Рабочее название: "Одержимость"

Гарри нервно барабанил пальцами по столешнице, поглядывая на часы. Время тянулось медленно, как карамель с десертной ложки. Он обещал, что возобновившийся интерес к Хорьку не будет мешать работе, но был понедельник, близился обед и это означало, что белобрысый сидит сейчас в кабинете начальника Отдела контроля за оборотом запрещённых веществ, новоиспечённой миссис Филлипс, в действительности Долорес Грейс Миллиган. Сидит и сканируется, потому что подосланная Долорес была лучшим легилиментом в Министерстве, за что её одновременно уважали и обходили стороной, особенно те, кому было что скрывать. Поттер надеялся, ей удастся подсмотреть что-нибудь интересное в его голове, что-нибудь, что реабилитирует Гарри в глазах коллег, что-нибудь, что позволит ему войти в кабинет Нолана, бросить папку с закрытым делом на стол и сказать: "Я же говорил!". Малфой привлёк его внимание два года назад, когда Гарри вёл слежку за Донни Малковичем - юным гением-зельеваром, направившим свой талант в кривое русло изобретения, изготовления и сбыта наркотических зелий. Донни исправно затаривался в подозрительно мутной лавке Лютного, где Поттер, рыская в списке заказов и заказчиков, кроме частого имени Малковича заприметил частое имя Малфоя. Он нахмурился, сощурился и оставил эту информацию где-то на периферии памяти, чтобы вспомнить о ней через полгода, когда Донни уже варил свои зелья в научном институте Отдела Тайн, а на горизонте Поттера возник новый преступный элемент - миссис Гарриет Питерс. Миссис Питерс удивительным образом обзавелась магловскими фунтами после серии нераскрытых ограблений магловских банков, чем привлекла к себе внимание, как это водится, сначала Аврората, а затем и их отдела. Но миссис Питерс никаким образом не пересеклась с Малфоем и, как оказалось, с банками она тоже не пересекалась, зато пересекался её сын - и с банками, и с Малфоем: он изобрёл артефакт, позволяющий проходить сквозь стены, но побочным действием артефакта было высушивание организма, и требовался стабилизатор, гидратирующее зелье. Гарри ушам своим не поверил, когда Лиам Питерс упомянул на допросе, что зелье ему сварил "ну, этот, блонди, как там его, Дирк? Точно знаю, что Малфой. Он ещё Пожирателем был, кажется..", и добавил: "Сладкий мальчик". Поттер попросил пояснить за сладкого мальчика, Лиам многозначительно поиграл бровями и сказал, что перепихнулся с ним прямо на ступеньках в его доме. Шли до спальни и не дошли. Быстро, грубо, без лишних нежностей и всего один раз, "никаких отношений, командир, хотя я бы повторил, но он не захотел. Вообще странный парень". То, что Малфой - странный парень, давно не было новостью. Но вот то, что он гей, Гарри и подумать не мог. Малфой - и гей. Бессмыслица! А как же род, наследники и прочее дерьмо? Поттер не страдал предрассудками, но искренне считал, что ими страдал чистокровный сноб Малфой, но жизнь оказалась гораздо интереснее. Однако Лиам заверил, что о назначении зелья Хорёк не знал: ему заказали сварить гидратант - он сварил без лишних вопросов. Это в нём Питерсу и понравилось, "это и его задница, хыхы". Веритасерум в крови Лиама не давал сомневаться в неосведомлённости Малфоя, и на допрос его никто не вызвал, хотя Поттер настаивал. "Поттер, ты же знаешь протокол" - да, протокол требовал не привлекать посторонних без лишней надобности - секретность, все дела, - но по мнению Поттера надобность была, однако он оказался одинок в таком мнении. Поэтому решил самостоятельно чуть-чуть поглубже копнуть под Хорька, выяснить, не снабжает ли он своими зельями ещё каких-нибудь преступных гениев. Так и началась история помешательства Гарри на сомнительной деятельности Малфоя, сомнительной исключительно для него одного, потому что "я этого чёрта насквозь вижу, за семь лет как облупленного выучил". Пока Поттер следил за его домом, за его очень редкими перемещениями, за его покупками, он стал чуть не экспертом в ингредиентах зелий и приобрёл в отделе звание психа, произносимое шёпотом за спиной. Назначить психа на должность начальника Нолан, разумеется, не мог. Страсть Поттера поутихла, когда шепотков стало больше, а Малфой прекратил рыскать по зельеварческим лавкам, выискивая кожу с жопы дракона, кровь девственной овцы и прочие странные вещи, о существовании которых Поттер и не подозревал. На недолгие полгода Малфой был забыт, но агрессивно напомнил о себе в пятницу, и эта встреча возродила в Поттере угасший интерес к скромной Хорёчьей персоне. Сейчас Гарри очень хотелось доказать, что он не псих, что он был прав, что грёбаный Малфой активно скупал редкие ингредиенты не просто так. Гарри не хотел место Джинни, ему не нужно было скучное кресло начальника, заваленное бумагами, без расследований, допросов, работы под прикрытием, но доказать остальным, избавить себя от насмешливых взглядов - вот, что было важно. Поэтому в ожидании Долорес он весь издёргался напрочь, сгрыз себе ногти и в итоге решил сходить в Атриум за кофе, опасаясь, что ещё чуть-чуть - и он начнёт обгладывать мясо с пальцев. Судьба сама вела Поттера к Хорьку, не иначе, ведь именно его узкую бледную рожу он увидел перед закрывающимися дверями лифта, собирающегося увезти его обратно на нижний уровень в Отдел Тайн. Однако перед тем, как унестись в Министерские недра со стаканчиком кофе, он успел крикнуть: — Я зайду вечером, расскажешь, как прошло! - а вот услышать, куда его послал Малфой, уже не успел. Прекрасная была идея - сходить за кофе. — Мистер Поттер! - радостно воскликнула Долорес, уже ожидающая его в кабинете, и тут же затараторила: — Такой интересный молодой человек! Такой!.. А куда мы? Поттер не слушал её. Он подхватил Долорес под локоть и потащил в кабинет к Джинни, чтобы разговор состоялся при ней, поэтому уже перед ошарашенной начальницей жопного отдела Долорес продолжила вещать: — Уникальный случай! Уникальный! Его мозг - это просто нечто, он как нежнейшее суфле, или сахарная вата, такой.. мягкий, не знаю, восприимчивый, чуткий! Такой крайне чувствительный! У Гарри голова пошла кругом от обилия десертных комплиментов мозгам Малфоя. Это было совсем не то, что он хотел услышать. — Долли, погодите, - Поттер замахал руками, останавливая её восторженный поток. — Вы что-нибудь увидели в нём? В его чудесных желейных мозгах? Какую-нибудь информацию? Долорес с улыбкой разочаровала Гарри: — О, нет, мистер Поттер, его чудесные желейные мозги натренированы на железобетонную окклюменцию. Но вы были правы, ему нужна Стефания, и мистер Малфой подтвердил мои предположения: с её помощью он стабилизирует работу мозга, - она сделала паузу и добавила с благоговейным придыханием: — Его нежный аппарат нуждается в тщательном уходе. Гарри моргал глупой совой от её метафор и щенячьего обожания, переваривая информацию: Малфой не пытается поработить мир сраной Стефанией, он потчует ею свой нежный мозг. Поттер что, опять оказался в дураках? Гарри взглянул на Джинни, развалившуюся в начальничьем кресле: судя по её виновато-снисходительной полуулыбке, адресованной ему, она тоже так считала. Да не может быть... — То есть, - несмело начал Гарри. — То есть у него какие-то проблемы с головой и он варит себе лекарство? Долорес активно закивала; лиловая причёска немного отставала от киваний, и Поттер боялся, что сейчас они войдут в резонанс и её голова треснет. — Именно так, - Долорес прекратила кивать и улыбнулась шире мрачному Поттеру. — Но он не желает идти к целителям за рецептом. — Почему это? - спросила Джинни. Долорес пожала плечами. — Не сказал. Сказал, что "нет, спасибо, обойдусь". Не знаю, что это значит. — Это значит, что он что-то скрывает, - пробухтел Поттер, настырно сопя. Джинни спряталась в ладонь и протянула страдальчески: — Мерлин, только не начинай. — Он сам это сделал с собой, - заявил Гарри, готовый драться, отстаивая истинность этого утверждения. Джин всё так же смотрела на него, как на помешанного, и драться не собиралась. — Что он сделал? — Эту штуку со своими мозгами, - и Гарри неопределённо повертел кистью, растопырив пальцы. — И зачем? — Это нам и надо узнать,- настаивал Поттер. Он сам себя уже считал помешанным, но не хотелось верить, что он ошибся. Только не с Малфоем. — Мы можем вызвать его, допросить и стереть память. Джин резко выпрямилась в кресле, восклицая: — Это совершенно против правил, Гарри! Поттер не сдавался: — Мы найдём повод. — Но это опасно для мистера Малфоя.., - тихонько проскулила Долорес, видимо, сильно переживающая за сохранность чудесного содержимого Хорёчьей черепушки. — Что именно? - спросила хмурая Джинни. — Манипуляции с его памятью. Я же говорю, у него очень чувствительный мозг, - Долорес несмело взглянула на сурового Поттера и продолжила чуть тише: — И я не думаю, что он сам его таким сделал, мистер Поттер. Джинни кивнула, скрестила на груди руки и откинулась обратно на мягкую спинку. — И я так не думаю, Гарри. О, все против него сговорились, конечно, как же иначе. — Но почему он не идёт к целителю, Джин? Исправно ходит к кабинету миссис Филлипс, но не к целителю! — Не доверяет? - предположила Джин, поведя плечами. — Не знаю. Не идти в больницу не преступление. Гнев всплеснулся, как вино в бокале, и вышел за края; винно-красный Гарри почти закричал - резко и некрасиво: — Да что ты заладила "не преступление-не преступление"?! Мы этим и занимаемся здесь - предотвращаем преступления! Предотвращаем катастрофы! И Малфой что-то готовит, Джин, я чувствую! Джинни вскочила на ноги; кресло, скрипнув, отъехало и врезалось в стену. — Невыразимец Поттер, сбавьте тон! - она сдвинула брови, упёрла в стол кулаки; она была натянутой струной и звучала нервно. — Это во-первых. Во-вторых, с вашими "чувствую" вам надо в отделе Пророчеств работать, а не заниматься поиском особоопасных преступников! Да вы и не занимаетесь, а только ловите несуществующих! - глаза Джинни искрили гневом, но злобный огонёк приглушили в ней её же слова, и она, поправив на себе мантию, опустила плечи, повелела строго: — Вернитесь к своим прямым обязанностям, - и твёрдо добавила: — Свободны. Поттер вытянулся, поджал губы, нижнюю прикусил даже, чтобы не сболтнуть того, о чём он потом пожалеет. Гарри взглянул на Долорес, Долорес стыдливо порозовела. Проклятье, она же легилимент... "Пора бежать отсюда" - решил Гарри. — Слушаюсь, миссис Поттер, - сказал он, но ахнул и исправился: — Простите, миссис Уизли, - почительно кивнул и сбежал.

***

Поттер стоял над развалившимся креслом совершенно потерянный. Этот день не мог закончиться чем-то хорошим: Джинни повела себя как властная сука, но она хотя бы извинилась потом в коридоре; Малфой же вёл себя как сука и не собирался извиняться. Гарри потряхивало от самодовольной рожи Хорька, взирающей на его позор с интересом и лёгким презрением. Козлина белобрысая. — Ты можешь починить его? - спросил Поттер, отчаявшись вспомнить хоть одно починительное заклинание. Но это же был Малфой, и Малфой скорее отгрыз бы себе руку, чем помог ему. — Я не стану подтирать за тобой, очкарик. Ты припёрся, заебал меня расспросами, а теперь решил разрушить мой дом. Так что разгребай сам. Падла, ну форменная падла. Падла и тихушник: "заебал расспросами" - и что толку? Всё, что он услышал, это непрямое подтверждение того, что у Малфоя действительно проблемы с психикой, но это и так давно стало ясно. Рассчитывать на помощь Хорька было, конечно, весьма опрометчиво. Хорёк слишком противный, чтобы.. или.. Или дело не в противности? Гарри оглядел магловское убранство его жилища, вспомнил незалеченные синяки и свои соображения по поводу магии Малфоя. И вынес неутешительный вердикт: — Ты не можешь. Малфою такое заявление не понравилось, он чуть пятнами не пошёл от злости и отчеканил: — Могу, но не стану. Гарри не собирался отступать: день был плохой, Хорёк его бесил. — Ты наверняка знаешь заклинание, но не можешь использовать магию. — Нет, это не так, - прошипел Малфой, багровея. О, судя по красной от натуги роже, Поттер попал в точку: у Хорька погас магический фитилёк, и теперь он, чистокровный волшебник, ходил практически сквибом. Это было очень-очень интересно и смешно, буквально карма в действии, Гарри едва сдерживал себя от злорадной ухмылки. — Тогда продемонстрируй, - проклятье, кажется, сдерживалось плохо, потому что Хорёк выглядел готовым разорвать Поттера на куски. Но что он может? Без магии-то. — Я не собираюсь что-либо доказывать тебе, Поттер. Мерлин! Он точно бессилен! Какая прекрасная новость. — Потому что я прав. — Нет, ты не прав. Гарри и так был на взводе весь день, а Малфой добавлял: его кривящаяся морда раздражала, его упертость выводила из себя, и Гарри поддался гневу, заводясь: — Очевидно, что прав. Чистокровный высокомерный аристократишка ни за что не обзавелся бы магловской техникой, если б не острая необходимость. Холёный Слизеринский принц не ходил бы с разбитым носом! Драко Малфой, которого я знал... — Да не знал ты Драко Малфоя, Поттер, не знал! Малфой соскочил с кресла, злой, как чёрт; он задышал часто, засверкал глазами, а Гарри, уже ступивший на скользкую дорожку искренней ярости, очертя голову нёсся по этой дорожке прямо в бесконтролье: — Не строй из себя невесть что, Малфой! Прекрасно знал! Ты был трусливым жалким Пожирателем! Хорёк затрясся и завопил: — Заткнись! Ты не представляешь, что я пережил! О, это так в его духе - корчить из себя жертву! — Да что ты пережил, что?! Что ты мог пережить, сидя в своём Мэноре под тёплым боком мамочки?! Расстраивался, что не стал любимчиком Лорда?! Резко стало тихо. Проклятье, зря он это сказал. С Малфоя мигом сошли все краски: только что он был отчаянно-алым - и вот теперь стоял кипенно-белый, взгляд застыл, вены вздулись на руках, сжатых в кулаки, и весь он будто замер в моменте какой-то пугающей неотвратимости. Гарри не знал, что с ним происходит, но очень хотел это исправить. — Драко, прости, я.. — Убирайся, Поттер, - голос зазвучал чужим и незнакомым. — Убирайся, пока я не разнёс тебя магией, которой, по твоему мнению, у меня нет. — Драко.. — Убирайся! На столике между креслами лопнула кружка, рассыпаясь осколками, разливаясь чайной лужей, и Гарри вздрогнул. Воздух завибрировал вокруг, уплотняясь, напитываясь энергией; задрожали книги на полках, замигал свет электрической лампочки. Гарри чувствовал, как встают дыбом волоски на руках от статики, чувствовал, как чужая сила проникает под кожу радиацией - она ощущалась горячей, дикой, неконтролируемой и невероятно пугающей. Поттер никогда и ни в ком не видел такой мощи. Рука на автомате потянулась к палочке, а Малфой проскулил: — Уйди, ради всего святого, - он нетвёрдо шагнул к шкафчику со склянками, но чуть не улетел на пол, споткнувшись - Гарри поймал его, и Малфой тут же отшатнулся. — Уйди! У Поттера был хаос в голове: он смотрел на Малфоя, не узнавал его, не понимал, откуда в нём взялось это и как он с этим жил, не разорвавшись. Можно ли помочь ему? И нужна ли ему помощь? — Ты справишься? Малфой тем временем копошился в банках, какие-то ронял, но, кажется, не замечал ничего вокруг и продолжал искать. — Десять лет без тебя справлялся, Поттер! — Может, я.. Но он вдруг вышел из себя, ударил ладонями по столешнице кухонной тумбы, по которой рассыпал склянки с зельями. Склянки подпыгнули, звякнули, а Гарри окатило волной магии, словно электрический импульс прошёл по нервам. Взорвалась тонкостенная колба лампочки, стало темно и звонко от дребезжащей посуды в шкафах, книги гудели на книжных полках, готовые разлететься во все стороны. — Да съеби ты нахуй!!! - истошно заорал Малфой. — Сколько можно повторять!!! О, Мерлин великий!.. Это совершенно ненормально! Поттер пискнул: — Прости, - и поспешил покинуть дом в Паучьем тупике.

***

— Вы издеваетесь? - Нолан переводил взгляд с Поттера на Уизли и обратно. Его пышные чёрные брови наползли на лысый череп, а пальцы на перьевой ручке побелели. — Теперь вы вдвоём помешались на Малфое? Это заразно? Может, вас изолировать? Джинни, переминаясь с ноги на ногу, начала оправдываться: — Сэр, я знаю, это звучит.. Пышные брови стремительно съехали вниз к переносице, а в сторону Джинни угрожающе ткнулась ручка. — Сумасшедше, да, Уизли, и от тебя я этого меньше всего ожидал. — Но.. — Я надеялся, - продолжал Нолан, игнорируя всякие возражения. — Что не совершаю ошибку, назначая вместо Поттера его жену, но, видимо, всё же это была ошибка. Ни один из вас не подходит на эту должность. — Сэр, я.., - вновь попыталась Джинни, но на этот раз её перебил жаркий воскрик Поттера: — Джинни ни при чём, это всё я, я уговорил её!.. — О, Поттер, я и не сомневаюсь, что это ты! - прогремел Нолан, набирая звук. — Но Уизли как начальник и более здравомыслящий человек не должна была вестись на твои уговоры. Иначе дерьмовый из неё начальник! Жена хорошая, а начальник дерьмовый! Гарри хватал воздух, возмущённый несправедливостью и своей беспомощностью. — Но сэр!.. Опасная ручка моментально повернулась к нему - видимо, этот компас указывал на наиболее раздражающую Нолана личность. — Поттер, ты давно роешь себе яму! - кажется, это было предупреждение, но Поттер ему не внял: — Сэр, да послушайте меня! - потребовал он, шагнув к столу главы Отдела Тайн. — Гарри! - взвизгнула Джинни. Лицо Нолана напротив наливалось яростным красным и грозило лопнуть от гнева, если Поттер хотя бы просто откроет рот. — Ещё одно слово, Поттер, и я тебя в этой яме закопаю! — Да у него выброс был! - закричал Гарри, отчаявшись быть услышанным. — Выброс! Мощный магический выброс! Нолан стиснул челюсти, раздувая ноздри злобным дыханием, но промолчал. Он посмотрел на Джинни, замершую в ожидании развития немой сцены, потом на Поттера, имевшего то же самое застывшее выражение, и спросил: — Что, как у детей? Гарри выдохнул, моргнул, облизал пересохшие губы. — Скорее как у обскура, - ответил он, расслабляясь в плечах и отступая назад. Нолан снисходительно усмехнулся. — Это несмешно, Поттер, Малфой не может быть обскуром. Ну, разумеется, не может, Гарри же не идиот, чтобы так думать, в самом деле. — Я и не говорю, что он обскур. Но сила была.. огромная. Я будто рядом с ядерным реактором постоял, - Поттер вспомнил прошивающую насквозь силу, сдавливающий воздух вокруг и решил, что сравнение вполне подходящее. — И что ты хочешь теперь? Повязать его за выброс? - Нолан снова начал раздражаться, хмурясь, перебирая пальцами свою проклятую ручку. — Если у него проблемы с магией, то ему надо в Мунго. Мы-то тут каким местом? Наблюдая, как ручка, не выдержав издевательств, залила чернилами начальственные пальцы, Гарри уверенно заявил: — Я думаю, что он что-то делает с собой, что он специально взращивает в себе эту силу. Нолан чертыхнулся, стряхивая чернила, забрызгивая ими стол, бумаги и себя, уточнил с перенебрежением: — Зельем, за которым ты бегал целый год? - и полез в ящик за салфетками. — Да, зельем, - ответил Гарри и взмахнул палочкой, вполголоса произнеся очищающее. Нолан с салфеткой в чистых пальцах перевёл растерянный взгляд со стола на наглого Поттера, посмевшего напомнить ему, что он волшебник, и, встретившись с Поттером, взгляд превратился в обречённый. Салфетка полетела в мусорку; Нолан прикрыл глаза и, растягивая слова, массировал виски: — Знал бы ты, как бесишь меня, Поттер, ты, и твой Малфой, и его зелье, и его ебучая магия. Чего вот вы ко мне припёрлись? - он вздохнул, снова уставился в ждущие лица, покосился на ручку, но не осмелился к ней прикоснуться. — Я не могу дать добро на его допрос, потому что оснований - нормальных, адекватных - их нет. Не могу назначить за ним слежку, потому что, опять же, нет оснований. Да, мощный выброс - это интересно, но для учёных, Поттер, а я не учёный, а твой Малфой хоть и крысёныш, но не лабораторный. Поэтому я снова спрашиваю: чего вы от меня хотите? Джинни, скрестив руки, ответила: — Дать ход делу. — На основании?.. — Подозрительной деятельности и чрезвычайной магической активности. Нолан смотрел на неё, думая, и Гарри надеялся, что он не пытается вспомнить, в какой из ящиков засунул бланки заявлений на увольнение. — Ладно, - сказал в итоге Нолан, вскидывая руки. — Ладно. Я разрешу тебе, Поттер, завести на Малфоя папочку, разрешу даже привлечь пару людишек, но с одним условием. Ой-ой. Гарри занервничал. Условия от высшего начальства вряд ли кого-то могли привести в восторг. — С каким условием?.. Недобрый взгляд Нолана пробежался по нему сверху вниз и обратно, впился в лицо, и Гарри перестал дышать под этим взглядом. Вместо ручки Нолан ткнул в него пальцем и озвучил, наконец, своё условие: — Если Малфой окажется младенчески чист, если выяснится, что он просто болен и варит себе лекарство, то ты соберёшь манатки и уволишься нахрен, потому что эти твои настырные преследования невиновных людей у меня уже в печёнках сидят. За плечом шумно выдохнула Джинни, а Поттер неуверенно кивнул. — Хорошо, сэр. — У тебя месяц, - добавил Нолан. Вот дерьмо. — Х..хорошо. — Гарри!.., - Джинни шагнула к нему, видимо, чтобы тряхнуть как следует, поставить его мозги на место, но Поттер махнул рукой, остановил её. — Нет, Джин. Я уверен, что прав. И я согласен. Чёрная бровь Нолана шевельнулась, уголок его губ самодовольно приподнялся; он посмотрел на встревоженную Уизли, на Поттера, чересчур спокойного для практически безработного, и кивнул на дверь, имея в виду, чтоб выметались оба. — Это чертовски дерьмовый расклад, Поттер! - прошипела Джин у лифта, настырно тыча в кнопку, будто бы от этого действительно зависела скорость его прибытия. Гарри мягко перехватил её запястье, отвёл безжалостную руку от несчастной кнопки, заверил Джинни: — Всё нормально, - хоть и сам сильно сомневался в этом. — Я докажу, что он далеко не младенец, - приехавший лифт открыл перед ними двери, и уже внутри Гарри с улыбкой напомнил: — С тебя пара помощников, не забывай. Джин теребила серебряную пуговицу серой невыразимской мантии. Нервная усмешка скривила пухлые губы, глаза Джинни загорелись. — О, я уже знаю, кто это будет. — Нет, Джин, только не Генри! — Он самый. Вот ведь.. ведьма! — Ты не поступишь так со мной! - жалобно протянул Гарри. Но Джин не была бы начальником, если бы её трогали чужие жалобные вопли. Она только хищнически улыбнулась, предвкушая представление, и ткнула Поттера в бок локтём, поигрывая бровями. — Почему? Потому что он влюблён в тебя? Поттер вспыхнул маковым цветом. — Именно поэтому! — Это же так мило, не понимаю, чем ты недоволен, - Джинни откровенно издевалась, а Поттер отчаянно краснел. — Это странно и неловко. — Зато он будет особенно усерден, стараясь тебе понравиться. Гарри взглянул на Джинни, стоящую близко, пахнущую знакомо, расслабленную и весёлую; Гарри хотел бы поцеловать её прямо сейчас - он поймал себя на этой мысли, он спрятал эту мысль подальше, поглубже, он отстранился и сделал вид, будто не пережил только что маленький печальный ураган в душе. — Ты слишком счастливая, - сказал он, стараясь звучать беззаботно. — Перестань. Кто ещё? — Думаю, Лорейн. Ну точно ведьма! — Да блять, - Гарри негодовал, но звоночек, возвестивший о прибытии лифта в Атриум, заглушил его негодование. — Ты смерти моей хочешь, - констатировал Поттер, пропуская Джинни вперёд. Они направлялись к буфету сквозь толпу посетителей и служащих Министерства, кивали и улыбались, как обычно, фильтровали речь, чтобы никто из посторонних не услышал чего-нибудь лишнего. Перед дверью буфета Джин коварно подмигнула. — Всего лишь немного страданий, - в её глазах плясали черти - страдания Поттера ещё не начались, а она уже наслаждалась ими. — Лорейн разбирается в зельях. — И ненавидит Генри, - пробубнил Гарри, занимая очередь; Джинни встала рядом, разглядывая витрину с десертами в поисках любимого шоколадно-вишнёвого торта. — Справедливости ради, она всех ненавидит. — Особенно Генри. Вишнёвый торт нашёлся, Джинни просияла. Гарри завидовал вишнёвому торту. — Не привередничай, - фыркнула Джин. — О, там Гермиона. — Где? - Гарри завертел головой, продвигаясь дальше в очереди; Джинни его игнорировала: из четырёх кусочков вдруг осталось два, и она начала переживать. — Мне надо спросить у неё, как починить кресло, - каштановые кудри промелькнули неподалёку, Гарри радостно вскинул руку и воскликнул: — Герми! Иди сюда, вопрос есть.

***

На настойчивый стук никто не открывал. Гарри отбил себе все пальцы к тому моменту, как обнаружил звонок, но и на звоночную трель Малфой не откликнулся. Тогда Поттер неуверенно повернул ручку, и - о чудо - дверь отворилась. — Эм, Драко? - осторожно позвал он, входя внутрь тихого дома. Уже собирались сумерки, и свет тяжелел, сгущался алыми закатными оттенками. Старый безмолвный дом Снейпа, освещённый лишь косыми затухающими лучами солнца, подсвечивающими пыльную взвесь в воздухе, особенно походил на пустую библиотеку. Но где-то в этой библиотеке должен был быть хозяин. Гарри прошёл в кухню-гостиную и замер, зацепившись взглядом за обнаруженного хозяина: Малфой лежал на полу лицом вниз, из его рта набежала кровавая лужица, и он был бездвижен и будто бы даже мёртв. Поттер сглотнул, несмело шагнул ближе, чувствуя тошноту и панику. Как бы Малфой ни бесил, смерти ему Гарри не желал никогда. Сонная артерия медленно била в пальцы, и Гарри с облегчением вздохнул. Но тормошить прикорнувшего Малфоя он не спешил. Поттер огляделся. Обстановка была ровно такой, какой он её оставил сутки назад: осколки лампочки, осколки кружки, Малфой в том же свитере с той же самой лентой в волосах. Ещё во времена слежки за Хорьком Гарри зачем-то отметил про себя, что длинные волосы ему идут. Гарри любил длинные волосы, но сейчас это, конечно, не имело никакого значения. Поттер починил лампочку и открыл шкафчик с зельями, в который так любил лазить Малфой в приступах бешенства: разноцветные склянки без единой этикетки, ничего не понятно, но Гарри прихватил пару особо подозрительных - синюю, потому что синий ему не нравился, и зелёную, потому что Авада была зелёной и, наверное, это что-то могло значить. Больше брать он не рискнул. Дальше Поттер двинулся по бесконечным стеллажам с книгами; перебирать всё и изучать досконально у него, разумеется, не было времени - Малфой мог очухаться в любую минуту и начать задавать вопросы, поэтому Гарри пробежался быстро по корешкам: зелья, зелья, зелья, одни сплошные зелья, ничего необычного, несколько тёмных книг, но несмертельных. Справочники ингредиентов, справочники по лекарственным травам, справочники по психотропным веществам.. интересно, но недостаточно. С некоторыми Гарри познакомился, когда изучал покупки Малфоя, но о Стефании он так ничего толкового и не разузнал. Справочник по травам выглядел древним, такой Поттер раньше не видел, поэтому именно его он выхватил с полки, открыл на единственной закладке: валериана. Чёрт, не то. С раздражением захлопнул и вернул на место. Взгляд упал на столик, точнее на старый том, залитый вчерашним чаем, тоже имеющий единственную закладку. Гарри осторожно листал, стараясь не шуметь и сохранять изначальное положение тома; закладкой была помечена статья о лекарственных растениях, используемых для лечения шизофрении. Поттер нахмурился, быстро изучил текст, перескакивая через абзац, Стефании не обнаружил. Неужели у Малфоя шизофрения? Надо будет спросить. После гостиной Поттер направился на второй этаж, передвигаясь быстро и бесшумно, моля Мерлина сохранить отключку Хорька ещё хотя бы на полчаса. На втором этаже обнаружилась спальня - безликая и будто нежилая, лишь незаправленная постель говорила о том, что Хорёк здесь всё же обитает, судя по всему, приходит только поспать. Гарри залез в шкаф - обычный шкаф: свитера, рубашки, мантии, брюки, полотенца, постельное бельё, непостельное бельё.. проклятье, резиновый хуй. Гарри поморщился. Умолял себя не представлять Малфоя на этом хуе, но только подумал - и пожалуйста. Его передёрнуло, и он скорее закрыл ящик обратно. Запоздало понял, что яйцеобразная штука, лежавшая рядом с хуем, вероятно, являлась анальной пробкой. Его снова передёрнуло, Мерлин, избавь от этих образов, как теперь спать по ночам?.. К сожалению, искусственный член оказался самой впечатляющей находкой в шкафу; на антресоли, кроме подушки и одеяла, ещё нашлась коробка, в коробке - альбом с фотографиями, между незаполненных страниц которого Малфой зачем-то насушил гербарий; карманные часы, видимо, Люциуса; чёрная атласная лента, наверное, тоже Люциуса, и кинжал, ничем не примечательный, каких Поттер за 27 лет навидался предостаточно. Возможно, ещё одна вещица покойного отца. Гарри вздохнул и убрал коробку обратно. На втором этаже была ещё одна спальня, гостевая, но судя по слою пыли на полу, там давно не ступала нога человека, и Поттер решил не тратить на неё время. В ванной, совмещённой с туалетом, тоже не нашлось ничего интересного, и было бы странно, если б нашлось. Поттер не потратил на неё и двух минут, сразу побежал на чердак. На проклятом чердаке он чуть до остановки сердца не дочихался. Гарри испугался, что Малфой услышит, бегло изучил захламлённую обстановку, сделал вывод, что ловить тут нечего, кроме пыли и рака лёгких, и сбежал, отряхиваясь. И чихая. Поттер ничего не понимал: у зельевара должна быть лаборатория - и где она? Где он пропустил ту самую дверь? Какую комнату не заметил? Может, дверь скрыта чарами? Спускаясь по ступенькам на первый этаж, он сопоставлял внешние габариты дома с расположением комнат и никаких недостающих пространств не вычислил. Малфой мог бы применить расширение.. но расширение требует энергетической подпитки, а Хорёк, судя по всему, существует лишь в двух крайних состояниях: в состоянии магического смерча и в состоянии немагического Филча. И последнее происходит с ним большую часть времени. Темнеющее продолжение лестницы, уходящее в подвал, напомнило Гарри, что он учёл не все помещения. Поттер хлопнул себя по лбу и поспешил вниз по хлипким ступеням в затхлую сырость. Его Люмос осветил две двери, расположенные друг напротив друга, и Поттер чуть не взвизгнул от радости - это совершенно точно здесь, хотя бы потому, что нос Гарри среди плесневелой влажности уловил едкий запах зелий. Гарри хотел было схватиться за ручку той, что справа, но затормозил - а если Малфой наложил чары? А если он прикоснётся к двери - и завоет сирена? Или Гарри провалится под землю? Или сразу упадёт замертво? От Хорька можно чего угодно ожидать. Проклятье. Как сложно! С другой стороны, Хорёк практически лишён магии, так что вряд ли он напихал чары где надо и не надо. Но в лаборатории очень даже надо, особенно, если он там варит оружие массового поражения. Гарри запутался, психанул и схватился за ручку, зажмурившись. На секунду ему показалось, что он летит в пропасть, но только показалось: Поттер вполне стоял, вполне целый, вполне здоровый и падать замертво не собирался. Он выдохнул и повернул ручку. Это оказалась кладовая, очень похожая на кладовую Снейпа в Хогвартсе, только значительно больше: такие же стеллажи стояли вдоль стены, такие же склянки заполняли полки, поблёскивая стеклянными боками в свете Люмоса, так же тошнотно пахло всем на свете. В дальнем углу громоздились ящики, у стены напротив стеллажей расположился стол, на котором были свалены кучей пустые картонные коробки. Гарри изучил полки. Две Малфой подписал - "аптека 568" и "аптека ВИ": ничего интересного, всего лишь его аптечные заказы, на деньги с которых он существовал. Наверняка какие-нибудь противодиарейные зелья, что-то от мигрени или от лобковых вшей. Дальше Поттер обнаружил с десяток розовых банок, подписанных как "от сифилиса, эксп", неопределённо повёл бровью, нашёл ещё десяток голубых с таинственной надписью "зчнс", одну из них сунул в карман к двум другим из шкафчика на кухне. Склянки стали побрякивать, и Гарри распихал их все по разным карманам, чтобы не создавать при ходьбе подозрительный звон. Поттер шарил взглядом по полкам, и пока шарил, подумал, что Малфой не стал бы хранить что-то важное в незащищённом помещении. Поэтому он огляделся вокруг напоследок и покинул незащищённое помещение, оказавшись напротив двери номер два, от которой отчётливо разило зельным духом. Лаборатория была здесь, он мог поклясться в этом. Как и в том, что её Малфой, как минимум, запер на ключ. Но, наверное, стоило попытаться.. вдруг она окажется такой же гостеприимно-открытой, как входная дверь? Однако всё ещё оставался вариант упасть перед ней замертво. Кто не рискует, тот не ловит Малфоя, поэтому Гарри, невольно задержав дыхание, коснулся ручки, повернул и.. ничего не произошло: к сожалению, дверь не открылась, но в то же время к счастью, сирена не взвыла, ад не разверзся, Гарри не умер. Поттер несмело шепнул Алохомору - мимо, парочку отпирающих посерьёзнее - снова ничего. Он вошёл во вкус и начал дёргать ручку, даже помог себе ногой, уперевшись в стену - но дверь оставалась запертой. Проклятье, без Малфоя не открыть. Как же он зачаровал её? Наверное, это что-то простое, но достаточно надёжное. Или он недооценивает Хорька, и чары хитрые, сложные, посильные только лучшим экспертам Министерства, на которых Поттер не мог рассчитывать по причине непопротокольности. Проклятые правила, Гарри их так не любил. В любом случае, лабораторию он нашёл и с целью определился: самое интересное хранила за собой плесневелая подвальная дверь, и если Гарри хотел остаться работать в Отделе Тайн, то должен был во что бы то ни стало оказаться по другую сторону от этой двери. И не просто оказаться, а найти там что-то посерьёзнее нового революционного рецепта зелья для укладки волос. Разочарованный, но лишь слегка, Поттер поднялся наверх, вошёл в кухню, окинул взглядом Хорёчью тушку, прочистил горло и, театрально падая на колени, обеспокоенно завопил: — Драко! Драко, очнись! Ах, мама бы гордилась его актёрским талантом.

***

— У него шизофрения, - Поттер задумчиво размешивал сахар в чае, пустым взглядом буравя стол. — Серьёзно? У Малфоя? Джин стояла напротив, прислонившись к кухонной тумбе. Она была в банном халате, а её волосы мокрыми тёмными прядями рассыпались по плечам. Джинни обхватила себя руками и смотрела, как Гарри вот уже десять минут возит ложкой в кружке. — Ага, у Малфоя. Я в его книгу залез, пока он полудохлый валялся, потом спросил в лоб, и он чуть не посинел, испугался, сказал "Как ты узнал?" - и его снова накрыло. Как в прошлый раз. Гарри взглянул на Джинни, Джинни поджала губы, и Гарри понял, о чём она подумала. Он думал о том же самом. — Но это значит.., - словно извиняясь, начала она. — Да, - Гарри прервал её: он не хотел услышать подтверждение своих мыслей из уст другого человека, особенно из таких сочувствующих уст. — Это значит, что он действительно нуждается в зелье, - Поттер оставил ложку в покое и зарылся в ладони, взлохматив волосы на висках. — Видимо, лекарство он и варит. Но его выбросы.. всё равно какие-то ненормальные. Джинни выдохнула: — Гарри.., - и замолчала. Это виноватое "Гарри" уже начинало подбешивать. — Я знаю, Джин, знаю, - Поттер взглянул на Джинни, выныривая из рук, - она снова себя ела, некрасиво кривя веснушчатое лицо. — Но Нолан уже дал добро, так? Надо его проверить. В любом случае, Малфой настырно не идёт к целителям и носит в себе огромную силу. Я должен выяснить почему. Всё равно обратной дороги нет, я же сегодня практически подписал заявление на увольнение. — С Ноланом можно поговорить. — Не собираюсь унижаться. И ты не смей, ясно? Достало, что все считают меня помешанным, - Поттер в раздражении откинулся на спинку стула; нервный взгляд забегал по кухне, зацепил кресло, виднеющееся из гостиной, на кресле - платье, рядом - туфли. Сквозь стиснутые зубы Гарри спросил: — Ты куда-то собираешься? Джин заправила прядь за ухо, ответила: — Да. К Нилу, - и отвела глаза. Гарри молчал. Было больно. — Гарри.., - ну вот опять. — Не сейчас, Джинни, - прорычал Поттер. Но Джинни настаивала: — Нет, Гарри, сейчас. Ты постоянно избегаешь этого разговора, так не может продолжаться вечно, мы уже три года не.. Поттер фыркнул. — У нас всего лишь сложный период. Только не это, пожалуйста, только не сейчас.. — Нет никакого сложного периода! - воскликнула Джинни. — Ты просто упёрся и не даёшь мне развод! Поттер соскочил со стула, стул, проехав по полу, пошатнулся, но устоял. — Блять, ну почему именно сейчас нужно говорить об этом?! - Гарри отвернулся к окну - он не хотел смотреть на неё, приготовившую себя для другого мужчины, он не мог смотреть на неё, требующую отказаться от всего, что было между ними. Это неправильно, так не должно было быть. Но Джинни считала иначе. — Потому что я устала, Гарри! - кричала она ему в спину, и Гарри развернулся, злой, напряжённый, и тоже закричал: — Ты устала именно сейчас?! — Я давно устала, но ты не слышишь меня! Мерлин, да как же можно тебя услышать, если ты так орёшь! Гарри прикусил язык, чтобы не завопить истерично о том, как сильно она ошибается, о том, как больно ему делает; он прорычал в бессилии и сказал, значительно уменьшив громкость и стараясь не звучать отчаявшимся и жалким: — Нам нельзя разводиться, Джин, ты же знаешь, что начнётся в прессе. — Да плевать мне уже на прессу, - по слогам проговорила Джинни. Её грудь часто вздымалась под халатом, а Гарри с горечью думал о том, что три года назад он бы распахнул халат на этой зачастившей груди, прижал к себе влажное после душа тело, и их ссора закончилась бы на столе оргазменным вскриком Джинни. Но теперь всё было иначе. Теперь он не мог прикасаться к ней, ведь Джинни, его милая Джинни, всё ещё жена, хоть и только на бумаге, предпочитала прикосновения другого мужчины. — А работа, Джин? - продолжил Гарри. — Твой ёбаный Нил даже не знает, кем ты работаешь, ты не можешь ему похвастаться, что ты начальник, не можешь пожаловаться на тупых подчинённых. Он не может гордиться тобой, а я могу! Нас связывает общее дело, Джин, общая тайна! Она посмотрела на него так.. блять. Невыносимо. Сердце дрогнуло, защемило усталостью и мольбой в любимых голубых глазах. Гарри знал, что скоро мольба сменится упрёком, а за упреком придёт ненависть, и она всё равно уйдёт - к Нилу, Тому, Фрэнку - к другому; она оставит его - его родная, его возлюбленная, его единственная; в один прекрасный день она его оставит. Но, пожалуйста, не сегодня. — Гарри, в этом и проблема, - Джинни говорила вкрадчиво, пытаясь достучаться, но Гарри отчаянно закрывался от её слов, тихого голоса и умоляющего взгляда. — Нас с тобой только работа и связывает. Поттер качал головой упрямо: неправда, совершенно неправда. — Не только работа. Я люблю тебя. Джинни знала, что он любит, но, кажется, его любовь её замучила, поэтому она сказала без тени вины и сожаления: — Но я тебя уже не люблю. Гарри слышал эти слова не впервые, и боль от них была привычной; они почти не трогали, только оседали свинцом в груди. Он не мог понять, насколько они соответствуют действительности. Как и не мог перестать пытаться. — Ты просто запуталась, - ответил Гарри, покидая кухню, Джинни, её недоказанную нелюбовь. — Давай поговорим об этом потом. — Гарри! - услышал он вслед и бросил, не оборачиваясь: — Потом, Джинни.