Рабочее название: "Одержимость"

Как только дверь лифта закрылась, отрезая их от холла Отдела магического правопорядка, Джинни, пригрозив Поттеру пальцем, строго произнесла: — Даже не думай. Гарри поджал губы. Рука Джинни лежала на сгибе его локтя, и он хотел бы накрыть её пальцы своими, но сомневался, что стоит. Вряд ли бы ей это понравилось. — Я вообще молчу. — Это пока что, - она недовольно наморщила нос, глядя в двери перед собой. — Если ты снова заведёшь свою шарманку, клянусь, я уволю тебя, Поттер. Гарри улыбнулся - эту угрозу он получал чуть ли не каждый день. — Обожаю, когда ты ведёшь себя, как начальник. Джинни цокнула и протянула: — Я и есть твой начальник, забыл? — О, такое сложно забыть. Лифт дёрнулся, остановился, открывая двери, и они выплыли в Атриум, чинные и очаровательные, как и полагалось молодой женатой паре. Люди иногда оглядывались, иногда здоровались, а они улыбались вежливо, приветственно кивали, "драсьте-драсьте, мы замечательно, а вы?". Гарри знал, как Джинни это ненавидела, и ему было немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Как только камин перенёс их домой на Гриммо, Джинни облегчённо простонала, скинула с себя туфли, зашвырнув их под кресло, и пошла босая на кухню, раздеваясь, разминая ноющие ступни на ходу. Гарри провожал её фигуру задумчивым взглядом, стягивая с плеч мантию, слушал, как стучат чашки в гулкой тишине большого дома. В голове вертелась сцена, которой они только что стали свидетелями: отдел Контроля, стойка секретарши и злой Малфой перед ней. Не то, чтобы злой Малфой был редким явлением, но... — Ты заметила, каким он был? - осторожно спросил Поттер, устраивась на стуле за столом. — Не начинай, - бросила Джин в раздражении, нарезая сыр для сэндвичей. — Твоя очередь платить коммуналку. Замечание про коммуналку Гарри пропустил мимо ушей и продолжил свои никому не нужные рассуждения: — Он прямо взбесился. — Заткнись. Перед Поттером плюхнулся сэндвич, следом возникла кружка с кофе, а прямо за струящимся кофейным дымком - напряжённое лицо Джинни. Но никакой сэндвич не мог заткнуть Поттера: — Нет, всё-таки как ты думаешь.. — Я ничего не думаю, Гарри, - Джинни яростно размешивала сахар. Вообще она была довольно спокойной и хладнокровной и заводилась только, когда Гарри заговаривал о Малфое. Вот как сейчас. — Хотя кое-что думаю: думаю, ты параноик. — На шестом курсе мне так же говорили, - пробухтел Поттер в кружку. — Ты этим шестым курсом мне плешь проел. Мне и всему отделу. Но ведь сейчас, как и тогда, все не замечают очевидного! — Ты же видела, какой он! - нетерпеливо воскликнул Поттер. —С ним явно что-то не так, он какой-то ненормальный!.. Джинни прервала агрессивное размешивание сахара, нахмурила тонкие брови и произнесла медленно и чётко: — Быть ненормальным не преступление, Гарри, - а после вышла из себя: — Он всегда был ненормальным! А ты прямо сейчас ненормальный, и что мне, установить за тобой слежку?! Гарри не нравился этот тон, и то, что его только что назвали ненормальным, но он проглотил это и совершенно спокойно возразил: — Я не прошу установить слежку, всего лишь обратить на него внимание. — Гарри, - Джин, устало вздохнув, смягчилась. — Мы всё это проходили. Ты ведь полгода назад успокоился и теперь опять.. — Джин, я клянусь тебе, он что-то замышляет. Джинни шарахнула рукой по столу. Звякнули чайные ложки в кружках, а Джинни завопила: — Я слушала эту песню целый год, Поттер! Целый год ты вынюхивал и смешил этим весь отдел! Не имея никаких оснований подозревать Малфоя в злонамеренности! Блять, Гарри ненавидел это. Когда Джинни, его жена, отчитывала его, как глупого ребёнка, когда считала его помешанным. — Он подозрительный тихушник с подозрительными покупками, Джинни! - Поттера уже трясло от гнева, казалось, ещё чуть-чуть - и полопается посуда в шкафах. — Он зельевар-экспериментатор! Он может покупать всё, что угодно, для своих чёртовых экспериментов! И я не знаю, сколько раз тебе это нужно повторить, чтобы ты понял наконец! Ох, Мерлин, это плохо закончится. Гарри чувствовал, что готов сорваться и наговорить всего-всего, лишнего и ненужного, поэтому зажмурился до белых кругов, сжал кулаки до впившихся в ладони ногтей. — У него странные эксперименты, - сказал он наконец. — И ингредиенты странные. И сам он странный! Он разрабатывает что-то.. такое.. Джин раздражающе усмехнулась. — Какое? Ну, какое? Опасное? Смертельное? — Что-то, что нам здорово аукнется, - процедил Поттер. — Единственный странный здесь - это ты. — Это моя работа. Джинни откинулась на спинку стула, покачав головой. — Нет, твоя работа находить злых гениев, а не выдумывать их, - она скрестила на груди руки, кусая щёку изнутри - это была её дурацкая привычка: в задумчивости обкусывать со щёк кусочки кожи. Она выглядела очень странно в такие моменты. — В свободное время можешь делать всё, что хочешь, Поттер, - сказала Джин в итоге после недолгого самопоедательного молчания. — Хоть ночуй у его дома. Но на работе даже не заикайся о нём. Эта твоя одержимость Хорьком уже лишила тебя повышения, и сначала мне было стыдно, я думала, что это несправедливо, но теперь вижу, что ничерта подобного. Плечи Гарри устало поникли, и весь он обмяк на стуле. Убеждать всех вокруг, что ты не псих, было утомительно. — Я никогда не винил тебя, Джин, - признался он. — Я всегда считал, что ты заслуживаешь это место гораздо больше меня. Джинни посмотрела на него долго, пытливо, вдохнула и выдохнула с тихим стоном. — Сейчас я тоже так считаю, Гарри, - она встала, взяла кружку с кофе, прихватила сэндвич. — Всё, не хочу больше ничего слышать о Малфое, не порти мне обед, - пробурчала Джин, направляясь в гостиную. — Пойду почитаю. Как соберёшься обратно - зови. Гарри, поджав губы, водил пальцем по ободку кружки. Он оглянулся вслед Джинни, скользнул взглядом по её голым икрам, бёдрам, затянутым в узкую юбку-карандаш, некстати вспомнил, как расходились эти бёдра перед ним, как он целовал их, подбираясь к.. Вспомнил, покраснел и рвано выдохнул. Проклятье. Как же она красива.. — Вечером закажем пиццу? - предательский голос дал петуха, и Гарри прокашлялся. — Вечером у меня свидание, - сообщила Джинни из гостиной. Сука. Почему спустя столько лет это всё ещё причиняло боль? — М, свидание, - тихо повторил Гарри. — Замечательно.

***

Поттер с минуту думал перед тем, как постучать в дверь дома в Паучьем тупике. Он мялся на пороге, взвешивал все за и против, и "против" набралось гораздо больше, но он же пришёл, он же промок и продолжал мокнуть, так зря, что ли.. Он постучал громко, так, что заболели костяшки пальцев. Поттер прислушался к тишине за дверью и не поверил, что Малфоя не было дома: пока Гарри следил за ним - давно, и не следил вовсе, а так.. наблюдал изредка и издалека, - Хорёк показывал себя зверем чрезвычайно одомашненным. Малфой жил затворником и по выходным ни с кем не шлялся. Поэтому Гарри постучал снова, настойчиво, давая понять, что никуда он не уйдёт и Малфой может перестать имитировать своё отсутствие. Едва слышно скрипнула половица за дверью, и Поттер еле сдержал победную улыбку - он готов был поклясться, что Малфой пялится на него в глазок. Через пару мгновений щёлкнул замок, и на свет явилась недовольная Хорёчья морда, сильно худая, злобная и с синяками под глазами, расходящимися от разбитого носа. Мерлин, с кем он успел подраться? — Поттер, - выплюнул Хорёк в своей старой излюбленной манере. — Какого хера ты тут делаешь? Гарри вглядывался в знакомые и вместе с тем незнакомые черты: вблизи Малфой оказался чересчур болезненным, и Гарри растерялся, но Хорёк не собирался ждать его реакции и ответа, потому прошипел: — Проваливай, - и хотел уже закрыть дверь, но Поттер не для того мок под дождём, чтобы уйти ни с чем, поэтому двери он закрыться не позволил. — Можно, я войду? - спросил Гарри, упираясь ладонью в деревянное полотно, слизывая капли дождя, струящиеся по губам. — Тут немного.. влажно. Малфой не был бы Малфоем, если бы не начал протестовать: — Нет, нельзя. Что тебе нужно? Узнать, что ты скрываешь, козлина. — Поговорить, - просто ответил Поттер. Малфой, поначалу удивившись, насупился, сморщился, как изюм, будто ему дерьма насыпали под его расквашенный нос. Гарри уже ждал, что сейчас он откроет рот и пошлёт его нахер, но Хорёк вдруг изменился лицом, уставился куда-то вдаль и сделался совершенно бледным, мертвецки бледным, напуганным. Гарри хотел обернуться, но уверенная рука неожиданно втащила его в дом. Малфой захлопнул дверь, упал на неё спиной и дышал так тяжело, словно только что убегал от разъярённых собак. Гарри заметил, каким он стал чертовски худым: свитер висел на узких плечах, брюки явно держались одним ремнём, щёки впали и остро торчали скулы. Хорёк хватался за руку и выглядел жалким. — Малфой, что с тобой? - осторожно спросил Поттер, шагнув ближе. — Что-то с рукой? Болит? Хорёк убрал ладонь, посмотрел затравленно и неуверенно ответил: — Нет, всё.. нормально... Нормально. Он ходуном ходил и говорил " нормально"?! — Не похоже, что всё нормально: ты бледный, как смерть, трясёшься и.. Малфой резко вскинулся. — Ты донимать меня припёрся, очкарик? А?.. — Нет, я.., - блять, Поттер не знал, как себя с ним вести: Малфой то злился, то дрожал от страха, то снова злился, и хер пойми что мог начать делать в следующий момент. Наверное, зря он всё же припёрся к нему. — Блять. Ты прав, - Гарри поник плечами, проклиная себя за эту отвратительную идею - навестить Драко ебучего Малфоя под предлогом вчерашней встречи в Министерстве. — Не знаю, зачем пришёл, лучше пойду. Но словно в подтверждение его мыслей неадекватный Хорёк бросился к двери и грудью перегородил ему дорогу. Гарри выпал в осадок. Что за херня тут творится?.. — Ты мокрый, - объявил Малфой, сумасшедше вращая глазами. — Высушись, а потом пиздуй, куда хочешь. Взмахом руки ошарашенному Поттеру предложили пройти в гостиную, и Поттер послушно прошёл, на ходу осматриваясь в доме, который он долго наблюдал снаружи и наконец увидел изнутри. Обстановка оказалась.. неожиданной. Мягко говоря. А если говорить честно, Поттер охуел: он не ожидал от Малфоя - Слизеринской жопной занозы, высокомерным носом достававшей до потолочных сводов Хогвартса - затхлого домишки со старыми креслами и библиотечным плесневелым запахом, со скрипучими полами и местами отошедшими обоями; не ожидал запущенности - как интерьера, так и его обитателя. Но чего он и представить никогда не мог, так это холодильник в доме мага-аристократа. И чайник, который булькал водой, пока Малфой, этот самый маг-аристократ, раскладывал чай в пакетиках по кружкам и пялился подозрительно на Поттера и его осушающие манипуляции с палочкой. — Так зачем ты пришёл? - спросил Хорёк прежде, чем Гарри успел поинтересоваться, с какой это стати Малфой подружился с электричеством. Зачем он пришёл? Потому что окончательно выжил из ума, видимо. На самом деле, Поттер пришёл втереться в доверие и разнюхать о коварных планах Малфоя по порабощению мира, но он же не мог признаться в этом. Поработитель Малфой тем временем предложил ему сесть в одно из своих изнасилованных жизнью кресел, сунул в руки кружку и смотрел внимательно, ожидая ответа. Предложил какие-то уродские кексы, но Гарри любезно их проигнорировал. Но мушку в чае проигнорировать не получилось, и он выудил её пальцем и сообщил уклончивое: — Да я просто увидел тебя. Увидел и подумал.., - ... что ты двинулся напрочь, хуев изобретатель. — .. что с тобой стало, Драко? Это "Драко" получилось как-то само по себе, но оказалось очень проникновенным и очень кстати. По крайней мере, Малфой впечатлился. — Что ты имеешь в виду? - впечатлился, но более доверчивым не стал, разумеется. — Ты просто.. агрессивный и.. — Я всегда таким был. Ох, блять, это точно. — Нет, - Поттер изобразил обеспокоенность и несогласие с прописной истиной. Хотя он и правда был не совсем согласен, потому что.. — Нет, не был. Ты был засранцем, но вчера.. прямо вышел из себя. И твоя худоба... Ты болен? Малфой улыбнулся. Нехорошо, неприятно и как-то нездорово. — Ищешь, кого бы спасти, Поттер? Это так на тебя похоже. Неужели переловил всех преступников и в мире не осталось больше сирых и убогих, кроме школьного врага? Эээ... Что? — Каких ещё преступников?.. — На работе, Поттер, на раб.., - он замялся и неуверенно уточнил: — Или ты не аврор? — Нет, с чего ты взял? - у Хорька с осведомлённостью совсем была беда, похоже. — Я работаю в Отделе Тайн. Ты газет не читаешь, что ли? - Поттер попытался улыбнуться, но блядский Хорёк крысился на любое его телодвижение. Хотелось врезать ему за это. — Серьёзно? Не читаешь? И тут у Малфоя будто прорвало плотину - и дерьмо полилось: — Блять, это обязательно - читать про тебя в газетах? Я пропустил какой-то грёбаный закон, обязывающий всех лизать твой геройский зад?! Похуй мне, где ты работаешь, с кем трахаешься и скольких детей наплодил со своей рыжей женой! Мне вообще похуй на тебя, и нет, я не читаю газеты! Потому что мне насрать! Закончил Малфой уже стоя над ним, ошалевшим, онемевшим, охуевающим. Что, блять, происходило в этой белобрысой башке?.. Там будто кто-то сидел и переключал тумблеры настроения, точнее, сел и прыгал на них задницей, вызывая у Малфоя некотролируемый фейерверк эмоций. — Вот об этом я и говорю, - сказал Гарри очень-очень аккуратно: Малфой очевидно был каким-то крайне нестабильным. Хорёк, доведённый до трясучки, вдруг подорвался, ускакал к шкафчику, застучал в нём пузырьками, и Гарри, отрыв рот, наблюдал, как он закидывается какими-то каплями, разведёнными в чае. Ебаный Годрик, он что, действительно больной?.. — Ты болен, - объявил Поттер, практически абсолютно уверенный в своих словах. Малфой, уже спокойный, блять, Малфой, устало прислонившись к кухонной тумбе, вместо возражений спросил: — Чего ты хочешь от меня, Поттер? — Я хочу помочь, - за годы службы Гарри научился убедительно лгать. — Зачем? Чтобы ты выдал все свои секреты, разумеется. — Потому что тебе явно нужна помощь, - и вот тут не было ни капли лжи: над болезненно бледным и худым Хорьком с синяками и бешенством неоновой вывеской переливался пригласительный в Мунго. — Мне не нужна помощь, - Малфой упрямо вздёрнул нос, и Гарри не мог не задать этот давно мучавший его вопрос: — Кто разбил тебе нос? — Кафельный пол, - ну да, конечно. — Ты упал? — Да, я упал. Поттер нахмурился. Проблема разбитого носа решается парой взмахов палочки. Он покосился на холодильник, на чайник, подозревая, что Малфой, вероятно, магически обессилен. Что было бы забавно, конечно, и даже в какой-то степени приятно. — Почему не залечил? — Не было необходимости, - Хорёк произнёс это почти угрожающе, и стало ясно, что дальнейший допрос может привести к нежелательным последствиям. Гарри решил переть напролом: — Давай я помогу тебе, Малфой. Малфой сощурился. — И что ты хочешь взамен? О, тут надо было изобразить негодование: — Ничего! Я просто хочу помочь! - Гарри очень старался, но Малфой ему не поверил. — Никогда не бывает "просто", Герой. — В твоём мире чистокровных снобов - возможно, но я просто хочу помочь, - Поттер особо выделил "просто" и затем наблюдал, как Малфой пытается не заржать. Какой же он странный, этот Малфой. — Оглянись вокруг, Поттер! - вдруг воскликнул странный Малфой. — Посмотри, например, на кресло, на котором сидишь, - оно еле выдерживает твой зад. Это кресло из мира чистокровных снобов, по-твоему? Я выгляжу как чистокровный сноб? - Хорёк раскинул руки, как Иисус на кресте, и замер. Гарри поражённо смотрел в его лицо, не моргая, пока Малфой, смутившись своего порыва, не сложил руки обратно. — Я не жалуюсь, - что-то не похоже. — Но я давно не тот, кого ты знал, Поттер. Однако.., - Поттер обратился в слух, а Малфой выдавил нехотя: — Ты мог бы мне помочь. Да! Отлично! Рыбка заглотила наживку. — Я не собираюсь выворачивать перед тобой душу, Поттер, поэтому, ради магловского Иисуса, убери эту жалостливую мину, - она не жалостливая, а предвкушающая скорый конец твоих тёмный делишек, придурок. Гарри постарался менее явно предвкушать, и Малфой продолжил:— Мне надо встретиться с миссис Филлипс. — И всё? — И всё. — Не расскажешь, зачем? — Не расскажу. Просто надо. Очень срочно. Сможешь договориться? Ну ладно, Гарри, он же не мог в первую встречу выложить всё на блюдечке, правда? Ты дохрена захотел. — Эээ.. да, конечно. Насколько помнил Поттер, миссис Филлипс работала в отделе Контроля за оборотом запрещённых веществ, и именно возле её кабинета Малфой орал вчера на секретаршу. Только вот что он хот.. А. Ааа! Так пару месяцев назад наложили запрет на продажу Стефании гладкой. Малфой же её большой почитатель, судя по его покупкам. Это было не так уж и сложно. Тишина в гостиной давила, и противно жужжала муха. Гарри думал, как бы ему организовать встречу вечно занятой, как сам Министр, миссис Филлипс и Малфоя, пока этот самый Малфой толсто не намекнул, что Гарри пора покинуть его. — Дождь кончился, - сказал Хорёк. И это было невежливо вообще-то. Поттер прекрасно понял непрозрачный намёк. Он отставил кружку, встал, пообещал прислать сову и покинул дом в Паучьем тупике, глубоко задумчивый и в итоге оставшийся довольным своим странным решением заявиться к Хорьку. У него возникла идея, и он нёс эту идею домой, чтобы дома отхватить за неё от жены-начальницы.

***

Поттер был уверен, что Джинни его убьёт. И она действительно выглядела чрезвычайно близкой к предумышленному с особой жестокостью: стакан с виски в её руке подрагивал, и Гарри казалось, что скоро он треснет, а после стакана - и его собственный череп. Гарри знал - конечно же, он знал! - что все считают его помешанным, зачастую перегибающим палку. "Ты слишком усердствуешь" - сказал ему Нолан, глава Отдела Тайн, когда год назад вызвал его к себе, чтобы сообщить что не его, а Джинни было решено поставить начальником их отдела Выявления, поимки, обезвреживания и перевербовки криминальных уникумов. Аббревиатурой в их отделе никто не пользовался, потому что.. и так было нормально. Гарри был рад, что с них взяли Непреложный, и он вместо того, чтобы объяснять, что идёт на работу "в попку", мог напускать на себя флёр таинственности, понижать голос и говорить загадочно "я умру, если признаюсь". Джинни, конечно, была не совсем права, когда сказала, что его не повысили из-за Малфоя. Да, момент с неповышением пришёлся на пик его заинтересованности Хорьком, но и до Хорька случалась пара перегибаний палок. Просто Гарри был дотошным и ответственным. И как и все люди иногда ошибался, но в Хорьке он не ошибался, нет, Хорёк определённо что-то замышлял: достаточно было взглянуть в его безумные глаза - и это становилось очевидным. И чтобы выяснить, что именно он замышлял, Поттер и сидел сейчас перед Джинни в их гостиной на Гриммо, смотрел на неё виновато и изо всех сил старался выглядеть убедительным. — Джин, ты бы его видела.. — Я его видела, Гарри, - Джинни явно не собиралась ему помогать. — Он худой и злой. Как и всегда. — Но теперь он особенно худой, и злой, и ведёт себя.. — Мерлин, Гарри.., - Джин сжала пальцами переносицу, и Поттер снова почувствовал себя параноиком, который всех достал. Неприятное было чувство, но терпимо, когда ты точно знаешь, что прав. — Слушай, я же не прошу ничего такого. Мне просто нужна Долорес - и всё. — И всё, - передразнила его Джинни, длинно охлёбывая из стакана. — Долорес не вещь, чтобы я её тягала туда-сюда. — Ну, её всё равно все тягают, так что.., - Поттер замялся под осуждающим взглядом. — Один раз на полчаса. Я уже пообещал Малфою, что устрою ему встречу с миссис Филлипс из отдела Контроля за оборотом запрещённых веществ. Джинни это очень не понравилось. — Блять! Долорес ещё и обороткой придётся поить?! — Нет-нет! Он никогда не встречался с миссис Филлипс! — Откуда знаешь? - Джин сощурила на Поттера пытливый взгляд и сама догадалась, откуда он знает: — Мерлин, ты уже сбегал в архив посещений? Ты точно больной, Поттер. Воскресный дежурный в архиве сказал почти то же самое. — Предпочитаю слово "усердный". — Ладно! - Джинни вскинула руки, сдаваясь. — Ладно. Напишу ей сейчас, спрошу, когда у неё есть свободное окошко, - и снова длинно хлебнула виски. Поттер улыбнулся, склонив на бок голову. — Обожаю тебя, Джин, - искренне признался Гарри. — Ты просто золото.