Рабочее название: "Одержимость"

Одна капля. Заинтересованность. Смущённый, растерянный Поттер ничего не понял и не почувствовал. Так и должно было быть. Только едва уловимое недоумение пробежало по лицу, как рябь по воде, и погасло в изумрудной глади его глаз. Драко смотрел на него пристально, улавливая малейшие изменения; он вдруг подумал, что мог что-то напутать и отравить Гарри, что Гарри сейчас начнёт хрипеть, задыхаться и рухнет на стол замертво. Было так страшно, но вместе с тем чертовски интересно узнать, что будет дальше, как зелье отразится на поведении Поттера, каким оно его сделает. Исследовательский интерес. Одна капля не привнесла ничего кардинально нового в Гарри, казалось, вообще ничего не привнесла, если б только не его задумчивый взгляд, остановившийся на губах Драко чуть дольше, чем положено. Взгляд, который он тут же отвёл, заливаясь краской, отчего Малфоя охватил смутный восторг: неужели действительно получилось? Неужели Гарри что-то почувствовал? Мерлин, невероятно... — Драко, я.., - начал Поттер, но Драко уже не волновали его объяснения-оправдания, уже было неважно, что он там налепечет сейчас, потому что Гарри всё равно в итоге станет безраздельно его. — Всё в порядке, Гарри, - Малфой махнул рукой и улыбнулся, мол, ерунда, не бери в голову, это я так, поддался порыву. — Прости, что поцеловал тебя. Это просто недоразумение. Даже голос не дрогнул на слове "поцеловал", даже отпинать себя не хотелось за непростое "просто". Совесть трепыхалась где-то на задворках, но Драко старательно душил её ногой. Душил и улыбался. Гарри выдавил неуверенное: — То есть всё в порядке? О, да, Поттер, но не с тобой. — Да, - и улыбка стала шире. Гарри засобирался, попрощался скомканно, ненатурально изображая всёвпорядковость; он ушёл и не обещал вернуться, но Малфой знал, что Гарри вернётся, ведь что бы ни двигало им до этого момента, теперь он был заинтересован в Драко.

***

Две капли. Симпатия. Сумасшедший учёный в Малфое был таким же сумасшедшим, как и сам Малфой, то есть борьба с совестью продолжалась недолго, и полудохлая совесть отправилась в финальный безоговорочный нокаут очередным визитом Поттера на - кто бы мог подумать - следующий же день. Гарри пришёл "проведать", Гарри тормозился взглядом на Драко и сам терялся от этого, а Драко.. блять, счастлив был этот чёртов Драко. Тень шептала на ухо, какой он молодец и как она им гордится. Драко и сам гордился собой, самобичевание он оставил в вечере прошлого дня. Плевать, каким способом он получит Поттера, главное, что получит. Своей ебучей несчастной жизнью он заслужил немного света или должен весь остаток дней мучиться? Если Мерлин, Иисус, Кришна, кто там, блять, ещё, сама Вселенная не дают ему желаемого, так он сам возьмёт. Он хочет, он может и он возьмёт. Этот долгий взгляд стоил того, чтобы продать за него душу. И розовые щёки Гарри, и его сомнение в своей адекватности, читающееся в широко распахнутых глазах. Он наверняка никогда не засматривался на парней, и теперь это стало для него шокирующим откровением. А Малфой наслаждался, Малфой подзадоривал, Малфой, прощаясь у камина, сделал рукопожатие чуть более долгим, чем того требовали приличия, и с удовольствием наблюдал, как Гарри не торопится размыкать их руки. Мерлин, это была такая интересная игра! Интересная, но опасная, требующая предельной осторожности, поэтому Драко не спешил: нельзя было вызвать подозрения внезапной влюблённостью Поттера. Это Драко жил один и никого не знал, кроме матери, а чёртов Герой находился в окружении семьи, коллег и всеобщего жадного внимания. А, ещё он был женат, разумеется. Заяви он в один прекрасный день всем, что уходит жить - а именно это и являлось конечной целью Драко - к Драко Малфою, своему школьному недругу, о существовании которого он десять лет не вспоминал, а сейчас вдруг воспылал любовью, то бдящие друзья во главе с женой его тут же поволокут в Мунго обследовать на наличие в крови любовных зелий, проклятий, приворотов и прочего. Конечно - конечно же! - они ничего не найдут, но это всё равно будет слишком подозрительно и привлечёт много ненужного внимания. Возможно, даже со стороны прессы, а в ненужном внимании Драко нуждался меньше всего. Он нуждался в Поттере, но никак не в сопутствующих проблемах. И кстати да, зелье необнаружимо. Никакими способами его нельзя найти в организме, оно просто вшивается в подкорку и действует, как внушение. Поэтому не выводится, не требует постоянной подпитки, имеет градацию от одной до пяти капель и именно пятью каплями и ограничивается. Единоразово и навсегда. Ну разве не прелесть? Разве не гениально? Но применять надо с умом, как Драко: внезапная влюбленность вызовет подозрения, но никто не может запретить человеку, даже женатому, просто влюбиться, постепенно, как это обычно бывает у нормальных людей. Пусть и в давнего врага, а что такого? Подобное происходит сплошь и рядом: от ненависти до любви... Так было даже в дамском романе Северуса. Так почему это не может случиться с ними? Поэтому Драко не стал капать вторую каплю, когда Поттер пришёл в четверг. Не стал капать и на следующий день, в пятницу, когда повод "проведать" выглядел уже совершенно нелепым, и, судя по нервно дёргающейся ноге Поттера, он сам это прекрасно понимал. Вторая капля настигла Поттера в субботу, после визита матери. — Хочешь? - Драко протянул Гарри тарелку с сырно-клубничными пирожными; Поттер скосил на них недобрый взгляд и вежливо отказался. Зря, между прочим, это творение заботливых материнских рук было традиционно странным, но относительно мясного чизкейка вполне съедобным. Малфой пожал плечами и взял себе одну, удобнее устраиваясь в кресле, тщательно следя за тем, чтобы Гарри выпил весь свой чай. Тот не торопился, хлебал потихонечку. Он был смурной, необычно притихший, словно с ним что-то происходило. Интересно, ощущал ли он что-либо ещё, кроме неожиданного для женатика интереса к парню? Неясную тревогу, например, когда предчувствуешь что-то плохое, но не можешь понять что именно. Может, ему было плохо? Физически. Тошнота там, головокружение.. или это просто неудачный день? — Что случилось, Гарри? - Драко притворился обеспокоенным, но на самом деле ему хотелось запереть Поттера в подвале, наблюдать за ним круглосуточно, залезть в его голову и записывать всё, что в ней происходило. Его охватил исследовательский азарт, и он даже почти забыл, что делал это далеко не только ради эксперимента. Поттер сейчас, мрачный задумчивый Поттер, действительно был ближе к подопытному кролику, чем к вожделенному красивому мужчине. Вожделенный кролик тяжело вздохнул, глотнул чаю, обнимая кружку ладонями, и уклончиво ответил: — Проблемы на работе. Не обращай внимания. Ах, проблемы на суперсекретной работе... Малфой растянулся в ухмылке. — В Магической Британии случился дефицит секретарш? Поттер посмотрел на него снисходительно, как на не очень хорошего шутника, но Драко нравилось издеваться над ним, плевать, что он думал о его шуточках. — Ты же знаешь, я не могу говорить о своей работе. — Да-да, очень важная работа кадровика, точно, извини, - Драко наблюдал за тем, как Гарри раз за разом прикладывается к кружке, и улыбался. — Удобно для самоубийц, кстати: если кого-то из Отдела Тайн особо задолбит жизнь, он может просто поймать первого встречного не в серой мантии, сказать, кем он работает, и безболезненно преставиться. Гарри скривился, и Драко на секунду испугался, что от чая. Но чай был ни при чём, и зелье в чае тоже. — О, да, - протянул недовольный Поттер. — И обеспечить геморрой всему Отделу. Но такие случаи были, ты прав. Ну, разве кто-то удивился этому факту? — Я же говорю, у вас там все психи. — Я не псих, - Гарри отставил кружку в сторону, и Драко нахмурился. — Многие психи это утверждают, Поттер, - он не отрывал взгляда от недопитого чая, размышляя, как бы сделать его допитым. Драко поднялся на ноги, сказал просто, с мягкой настойчивостью: — Допивай, я помою кружки. Сработало. Гарри проглотил оставшийся чай и протянул кружку Малфою, застывшему над ним в ожидании: не кружки, конечно - реакции, изменений, малейшего движения в мимике. Не было никаких изменений, Поттер был Поттером, и это разочаровывало и восхищало одновременно. Гарри поднял взгляд, и тогда Драко заметил, как расширились его зрачки, превращая глаза в чёрные матовые ониксы. На мгновение Драко почудилось, будто в них отразилась Тень, он испугался, но наваждение прогнала улыбка Гарри - неуверенная, но светлая. Драко убежал к раковине. Что-то заскребло в груди, что-то, поднявшееся из глубины, что-то пугающее. Видимо, похороненная совесть. Похороненная совесть просила остановиться; она говорила, слабая, задушенная, что никаким зельем любви не сотворить, что тот, кто прибегает к таким методам, любви и не заслуживает вовсе. Драко уронил кружку в раковину, ощущая, как першит в горле подкатившая обида. Ручка откололась, он тут же достал палочку и вернул ручку на место. Совесть заверяла, что он пожалеет, но будет уже поздно; совесть молила перестать опаивать женатого мужчину, мужчину, который не желал его, который любил свою жену. Но Драко не мог... Драко так хотел! И ведь он уже начал.. Это не навредит ему. Драко выдохнул с облегчением. Он просто сменит одну привязанность на другую. Он и не заметит ничего. Для него это будет по-настоящему. Да, наверное... По крайней мере, так должно быть. Но ведь для Драко это всё равно останется фальшивкой. — Помощь не нужна? Кружка снова выскользнула из рук, но на этот раз никаких запчастей не потеряла. Малфой уставился на Гарри, стоящего рядом так же, как тогда, три дня назад, но теперь его взгляд, всё ещё тёмный, стал более внимательным, заинтересованным. Он вдруг поднял руку и заправил за ухо Драко короткие тонкие пряди белых волос. Плавное нежное движение, ставшее неожиданным даже для самого Гарри. Он, словно очнувшись, отдёрнул руку, но жар его касания остался гореть на коже. У Драко побежали мурашки. Мурашки сожрали совесть, и больше её раздражающий писк не звенел в голове.

***

Три капли. Влюблённость. Малфой тянул с влюблённостью целую неделю: пытался сделать всё правдоподобно, не торопиться, но, кажется, был просто не уверен, что готов зайти дальше и перевести романтическую симпатию Поттера в нечто значительно большее. Даже эта симпатия давалась Гарри с трудом: он стал молчаливее, он заглядывался на Драко, осознавал, что заглядывается и сам себя пугался. Он думал о чём-то сложном, он пытался понять своё новое состояние, а Малфой гнул брови дугой, изображая недоумение по поводу такого особого внимания, и щёки Гарри заливал румянец. Поттер долго не возвращался после субботы, но Драко не переживал. Видимо, Гарри решил побороться с зарождающимися чувствами, но война была им проиграна, как только он впервые переступил порог дома Малфоя. Интересно, знай он, к чему приведёт его "желание просто помочь", стал бы так настырно спасать Драко? Вряд ли. Хотя Поттер никогда не отличался здравомыслием. Поттер вернулся в среду, зачем-то принёс виски. Объяснил это тем, что хочет отпраздновать получение Малфоем зельеварческой лицензии, которую он любезно приволок с собой, подписанную и заверенную. "Решил, что ты не захочешь идти за ней сам, вот и.. позаботился". Как мило. Они разговаривали до полуночи, разговаривали о школе, о войне, о крестражах; разговор не был приятным и простым, зато был честным, и Драко почувствовал, как становится стыдно за то, что после всего, что пережил Гарри, он наградил его ещё и Одержимостью. Но Драко списал этот стыд на виски, убеждая себя, что всё нормально и нет никакой вины, и нечего стыдиться своего желания обрести счастье. И провести эксперимент. Они не вспоминали о поцелуе, но по долгим взглядам, застывающим на губах Драко, было понятно, что Поттер не забыл. Возможно, сейчас он бы хотел повторить, но Малфой не собирался рисковать - Малфой собирался ждать, когда Гарри сам захочет и сам поцелует его. Оставалось надеяться, что Поттер не станет настырно сопротивляться и это случится на третьей стадии, максимум на четвёртой, потому что дальше четвёртой Драко не собирался заходить. Третья стадия, стадия влюблённости, началась со стакана воды в воскресенье. Гарри так же остался Гарри, но только, поставив пустой стакан на стол, предложил вдруг: — Может, прогуляемся? Первой мыслью было отказаться, потому что Драко ненавидел выходить из дома. Второй - тоже отказаться, потому что Драко не знал, чего ожидать, если их увидят вместе. Но Драко сказал: — Давай, - потому что он был влюблён в Гарри, хоть и не пил зелий. Первая неделя октября выдалась холодной, и пасмурное небо висело низко, обещая дожди. Они шли вдвоём по улице, а Драко казалось, что все на них пялятся: он прятал лицо в высокий воротник и неосознанно жался ближе к Гарри. Гарри был задумчивый и хмурый, как небо, Гарри не смотрел по сторонам, только под ноги и изредка на Драко. Малфой гадал: это зелье делало его таким или виноват характер, заставляющий Поттера самозабвенно рефлексировать? Страшно хотелось вскрыть этот грустный череп и посмотреть, как шевелятся в нём извилины, отчаянно пытаясь найти причину теперь уже влюблённости. Если Поттер никогда не испытывал влечения к мужчине, то для него происходящее должно быть шокирующим. Видимо, поэтому он ходит такой припизженный. По пути - неизвестно, что у них был за путь: они просто шли, не особо задумываясь, куда идут - им попался ларёк с кофе. Очень кстати, потому что от холодного ветра стыли пальцы, и горячий бумажный стаканчик приятно грел замёрзшие ладони. Гарри поглядывал на Драко с беспокойством, он явно вёл какую-то внутреннюю борьбу и похоже проигрывал в ней: его движения становились всё более нервозными, он кусал губы и сильнее хмурился. Они сели на скамейку в парке, уединенную, далёкую от редких прохожих; Малфой, кутаясь в ворот, слушал сбивчивый рассказ Гарри о том, как судьба привела его в Отдел Тайн, и вдруг Гарри замолчал, что-то решил для себя, вынул полупустой стакан из рук Драко и окутал его ледяные ладони своими горячими. Гарри улыбнулся неуверенно, словно извиняясь за порыв, поднёс их сцепленные руки к губам и жарко выдохнул. Блять. Ради этого всё и затевалось, ради этой заботы и нежности, ох, Мерлин, как хотелось снова поцеловать его! Ну почему-почему-почему сука Поттер такой кремень?! Почему он даже не пытается?.. Он же знает, что Драко не против! Может, напомнить ему об этом? — То есть вот так, Поттер? - сказал Малфой, едва дыша. — Мой поцелуй ты отверг, а сам... Он будет гореть в аду за это, но без Гарри он и так горел в аду. Гарри ожидаемо воспламенился щеками, но рук не убрал и потупил взгляд. — Прости, я.. ты же замёрз, я вижу, как ты замёрз. Не надо было тащить тебя на улицу. Ооо, Малфой знал верный способ согреться, но Поттер был слишком принципиальным, чтобы греть его таким образом. Гарри встал, встревоженный и смущённый, и поволок его обратно, не собираясь больше баловать прикосновениями и уж тем более целовать, хотя стадия влюблённости была чрезвычайно для поцелуев подходящей. Он всю дорогу держал дистанцию, будто боялся самого себя. Может быть, в следующий раз стоит подлить Поттеру возбуждающее? Отличная, наверное, идея.

***

Четыре капли. Любовь. Ебаный Поттер не сдавался. Драко видел, что тот трещит по швам от желания касаться его, и Драко упивался этим желанием: оно сквозило в каждом порывистом движении, в подрагивающих ресницах, когда Гарри несмело смотрел на Драко, в развороте его тела - тела, которое стремилось к Драко, стремилось быть ближе. Но Поттер не сдавался! Поттер обрывал движения, уводил взгляд, отворачивался, отходил подальше - и всё с ослиной упёртостью! Неужели чувства к сраной рыжей девке даже зелье не может перебить?! Неужели он так сильно её любит?.. Малфой приходил в ярость каждый раз, когда думал об этом, и вот теперь, сидя за столом перед Гарри, попивающим свой непростой чай, он внутренне злорадствовал: ещё немного, ещё пара дней - и Гарри сломается, он не может не сломаться: любовь, которую он пьёт неторопливо, по глотку, затмит любые чувства и подчинит его сердце Драко. Нужно только немного подождать. Пустая кружка стукнула дном о столешницу. Поттер поднял на Драко мутный взгляд - он выглядел отсутствующим, совершенно потусторонним, и Драко испугался, что что-то могло пойти не так. Он взял руку Гарри в свою и сказал, глядя в зелёные глаза, стеклянные и словно неживые: — Гарри, что с тобой? Всё в порядке? Поттер посмотрел на их руки, перехватил ладонь Малфоя, перевернул, провёл большим пальцем по линии жизни - медленно и осторожно, он будто был не здесь, не отдавал себе отчёта, и Драко не знал, что думать. Поттер дёрнулся, как от удара тока. Заморгал часто, задышал, очухался; он занервничал, убрал руку, облизал губы. — Всё в порядке, - его голос охрип и стал низким. — Я в порядке. — Тебе плохо? - Малфой хотел снова поймать его ладонь, но Гарри шарахнулся от него чуть ли не в ужасе. Проклятье! Да что с ним?! С ним твоё зелье, Драко. Тень стояла за спиной Гарри и насмехалась. Блять! Пошла бы она в жопу! Почему он сопротивляется?! Почему не сдастся?.. Драко бесился. Большого труда ему стоило держать гнев в себе; он заламывал пальцы под столом, сжимал губы, изо всех сил старался не смотреть на развевающееся чёрное полотно за спиной Гарри, а Гарри тем временем изо всех сил не смотрел на него. Ебучий. Упёртый. Идиот! Назойливый Стив пролетел мимо, уселся на стол, облюбовал крошку, и Драко, злой до дрожи, резко вскинул руку и пришиб муху. Он отщёлкнул его трупик на пол и тут же наткнулся взглядом на недоумевающего Поттера. — Ты убил Стива? - спросил он и вид у него был такой, будто только что на его глазах Малфой замучил ребёнка. — Я убил муху, - ответил Драко, раздражённо вытирая полотенцем мушьи останки с ладони. — Но ты же.. Договорить Поттер не успел: из камина по субботней традиции вышагнула Нарцисса, приветственно восклицая, но её восклик оборвался в изумлении, когда она заметила Поттера. — Мистер Поттер, - медленно произнесла она, глядя при этом на сына; её "мистер Поттер" сильно походил на вопрос, и вопрос был адресован Драко, да и звучал на самом деле скорее как "какого хуя он опять к тебе припёрся?". — Миссис Малфой, - Гарри растерянно кивнул. Немая сцена длилась долгие три секунды - Драко считал, - затем Гарри подскочил, заизвинялся, схватил мантию, обогнул удивлённо застывшую Нарциссу, уверенно направляясь к камину и вдруг остановился, обернулся. Он смотрел на Драко с каким-то необъяснимым отчаянием, и судя по вытянувшемуся лицу матери, это отчаяние не осталось незамеченным. — Пока, Драко, - сказал он. — До свидания, миссис Малфой. Рад был увидеть вас. Миссис Малфой даже рта раскрыть не успела, как Поттер, обсыпаясь порохом, исчез в пламени. Мать посмотрела на тихого, сжавшегося Драко и повелела строго: — Ну-ка рассказывай, что между вами происходит. Драко пожал плечами, пробурчал "происходит кое-что" и уткнулся в кружку, игнорируя возмущённое пыхтение матери. Весь вечер он выслушивал соображения относительно плана рассадки гостей на их с Поттером свадьбе, ведь "если он так смотрит на тебя, то его развод с женой - вопрос времени".

***

В следующий раз, когда Поттер явился - он являлся уже без причин и предупреждений, просто приходил, просто садился в кресло, говорил, давил в себе чувства, вынуждающие его приходить без причин - и в следующий визит Поттера ждал сюрприз. Малфой осуществил своё намерение опоить его возбуждающим: если у Поттера терпения вагон, это не значит, что такой же вагон есть и у Малфоя. Поэтому Драко счёл разумным подтолкнуть его к тому, что и так должно было давно случиться, не будь Поттер таким.. долбоёбом. Он всё равно окажется в постели Драко рано или поздно. Зачем тянуть и откладывать неизбежное? И такое страстно желаемое. Гарри сначала не понял, что с ним происходит, а потом, когда почувствовал жар, когда начал жадно хватать воздух, понял и запаниковал. Он ёрзал в своём кресле и отводил глаза, а Драко упорно ловил его взгляд, выспрашивая, плохо ли ему и нужно ли чего. — Всё нормально! - рявкнул Поттер, злой, возбуждённый, напуганный. Он резко собрался уходить, он вскочил на ноги, подхватил мантию со спинки Малфоева кресла и бросился к камину. Драко поймал его за локоть, развернул к себе и прошипел в лицо: — Да что с тобой не так?! Почему ты упираешься, Поттер? Почему не сделаешь то, что хочешь? Гарри скривился, будто прикосновение Драко причиняло боль. Он, блять, даже не смотрел на него! — Мне пора, - и сбежал камином. Серьёзно, прям сбежал. Драко сомневался, что камин доставит его по адресу, потому что "плщдь Гриммо двнцать" сам Малфой еле понял, не то что какой-то камин. Драко зарычал в бессилии. Драко схватился за голову. Драко казалось, что он заново сходит с ума.

***

Драко сходил с ума. Весь вечер после побега Поттера он сидел в лаборатории, исписывал тетради наблюдениями, расчётами, формулами, пытаясь найти, в чём он мог ошибиться, пытаясь раскопать возможные причины такого яростного сопротивления со стороны Гарри. И ничего, ничего, ничего! Мерлин, он ничего не нашёл, и ничего не понимал, и не знал, что делать, как сломать Поттера, как наконец сделать его своим! Тень висела над плечом и шептала то, что Драко меньше всего хотел слышать. Даже с зельем ты ему не нужен - говорила она, и Малфой ломал карандашные грифели от злости. Он скорее умрёт от желания, чем прикоснётся к тебе. Малфой закрывал ладонями уши, но Тень звучала в его голове: Ты противен ему. — Неправда! - кричал он. — Ты лжёшь! Он любит меня! Любит! Недостаточно. Драко утыкался лбом в ладони, рыдая в бессилии. Гарри был нужен ему, он уже не мог ждать, не мог смотреть и не трогать: Драко хотел трогать, хотел владеть им - целиком - безраздельно, хотел взять своё, взять то, что принадлежало ему. Но Гарри сопротивлялся, и это означало, что... Ты должен пойти до конца. Драко упрямо мотал головой, прогоняя из неё голос. Нельзя было поступать так с Гарри, он должен остановиться на четырёх каплях, он обещал себе остановиться на четырёх каплях! Малфой не спал всю ночь: иногда ему казалось, что он наконец провалился в один из своих кошмаров, но реальность выдирала его обратно, и он балансировал на грани, между сном и явью, пока в окна не просочился рассвет. Тогда Драко, уставший от борьбы с собой и с бессонницей, перестал пытаться, встал с постели, накинул халат на плечи и, потирая пульсирующие болью виски, побрёл на кухню. Кофе не помогал, утреннее солнце резало покрасневшие воспалённые глаза. Тень, мучившая его всю ночь, стояла за спиной. У тебя нет выбора, Драко. — Сегодня шестнадцатое октября, - задумчиво по слогам произнёс Малфой, ставя на стол кружку с недопитым кофе. — Ровно месяц назад я приготовил зелье. Ты не станешь этого делать. — Стану. Драко уверенно направился в подвал, кутаясь в халат, на ходу выуживая палочку из глубокого кармана. Войдя в лабораторию, он щелчком пальцев зажёг свечи. Драко склонился над котлом в вытяжке - его цвет изменился, из красного стал бордовым, таким, каким и должен быть цвет правильного антишизофренического. Ты не сделаешь это. — Я уже это делаю. Малфой приманил стакан и погрузил его в зелье, наполняя. Ты снова станешь ничтожеством без меня. Насыщенные тёмные капли скатились со стенок на столешницу вытяжки. Драко вытер их рукавом халата. Ты снова лишишься магии. — Главное, что не станет тебя, - он решительно поднёс стакан к губам, коснулся холодного стекла, зажмурившись - на вкус зелье было не из приятных. Без меня ты лишишься его. Без меня ты не сможешь управлять им. Стакан задрожал в холодеющих пальцах. — Я не собираюсь им управлять! Тебе придётся. И ты знаешь это, Драко. Драко уговаривал себя, что это неправда. Не лги самому себе. С отчаянным воплем Драко опрокинул котёл; он опустился на колени в багровую вязкую лужу, он спрятал лицо в перепачканных ладонях и заплакал - горько и глухо; бессильный, жалкий, поверженный.

***

Пустая кружка упала на пол, но осталась цела. Драко проследил за ней взглядом, пытаясь унять панику внутри. Чтотынаделалчтотынаделал... Ох, Мерлин. Гарри стоял перед ним, молчаливый, растерянный, будто не замечая ничего вокруг, кроме Драко. Он смотрел на него с недоумением, его взгляд расплывался, мутнел, и Драко не знал, что это значит. Драко был так же растерян, но ещё и бесконечно виноват. Что ты наделал... Когда Гарри шагнул навстречу, Драко испуганно отшатнулся, на автомате, подсознание велело ему бежать подальше, лучше из страны: то, что он сотворил с Национальным героем, ему никогда не простят. Драко упёрся в спинку кресла, вжался в неё бёдрами, вцепился пальцами в обивку. Потемневший изумрудный взгляд, жадный, цепкий, путешествовал по лицу Драко; чужое тело было близким, чужие руки подрагивали, чужая грудь часто ходила под синим шёлком рубашки. Казалось, что Гарри утратил все барьеры, и теперь был готов на всё. Гарри выглядел сумасшедшим, Гарри выглядел одержимым. Гарри собирался взять то, что так сильно хотел. Горячие ладони прошлись по плечам Драко, сминая рубашку. Стало страшно и поздно что-то менять, а исправить ничего было нельзя. Драко почувствовал себя зверьком, угодившим в свою же ловушку, и он дёрнулся, но Гарри тут же прижал его к груди. Мерлин, каким он был горячим! Ненормально горячим, обжигающим, словно чёртово адское пламя. Драко хотел сгореть в нём. Страх уступил этим объятьям, растворился в желании навсегда остаться в них, и он прижался к Гарри, обнял его, блять, как давно он хотел этого.. — Драко, - услышал он рядом. — Драко, я не знаю.. не знаю, как это вышло, прости. Я не могу больше, - ладони поднялись к шее, заставляя смотреть в глаза. Взгляд был пугающе безумным, но Драко уже не обращал внимания - кроме этих рук его ничто не волновало. — Ты нужен мне, - сказал Гарри, и мир рассыпался. Блять. Большего он не мог и желать. Всё, что он хотел - услышать эти три слова. Драко поцеловал его, жадно, ничего не боясь, и - Мерлииин! - Гарри ответил. Его рот был таким же лихорадочно горячим, как и весь он, таким же восхитительным, как и весь он. Гарри зарычал, его затрясло, он сминал Драко руками и целовал, целовал, пока поцелуев не стало мало. Гарри не был нежным, даже страстным не был - Гарри был голодным зверем, и Драко знал, что будет больно. Но Драко был на всё согласен. Гарри разорвал на нём рубашку, рассыпая пуговицы, впился в нежную шею, кусая, торопливо шаря ладонями по рёбрам, животу, подбираясь к ремню на брюках. Вот тут Драко запаниковал. Он старался себя успокоить, но пальцы сами вцепились в запястья Гарри, останавливая. — Гарри, я должен.. — Потом, - Гарри не собирался его слушать, Гарри освободил руки, схватил за плечи, толкнул к столу. Сердце сходило с ума, пульс заглушал все звуки, воздуха стало мало. Звякнула пряжка, и Драко взмолился, глядя в безумные глаза: — Я должен.. пожалуйста, всего секунду, Гарри. Гарри нервно выдохнул, но замер, нетерпеливо ожидая. Драко сглотнул, коснулся живота ладонью, прошептав заклинание. Внутренности скрутило спазмом, и он поморщился, ощущая себя пустым и готовым.. Гарри тут же дёрнул вниз его брюки вместе с бельём, развернул спиной, заставил лечь животом на стол. Блять, нет, не готовым! Слёзы заскользили по щекам. Драко знал, что он может остановить его, что одно его слово - и Гарри прекратит, но он не хотел приказывать. Драко забился, раскиданный по столу, когда почувствовал, как член упирается ему в задницу, и вся эта ситуация становится необратимой, насилие неизбежным, разорванный анус практически свершившимся. — Гарригарригарри, пожалуйста, дай наколдую смазку, - скулил Драко, прижатый лицом к столешнице. — Так потерпишь, - бросил Гарри, сплюнул на ладонь, размазал слюну по члену и вошёл - настойчиво, безжалостно, с низким длинным стоном. Как бы Драко ни старался расслабиться, нихуя у него не вышло: он заорал от боли, пронзившей каждый грёбаный нерв, и не успел отдышаться, как Гарри начал двигаться в нём, превращая его задницу в кровавое средоточие невыносимого страдания. Драко кричал и плакал, но не вырывался: его успокаивала мысль, что он легко всё залечит и что это Гарри, и он внутри. А Гарри было совершенно насрать на крики - Гарри будто выпал из реальности и впал в транс, он самозабвенно вбивался в его тело, утратив контроль и самого себя. Драко видел только стол перед собой и слышал хриплые стоны сзади; Драко чувствовал только боль и бешеное сердце в горле. Но всё равно был счастлив. Через несколько мучительно долгих минут Гарри вжался в него бёдрами, содрогнулся и упал на спину Драко, кончая с протяжным рычанием, впиваясь зубами в его плечо. Драко боялся пошевелиться и благодарил Мерлина, что это закончилось. По бёдрам струилась сперма, смешанная с кровью, слёзы капали на столешницу. Кап-кап-кап-кап-кап. Пять капель. Одержимость.