Рабочее название: "Одержимость"

Лорейн явилась первой и, естественно, страшно недовольной. — Тебе оплатят сверхурочные, Купер, не гунди, - предупредил Поттер, едва она открыла рот, переступив решётку камина. Поттер мельтешил по гостиной, не находя себе места: у него всё чесалось от желания понять, что произошло сегодня в доме Малфоя, что произошло с ним и что всё это в итоге значит. Казалось, он наконец подобрался достаточно близко, чтобы хоть что-то прояснить в этом деле. Позднее время не остановило Поттера: только он вернулся домой, так сразу отправил патронуса Купер и Селвину, срочно созывая команду по поимке Малфоя. Именно поэтому её самый вредный член стоял теперь посреди его гостиной. — Чудик ещё не явился? - Лорейн опустилась в кресло, изо всех сил подавляя зевание, но "явился" получилось длинным и нараспев, хотя в одиннадцатом часу вечера она имела полное право зевать. — Нет, ещё нет, - бесцветно ответил Поттер, целиком погружённый в свои мысли; он не особо чётко воспринимал реальность, окружение казалось размытым, чужие слова доносились с опозданием. Гарри встряхнулся, встрепенулся, когда обнаружил, что стоит и пялится в стену, а Купер настороженно на него поглядывает. Где же чертов Селвин? — Чего вы с ним собачитесь вечно? - спросил Гарри, усаживаясь на диван, пытаясь отвлечь себя от жужжащего роя в голове. Он тёр виски и хмурился, а Купер, выгнув бровь, наблюдала за своим взвинченным руководителем. — Потому что он конченый, - сказала Лорейн таким тоном, будто это лаконичное "конченый" действительно всё объясняло, но Гарри смотрел пытливо, и она, цокнув, продолжила: — Селвин хлюпик и слишком нежный для Отдела Тайн. Ему не место в впоп.. чёрт. Ему не место среди нас. — Он из Дурмстранга, знаешь? - заметил Гарри. Лорейн фыркнула, скривившись. — И что? Я из Шармбатона, но, как видите, далеко не фея. Поттер представил вечно хмурую Лорейн в нежной голубой форме Шармбатона, томно вздыхающую, взмахивающую ручкой, напрягся мозгом и лицом - картина показалась до жути нереалистичной; тогда Гарри представил, как из этой ручки вместо бабочек летят проклятья, - и всё встало на свои места. — Это точно, - пробурчал он в ответ. Его слова заглушил треск в камине, с которым, чихая, в гостиную выпал Генри. Селвин поднял шум, резкий в поздневечерней тишине пустого дома на Гриммо; он выдал очередь из чихов в рукав мантии, и, разглядев сквозь выступившие слёзы сидящего на диване Гарри, воскликнул радостно: — Ох, мистер Поттер! - и гораздо менее радостно, однако с вежливым кивком: — Гадюка, - уже общаясь к Лорейн, разумеется. Гадюка лишь едва заметно сжала губы, очевидно удерживая внутри порцию яда. Генри упал в кресло напротив неё, образовав собой заговорщический треугольник с пепельницей на кофейном столике в центре, почти равнобедренный, местами засыпающий, отчасти встревоженный, но в целом готовый работать. Селвин нетерпеливо спросил: — Что случилось? Поттер глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и выдохнул: — Малфой попросил меня активировать зелье. Две пары глаз уставились на него, не моргая: пара удивлённых и пара недоумевающих. — Одержимость? - уточнила удивлённая Лорейн. — Да. — Активировать? - переспросил недоумевающий Генри. — Да. — Что значит "активировать"? Купер метнула в Селвина грозный взгляд, процедив: — Значит, сделать так, чтобы оно работало, придурок. — Лорейн, - пришикнул Поттер. — Но вообще да, Малфой почти так и сказал: "нужна энергия, чтобы его закончить". — Это.. интересно, - протянула Купер, откидываясь на спинку, заземляясь, чтобы в недрах кресла обдумать информацию. Жёлтое свечное пламя не освещало её лица, она целиком скрылась в тени, будто мягкая обивка поглотила её. Это долгое "интересно" заинтриговало Гарри. — Ты что-то знаешь об этом? — Слышала, но особо не углублялась, - ответило кресло голосом Купер. — Обычно зелья не требуют активации. Селвин обиженно пробухтел: — Вот и я о том же.. За что тут же был награждён змеиным: — Заткнись, - Лорейн вынырнула обратно, уже не задумчивая, зато готовая делиться знаниями. Она поправила хвост чёрных волос ("длинных волос" - автоматом отметил про себя Поттер) и выпрямила спину, расправив плечи. — Но есть особая категория, которой нужен энергетический толчок, мощная магия, способная объединить разнородные составляющие. — Разнородные? - осторожно переспросил Гарри, опасаясь, что ему, как и Селвину, прилетит за неосведомлённость. Но к нему как к вышестоящему по должности Лорейн была более терпима, по крайней мере, настолько, чтобы оставить при себе слишком очевидно вертящиеся на её наверняка раздвоенном языке нелестные комментарии. Комментарии она проглотила и сказала только: — Это зелья, которые сочетают в себе, собственно, действие зелье и действие заклятия. — Какого заклятия? — Да любого. Хоть Авады. — Но зачем объединять Аваду с зельем? Купер сощурилась недобро, посмотрела совершенно по-Снейповски, у Поттера даже мурашки побежали: он на миг почувствовал себя нашкодившим школьником, совсем маленьким перед пугающим грозным профессором. — Чтобы получить убивающее зелье, очевидно, - чуть не по слогам произнесла Лорейн. Гарри прокашлялся. Эта зыбкая зельеварческая почва оказалась трясиной, а Купер - болотным чудовищем. Ещё одно неверное слово - и она его точно сожрёт. — И кто-то объединил? - поинтересовался он, едва дыша. Купер, к счастью и облегчению, не стала его жрать, всего лишь пожала плечами. — Не знаю, по крайней мере, такой информации я не встречала. Наверняка для этого нужно колоссальное количество энергии, может быть, это и вовсе невозможно. Хитрожопый Селвин только глазами водил от Гарри к Лорейн и обратно, прижух в кресле и не издавал ни звука, своей безучастностью любезно позволяя Поттеру огребать за них обоих. И Поттер мужественно огребал: хоть Лорейн и не могла его обматерить, зато убийственные взгляды посылала щедро. Гарри, набравшись смелости, решил ещё и закатывание глаз у неё спровоцировать: — Хорошо, даже если возможно, зачем делать Аваду зельем? Не проще ли махнуть палочкой - и готово? Возмущение заставило Лорейн дёрнуться, впиться пальцами в подлокотники; её брови тут же гневно сошлись, образуя морщинку ненависти поперёк лба. — Конечно, не проще! - казалось, что вот сейчас она и начнёт их жрать, обоих, не только Поттера с его глупыми вопросами. — Зелья гораздо удобнее заклинаний! Они как минимум незаметнее палочки, - Лорейн фыркнула и замолчала, подостыв; высокий лоб разгладился, пальцы перестали терзать кресло, но Гарри и Генри смотрели на неё, ожидая продолжения объяснений, и Купер, издав мучительный стон в потолок, всё же нехотя до них снизошла: — Представьте, что вы хотите кого-то убить и, разумеется, не попасться при этом. Если вы завалитесь к жертве в дом, прищёлкнете Авадой, то бдящие соседи опознают вас, а десяток других человек обеспечат отсутствие алиби. Если купите оборотку, то вас опознает продавец оборотки. Если вы можете сварить оборотку сами, то опознают те, кто продал вам ингредиенты. Но, например, очень кстати у человека, которого вы хотите убить, случается вечеринка, и вы приглашены. Удобно для убийства - целый дом подозреваемых сразу. Чтобы убить своей палочкой, вы должны заманить его в пустое помещение, вынуть палочку, он, возможно, заорёт, а вы от нервов забудете поставить заглушку, но, допустим, он отвернулся, ничего не подозревает, всё нормально, и вот вы нападаете со спины, но.. чтобы убить Авадой, нужно искреннее желание убить. Часто людям не хватает смелости и силы, у нас куча тех, кто отбывает за покушение, - сказать сказал, а зелёный луч не получился. Но если у вас есть зелье, вы вообще можете палочку дома забыть: приходите, веселитесь, идёте в туалет, макаете в зелье зубную щётку - и вуаля. Вы благополучно пребываете дома, а в это время жертва перед сном склеивает ласты, и хер пойми, кто мог это сделать - в доме до этого была тьма народу. Зелье, как и Авада, не оставит следов в организме, в отличие от ядов. Да и мало кто заподозрит зелье, все будут искать того, кто именно наставил палочку. Я не говорю, что это безупречный метод убийства, но он более запутывающий и более надёжный, чем тот, который требует присутствия и швыряния в лицо проклятием. Так что да, зелье с Авадой гораздо лучше, чем просто Авада - если речь о спланированном убийстве, естественно, а не о драке в подворотне, - и хорошо, что его ещё никто не создал. Надеюсь, что никто не создал... Ну, это были какие-то совсем высокие зельеварческие материи, поэтому Гарри даже почти не стыдился того, что ничего не знал о них. Правда, звучало опасно и обещало много проблем, но Малфой, вроде, ничем таким не занимался.. хотя откуда бы Поттеру знать?.. Гарри проморгался после красочной истории с жизненными примерами о жидкой Аваде и вздохнул, вместе с Купер надеясь, что эту херню никто никогда не создаст. — Ладно, с Авадой понятно, вряд ли Малфой всё же варит Аваду, по крайней мере, он утверждает, что это не так, - а верить ему, конечно, совсем не обязательно. — Но зачем объединять зелье с другими заклинаниями? Не требующими заметания следов. — Зелья сами по себе магически не так сильны, как заклятия, - Лорейн уже не сокрушалась, не вращала глазами, не страдала: она смирилась с тем, что придётся всё разжёвывать и просто разжёвывала: — Это понятно, зелья зачастую несут в себе магию природную, рассеянную, естественно, не такую мощную, как в человеке. Объединение заклятия с зельем усиливает зелье, как правило, продлевает действие, но также меняет его, добавляет полезное свойство, и зелье в свою очередь добавляет свойства к заклятию. Например, то же самое зелье с Авадой можно ингредиентами сделать отсроченным, и убийцу вообще никто никогда не найдёт. Или к Веритасеруму пришить Обливиэйт, чтобы человек не помнил, о чём его спрашивали. Кстати, надо подкинуть такую идею Оливеру.. Пока Лорейн не углубилась в размышления над идеей - а по её глазам было видно, что она вот-вот безвозвратно углубится, - Гарри вернул её к реальности вопросом: — Ну, если это так классно, почему тогда все поголовно не намешали всего со всем? Купер вздохнула, и слишком много обречённой усталости было в её вздохе. — Потому что это чертовски трудно и малоизученно, - вкрадчиво-медленно произнесла она, понемногу увеличивая нажим и громкость. — Потому что это сложнее, чем создавать заклинания! Потому что придётся откуда-то брать энергию, которая объединит зелье с заклятием. И энергии надо до жопы! - она взмахнула руками, демонстрируя масштаб этой самой жопы. Масштаб был внушительным, если верить размаху рук, а Лорейн - как никогда эмоциональной. Видимо, сказывалось позднее время. Она приняла воинственную позу, сложив локти на подлокотники, и с вызовом посмотрела на Гарри. — Я уверена, что у вас нихрена не вышло. Вы же пытались, так? Поттер растерялся от её боевого настроя, даже Генри замер в кресле и не моргал, поглядывая на Купер. Судя по всему, тема зелий была для неё какой-то глубоко личной и незнание теории она воспринимала как оскорбление. — Да, пытался, - Гарри кивнул, и перед глазами пронеслось, как он, отдав все силы до последней крупицы волшебства в себе - и не то, чтобы Гарри хотел этого, просто жижа в котле Малфоя не особо спрашивала, - наблюдал темнеющий расплывающийся мир и летел навстречу холодному негостеприимному полу подвальной лаборатории. Благо Малфой поймал, и встреча с полом не состоялась. Поймал, а потом сказал, что всё было зря. — Да, нихрена не вышло. Эта штука выжала меня досуха, я три часа восстанавливался, а ей хоть бы хны. — Неудивительно, - Лорейн насмешливо хмыкнула, будто в схватке Поттера с зельем болела за зелье. Точно гадюка. Обиженный Поттер, сощурившись мстительно, припечатал её торжествующую весёлость более захватывающей информацией, которую он приберёг напоследок, а именно: — Малфой сказал, что это зелье от вампиризма. И сработало! Брови Лорейн взметнулись вверх, а она выдавила: — О.. ого. Удовлетворённый эффектом, Гарри нетерпеливо спросил: — Это возможно? — Да откуда ж я знаю? Наверное. — Ты же изучала ингредиенты! Купер театрально ахнула, схватилась за сердце, встревоженно пролепетала: — Ой, я как-то забыла сверить их с уже существующим зельем от вампиризма.., - и затем злобно воскликнула: — Хотя погодите, такого же нет! К тому же он приплёл какое-то заклятие. Тут вообще масса вариантов. Гарри проигнорировал её спектакль. У него вообще не было проблем с игнорированием: тесное общение с Малфоем научило его многое пропускать мимо ушей. — Какое он мог заклятие к нему приплести? — Не имею ни малейшего понятия, - Купер повела плечами, задумалась ненадолго. — Может, какое-нибудь.. нет, не знаю, не скажу с ходу, надо закопаться в книги. — Но, возможно, он напиздел, - предположил Поттер, досадливо поджав губы. — Возможно. Даже если и так, то зелье без активации бесполезно. — Но он может найти того, кто активирует ему зелье. — У вас не получилось, а вы очень сильный маг, - возразила Купер, качая головой, и тут же добавила: — Это не лесть, а сухая констатация факта. Знакомых у Малфоя немного, так что маловероятно, что кто-то из них неожиданно окажется мощнее Мальчика-который-выжил, - Лорейн зевнула, уже не сдержавшись, а затем обратилась к Генри, почти задремавшему в кресле: — Эй, блаженный, Уильямс - сильный маг? Блаженный Селвин вздрогнул, уставился на неё, протянул неуверенно: — Не особо, насколько я знаю. В Дурмстранге за ним такой славы не водилось. — Интересно, просил ли он Уильямса.. — Вряд ли, - отрезал Поттер. — Но у меня давно есть мысль насчёт тебя, Генри, - он взглянул на мигом взбодрившегося Селвина, хитро ухмыляясь. Генри не понравилось выражение его лица, он переспросил: — Меня? - и вжался в кресло. Гарри кивнул. — Да, - сделал небольшую паузу и добавил: — Ты же гей. — И что?.. - Генри часто заморгал, судорожно шевеля мозгами, а потом вытянулся в кресле, сглотнул и севшим голосом прошептал: — О, нет. Но Поттер был безжалостен: — О, да. — Нееет! - Генри дёрнулся, будто убежать хотел, но передумал и жалобно запричитал: — Это мерзко, мистер Поттер! — Поработай жопой на благо Родины, Селвин, - Купер выгибала губы усмешкой, очевидно получая наслаждение от перекошенного лица Селвина. — Лорейн, - одёрнул её Гарри. — Но в принципе она права. — Мистер Поттер! - вопил Генри, возмущаясь. — Почему бы вам это не сделать?! Гарри ответил ровно: — Я натуральный, как молоко с наклейкой "органик". И я женат. Селвин не сдавался, отстаивая неприкосновенность своей кудрявой задницы: — Ну и что? - он упрямо вздёрнул нос, но нижняя губёшка смешно тряслась, выдавая волнение и обиду. Никакие губёшки Поттера не смущали, и он продолжил наседать: — Для тебя, может быть, и ничего, но вообще это кое-что да значит. — Может быть, у меня тоже кто-то есть! - отчаянно выпалил Генри. — А у тебя кто-то есть? — Нет, но.. Гарри махнул рукой, прерывая невнятный лепет, и улыбнулся. — Вот и замечательно. Я предложил Малфою познакомить тебя с ним ещё в среду. — А он?.. - Генри, кажется, вмиг оказался на грани инфаркта. Гарри даже стало немного его жаль. — Сказал, что психи из Отдела Тайн ему не нужны. — Хвала Мерлину... - выдохнул Селвин, наивно полагая, что опасность миновала. Радость его была, конечно же, преждевременной. — Поэтому я хочу, чтобы ты попытался познакомиться с ним в понедельник на защите. Мы изменим твою внешность, чтобы в случае чего он не узнал, что ты Генри Селвин из Отдела Тайн. — Мне придётся пить оборотку?! Поттер отрицательно покачал головой, у него была идея получше: — Нет, у оборотки всего час действия. Мы сделаем тебя постарше на десяток лет, наложим косметические чары. Ты так спокойно часов двенадцать проходишь. — Зачем так долго? Из кресла Лорейн послышалось тягуче-недовольное: — Мерлин, Селвин, на случай, если всё же удастся закинуть тебя Малфою в постель. Чтобы не пришлось прерывать процесс и бежать в ванную пить старящее зелье и подкручивать палочкой размер носа. От её слов Генри затрясся осиновым листочком и выстонал задушенное: — О, Великая магия... Гарри решил приободрить несчастного: — Да ладно тебе, Генри. Малфой симпатичный. — Да, но.. мы подозреваем его в преступлении и.. — Ты чего, зассал? - резко бросила Купер. Селвин замялся. — Ну.. нет... Но... Что я буду делать на защите? — Защищаться, - ответил Гарри. — Эээ.. — Впечатлять Малфоя своим умом, - пояснил он. — Не по-настоящему, конечно. Выучишь чью-нибудь защиту - и вперёд. Попроси завтра у Брайана - утром в субботу он обычно на месте. У него целые стеллажи папок с диссертациями. Ты должен справиться за два дня, - Гарри взглянул на Купер - она была слишком злорадной, - и продолжил: — Не веселись, Лорейн, ты должна подготовить его. Поэтому вы, - он особо подчеркнул это "вы", наблюдая, как меняется в лице Лорейн. — .. должны справиться за два дня. — Проклятье.. - прошипела Купер. — Вряд ли это сработает, - заметил Генри, пряча за скепсисом робкую надежду. Гарри поспешил эти надежды разрушить: — Но мы хотя бы попытаемся. Вдруг он клюнет, вдруг попросит помочь с зельем, вдруг расскажет коллеге-зельевару что-то, что не рассказал мне. — Слишком много "вдруг", - не унимался Селвин. — У нас слишком мало времени, Генри, и мы слишком в тупике, чтобы не хвататься за соломинки. — Вообще-то речь идёт о моей.. чести. Ой, ну заплачь тут ещё. — Скорее всего, до твоей чести дело и не дойдёт. Просто попробуй. Плечи Генри опали, и он сдался, печальный, как побитый пёс. — Хорошо, - со вздохом сказал он. — И как же мне представиться? — Да как угодно. Пусть будет.., - Гарри недолго подумал, вспоминая имена на букву Г, чтобы Генри было легче запомнить. Кроме "Гарри" на ум пришло только.. — Гевин. Гевин Льюис. — Отлично, - пробурчал Селвин себе под нос. — И о чём же Гевин Льюис будет говорить с Драко Малфоем? — Не знаю. Возможно, похвалит его зелье. Лорейн вдруг оживилась: — О, спроси, как он стабилизировал валериану, если она разлагается в присутствии магнезии. — Мерлин, какой кошмар.. - чуть не плача протянул Селвин, залезая в карман за блокнотом. — Мне надо это записать.

***

Поттер застыл взглядом в своём отражении, намыливая руки уже, наверное, четвертый раз: они не нуждались в такой тщательной обработке, зато Гарри нуждался в.. том, чтобы неотрывно пялиться на себя в зеркало, видимо. Он просто задумался и потому подвис; просто мысли его были напряжёнными, а шум воды успокаивал. Только что Драко, Драко Малфой, тот самый, который редкостный говнарь, назвал себя ничтожеством, и почему-то это сильно повлияло на Гарри: до сморщенной кожи на подушечках пальцев, до невидящего взгляда напротив. Он стоял в туалете дома в Паучьем тупике, полоскал руки в кремово-белой раковине и думал о том, что хозяин этого дома всё-таки слишком несчастный, забитый и неуверенный для злодея. На памяти Поттера ещё ни один преступник не признавал себя ничтожеством, и он и представить не мог, что Малфой - Малфой! - станет первым. — Она говорит, что я ничтожество. — Ты же знаешь, что это не так. — Я уверен, что это так. Ну что за проклятье... Гарри помнил Малфоя в школе: высокомерный, злобный, самовлюблённый, отравивший жизнь не одному Поттеру - этот персонаж прекрасно вписывался в идею "Драко Малфой готовит миропоработительное зелье". Но Малфой - Драко, - который прижимался к нему во время приступов, смотрел пусто, будто не ждал от жизни ничего хорошего, закрывал глаза смиренно, готовясь принять смерть от руки Гарри, и говорил "уверен, что я ничтожество" - вот он не вписывался. Неужели Малфой всё-таки чист? Неужели всё это ошибка? Интуиция, которая всегда вела Поттера, которой он доверял безоговорочно, теперь сдала, замолчала, притаившись; не смела больше вопить о виновности Драко. Предательница. Гарри показалось, что он услышал шум - будто какая-то возня в коридоре. Хотя, возможно, просто трубы гудят. Однако на пятый раунд мытья рук он не пошёл, поэтому закрутил вентили, вытерся полотенцем и вышел из туалета. Он сделал всего пару шагов и понял, что шум не показался - Малфой говорил с кем-то на первом этаже. Гарри прижался к стене, став максимально тихим, и выглянул из-за угла лестничного пролёта. Перед ним развернулся вид на прихожую, удивительный вид, Гарри даже рот открыл: Джеффри Уильямс, на фамилию которого Поттер наложил личное табу, вдавливал собой Драко в стену и целовал его так.. агрессивно. Возможно, страстно? Малфою нравилось такое? Они что, помирились? Джеффри полез рукой под чужой свитер, и Гарри чуть не вскрикнул: он не был готов лицезреть секс. Его, конечно, никто не заставлял, но всё же... Но всё же рука Джеффри выбралась из-под свитера и добралась до Малфоева.. ой-ой. Но Драко не застонал, как предполагалось - хотя нет, он застонал, но это больше походило на задушенный вопль, чем на поощряющий звук наслаждения. Тогда до Поттера дошло, что Драко не трепещет в объятьях Уильямса, а отбивается и воет. Гарри впал в оцепенение. Уильямс тем временем вдруг зашипел резко, вскинул ладонь, с размаху впечатал её в лицо Малфоя, и Малфой повалился на пол. — Гарри! - болезненно-надрывный крик зажёг в груди Поттера почти непреодолимый порыв бежать и драться, но.. Поттер его всё же преодолел. Гарри видел, как магическое напряжение сводит пальцы Драко, как его колотит дрожью, как искажает бледное лицо отчаянное желание сдержать в себе магию. Малфой был близок к краю, и Поттер хотел выяснить, что произойдёт, когда тот шагнёт за этот край. Джеффри содрал Малфоя с пола, снова швырнул к стене; казалось, он не прилагал и грамма усилия - настолько невесомым был Драко, игрушкой болтающийся в его руках, такой же бессильно-тряпичный, такой же порушенный, как единолошадь маленькой Розы Уизли. Уильямс явно потерял всякие тормоза, он взревел: — Шлюха! - и хотел ударить вновь, но волна внезапно высвободившейся магии отбросила его, влепила спиной в стену, и Джеффри вскрикнул то ли от боли, то ли от неожиданности. Малфой навис над ним неотвратимым возмездием и сказал то, от чего у Гарри холодом прошило позвоночник: — Убирайся. Иначе я убью тебя. Низкий пугающий тон Драко, и ярость, и мощь, сочащаяся из его тела, распространяющая хлорный запах озона, не оставляли сомнений, что он это сделает, ещё секунда - и сделает, разнесёт Уильямса по прихожей. Он мог расщепить его на крошечные кровавые ошмётки одним щелчком пальцев; Гарри был одновременно в ужасе и в восхищении от силы Драко, ощущая её покалывание на коже даже с расстояния. Намеренно это делал с собой Малфой или нет, он несомненно представлял опасность. Уильямс, мгновенно справившись с оцепенением, как мог быстро скрылся за входной дверью, и Драко остался один в прихожей, сотрясаемый рвущейся из него магией. Он выкрикнул в пустоту истошное: — Проваливай! Гарри понял, что пустота для него таковой не являлась: Драко обращался к видению, к ней, кем бы эта "она" ни была. Малфой рухнул на колени, схватился за голову, рыдая, капая слезами на стёртые паркетные плашки. — Гарри!.. - хрипло позвал он, и Поттер почти сорвался, почти плюнул на всё, почти бросился к нему; сердце сжималось, но разум требовал смотреть, что будет, и не вмешиваться, разум твердил, что в таком состоянии Гарри ничем не сможет ему помочь. Гарри послушался разума, стиснул челюсти, сжал кулаки и остался стоять на месте, вынув палочку из кармана брюк. — Нет! Нет.. я не могу.., - Малфой боролся из последних сил; он корчился от боли на полу, он выл, но не сдавался. Магия уплотнялась; Гарри чувствовал энергию вокруг, сокрушительную, хаотичную, пугающую; Гарри боялся, как бы Малфой не взорвался и не угробил собой людей в соседних домах. Десяток? Два? Целый Лондон? Сколько в нём этого? Откуда в нём это? Драко скулил, сражаясь со стихией внутри; Поттер душил в себе совесть и сострадание. Драко дышал отрывисто, его спазмированное горло не пропускало воздух; он был накалён, он был весь - напряжение. Он вдруг решил куда-то двигаться: на коленях, еле переставляя руками, падая плашмя периодически; оказалось, что в подвал. Осторожно ступая по лестнице, держась вне поля зрения, Гарри пошёл за ним. Поттер наблюдал, как Драко сползает по ступеням, дважды тот чуть не скатился вниз, запутавшись в непослушных ногах; Поттер сжимал палочку, готовый спасать Малфоя в случае чего. Или спасаться самому от Малфоя - это уж как пойдёт. Драко добрался до лаборатории, дрожащая ладонь легла на дверь; мысленное произнесение пароля явно далось непросто, но всё же Малфой справился, заполз внутрь, и Гарри сразу спустился следом. Он заглянул в освещённое свечами помещение, увидел, как Малфой, теряя последние крохи сопротивления, воя от боли на каких-то высоких, звериных частотах, пересекает лабораторию в направлении стазисного котла "Одержимости", невероятным усилием подчиняет себе ноги, встаёт нетвёрдо, пошатываясь, снимает стазис, обхватывает ладонями котёл и высвобождает мучившую его силу, отправляя её в зелье. Гарри обдало горячей волной, впитавшейся жаром под кожу; жадное зелье мерцало, переливалось, светилось радостно всеми цветами, поглощая магический выброс. Малфой отдавал ему всё, что было в нём, всю свою магию, и вскоре воздух разредился, перестал давить на лёгкие, тепло чужой энергии уступило подвальному холоду; котёл вспыхнул, а Драко упал без сил. Он же не?.. Гарри бросился к нему, падая рядом на колени; Малфой всхлипывал, плача, но был жив, совершенно слаб, но жив. Он еле открыл глаза, всмотрелся в пустоту перед собой - он не видел Гарри, он вообще как будто находился не здесь. — Драко, - позвал Поттер, несмело касаясь пальцами его головы; Драко вдруг зажмурился, заскулил заливаясь слезами. — Драко, - уже настойчивее, но всё так же безрезультатно. — Драко! - Гарри будто сам очнулся, вынырнул из ошарашенности в реальность: он вцепился в Малфоя, затряс его, полуживого, поднял с пола, убедившись, что он действительно ничего не весит. Драко повис на нём, едва стоя на ногах, и Гарри, вспомнив о необходимости отыгрывать неведение, встревоженно воскликнул: — Что случилось?! Малфой, конечно, не ответил. Он молча блуждал расфокусированным взглядом по пространству вокруг, наконец нашёл Гарри, всмотрелся пристально в его потерянное лицо и сказал: — Накрой котёл стазисом, - голос у него был такой тихий, что Поттер еле расслышал, не сразу понял, но накинул стазис на драгоценное варево Малфоя, и они поплелись на выход. Гарри не мог не спросить: — Ты что, активировал зелье? Драко с трудом держался, ноги не слушались его, путались, он запинался, дышал тяжело; на вопрос покачал головой, ответил: — Я попытался. Ничего не вышло. Гарри подумал, что если этой херовине недостаточно такого количества магии, то она точно безнадёжна, но всё же решил уложить Малфоя в кровать и вернуться проверить, заодно обыскать лабораторию, но самое главное - изучить рабочие записи. Отличная была возможность выяснить всё наконец,.. пока Малфой не затребовал потушить свечи и закрыть дверь. Свечи-то Гарри потушил, а вот лишать себя шанса на скорое прекращение дела не торопился. Но Драко отказывался двигаться дальше, он смотрел на Поттера, ожидая когда тот перестанет медлить и выполнит его просьбу. Гарри попытался схитрить, прикрыл осторожно, не до конца, надеясь, что полубессознательный Драко не заметит - он с каждой секундой становился всё слабее, но нет, даже будучи полубессознательным Малфой собрал оставшиеся силы, поднял руку и толкнул дверь. С тихим щелчком рухнули надежды Поттера, он едва не застонал, но вес чужого тела, осевший ему на руки, отвлёк от впадания в состояние фрустрации - Малфой отключился. Потрясти не помогло, возиться с ним в тёмном сыром подвале было неудобно, поэтому Гарри взял Драко на руки и выволок его сначала в прихожую на первом этаже, затем поднял на второй, в спальню, где бросил на кровать. Малфой по пути периодически подавал признаки жизни, ёрзал, но затихал; он будто колебался на грани, как по канату ходил, и его кренило из стороны в сторону. Гарри не мог понять, осознаёт Драко происходящее или нет, кажется, осознавал, но с переменным успехом, однако приземлившись на постель он распахнул глаза, уставился пронзительно на Поттера, ничего не сказал, только следил за его руками. Гарри стаскивал одежду с тощего тела, Драко был очень худым: рёбра выделялись под прозрачной кожей, торчали тазовые кости, плечи заостряла ключица, можно было пересчитать каждый позвонок на спине, о крылья лопаток - порезаться. Малфой казался крайне хрупким при том, что носил в себе поистине великую силу, и этот контраст поражал. Бинт на руке, немного съехавший, испачканный кровью, заставил Гарри поморщиться от нахлынувших образов; Драко пристально наблюдал его реакцию, но молчал, ни звука не произносил; он мыслями блуждал далеко, не стонал, не плакал, не сопротивлялся. Гарри уложил послушного Малфоя на подушку, как ребёнка, только очень жалкого ребёнка, затюканного жизнью до безразличия. Накрывая его одеялом, Гарри спросил: — Что случилось? - и почти не испытал угрызений совести; его работа зачастую требовала некоторой жестокости, он научился ей за годы службы так же, как целители учатся не пропускать через себя смерти пациентов, отращивая толстую кожу и вместе с ней самосохранительное равнодушие. Поттер оградился от лишнего сочувствия ради спасения невинных людей. По крайней мере, именно так он себя оправдывал сейчас, глядя на опустошённого, бессильного Драко, пережившего за последний час домогательства, боль от попыток сдержать в себе магию и в итоге сильнейший магический выброс, выжегший его дотла. Гарри допустил это всё, но такова была его работа. — Приходил Джеффри, - глухо ответил Драко, слабо ёрзая под одеялом, устраиваясь. Он почти спал, с большим трудом ему удавалось шевелить обескровленными губами. — Он приставал ко мне, и я не выдержал. — Проклятье, - Поттер не был уверен, что Малфоево ускользающее сознание зафиксирует его спектакль, но на всякий случай играл до конца: проводить сеансы Обливиэйта с гиперчувствительной головой Малфоя он больше не горел желанием. — Почему ты не позвал меня?! — Я звал. Ты не услышал, - с каждым словом голос становился всё более тусклым, мгновения отделяли Драко от сна. — Прости. — Ты не виноват, - уже совсем-совсем тихо, почти неслышно; опухшие и красные от долгих рыданий веки сомкнулись, но Драко продолжал говорить: — Да и всё обошлось. Гарри сжал пальцами узкую кисть, лежащую на белой простыни, почти сливающуюся с ней цветом; кисть оказалась холодной, поэтому Гарри натянул одеяло до самой шеи Малфоя, тщательно укрыл все его конечности, оставив снаружи только голову. — Я приду завтра проведать тебя, - пообещал он. — Хорошо. Спасибо, Гарри. "Гарри" было произнесено беззвучно, одними губами, Драко особенно глубоко вздохнул и наконец провалился в сон. Поттер прислушался к его дыханию - оно размеренно, хоть и едва заметно, поднимало чужую грудь вместе с одеялом. Кажется, Малфой не собирался умирать. Кажется, Гарри мог оставить его и уйти. Он вышел из спальни, прикрыв за собой дверь, потушил свет во всём доме и всё же спустился в подвал, подёргал дверную ручку - ничего, заперто, наглухо, блять. Он был так близко.. Проклятье! Расстроенный до бессильной ярости прямо из рук ускользнувшей возможностью, Поттер оделся и камином покинул дом в Паучьем тупике.

***

— Даже жопа твоя ни на что не годится, Селвин, - с тяжёлым вздохом сказала Лорейн, и хоть в её словах подразумевался упрёк, но всё же больше походило на самодовольное "я же говорила, что ты никчёмный". — Да иди ты! - вспыхнул Селвин и крепче сжал карандаш в руке. — Он назвал меня Генри, как я должен был отреагировать?! Купер не переставала издеваться: — Он просто перепутал, а ты в штаны наложил. Генри отчаянно оправдывался: — Я подумал, что он всё понял! Что он узнал меня и раскрыл наш план. Сидя за своим столом, Гарри молча ждал, когда они закончат препирательства, сворачивая из бумаги розочку. — Мерлин, мы же изменили твою рожу! - растягивая слова и прибавляя громкости, возмущалась Купер. — Как бы он тебя узнал?! Откуда он вообще может тебя знать?! Генри схватил воздуха, но ответного визга не последовало; он стушевался, понимая наконец, что да, неоткуда Малфою его знать и вряд ли он помнит их давнишнюю встречу на каком-то там приёме, поэтому смущённо неуверенно замямлил: — Иди в задницу, Лорейн, я просто.. запаниковал. Не важно. Он всё равно не был настроен ни на общение, ни на знакомство, - Генри сократился, уменьшился, уткнулся в свой блокнот, возвращаясь к чирканью карандашом по бумаге. Совсем тихо Селвин пробубнил: — Он очень замкнут. Лорейн, вытянув шею, заглянула в его рисунок, скривилась в отвращении и с отвращением же протянула: — И тошнотворно смазливый, если учесть, что ты рисуешь его весь день. Генри тут же подпрыгнул, спрятал блокнот от чужих глаз, воскликнул: — Не подглядывай! - и, в момент приобретя чудесный оттенок красного, пролепетал: — Да, он.. красив. — Ты же не влюбился, купидончик? - Лорейн перекосило так, будто Селвин признался, что подхватил сифилис. — Заткнись, - сквозь зубы прошипел он. — А то тебя буду рисовать. Сраная розочка не получилась, а терпение Гарри наконец истекло. — Заткнитесь оба, ради всего святого, - он смял изнахраченную бумагу и отправил её в полёт до мусорки. Парочка притихла, и в тишине Поттер произнёс то самое важное, ради чего собрал их и выслушал взаимный поток оскорблений и упрёков: — Малфой вчера пытался активировать зелье. — Сам? - спросил Генри. — Сам. Купер в сомнении выгнула бровь. — Каким образом? Он же бессильный. — В том-то и дело, что он далеко не бессильный, - туманно ответил Поттер, задумчиво поигрывая перьевой ручкой. Селвин прикрыл свой блокнот, который, судя по всему, заселял мордами Малфоя; кажется, он понял, что Гарри имел в виду. — Мистер Малфой.. использовал магию выброса? Но как? Вы снова довели его? На Генри уставились злые зелёные начальничьи глаза, и он закрыл рот. — Почему сразу я? - возмутился Поттер. — Джеффри пришёл и, видимо, пытался его изнасиловать или что-то вроде того. Малфой завёлся и.. использовал выброс для активации. Генри охнул. — О, Мерлин! И вы не смогли помочь? Селвин как-то слишком переполошился, встревоженный судьбой Малфоя; он смотрел на Гарри так, словно тот на его глазах мучил котёнка. Гарри не нравился этот взгляд. И карандашные изображения Малфоя в исполнении подчинённого ему тоже не нравились. — Да я и не пытался, Генри, - сурово отчеканил Поттер. — Я позволил этому случиться. Просто наблюдал. Он, конечно же, не в курсе. — Это жестоко, мистер Поттер! - вскрикнул сердобольный Селвин. — Мистер Малфой ведь мог умереть. Блять. Что за человеколюбивую чушь несёт эта доморощенная Мать Тереза?.. — Я должен был увидеть, что случится - и я увидел, - чем сильнее Гарри укреплялся в нехороших подозрениях, тем больше льда звенело в его голосе. — Эти забота и беспокойство, случайно, никак не связаны с его портретами в твоём блокноте, Генри? — Никак они не связаны! - яростно запротестовал Селвин. — Просто.. он же.. человек! Нельзя допускать мучения человека из желания "увидеть, что случится"! Могла случиться его смерть! Ах ты!.. Гарри вышел из себя и воскликнул грозно: — Генри! - заставляя того умерить пыл и покрепче прижаться к креслу егозливой праведной задницей. — Я был рядом и не допустил бы его смерть, по крайней мере, сделал бы всё для того, чтобы его спасти. Это во-первых. А во-вторых, не забывай, пожалуйста, что наша цель - это вывести Малфоя на чистую воду, а не беречь его сохранность. Нас беспокоит не его благополучие, а благополучие Магического сообщества, которому он может нанести ущерб своими подозрительными зельями. Из Генри явно рвались наружу возражения, но он закусил губу и не посмел возражать; Селвин скукожился, ни звука не издал в ответ и уткнулся взглядом в пол, пристыженный. — И насколько мощным был выброс? - поинтересовалась Лорейн в воцарившейся тишине. — Ему удалось? От истерики Генри разболелась голова. Гарри надавил пальцами на пульсирующие виски, зажмурился болезненно и сквозь боль ответил глухо: — Нет. Не знаю. Я не смог проверить, но зелье никак не изменилось, оно сияло и потухло, когда он упал. Но Малфой сказал, что не вышло, - Поттер открыл глаза, взглянул на Селвина, молчаливо взирающего в ковролин, устилающий кабинет. Цокнув, Гарри протянул: — Да всё с ним в порядке, Генри, расслабься ты, Годрика ради. Он спал, когда я ушёл, сегодня схожу проведать. Наверняка лежит и гипнотизирует потолок весь день: та штука его выпотрошила напрочь, - раздражающий Генри не то, чтобы успокоился, но хотя бы перестал пялиться в пол, и Гарри продолжил: — Малфой ещё рассказал кое-что, не о зелье, о своих видениях. — Галлюцинациях, - поправила Купер. — Это принципиально? — В его случае - да. Гарри вздохнул. Они оба решили доконать его сегодня. — Лорейн, ты зануда. — А вы неверно используете термины, - и встали на верный путь доканывания. Поттер не стал спорить. — В общем, Малфой рассказал мне о своих галлюцинациях, - он выделил "галлюцинациях" в угоду противозной Купер, та одобрительно кивнула. — Сказал, что видит Тень. — Тень, - повторила Лорейн. — Какую, нахер, тень? — Он видит чёрный силуэт, — объяснил Гарри. — Называет его Тенью, поэтому постоянно говорит "она". Не фигура кого-то определённого, а просто фигура. Не мужская и не женская. Тень, - Поттер понятия не имел, зачем рассказывает про Малфоеву Тень: к делу она никаким образом не относилась, но вдруг.. Покачав головой, Купер подтвердила его сомнения: — Это нам ничего не даёт. — Да, я знаю. Я думал.. неважно. Да, его галлюцинации нас не касаются, - наверное. Мерлин, Гарри готов был уже за всё хвататься, он чувствовал себя безнадёжно загнанным в тупик. Вызванный Темпус сообщил, что рабочий день закончен, и Гарри махнул рукой, имея в виду, чтобы все выметались. — Всё на сегодня. Я к Малфою, а вы свободны, - Поттер устало потёр глаза за линзами очков, и когда снова взглянул на мир и сфокусировался, увидел, что Селвин так и сидел, не шевелясь, впавший в глубокую задумчивость. Не дай Годрик о Малфое.. — Генри, - позвал Поттер, но не получил реакции. — Генри! Приём! - коньячные глаза уставились на него испуганно. — Ты где витаешь? — Мечтает о белобрысом шизике, - сказала Лорейн, уже стоя в дверном проёме, и тут же исчезла в коридоре, прикрыв за собой дверь. — Я просто кое-что.., - задумчиво произнёс Генри, но тряхнул головой, нахмурившись своим мыслям. — А в прочем нет, всё в порядке, - и улыбнулся, вставая, торопливо запихивая рисовательный блокнот во внутренний карман мантии. — До свидания, мистер Поттер, - прощался Генри, направляясь к двери, но только его ладонь легла на латунную ручку, он вдруг замер, обернулся: — Мистер Поттер, могу я?.. - осёкся тут же и сам себе ответил: — Нет, не могу. Ладно. Извините. Селвин собирался уже открыть дверь и шагнуть за порог, но Гарри остановил его: — Генри. Что ты хотел? Поттер догадывался, что пожалеет о том, что спросил; он почти был уверен, что речь сейчас пойдет о Малфое, и, к сожалению, не ошибся. Переминаясь с ноги на ногу, Генри признался: — Я хотел.. кхм. Хотел сказать, что мистер Малфой не кажется мне преступником, - он выпалил это на одном дыхании, справедливо ожидая бурной реакции Поттера, но Поттер, воздев глаза к потолку, разочарованно выдохнул: — Ну приехали.. Генри заторопился его успокаивать: — Простите, мистер Поттер, клянусь, что это не повлияет на мою непредвзятость! Какая бессовестная наглая ложь! — Мерлин, Генри, это уже повлияло! - закричал Гарри, вскакивая на ноги и размахивая руками. У него в голове не укладывалось, что человек, от которого отчасти зависела его карьера, мог говорить: "Я вам не верю, мистер Поттер, вы гоняетесь за призраком". Блять, как и все в Отделе Тайн! Потрясающе. — Ты уже стоишь и заявляешь мне, что не считаешь его преступником! Ты, блять, серьёзно?! Умудрился увидеть раз эту хорёчью морду и влюбиться?! Селвин робко возразил: — Я видел его не один раз.. - и это был совершенно неправильный ответ! Гарри взвыл: — О, проклятье! Генри исправился: — .. и я не влюбился! - и продолжил диктовать свои жалкие оправдания: — Мне просто жаль его! Мистер Малфой не похож на преступника, он похож на очень несчастного больного человека. Мы будто не предотвращаем зло, а измываемся над ним! Ему помощь нужна. Ооо, блятьблятьблять! Да как же это заебало! Только праведника ему не хватало, Мерлин! Будто собственной совести было недостаточно! — Если бы Малфою нужна была помощь, он бы за ней обратился! - гремел Гарри на весь кабинет; Селвин смотрел затравленно, не смел и слова вставить, лишь молча выслушивал громкую отповедь: — Генри, блять, ты не в Мунго работаешь, мы здесь людей по-другому спасаем! Мы спасаем людей от того, что ещё не свершилось, понятно?! От тех, кого они ежедневно видят на улице, кому улыбаются, с кем здороваются, про кого говорят "он хороший парень, ему можно доверять"! У всех преступников, по-твоему, на роже написано, что они преступники?! Знаешь, как часто Авроры слышат от свидетелей "мы никогда не могли подумать, что он может убить", "мы никогда не могли подумать, что она может отравить кого-то"! Но все эти, на которых не могли подумать, убивают, травят, насилуют, грабят, продают наркотики! Ты же работал в Аврорате, Генри, ты к каждому убийце симпатией проникался? И Аврорат при всём этом - совершенно другое: Аврорат ищет тех, кто "уже", мы ищем тех, кто "ещё нет, но собирается", поэтому да, сложно, тут тебе никто не скажет, что этот вот товарищ совершил что-то ужасное, у нас нет мотивирующих рыдающих жертв, мы даже не всегда знаем, о каком ужасном идёт речь, и мы должны, Генри, слышишь, ёбаныйврот, мы должны засунуть свою жалость себе в жопу, чтобы никакие жертвы не рыдали. Последние слова он сопроводил резким ударом ладони по столешнице, неожиданным и громким, от которого подбросило стаканчик для карандашей и Генри, сжавшегося у двери. Видимо, страх отключил Селвину инстинкт самосохранения, потому что несмотря на зашуганный вид, он всё же открыл рот и, сука, продолжил гнуть свою миротворческую линию: — А как же мистер Малфой?.. - он чуть не плакал, взирая на разъярённого Поттера, но отважно - точнее самоубийственно - не затыкался: — Если он ни при чём, если он действительно создал зелье от вампиризма, разве мистер Малфой не жертва? Гарри застонал и упал обратно в кресло, как подкошенный. Силы разом покинули его; он всё это время боролся - с людьми, считающими его помешанным; с делом Малфоя, ведущим к краху его карьеру; с совестью, беспрестанно напоминающей, что он рос не для того, чтобы людей мучить, - и вот Генри стал последней каплей. С Генри он уже не мог бороться. — Мы не причиняем ему никакого вреда, - бесцветно ответил Гарри. — Вы чуть не угробили его Обливиэйтом, - возразил Селвин несмело. Сволочь. Гарри шумно выдохнул. — Да, и напоминаю, что это секрет. Чуть не угробил, но не угробил же. Так что всё в порядке, - именно так он оправдывался перед собой, и вот, видимо, его совесть обрела тело, назвалась Генри Селвином, и теперь Гарри был вынужден оправдываться вслух перед ним. — Иногда, Генри, надо совершить маленькое зло ради большого блага. — Вот только кто определит, когда заканчивается маленькое зло и начинается большое. Да ёбаный ты пидорас! — Иди нахер отсюда, философ, - прорычал Гарри. — И чтобы я больше не слышал песен о святом Малфое. — Я не говорю, что он!.. - пискнул Селвин, но был тут же прерван взметнувшейся рукой, указывающей на дверь, и громоподобным воскриком: — Свободен, Генри! - управляемая стихийной магией взбешённого Поттера, дверь распахнулась и врезалась в зад Селвина; тот ойкнул, встрепыхнулся и наконец скрылся с глаз долой, даже не попрощавшись, но дверь за собой закрыл. В звенящей тишине кабинета Поттер досадливо пробубнил: — Вот свинота кучерявая.

***

— Ты не знаешь? - Гарри усмехнулся: всё-таки Малфой на удивление был не в курсе новостей, которые для большинства давно новостями не являлись. Уже много лет Поттер не наблюдал шок на лицах, когда говорил.. — Я был крестражем. И вот он, пожалуйста, шок: серые глаза напротив распахнулись в немом удивлении, Драко выдавил: — В смысле "был крестражем"? Крестражем Волдеморта? Гарри кивнул, забавляясь его реакцией, его зачастившими ресницами, округлившимися губами. Было смешно, Гарри рассмеялся. Малфой смотрел в недоумении, смешанным с негодованием, он явно не разделял веселье Поттера, поэтому пришлось успокоиться и разъяснить ситуацию: — Ты точно не читаешь газет, - Драко закрыл рот, сощурился, а Гарри продолжил краткий пересказ крестражных приключений: — Когда Волдеморт убил мою мать, его душа раскололась, и осколок поселился во мне. Он не знал об этом и в лесу уничтожил не меня, а часть своей души, - да, пересказ получился очень кратким. Гарри добавил: — Конец истории, - и улыбнулся. Вместо просветления Малфой приобрёл какой-то новый оттенок пришибленности; он опал, насторожился и протянул, раздумывая в процессе над собственными словами: — Но чтобы уничтожить крестраж, надо уничтожить сосуд, - Драко сосредоточенно свёл брови, осуществляя в голове сложный мыслительный процесс, уже чужой для Гарри, уже давно им самим пережитый, и было ностальгически приятно вновь увидеть его отражение в чьём-то замутнённом взгляде. — Ты должен был умереть, Поттер, - произнёс Драко так, будто пытался убедить в этом Поттера. Но Гарри и без того это знал, разумеется. — Так я и умер, - признался он, и в ответ получил совершенно новую, максимально неожиданную реакцию: Малфой сначала удивлённо вскинул брови, как и все, кто прежде слышал историю о смерти и воскрешении, но после он пришёл в ужас. Серьёзно, самый настоящий ужас, Гарри уже хорошо выучил это его состояние предыстерики, когда Драко замирал, будто парализованный, задерживал дыхание; его взгляд сначала застывал, потом пустел, становился расфокусированным - так он уходил в себя, погружаясь в кошмар, творящийся внутри. И из глубины этого кошмара, словно говоря сам с собой, он произнёс: — Ты ненастоящий.., - глаза заблестели, голос напитался слезами, Гарри следом за Малфоем впал в оцепенение. — Мерлин, да за что мне всё это... Ох, блять. — Нет, Драко, нет! - Гарри должен был остановить зарождающуюся панику, как-то убедить Драко, что перед ним - живой человек, поэтому он крепко сжал его ладонь своею, надеясь отрезвить прикосновением.— Я настоящий, конечно же, настоящий! У меня была возможность вернуться, я мог выбрать и выбрал жизнь. Всё нормально! Клянусь, что я живой. И.. подействовало. Удивительно, на самом деле, но Малфой поверил, оттаял, потеплел взглядом. Гарри уже успел успокоиться от того, что смог остановить очередной апокалипсис, однако с таким товарищем, как Драко, никогда нельзя было расслабляться: вот он вроде пришёл в норму, но в следующую секунду подскочил, засуетился куда-то - чашки мыть, как оказалось. Дело, не терпящее отлагательств. Поттер проморгался, пытался понять, но так и не понял, что подкинуло тощий Малфоев зад на стуле, какой таракан в его мозгу скомандовал бежать к раковине с посудой и теперь тщательно полоскать там кружку после чая. Видимо, она была такой же чудовищно грязной, как руки Поттера в понедельник, и мыслей в его голове роилось столько же, и он так же вымывал их, бессмысленно плескаясь в воде. О чём он думал? История о крестражах заставила его ускакать с кружкой? Поттер встал, собрал своё блюдце от торта, чашку от чая, подошёл к Драко; он не крался, не хотел пугать, но когда Гарри коснулся чужого локтя, Драко вздрогнул и уставился на него. — Можно воды? - Гарри не хотел пить, он уже чаю нахлебался, но Малфой смотрел так пристально-злобно, что он растерялся, сгрузил посуду в раковину и сморозил первое, что в голову пришло. Малфой будто и не услышал его, так и продолжал пялиться, очень странно и внимательно; было неуютно, Драко словно впервые увидел его и теперь разглядывал. Поттер замер, не показывая смущения, ожидая дальнейших действий. Гарри ставил на то, что действия будут неадекватными. И Малфой сказал: — Да.., - чем подтвердил предположение. Простое тихое "да", неизвестно, что означавшее. — Что "да"? "Да, можно воды", видимо. Но воду так никто и не дал, а Малфой зачем-то потянулся к нему рукой, к его лицу, аккуратно, словно спугнуть боялся, но Гарри был не из пугливых, даже не отпрянул, ожидая, чем закончится этот маневр. Закончился тем, что Драко убрал крем от торта с его губы. — Ты весь ивозился, - сообщил Драко. Чёрт. И давно он с ним сидел, как придурок?.. — О, - Поттер немного смутился, пытаясь вспомнить, когда они начали есть торт. — Спасибо. Кажется, около часа назад, и если шматок крема был с тех пор, то Малфой достаточно долго терпел для его нервозной натуры и.. .. и Гарри не успел додумать, потому что нервозная натура въехала в него ртом, притянув за шею. Драко поцеловал его. Драко поцеловал его?.. Вот блять. Поттер.. сильно удивился. Нет, не удивился - он охуел, он окаменел, сначала решив, что ему мерещится, но всё же пальцы в волосах, холодные от воды, не мерещились, и чужие губы - мужские, блять, губы! - не мерещились, и язык, проскользнувший в рот, не мерещился. Ебучий Годрик, что это всё значит?! Гарри не мог понять, с чего Малфой решил, что он, женатый мужчина, в однополых связях не замеченный и никогда ни на что подобное не намекающий, заинтересован в этом.. поцелуе, который Гарри очень хотел прекратить, поэтому ожил наконец и настойчиво оттеснил от себя Драко. Ёб. Твою. Мать. Вот это дерьмо. — Эм... Драко, прости, но.., - Гарри даже не мог подобрать самое подходящее и убедительное "но" из множества "но", копошащихся в его голове, да и не пришлось, потому что Малфой выпалил: — Это ты прости. Прости, я неправильно тебя понял, - и снова вернулся к полосканию чашек. Гарри не понял, что он там неправильно понял, потому переспросил: — Неправильно понял? — Да, неправильно понял, - тон Драко был нервно-резким, но голос подрагивал, как и пальцы, как и весь он. — Твои настойчивые визиты, твоё внимание и беспокойство. Неправильно понял. Наверное, не было на свете большего идиота, чем Гарри Поттер - именно эту мысль он вложил в жалкий стон, который не смог сдержать. Гарри сказал: — Прости, - и ушёл обратно за стол, обнимать руками голову и поражаться непроходимой тупости, с которой прожил 27 лет. Перед глазами проносились моменты общения с Малфоем, и Гарри видел их будто со стороны, под новым открывшимся углом: вот они обнимаются как бы вынужденно, но отчаянно, и понятно, что дело было в выбросе, но блять, об этом и говорил Малфой, об этой заботе он и говорил; или вот по той же причине держатся за руки - да Гарри буквально несколько минут назад держал его руку; или как Гарри, поддавшись своей собственной шизе, заплетает Драко волосы; или укладывает в кровать, раздевает, блять, как он мог забыть, что Малфою нравятся мужчины, что он способен расценить всё это иначе, увидеть совсем не то, что было на самом деле! Гарри не совсем забыл, нет: был же Джеффри, были разговоры, да вся эта история началась с того, что грабитель магловских банков Лиам Питерс заказал у Малфоя зелье и потом трахнул его, чем похвастался на допросе, но Гарри просто не учитывал это, когда общался с Драко, Гарри просто не привык быть осторожным и однозначным с мужчинами. Даже с Генри, на весь отдел признавшимся Поттеру в симпатии, он вёл себя так же, как со всеми другими: информация о том, что Генри в него влюблён, существовала отдельно в вакууме, он её знал, но она ни на что не влияла, лишь добавляла неловкости, потому что та поющая валентинка наверняка снилась Селвину в кошмарах так же часто, как и Гарри. Поттер не думал, что может заинтересовать Драко; если бы он не просто знал, что Драко - гей, но ещё и продолжил эту мысль до "Драко - гей, это значит, что ему нравятся мужчины, а я мужчина, и мне надо держать руки при себе, чтобы не возникло недоразумений", то он бы скорректировал своё поведение, он бы не был таким.. тактильным кретином. Ох, Мерлииин!.. Если бы. На все "если бы" Джинни всегда кривилась и говорила: "Если бы у бабушки был хуй, она была бы дедушкой", и чистая, блять, правда: он уже накосячил - опять! - и теперь надо было решать, что делать со всем этим. Что делать, когда стыдно даже голову поднять и посмотреть на Малфоя, резвящегося с кружками, очевидно утопающего в таком же пеплопосыпающем дерьме, в котором тонул Гарри. Хотя, кажется, кран больше не шумел и стало мучительно тихо, выныривать теперь не хотелось в разы сильнее, но стук, с которым чашка с водой опустилась перед Поттером на стол, заставил всё же взглянуть на Малфоя. — Ты воду просил, - сказал Драко, безуспешно стараясь выглядеть спокойным. Поттер даже не пытался скрыть, насколько ему неловко, но в горле пересохло, и вода, выпрошенная не пойми зачем, оказалась кстати. Гарри взял свою кружку - у него появилась "своя кружка" в доме Малфоя, а он, имбецил конченый, умудрился не заметить двусмысленности их отношений, - и выпил всё до последней капли. Драко смотрел как-то странно и будто не дышал даже, хотя ничего странного: ему было чертовски неприятно пережить отказ и стоять теперь, демонстрируя отказавшему, что с ним всё в порядке. Поить его водой. Быть гостеприимным. Гарри сказал: — Спасибо. А Драко только кивнул в ответ. И что вот дальше делать?.. Проклятье. Малфой стоял над ним, молчал, будто ждал чего-то, а Гарри понятия не имел, как нужно вести себя, когда невольно вызвал у подозреваемого чувства - их такому не учили, наверное, надеялись, что сотрудники будут в состоянии самостоятельно сообразить, что никаких особых чувств ни с чьей стороны допускать нельзя. Что нужно говорить, когда человек поцеловал тебя, а ты не ответил? Да и не мог ответить. Да и.. блять. Гарри зачем-то мазнул взглядом по губам Драко, вспоминая, как задеревенел под этими губами, и моментально покраснел, отворачиваясь. Стыдностыдностыдно! Тишина стала невыносимой, надо было уже хоть что-то сказать, и Гарри решил, что достаточно просто открыть рот, а слова найдутся, поэтому он открыл рот, произнёс лишь: — Драко, я.., - и да, оказался прав! Слова тут же нашлись, но у Драко: — Всё в порядке, Гарри. Прости, что поцеловал тебя. Это просто недоразумение. Небрежным жестом и улыбкой Драко дал понять, что не стоит переживать, и почему-то, глядя на него, в это удивительным образом верилось: весь он - лицом, улыбкой, позой - говорил, что действительно не стоит переживать. Гарри поверил, но, конечно, не до конца, поэтому уточнил на всякий случай: — То есть всё в порядке? — Да. Драко как-то слишком быстро успокоился. Как-то слишком быстро забыл обиду. Выглядело странно, но Поттер не стал зацикливаться; хоть Малфой и отошёл от смущающей ситуации, Гарри таким скорым не был и всё ещё чувствовал себя страшно неловко, поэтому он поднялся со стула, промямлил: — В общем, спасибо и.. прости. Ещё раз. Мне пора. Ему было совсем не пора, пустой дом на Гриммо не грозил сбежать, но желание исчезнуть отчётливо пульсировало в мозгу, так чего бы не исчезнуть камином. Малфой, конечно, понял, что Поттер сбегает, но да, Поттер сбегал, почему бы не сбежать; дело не закрыто, он ещё не уволен и всё равно вернётся, и тогда они разберутся с напряжением, а может уже и не с чем будет разбираться - может, Гарри проснётся завтра утром, вспомнит, посмеётся и отпустит ситуацию. И всё станет как прежде, а пока он хотел сбежать и сбегал. Мантия с кресла вспорхнула на согнутую в локте руку; Поттер размашисто вошёл в камин, черпнув пороху, обернулся, посмотрел на Драко, стоящего посреди гостиной, наблюдающего за ним с интересом, склонив голову на бок. Голая лампочка подсвечивала тонкую фигуру сзади, Драко показался каким-то фантастическим. Гарри тряхнул головой, бросил торопливое: — Пока, - и, назвав адрес, унёсся камином на Гриммо.