Рабочее название: "Одержимость"

— Оливер! - воскликнул Поттер, как только перешагнул порог лаборатории. Оливер едва не словил сердечный приступ, подскочив на стуле. — Кандиду мне в сраку, Гарри! Нельзя же так! - запричитал он, самоуспокаивающе поглаживая халат на груди. — Чуть детей без отца не оставил. Гарри повёл бровью в глубоком скепсисе и поспешил расстроить Оливера: — Нет у тебя никаких детей. Ты даже не женат. Оливер не расстроился. — Но могли бы быть, - упрямо возразил он. — Чего тебе? У тебя что, пожар? Хуже. — Кажется, меня отравили, - это всё, что собирался сообщить Гарри, без вдавания в подробности своих подозрений: учитывая статус помешанного на Малфое, весь отдел поднял бы его насмех. — Можешь проверить кровь на наличие зелий? Круглое лицо Оливера вытянулось, и он переспросил, поражённый: — Отравили?! Но.. что с тобой? Тебе плохо? Гарри не мог сказать, что ему плохо. Скорее ненормально, но не плохо, нет. — Секретная информация, - Поттер обожал эту фразу - после неё сразу прекращались ненужные вопросы. Вот и Оливер понимающе кивнул и молча полез в ящик за стерильным пузырьком для забора крови. Гарри торопливо снял мантию, закатал рукав рубашки до локтя и протянул руку, открывая доступ к локтевому сгибу. Оливер взмахнул палочкой, рассекая тонкую кожу над веной небольшим надрезом; алая кровь узкой струйкой устремилась вверх, прямо в подготовленный пузырек, и когда набралось достаточно для анализа, новый взмах палочки запечатал ранку, оставив кожу нетронутой. — Результат завтра, Гарри, - сказал встревоженный Оливер, закупоривая баночку пробкой. — Терпит? Ты же не умрёшь до завтра? Я могу всех на уши поднять, если.. Гарри остановил его, подняв рукой. — Нет, нормально. Терпит, - заверил он, хоть сам сильно в этом сомневался. — Не умру.

***

— Рон, - осторожно позвал Поттер, не уверенный, что можно отвлекать друга от самозабвенного поедания ужина. Ответа не последовало. — Рон! И снова тишина, только клацанье вилки о тарелку. Гарри вздохнул и повторил попытку: — Рон, перестань есть, ради Годрика. Сидящий на диване друг, облачённый в изгвазданную пятнами некогда белую футболку и мятые домашние треники, поднял на него усталый взгляд, прожевался и сообщил обиженно: — Я сегодня весь день с Розой. Только позавтракать успел. Но ты говори, я же слушаю, - и снова принялся за еду. Ох уж это родительство... Гарри был рад, что они с Джинни не завели детей. С детьми сейчас всё было бы гораздо сложнее. — Да я вообще-то спросить хотел, - сказал Поттер, вздохнув. — О чём? - Рон чуть не уронил куриную ножку, но успел поймать и тут же впился в неё зубами. Поттер оценил его способности: если бы снитч можно было съесть, Рон был бы незаменим в качестве ловца. — Помнишь, ты был под Амортенцией? - спросил Гарри, беспокойно ёрзая в кресле: было неудобно спрашивать о таком, и Гарри боялся показаться подозрительным. — Когда я чуть не умер? - уточнил Рон, не переставая поглощать курицу. — Да, что-то такое припоминаю. — Расскажи, что ты чувствовал. Это было важно. Поттер пришёл как раз затем, чтобы выяснить, может ли человек под Амортенцией понять, что он под Амортенцией, или тот факт, что Гарри заподозрил любовное зелье автоматически это любовное зелье отрицает. Рон тогда ничего такого не думал, он вообще не думал, только требовал Ромильду. Куриная ножка замерла на полпути. — Ээ.. а тебе зачем? — Это по работе, - эта фраза тоже была волшебной, являясь вариацией.. — А, секретная информация, - друг понимающе кивнул, нахмурив брови. Гарри кивнул в ответ. — Именно. Рон отставил наконец тарелку на журнальный столик, сосредоточился, видимо, пытаясь воскресить в памяти подробности той ночи, когда он чуть не погиб. По вине Малфоя, кстати. Хотя он был не так уж и виновен, если разобраться. — Ну, я чувствовал, что.., - начал было Рон, но замолчал и снова ненадолго углубился в размышления. — Чёрт, это сложно. Я чувствовал такое, ну.. обожание, что ли. Что жить не смогу без Ромильды. Не подходило: Поттер определённо мог жить без Малфоя, тот просто ему нравился, не более. — Но ты же не знал её, - заметил Гарри. — Тебя это не смущало? Рон покачал головой. — Меня ничего не смущало. Я был просто по уши.., - он замолчал на полуслове снова задумался, только теперь как-то особенно серьёзно, до напряжённой морщинки между бровей и плотно сжатых губ. Ему было сложно вспоминать то, что произошло с ним тогда. Поттер тоже иногда видел во снах умирающего Рона и просыпался в холодном поту: часто кошмары не позволяли Гарри спасти друга. Наверное, не стоило заводить этот разговор. Но надо же было как-то разобраться в происходящем, пока Оливер проверял его кровь. Слизнорт говорил, что Амортенция не может сотворить любовь, но чем она отличается от любви? — А к Гермионе ты испытываешь то же самое? — Что? - Рон заморгал часто и воскликнул: — Нет, конечно, нет! Гермиону я люблю, это такая ну.. спокойная, глубокая привязанность, а то было похоже на болезнь, на какую-то лихорадку. Хотел бы ты жить с лихорадкой? Гарри замер в задумчивости: он вдруг понял, что жил с этой лихорадкой. Не по Малфою, по Джинни. Он и дня не представлял без неё поначалу, тащил в постель при любом удобном случае, он не мог насытиться ею, её всегда было недостаточно. Его крыло и после их разрыва, но потом чувства перешли в русло настойчивого обожания и негаснущей надежды. Неужели Поттер любил её, как одержимый? Неужели он задушил её своей любовью? Неудивительно, что она устала... — О, чёрт, друг.., - снова заговорил Рон. Его голос звучал сочувствующе, и смотрел он так жалостливо, как на побитую собаку. — Джинни.. Гарри остановил его резким: — Не надо, Рон, - но продолжил, смягчившись: — Пожалуйста. Я уже не могу слушать, что "это к лучшему, и всё равно вы когда-нибудь разъехались бы". Не начинай и ты. Рон выглядел растерянным и взволнованным, напряжённым, словно подбирал важные слова. Вздохнув, он их озвучил: — Я просто хотел сказать, что Джинни - моя сестра, и я желаю ей счастья, но ты мне как брат, и тебе я желаю неменьшего счастья. Чертовски жаль, что у вас не сложилось. — Да, мне тоже, - отстраненно ответил Гарри. — Чертовски жаль.

***

Во вторник Оливер сообщил, что результат отрицательный. В крови Поттера не было обнаружено посторонних зелий. Ни-че-го. Никакой Амортеции. Он совершенно здоров и сам втюрился в Малфоя, без посторонней помощи и магического вмешательства. И это.. пиздец.

***

В среду после обеда Брайан, встретившийся Поттеру в буфете, сказал, что лицензия Малфоя готова и тот может её забрать. Гарри, конечно же, вызвался сам отнести Малфою вожделенную лицензию, за что Брайан наградил его заинтересованно поднятой бровью. Гарри не стал никак комментировать своё рвение - Билл, кажется, уже что-то там понял и попытки оправдаться только убедили бы его в том, что он прав. А он ведь и так был прав, чёрт возьми. По дороге к дому в Паучьем тупике Поттер заскочил за виски, так как чай, который они каждый раз лакали на пару с Малфоем, уже стоял поперёк горла. Драко распахнул входную дверь в халате, и Гарри стоило больших усилий не скользнуть взглядом по худым голым ногам. Он стоял босиком и вопросительно взирал на Поттера, мнущегося на пороге. — Я же открыл тебе камин, - сказал Малфой вместо приветствия. Он недовольно наморщил нос, отошёл в сторону и жестом пригласил войти. Его волосы были небрежно заколоты палочкой, и Гарри думал о том, что хотел бы вынуть палочку и посмотреть, как рассыпется белое полотно по узкой спине, пока плёлся за этой спиной в гостиную. — Я забежал за виски, - запоздало объяснился Гарри, протягивая Малфою бутылку. Тот прочитал этикетку, хмыкнул и полез за стаканами в кухонный шкаф. Неторопливо снимая рабочую мантию, Гарри бессовестно пялился на аккуратные ступни, белые икры, поднимался взглядом к бёдрам, выглядывающим из-под задравшегося халата.. ох, Мерлин... — Блять, они в другом шкафу, - Драко захлопнул дверцу, а Поттер экстренно сделал вид, что не глазел, а только раздевался. Он привычно накинул мантию на кресло Драко, подошёл к окну, чтобы избавить себя от соблазна наблюдать, пока наблюдаемый не видит. Как-то всё это было неправильно. И нечестно, что ли. Гарри ведь отшил его, а сам.. идиот. Идиот, что отшил, а теперь только и вспоминает о том, какой тот поцелуй был сливочно-вишнёвый. Ужасно. Что подумает Драко, если Поттер попытается.. блять, да ничего он не попытается! Бред какой. За спиной раздался недовольный бубнеж: — Ты там долго стоять будешь? Гарри бы не стоял, если б Малфой был чуть более одет. Ну в самом деле, кто так перед людьми ходит? В халате.. Поттер вдруг понял, что видит этот халат не впервые: Драко уже представал перед ним после ванны с палочкой в волосах, когда Гарри принёс ему Стефанию. Правда тогда Поттеру было плевать, во что Драко одет, и даже то, что он был голый под халатом, никоим образом Поттера не смущало. А сейчас он голый, интересно? Вообще не интересно, грёбаный извращенец. — Гарри, ау, ты чего там? - прозвучало почти на ухо, и Гарри обдало лёгким свежим запахом мыла. Драко встал рядом, пытаясь разглядеть за окном, на что так настырно пялился Поттер. Не разглядел, нахмурился и фыркнул. Гарри показалось это очаровательным. Проклятье. — Пошли, я наконец нашёл стаканы. Один из найденных стаканов тут же оказался в руке, а Поттер через секунду - в своём почти уже собственном кресле. Виски перекатывался в хрустале, отражаясь тёплыми бликами на гранях. Первый глоток обжёг язык и горло, Поттер поморщился, взглянул на Драко и задохнулся: тот сидел, положив ногу на ногу, короткий халат обнажал бёдра, а серые глаза смотрели из-под светлых ресниц возмутительно спокойно, будто Малфой не подозревал, как выглядит в этот момент, какой он.. бесстыжий. — Я тебя смущаю? - невинно спросил Драко, отпивая из стакана. — Могу одеться. Извини, твои появления - всегда неожиданность. Поттер изо всех сил старался не краснеть и казаться невозмутимым. — Нет, - но голос дал петуха. — Нет. Всё в порядке. Ты дома, ходи, как удобно, - взгляд против воли - честное, блять, слово! - переместился с насмешливых глаз на острые колени и дальше, глубже под халат. Гарри тут же опомнился и отвернулся, но этот короткий интерес не ускользнул от Малфоя. — Не волнуйся, я успел натянуть трусы до того, как ты начал ломиться в дверь, - заверил тот, улыбаясь хитро. А жаль. Да чёрт! — Меня не волнуют твои трусы, Малфой. Судя по ухмылке, Малфой в это не поверил. Да никто бы не поверил такой смущённо-красной роже. Драко поиграл виски в стакане, сделал глоток, после облизнул губы кончиком языка, чуть прикусил нижнюю, удовлетворенно хмыкнув. — Что празднуем-то? Поттер спохватился и понял, что снова пялился. Это ненормально, он ведь так запросто выдаст себя. Если уже не выдал, потому что Малфой сидел слишком самодовольный. Гарри все ещё не верилось, что он не под Амортенцией и самостоятельно засматривается на эти блядские голые ноги, Мерлин, ну почему нельзя было нацепить штаны! Как-то стало жарко, и душно, и сбежать бы, зачем он припёрся вообще.. А, блять. — Лицензия, - сообщил Гарри, кивнув на мантию, висящую на спинке кресла за Малфоем. — В нагрудном кармане, - уточнил он, и Малфой обернулся, полез в карман и выудил из него сложенный вдвое лист бумаги. Полы халата немного разъехались на груди, открывая вид на.. ещё больше обнажённых запчастей белого тела, сраный Годрик, да сколько можно! Поттер, наверное, покраснел целиком, спешно отвернулся, глотнул виски и попытался оправдаться: — Решил, что ты не захочешь идти за ней сам, вот и.. позаботился. Драко развернул лицензию, пробежал по ней глазами, Гарри заметил, как лёгкая улыбка тронула влажные губы. Драко был рад получить признание. — Спасибо, - сказал Малфой, подняв взгляд. Он аккуратно сложил лицензию на столик с книгой и в очередной раз отпил янтаря из стакана. — Ты счастлив? - почему-то с некоторых пор это стало важно. — Счастлив, что сможешь наконец полноценно заниматься наукой? — Разумеется, я счастлив, - ответил Драко совершенно серьёзно, без тени сарказма. — Ты не представляешь, что значит быть изгоем. Гарри пытался не расхохотаться, но всё же смог сдержаться. — Малфой, ты безнадежно отстал от новостей. Серьёзно не в курсе, как я жил до одиннадцати? Малфой цокнул. — Дай угадаю: катался как сыр в масле? - предположил он, явно будучи уверенным в своей правоте. — Ага, вроде того, - пряча улыбку, ответил Поттер. — Был мальчиком для битья. Драко в недоумении нахмурился. — Ты же с родственниками жил, - напомнил Малфой, покачивая виски в стакане. И ногой. Голой. Гарри отвёл взгляд. — Да, и они меня ненавидели. — Ты был засранцем? - Малфой усмехнулся. — Хотя чего я спрашиваю, конечно, ты был засранцем. Кто тут ещё засранец? Наверняка тот, кто так откровенно соблазнительно выглядит, кто смотрит развратно и чуть не обсасывает стакан своими невозможными губами. Хотя нет, засранец всё же тот, кому это мерещится. — Я был волшебником, - неуютно поведя плечами, сказал Гарри. — Правда, не знал об этом. Нога перестала качаться. — В каком смысле ты не знал об этом? — В прямом, - Поттер настырно не смотрел на Драко. Лампочка над кухонным столом была пусть не интереснее, но определённо безопаснее, не такой обнажённой, не такой сексуальной. — Они не говорили, а я не подозревал, что магия существует. Светлые брови уползли на лоб. — Но погоди, как же выбросы? Должны же быть выбросы. Ох, Мерлин, даже голос его был бархатистым, низким, пошлым! Что за невозможный человек?! Гарри сглотнул, повернувшись к Малфою: всё-таки разговаривать и пялиться мимо собеседника неприлично, и эти приличия сейчас дорого ему обходились - Поттер платил за вежливость своей трещащей по швам гетеросексуальностью. О Великие Основатели, но какой же Драко.. да хватит уже. — Были, - Поттер, краснея, кивнул. — Я просто думал, что какой-то ненормальный. Тётка всегда называла меня помешанным, - и едва слышно добавил: — Ничего не изменилось. Малфой вдруг всполошился: — То есть ты и на метлу тогда впервые сел?! — Да, для меня тогда все было впервые. — То есть ты настолько талантлив?! - не унимался он. — Не могу поверить! Поттер хмыкнул. — Завидуешь? - и снова поймал себя на мысли, что в который раз пялится на губы Драко. — Конечно! - неожиданно признался Малфой. — Святой Поттер ещё и гений в полётах, - он фыркнул презрительно, залпом выпил оставшееся виски, на секунду скривившись. Драко вгляделся в пустой стакан и продолжил с некоторой горечью: — Я всегда завидовал тебе. Гарри растерялся от внезапного откровения. Видимо, градус открыл какую-то дверцу в таинственной душе Малфоя, иначе он никогда не заявил бы, что завидовал Поттеру. — Как видишь, завидовать было нечему, - с улыбкой ответил Гарри, на что Малфой закатил глаза. — Ну теперь-то уж точно, - протянул Драко, меняя ноги местами, вызывая тем самым невольный тихий звук отчаяния у Гарри и заплывание краской Поттеровых щёк. Гарри опрокинул в себя виски, схватил бутылку и разлил им с Малфоем по новой порции - всё, что угодно, лишь бы занять себя, лишь бы не думать об этих чёртовых ногах. — Ты же кадровик, тут тебя можно только пожалеть, - Малфой усмехнулся, делая глоток. — Кстати, почему не Аврорат? - поинтересовался он, но тут же махнул рукой. — Хотя нет, не отвечай, я знаю: навоевался. Поттер отсалютовал стаканом и длинно отпил виски. Он, похоже, собрался напиться до беспамятства, чтобы алкоголем отбить зудящее желание прикоснуться к Драко. — Именно. Малфой на его стремление надраться отреагировал выгнутой бровью. — Тогда спрошу по-другому: почему Отдел Тайн? Ну вот, Драко добрался и до его откровений. — Не могу рассказать в подробностях, потому что ты поймёшь, чем я занимаюсь, - да, хоть он и был почти уволен, Непреложный никто не отменял и не отменит до скончания его жалкой жизни. — Но в общем ничего особенного, просто нужно было где-то работать. После судов меня куда только ни звали, но Отдел Тайн имел одно очень важное преимущество - секретность. Никаких статей о героических подвигах, никаких перемываний костей. Статус секретности уберёг меня от тонны дерьма и колупания в грязном белье. Всё, что смогли эти писаки, так это изъездить вдоль и поперек моё прошлое, но прошлое в прошлом и это стало быстро неинтересно. И я стал неинтересен, - Гарри улыбнулся. — И счастлив. Драко посмотрел на него пытливо, даже слегка наклонился вперёд. Он разомлел от алкоголя, расфокусировался, потерял твёрдость в фигуре и голосе и сказал, словно подведя итог наблюдениям: — Прости, Поттер, но на счастливого ты не тянешь. Ну, ещё бы. — Как и ты. Драко посмеялся, откидываясь на спинку кресла, запрокинув голову так, что Гарри замер, любуясь его длинной шеей. Которую так приятно было бы.. — Я и не претендую, - Малфой вовремя прервал поток неправильных мыслей. Не претендую на счастье.. Звучало так, будто Малфой сдался. Будто бы он склонил голову перед неотвратимостью. — Драко, ты.. Драко его прервал строгим: — Не надо. — Почему? — Потому что я не хочу ныть, - настала очередь Малфоя длинно отпивать из стакана. — Я не прошу, чтобы ты ныл. Просто расскажи, что случилось, почему ты стал.. — Жалким? - горькая усмешка скривила идеальный рот, а Гарри подумал, что сейчас эти губы хмельные на вкус. — Несчастным, - с нажимом поправил Поттер, отгоняя наваждение. От беззаботной развязности, с которой Малфой сидел по началу не осталось следа: его плечи печально поникли, в лице появилось выражение грусти и покорности судьбе. Будто настоящий Драко, сломанный, покалеченный, вышел наружу из-за фасада саркастичной язвительности. — Я никогда и не был счастлив, Гарри, - Драко произнёс эти слова медленно, словно сам не мог в них поверить. — Я был высокомерным, честолюбивым, тщеславным, но счастливым не был. Сначала отец и его "ты должен обойти Поттера во всём", потом отец и Азкабан, потом клеймо, Лорд, галлюцинации, война, суды, поиск лекарства, отчаяние, сумасшествие. Негде было встрять счастью. Теперь точно хотелось надраться. Лишь бы исчезла печаль из прозрачно-серых потухших глаз. — Но сейчас же всё будет хорошо? - Поттер постарался, чтобы его слова прозвучали обнадеживающе, будто бы он собирался приложить руку к этому "хорошо". Или действительно собирался? Драко улыбнулся задумчиво. — Да, сейчас всё будет хорошо.

***

Как только Поттер вышел из кабинета Нолана, Джин, караулившая под дверью, вцепилась в его рукав и, тревожно заглядывая в глаза, нетерпеливо спросила: — Ну? Ну что? Гарри, и без того хмурый, стал совсем суровым и даже кулаки сжал. Он ответил строго: — Я же просил не говорить с ним, Джин, - и направился к кабинету вместе с прицепившейся к мантии Джинни. Джин его тон настолько не смутил. — Я не могла просто смотреть, как тебя выгоняют за глупую ошибку, - она перехватила его под локоть и резво зашагала рядом. — Что сказал Нолан? Коридор опустел после окончания рабочего дня, только редкие дежурные, да чересчур ответственные работники изредка проходили мимо, приветственно кивая. Гарри и Джинни кивали в ответ, продолжая разговор. — Сказал, что даст мне ещё один шанс, - ответил Поттер, снизив громкость. Гарри вынул палочку и отпер дверь кабинета заклинанием, галантно пропустил жену вперёд, сам вошёл следом. В глухой тишине Джин с облегчением выдохнула: — Ооо, хвала Мерлину.. Но Гарри вдруг заявил: — Я отказался. Джинни столбом застыла, сопровождая удивлённым взглядом перемещение Поттера от двери к столу. — Повтори, - потребовала она. — Я отказался, Джин, - повторил Гарри. — Я увольняюсь. — В смысле?.. Почему?! Ох, Гарри ненавидел оправдываться. Особенно перед женой-начальницей, особенно когда она становилась такой непреклонной и злой. — Потому что устал быть посмешищем! - воскликнул Поттер, упираясь кулаками в столешницу. — Потому что ошибся и причинил вред человеку! — Это ты про Малфоя? Чертовски сложно было это признать, но.. — Именно про него. Он чист. Просто болен. Просто экспериментирует. Было стыдно, и трудно произнести эти слова, и поднять взгляд на Джинни, молчаливую и неподвижную. Всё стало сложно и запутанно. — А зелье? - наконец спросила она. — Чем бы ни было это зелье, оно безнадёжно. Джин не сдавалась: — А выбросы? Разве он не опасен? — Со Стефанией он не опасен, так что всё в порядке. — Ты уверен? - они будто местами поменялись; словно это Джинни, а не Поттер, два года носилась по отделу, убеждая остальных в злонамеренности Малфоя. — Уверен, - Гарри не был уверен. Но теперь склонялся именно к такому варианту. Джин совсем растерялась, снова начала кусать щёку, снова стала странно выглядеть. — Но.. что же ты будешь делать? Гарри думал об этом всю последнюю неделю и решил, что сейчас ему нужно отдохнуть от всего этого дерьма. К тому же план Б у него всегда был: — Отгуляю три недели отпуска и пойду к обливиаторам, вчера говорил с Ричардсоном, он меня возьмёт. — Тебе же никогда не нравилась их работа! - возразила Джин. — Ещё больше мне не нравится работа, в которой я плох, Джинни, - с нажимом сказал Гарри, глядя исподлобья. Джин собиралась что-то ответить, уже и рот открыла, но голос Генри у двери её прервал: — Мистер Поттер, я.., - бодро начала кудрявая голова, выглядывающая из-за косяка, но тут же осеклась: — Ой, простите. Селвин заморгал часто и попытался скрыться, но Джин его остановила: — Входи, Генри. Мы закончили, - она бросила нечитаемый взгляд на Поттера, поправила манжеты мантии и уже у двери, поравнявшись со смущённым Селвином, добавила: — Гарри, загляни ко мне потом, напишешь заявление. Её фигура исчезла в коридоре, а бледный Селвин переспросил, теребя край мантии: — Заявление?.. Гарри устало упал в кресло, сдавил переносицу; он выдохнул: — Да, Генри. Я увольняюсь, - и признался с нескрываемым раскаянием: — Ты был прав, с Малфоем всё в порядке, а я идиот. Поражённый Генри оставил мантию в покое, уронил руки и стал таким печальным, что казалось, вот-вот расплачется. — Ох. Так жаль, - чуть не проскулил он, но затем веселее добавил: — На самом деле, у меня есть одна мысль.., - неуверенно задумался и замолк. Гарри смотрел на его метания с немым скептичным ожиданием. В итоге Селвин отмахнулся. — Впрочем, неважно, это просто глупость, - он прошествовал к креслу, в котором постоянно восседал во время их расследовательских сборищ, плюхнулся в него с размаху и снова замямлил: — Знаете, я тут позволил себе.. кхм. Изобразить вас с мистером Малфоем.. как друзей, - эти странные "как друзей" он произнёс почти шёпотом. Брови Поттера тут взметнулись к волосам. Каких к херам друзей?.. — Друзей? - он моргал, как глупая сова, и невнятная паника поднималась из глубины: Селвин что, всё понял?.. Он догадался, что Гарри неравнодушен к подозреваемому? — Да, простите, если.., - Генри не заметил его смятения и закопошился, ныряя в недра мантии за блокнотом. — В общем, я бы хотел, чтобы рисунок остался у вас, - розовый и нервно-дёрганный, он выдрал страницу и протянул Гарри листок. — На память, если можно, конечно... Гарри заторможенно взял рисунок, боясь увидеть на бумаге себя и Малфоя целующихся или вообще в процессе соития, но ничего такого, просто два человека - Гарри и Драко, - просто стоят рядом в полоборота друг к другу, изображённые по пояс и улыбающиеся: Малфой - хитро, Поттер - искренне. Генри не оживил картинку, поэтому рисунок был статичным, но всё равно будто живым. — Спасибо, - расчувствовавшись, сказал Гарри. Он сложил листок вдвое, спрятал во внутренний карман мантии. — Было приятно поработать с тобой, Генри, - он улыбнулся так, как улыбался Поттер на бумаге, и протянул Селвину руку. Генри резво принял рукопожатие: — И мне с вами, мистер Поттер, - и улыбнулся в ответ.

***

Мерлинмерлинмерлин! Какой же кретин! Идиот! Конченый придурок! "Прости, ты же замёрз, не надо было тащить тебя на улицу!" - и чуть не облобызал его пальцы. Мама произвела на свет тупицу. Гарри сокрушался весь вечер от своей выходки: от того, что зачем-то выволок Драко прогуляться, от того, что купил ему кофе, как тот чёртов уёбок Джеффри сука Уильямс, от того, что грел заледеневшие Малфоевы руки дыханием. Было стыдно даже вспоминать эту сцену. Великий Годрик, чем он думал вообще, это же так.. интимно! Это же так неприкрыто, очевидно и нельзя, блять, так делать! Драко же.. не поймёт, наверное. Хотя, вроде бы, он был не против. Или Гарри это только показалось? Или Гарри хотел бы, чтобы он был не против? Как-то всё слишком сложно. Поттер не знал, куда сбежать от себя и от Драко в своей голове. Он не мог не ходить к нему, в дом Малфоя тянуло со страшной силой. И хотелось касаться, до подкожного зуда хотелось касаться! Поттер потому и схватил чужие руки, потому и вёл себя влюблённым голубком - ему просто необходимо было находиться как можно ближе, дотрагиваться, дышать его запахом, смотреть в осенне-серые глаза. Драко нравился ему очень-очень сильно, и Гарри ненавидел себя за то, что добавил кошмара его и так непростой жизни. Поттер вспоминал Драко, зажатого между стеной и терзающим его рот Уильямсом, скулящего, слабого, падающего на пол после щелчка удара. Этот звук теперь эхом звенел в голове. Гарри закрывал глаза и видел Драко, ревущего, разрываемого магией, зовущего на помощь, и видел себя, хладнокровно наблюдающего страдания человека. Было мерзко. Отвращение словно налипло на кожу, и хотелось помыться. Гарри поднялся в ванную, выкрутил краны на полную, обдавая помещение клубами душного влажного пара. Он сбросил одежду и встал под душ, горячие струи били по плечам, и Поттер яростно тёр себя мочалкой, будто желая смыть воспоминания и стыд, но это не работало. За закрытыми веками мелькали образы: Драко лежит на полу лицом в луже крови; Драко сотрясается рыданиями в объятьях Гарри; Драко смотрит устало и склоняет голову, принимая смерть; Драко ползёт на коленях по ступенькам в подвал, обливаясь слезами; Драко целует, получает отказ, и взгляд его гаснет. И везде общим знаменателем - Поттер. Везде он допустил ошибку, и самой страшной его ошибкой было подозревать Малфоя в злонамеренности. Теперь всё в его жизни катилось к чертям. Гарри прекратил терзать себя мочалкой и со стоном прислонился спиной к запотевшим кафельным плиткам. Резкий холод керамики остановил поток хаоса в голове, остался только гул, но и он понемногу стих, и образы сменились на более мягкие, спокойные, сначала размытые, затем пугающе чёткие. Гарри видел обнажённые ноги, худые, тонкие, молочно-белые; пальцы, обхватывающие бока стакана; видел губы, прикасающиеся к стеклу, блестящие от виски, пухлые и - он знал наверняка - мягкие. Гарри помнил, как эти губы целовали его - наяву и во сне. Во сне было сладко, горячо, томно и нежно, Гарри хотел бы вернуть этот сон, а лучше - сотворить из него реальность. Гарри хотел Драко в реальности. Хотел быть с ним ласковым. Хотел зацеловать его раны. Хотел, чтобы неспешно расходились перед ним стройные бёдра... Он просто страшно его хотел. Рука сама скользнула вниз. Поттер застонал, обхватив себя, зажмурился, губу закусил, понимая, что поступает неправильно, что нельзя вот так... Это же.. о, проклятье!.. Это же мучительно приятно - представлять его таким. Открытым, готовым, желанным и желающим. Горячим.. Ёбаный Годрик, он наверняка горячий.. внутри. Ладонь на члене ускорялась, образ Драко исходил цветными пятнами, и кружилась голова от возбуждения. Внутри разгорался пожар, сжигая дотла стыд, оставля лишь голое желание. Дыхание стало поверхностным, низ живота сводило сладким спазмом, Гарри даже почти не ненавидел себя: было слишком хорошо, чтобы себя ненавидеть. За веками вспыхивали картинки, много картинок, одна откровеннее другой: губы на ключицах, руки на бёдрах, горячий гостеприимный рот и стоны, стоны, стоны!.. Драко стонал бы под ним хрипло и громко. Драко, о ёбаный Мерлин, Драко!.. Гарри вскрикнул, кончая, пачкая шторку семенем. Оргазм взорвался, оглушил и тяжестью осел в мозгу, принося усталую слабость. Гарри сполз по кафелю на дно ванной, наслаждаясь пустотой и тишиной в мыслях, мышцы расслабились и стало умиротворяюще спокойно. Но ненадолго. Если бы кто-то сказал ему хотя бы месяц назад, что он влюбится в подозреваемого, Гарри бы рассмеялся. Если бы кто-то сказал ему, что он будет хотеть парня сильнее, чем свою жену, Гарри приложил бы наглеца по-магловски, а именно кулаком в охамевшую рожу. Если бы кто-то сказал ему, что он будет дрочить на Малфоя, Гарри наверняка отправился бы в Азкабан за убийство с особой жестокостью. Так же нельзя, блять. А почему нельзя, собственно?.. Идиот. Наверное, потому что ты женат? Наверное, потому что никогда не засматривался на парней и всю жизнь считал себя гетеросексуальным? Наверное, потому что это наваждение пройдёт так же внезапно, как возникло, и Драко останется с разбитым сердцем? Наверное, потому что не стоит играть с чувствами другого человека, которому ты и так поднасрал?! Какое же ёбаное дерьмо! Гарри схватился за голову. Ему казалось, что он сходит с ума.

***

Гарри совершенно точно сходил с ума. Драко сидел напротив и смотрел так пристально, с неясным беспокойством. Он был так прекрасен... Так прекрасен был не его Драко. Холодные пальцы вдруг обвили ладонь. — Гарри, что с тобой? Всё в порядке? - глухо и размыто, словно из-под толщи воды. Будто бы Поттер тонул, а Драко за руку тащил его на поверхность. Гарри цеплялся за него, как за единственное своё спасение. Длинные пальцы, тонкие, изящные линии ладони, кожа мягкая, белая, просвечивающая голубыми венками, касатьсякасатьсякасаться, Мерлин, вечность касаться бы этой кожи! Гарри вдруг понял, что ласково гладит чужую ладонь. Он отшатнулся, ужасаясь своей бесконтрольности. — Всё в порядке, - соврал Поттер. — Я в порядке. Драко сжал губы, напрягся, ему явно не понравилось это распускание рук, и Гарри спешно отвёл взгляд, умирая от стыда. Мерлин, провалиться бы под землю! Неожиданно раздался хлопок - Малфой стукнул по столу ладонью, Поттер испугался, что из-за его возмутительного поведения, но нет, это была муха. Гарри растерялся. — Ты убил Стива? Ответ был резким: — Я убил муху. Драко точно разозлился. — Но ты же.. Треск камина прервал Гарри. Он обернулся, всё ещё недоумевающий по поводу внезапной кончины питомца, которого Драко грудью заслонил однажды, но все мысли о Стиве были стёрты неожиданным гостем, стоящим у каминной решетки. Точнее гостьей. — Мистер Поттер, - кажется, Нарцисса не особо удивилась его наличию. Она почему-то смотрела на сына, не на Гарри, пытливо, будто бы ждала объяснений, а Драко тем временем розовел, уставившись куда-то за плечо Поттера. Поттера, которому срочно понадобилось уйти. Прямо сейчас, безотлагательно. — Извините, мне пора, дела.. извините, - затараторил он, торопливо встал, чуть стул не уронил при этом и проклял себя за неуклюжесть. — Совсем забыл, там в Министерстве, это, ну.. неважно, в общем, - Гарри решил не тратить время на надевание мантии, просто стянул её со спинки кресла, перекинул через локоть и поскакал к камину стремительно, будто речь шла о жизни и смерти. Но кстати о жизни. Почти перешагнув решётку, он затормозил. Во-первых, забыл зачерпнуть порох. А во-вторых, Драко - он с ним не попрощался толком. Гарри взглянул на него, всё так же сидящего за столом, еле уговорил себя не броситься обниматься - это было бы слишком, но так хотелось. — Пока, Драко, - выдавил наконец он, когда заметил на себе подозрительный взгляд Нарциссы. — До свидания, миссис Малфой. Рад был увидеть вас. Не дожидаясь ответа, Поттер схватил пороху из банки и тут же унесся на Гриммо, где, запыхавшийся, едва не распластался на полу, зацепившись штанами за решётку. Он будто от собак убегал. В горле пересохло. Раздеваясь на ходу, Гарри прошёл на кухню, достал стакан из шкафа и тут же взглядом наткнулся на тонкую папку, лежащую на тумбе. Ту самую папку, на которую он старался не смотреть все это время. Поттер поставил стакан на стол. Тот стукнул дном о столешницу, и этот звук показался оглушительным в пустом доме. Он подумал о Джинни, подумал о Драко, достал ручку из кармана рубашки и подписал бумаги на развод.

***

Мир содрогнулся и рухнул в одно мгновение, когда Гарри взглянул на Драко, стоящего посреди гостиной прямо возле кресла, которое Поттер сломал однажды. Будто бы вечность назад. Он не знал, почему вдруг этот взгляд стал решающим и в некотором роде фатальным - для них обоих, но именно сейчас все барьеры вдруг исчезли, все "но" потеряли значение. Всё потеряло значение, кроме серых испуганных глаз напротив. Мерлин, не было ничего, желаннее Драко, Поттер давно это чувствовал, но лишь теперь он ощутил внутри непреодолимое намерение взять то, что так безумно хотел. Всему виной были его глаза, определённо. Его огромные, застывшие в необъяснимой тревоге, бесконечно волшебные глаза, затягивающие в бездну, ломающие волю. Самое настоящее проклятье - смотреть и не касаться. Терпение Гарри иссякло. Кажется, он кружку уронил. Кажется, Малфой хотел сбежать, но кресло за его спиной не позволило. Гарри в мгновение стал слишком близким, он сам не понял, когда это произошло, когда он очутился в облаке запаха осени, когда его руки легли на чужие плечи. Малфой задрожал и дёрнулся, но Поттер был сильнее. — Драко, - прошептал он, прижимая к груди трепещущее тело. — Драко, я не знаю.. не знаю, как это вышло, прости. Я не могу больше, - Гарри обхватил чужое лицо ладонями, ловя сводящий с ума взволнованный взгляд. — Ты нужен мне. В следующее мгновение губы встретились с другими, и в голове стало совершенно пусто, и громко, и ослепительно - внутри будто взорвалась сверхновая, затопила разум, ярким светом выхолостила нутро, оставив только Драко, его Драко, его нежное сокровище, его одержимость. Он был нужен ему больше, чем воздух. Он был его жизнью и казалось, лишись он Драко, то в ту же секунду умрёт хотя бы по той просто причине, что жить будет незачем. Гарри осознавал себя урывками: вот он целует отчаянно, словно в последний раз, сминает губы жадно, шарит руками везде, где может достать; вот он слышит треск ткани и приглушённый звон рассыпавшихся пуговиц - неужели это он сделал? Драко что-то говорит, просит, но Гарри плохо слышит его сквозь нарастающий вместе с болезненным возбуждением гул в голове. Однако отвечает что-то, сам плохо понимает что, он просто хочет.. просто хочет сделать это уже наконец, потому что невыносимо. Потому что ребра трещат. Потому что жилы рвёт от желания. Потому что он никогда никого так не хотел, как Драко в этот момент. Сквозь шум крови в ушах доносится жалобное: — Я должен.. пожалуйста, всего секунду, Гарри. Гарри не может медлить, но всё же подчиняется, тормозит, хоть и крайне неохотно. Драко проводит над собой какие-то магические манипуляции, а Гарри краем сознания понимает, что о сексе двух мужчин знает очень немного, но эта мысль растворяется в небытие, когда взгляд серых глаз снова поднимается на него, и Гарри сносит остатки разума к чертям. Следующее, что он помнит - Драко на столе, его кожа под пальцами, Гарри входит в него быстро и безжалостно. Боги.. о боги. Великая магия, блять. Как же.. как же.. блять! Кажется, Драко кричит, но Гарри не может остановиться, если он остановится, мир взорвётся к херам, планеты сойдут с орбит и начнётся первобытный хаос. Гарри ни за что не допустит хаоса, ведь тогда он потеряет Драко. Тело нестерпимо жаждет разрядки, Гарри двигается быстро, размашисто, каждая частица его плавится, он весь словно манекен, забитый взрывчаткой - через секунду разлетится на осколки, и когда экстаз топит его, он рычит от удовольствия, всепоглощающего счастья, и, склонившись над скулящим Драко, впивается ему в плечо укусом. Приятная слабость мёдом растекается по венам, мышцы отказываются слушаться. В голове пусто, в груди пусто - там даже сердце не бьётся, словно это оно лопнуло и оргазмом расплылось внутри. Так хорошо... Мерлин, Годрик и Иисус, как же хорошо. Ноги ватные, и Гарри скатывается с Драко вниз, на пол, Драко падает следом, но заваливается на бок, и тогда Гарри понимает, что тот не может сидеть. Из-за того, что Поттер сделал с ним. Осознание пришло не сразу, только когда взгляд зацепил разведенную спермой кровь на молочном бедре, затем и слёзы на щеках, и дрожь рук, пытающихся прикрыть наготу, натягивая свитер ниже. Гарри пришёл в ужас, и этот ужас парализовывал, он пошевелиться не мог, только смотрел, как Драко вытирает слёзы, слушал всхлипы, которые становились всё тише, пока не прекратились совсем. Он его.. изнасиловал?.. О нет... Нет, не может.. — Драко, - голос не подчинялся и звучал на грани шёпота. Гарри несмело дотянулся до раскиданных по кафелю волос и запустив в них пальцы попытался привести в порядок, это было так глупо, но Гарри не отдавал себе отчёта а том, что делает. — Прости... Драко поймал его ладонь, отнял от головы, и Гарри думал, что сейчас он прогонит его, что сейчас он скажет, что не хочет больше никогда видеть Поттера, и будет прав, конечно же, и сердце Гарри остановится в тот же миг, но даже в его смерти он будет прав. Но Драко поднёс ладонь Гарри к влажным от слёз губам и поцеловал любовно-нежно, так нереально, невозможно, так, как не целуют насильников. — Всё хорошо, Гарри, - прошептал он. — Теперь всё хорошо. Гарри не понимал, почему теперь всё хорошо. Теперь не могло быть хорошо ни при каких обстоятельствах, теперь, когда Поттер так поступил с ним, должно было стать до невозможности плохо, и он хотел было возразить, но слова встали комом в горле, и Гарри перестал дышать: рядом с Драко возник тёмный призрачный силуэт.