеру набрался смелости спуститься в подвал. Малфой боялся, что или ему всё приснилось, или не сработало, или сработало, но не так, как надо, поэтому он откладывал, и когда сырость подвала ударила в нос, руки его похолодели и стали влажными, а внутри всё скукожилось от волнения. Котёл стоял, запечатанный стазисом, такой же каким был много месяцев. Такой же, но не совсем: Драко ощущал в нём магию, улавливал вибрации; это походило на слабое покалывание статического электричества, но восторг ни с чем нельзя было сравнить. Действительно сработало, Великий блядский Салазар... Теперь надо на ком-нибудь проверить. — Блять, отвали! - воскликнул он в тишине. Я даже знаю одного претендента. — Сука, да заткнись ты! Мы теперь снова вместе, мой мальчик. — Ненадолго. Видишь котёл? - Драко нервно махнул рукой в сторону настаивающегося антишизофренического. — Две с половиной недели - и ты исчезнешь. Тень усмехнулась, стоя в паре шагов от Малфоя. Малфой притворялся, что не замечает, насколько она близка. Я так не думаю. — Плевать я хотел на то, что ты там думаешь. Тебя вообще не существует. Неубедительный аргумент. Конечно, её не существовало, но это не мешало ей жить в голове Драко и отравлять его существование. Особенно теперь, когда он сам разрешил. — Драко! Драко, где ты? От резкого до боли знакомого голоса всё вздрогнуло внутри. А вот и подопытный кролик. Поттер как всегда очень кстати, чёрт бы его побрал. Когда Малфой поднялся по лестнице из подвала, подопытный кролик Поттер уже сбегал со второго этажа. — Я думал, ты валяешься без сил, - объяснил он, немало удивлённый бодрой физиономией Драко, розовощёкой, ни грамма не помятой и полной жизни. Драко пожал плечами, делая вид, будто для него это в порядке вещей - выжаться до капли, а потом спокойно разгуливать, как ни в чём не бывало, и неважно, что буквально на прошлой неделе он рассказывал о том, как лежал пластом четыре дня после подобного приключения. Поттер смотрел на него пристально, одетый в эту свою серую пропахшую духами мантию, застёгнутый на все серебряные пуговички. Драко на мгновение представил, как расстегивал бы их одну за одной, как неподдающийся металл холодил бы пальцы, и Драко согрел бы их потом о горячую кожу Гарри. Дразняще-прекрасный Поттер. Ходячее искушение. Пошёл бы он нахер отсюда. Малфой нахмурился, отгоняя непрошеные фантазии, собрался уже стать грубым и негостеприимным и выставить Поттера за каминную решётку, но Поттер сам направился к этой каминной решётке, сообщая на ходу: — Рад, что ты в порядке, я за тем и заскочил, чтобы проверить. Не буду мешать, да и Джинни ждёт, - он улыбнулся, стоя в камине с пригоршней пороха, и, не дождавшись ответа, через секунду исчез, будто и не было его здесь. Только слабый лавандовый отзвук в воздухе говорил о том, что Гарри ему не привиделся. "Джинни ждёт". Джинниджинниджинни, рыжая сука Джинни. Драко стоял посреди гостиной напротив камина, думая о том, как сильно ненавидит эти четыре буквы, складывающиеся в проклятое имя, которое Гарри всегда произносит с нежностью и любовью - Джинни. Мерзавка. Он легко может стать твоим. — Нет, не может, - отрезал Драко, разжимая кулаки, разминая пальцы, и прошёл сквозь тёмную фигуру обратно в лабораторию - ему нужно было сварить аптечные заказы.

***

На следующий день мыслей о Поттере не стало меньше. Поттер, как сорняк, пророс до самых кишок, и ничем нельзя его было вытравить. Драко встал с постели и думал о нём, Драко завтракал и думал о нём, Драко работал и думал не о работе, а о нём. Это бесило невероятно. И походило на одержимость. Малфой разбил колбу, пока размышлял о Гарри, его руках, губах, поцелуе... Как он целуется? Как же он, блять, целуется? Чертовски хотелось узнать. Колбу он без проблем склеил Репаро. Его другая Одержимость всё так же стояла в стазисном котле, и Малфой весь день поглядывал на него, приготавливая 25 склянок слабительного для аптеки 568. Драко пытался решить, что делать дальше. И решил пока разлить Одержимость по банкам и спрятать в сейф. Драко притащил из кладовой коробку с пустыми бутыльками, снял стазис, вглядываясь в изумрудную текучую жидкость. Гладкая поверхность дрогнула, переливаясь перламутром, Драко зачерпнул порцию и вылил её в подготовленный сосуд, наблюдая, как зелье скользит по стеклянным толстым стенкам. Очень красивое, не имеющее запаха и, должно быть, вкуса. Драко поймал повисшую на черпаке каплю и облизал палец, стараясь распробовать. Без ДНК субъекта это было безопасно, и да, зелье оказалось совершенно безвкусным. Получилось 37 сосудов, заполненных его совершенным творением. Откуда тебе знать, что оно совершенное? Ты же не испытывал его. Драко закупорил последнюю пробку и поставил бутылочку в коробку к остальным. Хотел поставить, но она не влезала. Проклятье. Бутылочка осталась стоять на столе, а Малфой, подхватив коробку с позвякивающими склянками, взмахнул небрежно палочкой - и настенный шкаф перед ним отъехал в сторону, открывая вниманию дверцу небольшого сейфа. Драко поместил в него расфасованное зелье, задвинул шкаф обратно и уставился на оставшуюся банку. Вот нахрена он её оставил, интересно? Ты сам прекрасно знаешь. Драко не реагировал на неё. Тень стояла в углу, нашёптывала свои развращающие идеи, подрагивала зыбким чёрным облаком; она смотрела, как Драко задумчиво разглядывает холодный сосуд, словно наполненный расплавленным изумрудом, как плещется этот изумруд, когда Драко перекатывает бутылочку из ладони в ладонь. Возможно, стоит проверить, как изменится зелье, если всё же поместить в неё ДНК. Малфой вынул пробку, выдернул волос из своего хвоста, перетянутого лентой, поместил волос в узкое стеклянное горлышко; заткнул пробку обратно и тщательно взболтал, чувствуя смутное ощущение чего-то неправильного внутри, словно он был маленьким ребёнком, решившим похулиганить, повыдёргивать перья из куриных павлиньих жоп. Зелье в руке чуть нагрелось и коротко вспыхнуло зелёным слабым сиянием, принимая частичку Драко, понимая своё задание. Всё шло так, как Малфой и рассчитывал, зелье не выдавало никаких отклонений и представало таким, каким его и задумал создатель. Создатель, чей волос теперь был внутри и означал, по сути, что Одержимость полностью готова к использованию. Но Драко не собирался её использовать, он всего лишь.. — Малфой? - лохматая вопрошающая голова показалась между косяком и дверью, и Драко воровато спрятал руку с зельем в карман. — Поттер! Что ты.. — Я пришёл тебя проведать. Блять, тут что, стационар Мунго?! — Со мной всё в порядке, Поттер, - прошипел Малфой, не желая видеть сейчас эту задницу-искусительницу рядом с собой. — Гарри, - поправил Поттер, игнорируя раздражённый тон. — Ты ещё не съел торт? ... о, проклятье.

***

Драко не мог смотреть на него. Серьёзно, это было невыносимо - смотреть на него, такого беззаботно сидящего напротив за столом, пожирающего второй кусок ебучего торта, в то время как Драко с ума сходил от пятнышка белого ванильного крема, разместившегося над его верхней губой. Кремовый торт Поттер, сука. Блятьблятьблять! Малфой заставил себя отвести взгляд, уткнуться в чашку, отцепить ложечкой ликёрную вишню со своего кусочка. Гарри шумно отхлебнул чаю, и Драко снова уставился на него. Крем оставался на месте, всё так же украшал его наглую рожу. Чего опять припёрся? Стив сидел в синей пластиковой крышечке со своей порцией десерта. Стив ел, тёр лапки, и Драко кожей чувствовал, что этот мух его осуждает. Осуждает его зацикленность на женатом мужчине, не заинтересованном в отношениях с Малфоем. Осуждает то, что Драко сотворил с собой в понедельник. Осуждает, что Драко не положил ему вишни. Чтобы не обижать муха и смягчить его недовольство поведением Малфоя, он не донёс свою вишню до рта, а сгрузил её в крышечку Стива. Поттер сопроводил это действо выгнутой бровью, но комментарии оставил при себе. Вместо этого он спросил: — Как ты после Джеффри? Ну, психологически.. Драко нахмурился, его брови уже выработали рефлекс - встречаться каждый раз, когда Поттер открывал рот и произносил звуки. — Ты на днях получил психиатрическое образование, или чем вызван этот интерес, я не понимаю. Гарри сдулся, всегда сдувался, опадал плечами, когда Малфой какой-нибудь едкой фразой и пренебрежительным тоном щёлкал его по носу, сбивая надменностью благородный порыв. — Я просто.. спросил, - он выглядел отвратительным побитым щенком, которого хотелось пожалеть и приласкать, и ох, Драко бы приласкал: была б его воля, Поттер уже стоял бы со спущенными штанами, погружаясь в жадный Малфоев рот. — Наверное, это должно быть неприятно. Да нет, Поттер, это должно быть охуенно - отсосать тебе. Или не об этом вопрос? Чёрт. Он о Джеффри. Малфой проморгался, вернулся мыслями к реальности, где Гарри сидел разочаровывающе одетый, не стонал, не толкался в его горло... Так, нет, стоп, реальность. — Я привык к дерьму, - многозначительно ответил Драко, и Гарри хмуро-задумчиво облизал ложку, не замечая судорожного вздоха Малфоя. Он будто специально это делал. — Это, должно быть, здорово выматывает, - сказал Гарри, клацая ложкой о блюдечко. Наткнувшись на вопросительный взгляд Драко, он пояснил: — Твои галлюцинации. Каково это? Щекотно, блять. Драко нервничал, Поттер не давал ему покоя: вопросами и соблазнительным собой. — Так, будто ты не один в своей голове. Поттер хмыкнул и снова, сука, облизал ложку. — О, мне это знакомо. Знакомо? — О чём ты? — Ты не знаешь? Я был крестражем. Эээ.. Драко не знал. Он вообще ничего не знал об объекте своего граничащего с помешательством вожделения, точнее не знал то, что происходило с ним после войны. И эта новость.. была действительно новостью. Неожиданной, ошеломительной, лишающей дара речи. — В смысле "был крестражем"? - переспросил Драко, едва не заикаясь. — Крестражем Волдеморта? Поттер кивнул так просто и беззаботно, будто это вполне обычное дело - хранить в себе чью-то душу. Видя замешательство Драко, он рассмеялся, а ведь ничего смешного в этом, блять, не было. — Ты точно не читаешь газет, - заключил Гарри, покачивая головой. — Когда Волдеморт убил мою мать, его душа раскололась, и осколок поселился во мне. Он не знал об этом и в лесу уничтожил не меня, а часть своей души, - Гарри говорил так легко, будто рассказывал одну из тысячи дурацких баек про семью Уизли, и напоследок с улыбкой добавил: — Конец истории. У Драко сразу родился миллион вопросов, но он задал самый животрепещущий: — Но чтобы уничтожить крестраж, надо уничтожить сосуд. Ты должен был умереть, Поттер, - да, скорее не вопрос, а недоумевающее утверждение, но он жаждал услышать разъяснения по этому поводу. Поттер разъяснил коротко и небрежно: — Так я и умер. Да иди ты!.. Малфой поразился его словам. Сначала. А потом не на шутку испугался, и этот страх, видимо, был таким ярким и легко читаемым, что Гарри растерялся, пытаясь понять, что могло его так напугать. — Ты ненастоящий.., - прошептал Драко, бледнея, чувствуя, как щекотит в носу от подступающих слёз, как увлажняются глаза и учащается пульс. — Мерлин, да за что мне всё это... — Нет, Драко, нет! - Поттер схватил его за руку, сжал крепко ледяные пальцы. — Я настоящий, конечно же, настоящий! У меня была возможность вернуться, я мог выбрать и выбрал жизнь. Всё нормально! Клянусь, что я живой. Галлюцинация сказала бы то же самое. Но Драко поверил. В конце концов, мозг не мог настолько его наебать, правда же? Да и сгенерировать такое реалистичное, током прошибающее прикосновение тоже. Он успокоился и выдохнул, но чужая рука всё ещё держала его, напоминая о том, как он жаждал этих блядских рук, поэтому Драко соскочил со стула, нервный, дёрганый, загремел чашкой, собираясь немедленно помыть её, такую грязную, с недопитым чаем. Внезапная суета сбила Гарри с толку, его глаза сделались большими и удивлёнными; Драко перестал смотреть на него, в его бесконечно глубокие глаза, он отвернулся, заторопился к раковине, резко прокрутил вентиль крана и сунул чашку под струю холодной воды. Хотелось сунуть вместо чашки свою глупую влюблённую голову, хотя вряд ли он любил головой. Всего было слишком: Гарри, его рук, его грёбаных шокирующих откровений. Подумать только: Гарри и Лорд были связаны шестнадцать лет; Гарри делил с ним мысли и душу; Гарри был им убит. Какой же всё-таки насмешливой бывает проклятая жизнь. Причём юмор у неё довольно хуёвый. За шумом воды и потоком мыслей разного характера, Малфой не заметил чужого приближения, и прикосновение к локтю оказалось для него неожиданным. Гарри стоял рядом со своей кружкой, пустым блюдечком, измазанным кремом, и сам всё ещё был этим чёртовым кремом измазан. — Можно воды? - попросил он, ставя посуду в раковину. Гарри, кажется, не смущал маньячно-пристальный взгляд подвисшего Драко: он смотрел в неморгающие серые глаза и даже не краснел, не робел, чувствовал себя в безопасности, был спокоен за свою гетеросексуальность. А вот Драко очень за неё переживал, потому что ощущал крайнюю степень желания покуситься на зеленоглазую реликвию Магического мира. Он. Был. Так. Близко. Ооо, магловский Иисус... Неизвестно, что шумело сильнее: вода, льющаяся из крана, или хаос в голове Малфоя. В хаос вклинился ставший уже привычным голос: Ты же так хочешь его, Драко. Драко ответил вслух: — Да... — Что "да"? Так возьми. И Драко протянул руку к лицу недоумевающего Гарри, Драко коснулся его так осторожно, будто Гарри был хрустальной статуэткой, вожделенной куклой, долгое время томившейся за стеклом витрины и наконец оказавшейся в восхищённых объятьях маленького ребёнка. Какая сладкая мечта, как сильно он ею грезил. Драко прикоснулся к Гарри и убрал с его губы ванильный крем. — Ты весь извозился, - объяснил он, и голос его звучал глухо. Поттер бы это заметил, не будь он Поттером. — О, - Гарри глупо захлопал ресницами. — Спасибо. Трус. Что-то вдруг щёлкнуло в груди, звонко и остро, будто лопнула ниточка, и Драко подался вперёд, притягивая Поттера за шею к себе. Губы Гарри были сладкими от торта и пахли пьяной вишней, плечи Гарри напряглись, а сам он вытянулся струной и распахнул глаза. Драко целовал его как никого и никогда, целовал трепетно, чувствуя, как вскипает внутри кровь и вибрирует грудная клетка, как ноги слабеют и становится пусто в голове; чувствуя, как с каждой секундой разливается горечь в груди, словно безответные губы травили ядом пульсирующие артерии. Драко целовал Гарри, пока Гарри настойчивыми ладонями не отстранил его от себя. Гарри смотрел с недоумением и.. о, Мерлин, с упрёком? Стыд затопил с головой. Какой же придурок... На что ты, блять, надеялся, Малфой? Драко рвано вдохнул и резко выдохнул. — Эм... Драко, прости, но.., - начал Поттер, красный, виноватый, будто это он противозаконно вторгся своим ртом в чужой рот. Блять. Блять! Почему земля не разверзлась под ногами Драко прежде, чем он совершил такую глупость?! — Это ты прости, - спешно заговорил он. — Прости, я неправильно тебя понял, - и шагнул назад, принимаясь за посуду. Проклятье, вот бы исчезнуть прямо сейчас. — Неправильно понял? — Да, неправильно понял, - кружка норовила вот-вот выскользнуть из нервных пальцев, но Драко отчаянно вцепился в её керамические бока. — Твои настойчивые визиты, твоё внимание и беспокойство. Неправильно понял. Поттер издал неопределенный задушенный звук, похожий на вздох, всхлип и "ну я долбоёб" одновременно. Драко всё ещё хотел исчезнуть, и он усердно намывал совершенно чистую кружку, пытаясь унять дрожь. Гарри выдохнул очередное "прости", сел обратно за стол, притих и скукожился, обхватив руками голову. Стало катастрофически молчаливо. Только кран гудел и лилась вода. Малфой вымыл чашки, блюдца, ложки, очень тщательно, почти так же тщательно обсосал в мыслях, какой же он конченый кретин. Просто невероятный. Стыдно, стыдно, стыдно! И так.. больно, блять, до слёз. Обидно. Невозможно обидно! Он чувствовал себя обманутым, будто у него забрали то, что принадлежало ему по праву. Он всё ещё может стать твоим. Возьми то, что так хочешь. Возьмивозьмивозьми... Нет, так нельзя. Хотя... Драко перекрыл кран, взял чистую чашку, налил в неё питьевой воды для Поттера. Он вдруг ощутил, как тянет карман брюк спрятанный в него бутылёк, на мгновение ужаснулся своей идее, но лишь на мгновение - на то самое мгновение, за которое идея превратилась в намерение. Преступное страшное намерение, но он же должен испытать своё зелье, правда? Это называется совместить приятное с полезным. Да, Тень была абсолютно права. Всё ради науки.. и ради того, чтобы познать ответ его тёплых губ. Но действовать надо было быстро, и пока Поттер погружался в смущение и прятался в руках, Драко успел здраво рассудить, что начинать надо с одной капли, довести до четырёх из пяти и остановиться. Остановиться прямо сейчас, как требовала совесть, он не мог: в руке уже грелся сосуд с зельем, пробка уже выскользнула из горлышка, бутылёк уже склонился над кружкой с водой. Драко был необратим, неотвратим и неизбежен для Поттера. Изумрудная капля сорвалась с края, упала в воду и разошлась по поверхности, растворяясь без остатка, без цвета, без запаха, без вкуса. Мерлин великий, он правда сделает это? Он правда готов..? О, чёрт. Сердце отплясывало в груди то ли от ужаса происходящего, то ли от предвкушения грядущего, Драко ничего не слышал за бьющим в уши пульсом: ни гаденького хихиканья Тени, ни воплей совести. Сглотнув ком, вставший поперёк в горле, тугой, горький, вязкий, напустив на себя самую убедительную беззаботность, на которую был способен в тот момент, Драко поставил чашку перед Гарри на стол. — Ты воду просил, - напомнил Драко и вымученно улыбнулся. Гарри смотрел затравленно, ничего не говорил, только тянул руки к чашке, а Малфой запихивал в себя глубоко-глубоко желание стукнуть его по этим рукам и смахнуть чашку на пол, спасти Гарри от самого себя. Желание задребезжало в нём, едва сдерживаемое, когда чашка в пальцах Гарри поплыла к его губам, и погасло, обрушилось, когда стало поздно: Гарри выпил содержимое до последней капли, керамическое дно стукнулось о столешницу, и вместе с этим звуком сердце Драко замерло и упало в живот. Ёбаныйврот, что же ты наделал, Малфой... — Спасибо, - сказал Гарри. Драко только и мог, что заторможенно кивнуть. Ох, Поттер, знал бы ты, за что благодаришь.