Рабочее название: "Одержимость"

— Не вертись, - строго велел Драко, направляя палочку на фиолетовую гематому, расползшуюся по выступающим рёбрам Йена. Магия живительной силой проникла под кожу, залечивая след удара. Йен поморщился. — Чем они тебя? - участливо спросил Малфой. — Коленом, - последовал короткий ответ. С каждым разом повреждения становились всё серьёзнее, раны глубже, изнасилование изощрённее: они могли трахать парня вдвоём, разрывая ему анус, пока он вопил от боли; они запихивали в него руки, кусали, били, душили, но не убивали - они ещё не наигрались с ним. Однако близилось время, когда он им надоест, время, когда повреждения будут настолько сильными, что Драко не сможет его спасти. Малфой и сейчас с ним два часа возился: сращивал ткани, избавлял от гематом, поил зельями - успокоительным в первую очередь. Йен делал вид, что ему уже всё равно, но Драко знал, что он боится. Боится и понимает, что живым отсюда не уйдёт. — Спасибо, - Йен улыбнулся устало в благодарность за очередное спасение. Он дотянулся до ладони Драко и слабо сжал его пальцы. — Если бы не ты, я бы давно умер. Малфой фыркнул, но руки не отнял. — Ты всегда так говоришь. — Но это правда, - настойчиво возразил Йен, хмурясь: ему не нравилось, когда Драко отрицал очевидное. — Эта твоя магия творит чудеса. Драко рассмеялся и протянул: — Так на то она и магия, чудик. — Иди ты, - беззлобно огрызнулся Йен, и улыбка его стала шире. Малфой не понимал, как можно улыбаться, когда сидишь в разодранной простыне, запятнанной кровью, на холодном каменном полу своей клетки; как можно улыбаться, когда тебя регулярно истезают; как можно улыбаться тому, кто, выходя, запирает дверь камеры, тому, кто тащит тебя в подземелье после каждого извращённо-пыточного сеанса с оборотнями и латает, чтобы ты был готов к следующему. Как можно улыбаться, когда твои дни сочтены. Но Йен улыбался несмотря ни на что, и этим нравился Драко.

***

Драко проснулся от того, что, переворачиваясь, потревожил свой раскуроченный зад. Он глухо застонал в подушку и замер посреди измятой постели, ожидая, когда стихнут болезненные волны. Всё, что Малфой смог сделать вчера, - это остановить кровь, раздеться и рухнуть в кровать, поэтому поутру его ждали лечебные процедуры, благо заклинания он знал назубок. Драко сполз на пол, матерясь и чуть не плача, вставать не рискнул и добрался до ванны на карачках, прихватив по пути палочку с тумбочки. Цепляясь за раковину, он поднялся на ноги, уставился в зеркало и разочарованно выдохнул. — Удивительно, как у него вообще встал на тебя, - сказал Драко лохматому опухшему отражению. Зад ныл нещадно, и Малфой морщился, пытаясь извернуться так, чтобы прицелиться палочкой точно в эпицентр страдания. Получалось плохо, он пару раз промазал, но по прошествии двадцати минут возни и мата вернул себе комфортное и безболезненное прямохождение. От вчерашнего вечера остались лишь воспоминания. Приятные воспоминания. Малфой улыбался, глядя в зеркало, прокручивая в голове кадры, яркие вспышки сладкого безумия, охватившего Гарри, заставившего его взять Драко без контроля, без церемоний, без подготовки. Одержимость - не то, чего он хотел для Поттера, но это было так великолепно, что жалеть о пятой капле не получалось. Драко пытался воскресить в себе совесть, но вместо совести он обзавелся стояком. Пришлось решать проблему в душе. Дважды.

***

Поттер заявился под вечер. Выполз из камина, словно нашкодивший пёс, стыдливо пряча взгляд. Драко знал, что он придёт: некогда заклятый враг был необходим Поттеру как кислород, как солнце растениям, и теперь Гарри без Драко не существовал так же, как море не существует без воды. Вчера Поттер, очнувшись от наваждения, рухнул с разбега в чувство вины и взвыл, сокрушаясь, о том, что натворил. Произошедшее было слишком для него, но Малфой, хоть и истекал кровью, был извращённо счастлив, ни тени злости не испытывал, лишь боль. Да, было очень больно. Слёзы высохли, но разорванный анус сочился кровавой спермой, Драко стыдился своего вида, однако едва мог шевелиться, чтобы сделать хоть что-нибудь. А Поттер всё плескался в ужасе содеянного и не спешил ему помогать. Всё же удалось допроситься наложить очищающее, помочь одеться и довести до спальни. Гарри готов был хоть Луну с неба достать, лишь бы Драко простил его, он извинялся бесконечно и отводил взгляд. Залечивать такие повреждения он не умел, и Малфой, пообещав, что в порядке и всё сделает сам, выпроводил Поттера на Гриммо, остановил кровь и завалился спать. И сейчас Гарри стоял у камина, явно не зная, что делать, куда деться и как себя вести в сложившихся обстоятельствах, когда и хочется, и колется. Драко ни слова не сказал, и Гарри молчал тоже. Малфой вышел из-за стола, за которым ужинал сладким чаем с неизменным сырным бутербродом; не сводя глаз с припечатавшегося к полу Поттера, он неспешно приблизился и встал напротив. Это была странная сцена, и зрелище со стороны наверняка вызвало бы вопросы: они будто драться собрались и ждали друг от друга лишь повода, лишь одного резкого движения, чтобы сделать выпад. Но драки не произошло: Поттер шагнул вперёд, подходя вплотную, его взгляд затуманился, заматовел, он пах своей умопомрачительной амброй и дымолётным порохом. Гарри взял в ладони лицо Драко, замер в нерешительности на пару мгновений, затем подался вперёд и несмело прикоснулся губами к его губам - так восхитительно нежно, что ноги чуть не подкосились. Гарри отстранился тут же, глядя пристально, внимательно считывая реакцию, он словно разрешения просил, и, прикрыв глаза, Драко дал ему это разрешение. С облегчением выдохнув, Поттер поцеловал его более уверенно, но всё так же осторожно, будто извинялся, будто боялся сделать что-то не так. Мерлин, вот он, их настоящий поцелуй, вот он, вкус его ласки - не отказ, не бесконтрольная страсть, а та самая пьянящая забота: могу ли я поцеловать тебя? Не оттолкнёшь ли ты? Не причиню ли я вред? Невероятно. Целовать его - невероятно. Драко обвился руками вокруг шеи Гарри, притягивая, углубляясь в поцелуй; голова кружилась, воздуха было мало, сердце стучало загнанно. Поттер обнимал его плечи, держал так крепко, будто боялся, что Драко сейчас растает, растворится в воздухе, но Драко не собирался растворяться - он собирался провести в этих объятиях вечность. Ради Гарри, ради его любви можно не только душу продать - хоть целый Лондон перерезать вместе со стариками, женщинами, детьми и младенцами. Малфой готов был со всем миром сражаться за то, чтобы эти руки лежали на плечах, чтобы эти губы целовали с нежностью. Чтобы Гарри принадлежал ему. Чтобы Гарри любил его. За спиной раздался смех, но уже привычный к нему Драко даже не дрогнул. Он не любит тебя. Ты его опоил. Да плевать. Главное, что он рядом. Всегда ли тебе будет плевать? Драко не слушал, он с ума сходил от запаха Гарри и мягкости его губ, всё отошло на второй план, даже назойливая Тень и её попытки вывести Малфоя из себя. Наконец Драко не одинок. Наконец в его жизни появился любящий человек, в чувствах которого он уверен. Какая разница, чем эти чувства вызваны, какая разница, что они синтетические. Маглы вон с удовольствием штампуют синтетику и радуются, заменяют натуральное молоко, чтобы избежать аллергии, натуральные меха, чтобы не убивать животных, даже роботов научились делать, чтобы заменять ими людей. Так, может, такая любовь, "ненастоящая", лучше? Безопаснее? Может, так проще: когда с одним и на всю жизнь, когда не испытываешь сомнений, когда дорожишь, ценишь, и это не угасает в тебе со временем. Разве не об этом все мечтают? Разве не об этом веками пишут книги? Драко не видел проблемы в том, что ему удалось осуществить свою мечту. Если кто его и осудит, то только завистники. Но пусть сначала догадаются. Гарри отстранился, разорвав поцелуй, и тут же прижался к Малфою; уткнувшись носом в шею, он вдохнул глубоко и прошептал: — Ты пахнешь осенью, - от тёплого влажного дыхания по позвоночнику побежали мурашки, и Драко поёжился. — Прости, я не знаю, что на меня нашло вчера. То, что я сделал с тобой, это.. Драко перебил: — Это то, чего я хотел, - уверенно заявил он, заглядывая в удивлённые зелёные глаза. — Хотел? - неверяще переспросил Поттер. — Ты хотел, чтобы я.. — Я хотел тебя. И получил. Всё в порядке, - Драко улыбнулся, всё ещё не веря, что это не сон. — Если бы я не хотел, этого бы не произошло. Гарри не успокаивался, в его взгляде плескались тревога и стыд: — Всё правда в порядке? Вчера ты был не в порядке, и я.. я не знаю, что нужно сделать, чтобы ты простил.. Захотелось заткнуть его рот своим, но Драко сдержался. Он остановил бессвязный поток извинений твёрдым: — Гарри. Нечего прощать, - и снова улыбнулся коротко. Малфой поднялся ладонями по груди к шее, ощущая, как частит чужое дыхание. И всё из-за него. Невероятно. — Разве я сопротивлялся? Гарри задумался на секунду и отрицательно покачал головой, не переставая быть виноватым. — Нет, но.. ты кричал, тебе было больно. Какой же упертый баран, а. — И я легко пережил эту боль. Поттер посмотрел пристально, видимо, пытался уловить малейшее движение мышц, которое выдаст в Драко ложь, но ничего не уловил, как ни вглядывался. Потому брови его разошлись, плечи облегчённо опустились, и он выдохнул расслабленно: — Не могу поверить, что ты не злишься. — Но это так. Гарри всё не отводил взгляда. Он изучал лицо Драко, будто не мог налюбоваться, и сердце сжималось в восторге от этих откровенно влюблённых глаз. В них было столько тепла и счастья, что оно не умещалось у Драко в груди и мурашками ползло по телу, сладким напряжением концентрируясь в животе. Нельзя так смотреть на людей - есть риск нарваться на секс. — И что теперь? - вдруг спросил Гарри полушёпотом. — А что ты хочешь? — Не знаю.., - он замялся, подбирая слова. — Это как-то слишком неожиданно, - ещё бы, особенно для гетеро. — Я.. просто.., - слова явно не подбирались, и Поттер уже паниковать начал, а потом, набрав воздуха, выпалил: — Ты мне нужен, Драко, - и замолчал, ожидая реакции. Драко, тот самый, который нужен, понял, что на этом, собственно, всё. Зачем ещё жить, когда самое главное сказано? Волна невообразимого счастья поднялась изнутри, захлестнула, зазвенела шумом в ушах, и Драко еле расслышал: — Наверное, ну.. наверное, мы должны быть вместе, как думаешь? Что тут, блять, думать?! Малфой готов был трахнуть его на кресле, и плевать, что оно развалится! — Думаю, что это отличная мысль, - ответил Драко, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Поттер просиял. Такой радостный стал до безобразия, и Малфой стал радостным вместе с ним. Оба потянулись друг к другу и встретились в поцелуе, более смелом, более откровенном, нетерпеливом; великий сучий Салазар, каким же вкусным был Гарри! Как же приятно было его целовать! До бешеного ритма пульса приятно, до цветастых кругов за закрытыми веками, до помутневшего сознания и взволнованного трепета. Когда Гарри отстранился, запыхавшись, снова взял в ладони лицо Драко, снова смотрел так, будто не мог насмотреться, но вдруг стал серьёзным, и Малфой на долю секунды успел испугаться. Гарри сказал: — Ты осунулся, - и сердце вновь забилось. — Опять ничего не ешь? — Я пил чай, когда ты пришёл, - растерянно ответил Драко. Поттер упёрся: — Чай - это не еда. — С бутербродом, - попытался оправдаться Малфой. — С сыром. Гарри цокнул, выпустил его из объятий, и стало так холодно, что захотелось обратно нырнуть в кольцо сильных рук, в аромат амбры и кардамона, но Драко сдержал порыв, наблюдая, как Гарри направляется к холодильнику. — Я приготовлю что-нибудь, - объявил Поттер, скрываясь за белой дверцей. — Я помогу, - сказал Драко, очухавшись от приступа нежности, вызванного геройской заботой. Мерлин, как хорошо. Как приятно его беспокойство! Драко по большей части не помогал: он бессовестно пялился на хозяйничающего Поттера, пытаясь осознать, что они - они, Гарри Поттер и Драко Малфой, - вместе. Вместе. Вмес-те. Слово-то какое красивое. И как много оно значит. Для Драко непостижимо много, великая радость сердца заключается в этом слове. Они. Вместе. Мерлин. Не верится. Поттер велел резать морковку, и Драко резал, пытался точнее, почти добросовестно, но то и дело отвлекался на Гарри, его сосредоточенное лицо, его плечи, руки, резво управляющиеся с ножом - Поттер закатал рукава до локтей, и Драко чуть слюной не истекал, глядя на эти предплечья, обнажённые, сильные.. ... и чистые. Блять. Тёмная фигура развевалась дымным облаком за плечом, Малфой не видел её, но чувствовал, и слышал, и презирал всей душой. Смотри, Драко, у него нет метки. Он не запятнал себя службой психопату, не пытал людей, не убивал невинных, не пред.. — Заткнись! - этот отчаянный воскрик стал неожиданным даже для самого Малфоя, что уж говорить о Гарри, который, вздрогнув, уставился на Драко с недоумением и испугом. — Что случилось? - прошептал Поттер, застыв на месте. Ты не заслуживаешь даже фальшивой любви. — Всё в порядке, - сглотнув, ответил Малфой, продолжая нарезать морковь, но нож, стиснутый в дрожащей руке, соскользнул и вонзился в палец. Драко даже боли не заметил, только алые капли, упавшие на разделочную доску. Кап-кап-кап-кап-кап. Пять капель. Шесть. Семь. Кристальные, скользящие по щекам, срывающиеся с подбородка, оседающие солью на губах. Слёзы падали вниз, и Малфой просто стоял и смотрел, как они разбиваются, разбавляя капли крови. — Мерлин, Драко, - услышал он сквозь шум в голове. — Ты порезался, дай руку, я помогу, - чужие настойчивые пальцы отобрали нож, обхватили ладонь, измазанную кровью. Драко повернулся к Гарри и успокоился им: его волнением, поджатыми в недовольстве губами, тихим "ох, ну надо же быть аккуратнее". Присутствие Тени перестало давить, да Драко и не заметил её исчезновения, он полностью переключился на Гарри, колдующего над его раной - тот хмурился, шептал заклинания, взмахивал палочкой, грея лечебной магией, и завораживал своей заботой. Малфой просто лужицей тёк, млел от касаний и ненавидел себя за то, что, как глупая маленькая Пуффендуйка, без памяти влюбился в шрамоголового придурка. Надо было раньше расчухать, какой он потрясающий, и прибрать к рукам - возможно, тогда жизнь сложилась бы лучшим образом. Из приступа стыда за сопливую растекаемость вывел негромкий голос: — Ты видел её? - осторожно спросил Гарри, заглядывая в глаза и сжимая в руках ладонь Драко в её первозданной целости, без ран и пятен крови. Малфой не понял, о чём речь. — Кого? - он наблюдал лицо Поттера и ему казалось, что это лицо таило в себе страх. С чего бы Поттеру испытывать страх? — Ну.. Тень. Проклятье. Драко не нравилось говорить о своих галлюцинациях, он миллион раз пожалел, что тогда поделился с Гарри, потому что увидел, как промелькнула жалость и брезгливость в его глазах. На долю секунды, но всё же. Это было отвратительно. Он ответил коротко и честно: — Да, - и замолчал, пряча взгляд, желая закрыть эту тему, но Поттер вдруг признался: — Я тоже её видел. И шокированный Драко уставился на него совершенно круглыми глазами. — Этого не может быть, - заявил он твёрдо. — Ты же знаешь, сумасшествие не заразно, - Малфой неубедительно усмехнулся, но, вернув тону серьёзность, уточнил: — Знаешь ведь? Поттер фыркнул. — Разумеется, знаю. Но я видел, клянусь. Вчера после.. того, как я.., - он начал мяться, заикаться, краснеть и нервничать, поэтому Драко поспешил остановить его мучительный мыслительный процесс нетерпеливым "Я понял". Гарри благодарно выдохнул и продолжил: — Она возникла рядом с тобой и тут же исчезла. Чёрный силуэт, похожий на густой дым. Чёрт, так и было на самом деле, если к галлюцинации вообще можно применять фразу "на самом деле". Но как это возможно?! — Она что-то говорила? — Нет, она появилась на секунду и тут же исчезла. Шок отступил, и Малфой задумался: вообще слова Поттера повторяли слова Драко, так что скорее всего.. — Тебе просто показалось, - и это было самое логичное объяснение. Однако Гарри упрямо нахмурился. — Не думаю... — Это невозможно, Гарри, - с мягкой настойчивостью произнёс Малфой. — Даже в мире магии нельзя заразиться сумасшествием. — Но я видел, точно видел! - упирался Поттер. — И как ты это объяснишь? Он растерялся. — Не знаю... — А я знаю: тебе показалось. Ты просто перенервничал и воспроизвёл то, что слышал от меня. Вот и всё. Драко отказывался верить, что порождение нестабильного разума могло выйти за пределы его воспалённого сознания, потому вариантов было два: или Поттер тоже сумасшедший, или ему почудилось. Первый Малфой отмёл за несостоятельностью - психи не побеждают Лордов, да и Гарри бы знал, что болен. Оставался второй вариант, которому побеждатель Лордов продолжал противиться: — Ну, я всё же.., - неуверенно выдавил Гарри. Малфой коротко вздохнул. — Только так можно объяснить то, что тебе явилась моя галлюцинация. Поттер замер в раздумии, повертел в голове мысли, поморщился и нехотя согласился. — Наверное.. да, ты прав, - подумал ещё и сдался окончательно: — Пожалуй, ты прав. — Не думай об этом, - Драко улыбнулся, похлопав Поттера по плечу, кивнул на разделочную доску, спросил: — Продолжим? Гарри с опаской взглянул на окровавленную морковку и осторожно предложил: — Давай я магией сделаю, ты не против? Ах, чёрт, магия... Драко совсем забыл про магию. — Почему я должен быть против? — Ну, я не хочу тебя расстраивать, ты же не можешь... Малфою не нравилось, что Гарри думает, будто он что-то там не может, поэтому он фыркнул и заявил: — Всё я могу. Я в норме. Поттер заморгал часто. — Но.. подожди, как? — Усовершенствовал лекарство, - у Малфоя был врождённый талант к убедительному наглому вранью - со спокойным лицом и честными глазами. — Так что я полноценный маг. — Чего тогда мы тут возимся? Кто бы знал. Честные лживые глаза вдруг подёрнулись необъяснимой печалью. — Я просто.. привык, - задумчиво произнёс Малфой. — За столько-то лет. Драко всегда казалось, что именно магическая обессиленность делает его несчастным, что это худшая из побочек, которая может быть на свете, и самая позорная для чистокровного мага. Но с момента активации зелья, с момента, когда он впустил тьму в сердце вместе с мощью, копившейся годами, прошло уже три недели, и всё это время Малфой пользовался магией почти исключительно в лаборатории и то, только если это было действительно необходимо. Как делал всегда, по привычке. В остальное время Драко таскал палочку заколкой для волос - оказалось, что жить полусквибом не так обременительно, как он считал. Даже в процесс готовки не стал вмешиваться: просто сидел за столом и прикидывался мебелью. Поттер не возражал, сказал: "От греха подальше" и принялся размахивать палочкой, отправляя нашинкованные овощи на сковороду вместе с куриным мясом. Драко не особо следил, что именно делает Гарри, Драко наблюдал за тем, как он это делает: точными движениями, резкими - в них не было грации, но была уверенность; рубашка скрывала сильную спину, а Малфой думал о том, как будет водить пальцами по обнажённой коже, ощущая под подушечками крепкие мышцы. И самое приятное заключалось в том, что он не мечтал, а планировал. Недоеденный бутерброд был немилосердно отправлен Поттером в мусорку. Малфой даже рта раскрыть не успел, чтобы возмутиться, как перед ним возникла тарелка с.. чем-то. Чем-то, содержащим курицу и овощи, Драко не знал названия, но пахло вкусно и на вкус оказалось вкусно. Невкусно Поттер не умел - он же всё-таки Поттер. Гарри поглядывал на него временами из-под тёмных пушистых ресниц, видимо, ему казалось, что незаметно, но Драко замечал, потому что сам на него поглядывал. После ужина Малфой выпалил: — Останешься на ночь? - для него самого это предложение оказалось внезапным, чего уж ожидать от Гарри, который.. — Останусь, - .. взял и согласился.

***

Они не стали притворяться, что "остаться на ночь" означало спать в разных комнатах, поэтому, хоть у Драко и была ещё одна гостевая спальня, он не утруждал себя бессмысленным её приготовлением. Смиренный Поттер ни слова не сказал по этому поводу, первым сходил в душ, явился бессовестно восхитительным в одном ёбаном полотенце. Малфой ущипнул себя, чтобы, во-первых, убедиться, что это не сон, во-вторых, привести себя в чувства, потому что желание рухнуть на колени и отсосать Поттеру было почти непреодолимым. Драко сглотнул слюну и взгляд отвёл, смущённый, как невинная девица. Гарри заметно нервничал и топтался на месте босыми ногами. — У меня нет никакой одежды, - сообщил он, недолго помолчал и уточнил подчёркнуто: — Совсем никакой. — Она тебе не понадобится, - бесстыже ответил Драко. — Совсем никакая, - и убежал в душ. Малфой задержался: ему надо было подготовить себя и привести в порядок мысли. В голове царил хаос, заполошное сердце разбивало рёбра, холодная вода не помогала, как и считать до десяти, да он до ста досчитал, три раза сбивался и начинал сначала, но его продолжало колотить. Позже он понял, что от холодной воды. Замёрзший и до сих пор беспокойный, он шагнул из ванны, чуть не навернулся и впервые за месяц применил к себе магию, высушив волосы. Драко долго стоял перед зеркалом голый, рассматривал себя придирчиво, недовольно морщился, скользя ладонью по выступающим рёбрам. Не идеал. В отличие от Гарри. Проклятье. Он потому и волновался: Гарри был чудесным, и Драко боялся облажаться. Их первый секс вышел диким и болезненным - для Гарри в большей степени - и второй должен сгладить впечатление от первого. Робкий стук и приглушённые "Драко, всё в порядке?" вырвали из размышлений. Малфой ответил, что всё хорошо, - и дверь отворилась. — Ой, - Поттер застыл, уставившись на него, нагого. — Прости, - но не ушёл и даже не покраснел - он продолжал смотреть, жадно изучая обнаженное тело. От этого взгляда ползли мурашки. Гарри вошёл, одетый лишь в полотенце, встал позади, положил руки на плечи, неуверенный в том, что делает. Но видимо ему очень хотелось это сделать. — Ты такой красивый, - прошептал Поттер, глядя на них в отражении. Он вдруг ткнулся носом в затылок Малфоя, шумно вдохнул и признался: — Обожаю, как ты пахнешь. Обожаю твои волосы. Не слыша себя от стука сердца в ушах, Драко спросил: — Расчешешь? - и вынул расчёску из верхнего ящика тумбы. Тонкие волосы сильно путались, но Гарри был предельно аккуратным: он перехватил хвост у корней и причесал концы, Поттер знал, как не повыдирать всё к чертям, потому что.. .. расчёсывал волосы своей жене. Которую он по-настоящему любит. Тень возникла за спиной Поттера. У нее не было лица, но Малфой знал, что она усмехается. Каково это, Драко, знать, что он с тобой по принуждению? Драко опустил взгляд на свои руки, сжимающие край раковинной тумбы. Он не собирался думать об этом, не сейчас, ради Мерлина, не сейчас, но чем сильнее старался прогнать из головы навязчивую мысль, тем больнее она вгрызалась в сердце, до панически быстрого пульса, так, что стало мало воздуха. Неправильнонеправильнонеправильно! Всё происходящее неправильно. Гарри не должен быть здесь, быть с ним; Гарри не хочет этого, но Драко.. хочет и не может уже ничего сделать. От зелья всё равно нет противоядия. Отмотать нельзя, исправить ничего нельзя, как нельзя и отпустить его. Драко уже не мог отпустить его, оставалось только брать то, к чему так долго шёл. Он снова посмотрел в зеркало, только когда Гарри отложил расчёску - Тень исчезла, вместе с ней исчезли сомнения, возродилась решимость. "Мы должны быть вместе" - так сказал Гарри, и Драко действительно думал, что должны. Поттер любовно водил пальцами по прядям, как заворожённый, касаясь спины, посылая жар к животу этими прикосновениями. И взглядом. О, от его взгляда плавились мысли, растекались, растворялись в возбуждении. Смелые руки опускались вниз по острым лопаткам, выступающим позвонкам, гладили бока, подбираясь к тазовым косточкам. Драко дрожал в ответ на ласку, чувствуя, как накаляется воздух вокруг. Кажется, до спальни они не дойдут. Малфой развернулся, встречаясь с зелёными глазами, замутнёнными желанием. — Я не знаю, что делать, Драко, - взволнованно сказал Гарри. — Я никогда не был с мужчиной, - и, покраснев, исправился: — Так, как положено. Всё у этого Поттера должно быть так, как положено. Он неисправим. Малфой лишь улыбнулся и сделал то, чего давно хотел, - опустился перед Гарри на колени. Тот, казалось, вот-вот убежит, столько ужаса было в его напряжённом лице и застывшей фигуре, но возбуждение, топорщащее полотенце, приковало его к полу, а взгляд - к Малфою. Драко содрал это полотенце к чертям, откинул в сторону и, глядя на член Гарри, развратнейше облизнулся - не специально, просто он слишком долго ждал этого и плохо себя контролировал. Сверху послышался судорожный вдох, а затем и всхлип, когда Малфой взял член в руку, прислушиваясь к ощущениям - по ощущениям это был восторг. Поттер попытался вяло запротестовать: — Драко, не н.., - но не успел - Драко коснулся губами головки, Гарри прошипел: — О чёрт, - и его протест потонул в коротком стоне. Отсасывать Поттеру было волшебно - тот дрожал и явно еле сдерживался, чтобы не начать толкаться в рот Малфоя, а Малфой дразнил, играючи облизывал головку, мучительно медленно вёл языком по стволу, затем вбирал в себя практически целиком и насаживался, увеличивая темп, помогая рукой. Драко не прикасался к своему члену, понимал, что готов кончить от сквозняка, не дождавшись основного блюда. Когда Малфой поднялся, не доведя дело до конца, Поттер застонал разочарованно. Он выглядел совершенно ошалевшим, разгорячённым, крайне возбуждённым, и смотрел вопросительно, ожидая дальнейших действий. Драко повернулся к нему спиной, расставил ноги, выгнулся в пояснице, опираясь руками о тумбу, охрипшим голосом произнёс: — Давай, - и встретился взглядом с Гарри в отражении. Поттер тормозил. — Ты уверен? Ох. Началось. — Уверен. Давай уже. Поттер всё ещё не торопился, оглаживая подрагивающие в нетерпении бёдра Драко. — Может, не стоит после вчерашнего? Благородная ж ты сука! — Стоит, Поттер, - процедил Малфой, выходя из себя. — Трахни меня наконец, или я тебя трахну! Гарри на угрозу лишь хмыкнул, но сопротивляться перестал: он сжал ягодицы Драко, развел их, осмотрел, закусив губу, пряча вожделение за сосредоточенностью. — Я думал, ты нижний. Он что, поболтать решил?! — Я диагональный, блять, ты не в музее! - прорычал Малфой, трясясь от возбуждения и злости на нерасторопного любовника. — Я не знаю, как это сделать, не навредив тебе, - Гарри в отражении выглядел таким виноватым, что гнев тут же остыл, и Драко снизошёл до короткой инструкции по применению своего зада не по прямому его назначению: — Просто медленно введи в меня член, Гарри, - и добавил: — Обещаю, что если будет больно, я остановлю тебя. Малфой врал: он не остановил бы его ни за что на свете, даже если бы повторился вчерашний вечер, но Гарри поверил, Гарри приставил головку ко входу, и Малфоя затрясло в предвкушении. Очень осторожно Поттер толкнулся в него, раздвигая чувствительный сфинктер. Драко зажмурился от наслаждения, чуть не подался назад, желая, чтобы Гарри заполнил его целиком, но удержался, позволив тому вести. Гарри не торопился, Малфой сказал медленно - он медленно и делал, очень медленно, до зубовного скрежета медленно. — Я не хрустальный, Гарри, - выдохнул Драко, чуть не плача. Поттер был не согласен: — Именно хрустальный и есть, - он вошёл до середины и остановился, спросил: — Всё в порядке? - на что Драко активно закивал и простонал жалобно "угу". — Пожалуйста, - взмолился Малфой, задыхаясь. — Начни уже двигаться. И Гарри начал: он чуть вышел и со стоном качнулся вперёд, посмотрел в отражение, отслеживая реакцию Драко. Драко проскулил от удовольствия, и Гарри продолжил раскачиваться в нём, увеличивая амплитуду, вырывая стоны и просьбы ускориться. Поттер дышал тяжело и часто, держал крепко белые бедра и насаживал на себя Малфоя, но упорно сохранял темп, не внимая отчаянным просьбам. Тогда Драко сам начал подаваться навстречу фрикциям, и Гарри взвыл, у него словно отказали тормоза: он разогнался, начал вбиваться в тело Драко, наблюдая в зеркале выражение экстаза на его лице. На их лицах. Они трахались перед зеркалом в ванной, наполняя пространство звонкими, пошлыми, сладкими шлепками взмокших тел. Они трахались громко, не стесняясь стонов, криков, просьб на грани мольбы. Они трахались, смотря друг на друга в отражении, наблюдая, как они движутся, как велико их желание. Драко выл, ему было нестерпимо горячо внутри. Он вскрикивал, когда Гарри задевал простату, и насаживался всё сильнее и сильнее, яростнее; Малфой упирался одной рукой в стену рядом с зеркалом, другой дрочил себе, наслаждаясь движением члена Поттера внутри. О, Мерлин, как это было чудесно - ощущать его! Как было чудесно осознавать, что Гарри хочет его настолько сильно, что теряет контроль. Непередаваемое чувство, восхитительное чувство, чувство, за которое можно отдать всё. Удовольствие растекалось по нервам и наконец стало слишком большим, нестерпимым, и вылилось за край, взорвавшись ослепительными брызгами - Драко кончил, пачкая спермой многострадальную тумбу, чувствуя, как ускоряется Гарри и через полминуты с протяжным стоном следует за ним. Ноги дрожали, не было сил стоять, и Малфой опустился на пол, сел, но и сидеть не мог, потому распластался на полу, утянув за собой запыхавшегося Поттера. Разгоряченная кожа покрылась мурашками, соприкоснувшись с холодным кафелем; живительный контраст приводил в чувства, прояснял мысли, успокаивал загнавшееся сердце. Из задницы натекла лужица, но было плевать; Гарри и Драко пялились в потолок молча, только сбитое дыхание наполняло звуками ванную, но и они вскоре стихли. Жаркое плечо рядом ощущалось пламенем. Драко повернулся к Гарри, любуясь профилем в дурацких съехавших очках; ощутив на себе взгляд, Гарри посмотрел на Драко - он изучал его недолгие мгновения, а затем улыбнулся, и внутри растеклось тепло. Чужие пальцы нашли ладонь, переплелись с пальцами Драко, и Драко улыбнулся в ответ.

***

Утро началось с пустой постели, и Малфой с ужасом подумал, что это был сон или галлюцинация, что долгая ночь оказалась обманом сознания, стоны привиделись, объятья привиделись, привиделись поцелуи и влажный шёпот на ухо: "Ты потрясающий, Драко". Потрясающий Драко соскочил с постели, не утруждая себя ни туалетом, ни одеждой, голым сбежал по лестнице на первый этаж, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к тишине дома, и в кухне наткнулся на Гарри, поражённо наблюдавшего обнажённое явление Малфоя. Поттер стоял, опираясь задницей на кухонную тумбу, вполне одетый в отличие от Драко и взирал на него с немым вопросом, держа дымящую паром кружку кофе в руке. Кружка тут же опустилась на столешницу, Драко наконец опомнился и заметил, что на столе ждёт завтрак. — Я тут.. поесть приготовил, - совладав с собой, сказал Гарри и тут же уставился в пол. О Мерлин, Поттер такой Поттер! Ночью его не смущал голый вид Малфоя, а сейчас он стоит весь красный, как проклятый гриффиндорский флаг. — Кхм, а я просто в ванную шёл, - ну, не признаваться же, что Драко его искал, потому что перепугался, что тот или приснился, или пригаллюцинировался, или сбежал, потому что зелье вдруг перестало действовать. — Ванная на втором этаже, - проинформировал Гарри. — Первая дверь справа. Юморист. Драко нахмурился, развернулся, но неожиданная мысль проскользнула в сознание, и он повернулся обратно. — Я тут вспомнил кое-что, - в задумчивости произнёс он. — Что? Кое-что интересное: — Что не говорил тебе, где ванная. Поттер глупо заморгал, а Малфой продолжал сверлить его пытливым взглядом, выгибая бровь, ожидая объяснений, желая, чтобы эти объяснения всё же прозвучали. — О чём ты? Это было так глупо, но.. — Когда ты пришёл мне помогать, ты не спрашивал, где туалет, ты просто.. пошёл, - да, совершенно глупо, и зачем он вообще сказал это вслух?.. Драко пытался заставить себя ни в чём не подозревать Гарри, его Гарри, с которым он ночь провёл, но паранойя была сильнее доводов разума, и червячок сомнения вгрызался глубже с каждой секундой молчания - этот его Гарри не торопился отвечать. — Ну так?.. — Что "ну так"? Я не понял, в чём проблема, - Гарри начал заводиться, свёл брови, руки скрестил и выглядел обиженно-воинственно. Драко приблизился к нему вплотную. — Откуда знал, куда идти? - это походило на бред сумасшедшего, но Малфой ведь и был сумасшедшим. Гарри цокнул. Скользнул взглядом по голому телу перед собой, вздохнул и ответил: — Я не знал. Сначала вломился в твою спальню, потом в гостевую и с третьего раза попал в туалет. "Вот идиот" - подумал Драко. И подумал он так про себя. Но всё же проклятая паранойя не угасала, хоть стыд и залил щёки, поэтому Малфой в порыве необоснованных подозрений придержал Гарри за подбородок, заставляя смотреть в глаза, и произнёс твёрдо, почти угрожающе: — Никогда не лги мне. Драко сам испугался своего тона и того, что только что сделал. Проклятье, зачем?.. По такому кретинскому поводу! Он же обещал себе не поступать так!.. Но было уже поздно: зелёные глаза на мгновение стали стеклянными, пугающе застывшими, зрачок в них сузился - это длилось секунду, и за эту бесконечно долгую секунду Драко успел себя в ужасе проклясть. Гарри отмер наконец и улыбнулся, так жутко, что Малфой возненавидел себя ещё сильнее. Великий Мерлин, зачем он это сделал с ним... — Хорошо, - послушно ответил Гарри. — Я никогда тебе не солгу.