Рабочее название: "Одержимость"

Было странно. Гарри мог с уверенностью сказать, что жить не может без Драко, но язык не поворачивался назвать это любовью. Больше походило на одержимость. Он был ему необходим, но когда Гарри спрашивал себя почему, что такого он увидел в Малфое, что заставляло бежать к нему с работы, зарываться носом в волосы и дышать, дышать, дышать, пока его травный осенний запах не разгонит пульс, - он не находил ответа. Помешательство - вот, что чувствовал Поттер, но не любовь. Гарри сравнивал Драко и Джинни, свои ощущения и мысли - Драко проигрывал по всем фронтам, но именно к нему он испытывал дикую страсть, звериную жадность, желание не расставаться ни на секунду. Чувства к Джинни напоминали тихую спокойную реку; чувства к Драко - шумный бурный водопад. Гарри кипел рядом с ним, как вспененная вода, обрушившаяся с утёса. И да, Малфой вызывал сочувствие, был умным, красивым, хоть и совершенно неожиданно мужчиной, но при этом горячим, и секс с ним сводил с ума; Драко вёл себя немного странно, наверное, из-за своей болезни, колол словами, но точно не замышлял ничего дурного, и Гарри сказал бы, что любит, но не был уверен и почему-то не смог покривить душой. Возможно, он поступил правильно, но всё же взгляд Драко, недоумевающий, уязвлённый, обиженный, не выходил из головы, и Поттер хотел извиниться, объяснить своё смятение. Хеллоуинским вечером он так и не набрался смелости, но следующим утром встал с твёрдым намерением поговорить с Малфоем. Постель оказалась пуста. Одеяло лежало кучей на полу, словно Драко куда-то очень торопился, проснувшись. Нехорошее предчувствие зашевелилось в животе и поползло к сердцу. Гарри гнал его, пока сбегал по лестнице, шарил в кухне, нервно выкрикивая имя, поднимался обратно, перешагивая через ступеньку. Поттер остановился посреди лестничного пролёта, задержал дыхание, прислушиваясь. Приглушенно шумела вода. Гарри в два шага оказался возле ванной комнаты. Тревога отчего-то не отпускала, только множилась в груди. — Драко, ты там? - он постучал, ожидая ответа, но ответа не последовало. — Драко, открой, - стук стал настойчивее, а волнение ощутимее. — Драко! Поттер заколотил по двери в такт гулко бьющему сердцу, но никто не отзывался, и он вынес её бомбардой к чёртовой матери. Драко даже не вздрогнул: сидел в ванной, пока та набиралась, заливаясь слезами, смотрел на метку, и.. о Мерлин! Первым порывом было броситься и вырвать скальпель из рук Малфоя, но Гарри подумал, что так только испугает его и он навредит себе, поэтому решил действовать осторожно. Гарри сглотнул тугой ком в горле, сделал осторожный шаг к Драко - тот не реагировал, только рыдал, трясся и сжимал скальпель. — Драко, - позвал Поттер, садясь на колени возле ванны. — Драко, не нужно этого делать. Малфой не отвечал, или Гарри не слышал, потому что в ушах бухало сердце, ощущаясь пульсацией в висках. Мир вокруг смазался, и он видел только холодный блеск медицинской стали в свете электрической лампы. Было чертовски страшно. Через пару очень долгих секунд, в течение которых Гарри судорожно придумывал, что ему делать, что говорить и как себя вести, слабый голос произнёс: — Я не могу... Поттер ухватился за это надтреснутое "я не могу", как за единственную ниточку, способную привести его к Драко. — И не надо, - сказал он настолько спокойно, насколько был способен. — Пожалуйста, Драко. Отдай мне.. Гарри неспеша потянулся к скальпелю, но Малфой отпрянул. — Нет! - вскрикнул Драко, заставляя Гарри замереть в ужасе. — Нет, я должен.. ты не понимаешь, - его губы едва шевелились, он говорил тихо, смотрел в стену перед собой, и от его пустого взгляда в груди расползалась боль. — Ты не знаешь, какой я, я.. чудовище, Гарри. — Нет, Драко, ты не чудовище, ты хороший, очень хороший, - торопливо твердил Гарри и очень медленно, боясь спугнуть, протягивал руку к дрожащим пальцам, сжимающим металл. — Правда, давай поговорим, прошу тебя, только.., - он коснулся скальпеля и испытал невероятное облегчение от того, что Малфой не стал сопротивляться. Гарри аккуратно, но настойчиво отнял скальпель, приговаривая: — Вот так, хорошо, молодец.., - и откинул его в сторону, нарушая тихое напряжение резким звоном стали. Гарри выдохнул. —Умница, а теперь иди ко мне, - он подхватил плачущего Драко на руки, прижал крепко и коротко поцеловал в лоб. — Ох, Мерлин, я так испугался. Малфой будто и не слышал его: он плескался где-то в глубинах больного сознания, где-то, где сильно себя ненавидел. Гарри нёс Драко, голого и мокрого, в спальню, невольно вспоминая, как так же нёс его из подвала после выброса, который допустил своим бездействием. Уже лёжа в постели, укрытый одеялом, Драко взглянул на него и прошептал: — Я недостоин твоей любви. Проклятье.. Это всё из-за того, что Гарри не ответил на любовь любовью?.. — Конечно же это не так, - Поттер сел на кровать, неотрывно глядя в хмурую серость печальных глаз. — Ты, как и все, достоин, чтобы тебя любили. Драко поджал губы, покачав головой. — Ты просто.. ты.., - он не мог подобрать слова, волновался и вдруг спросил: — Почему ты со мной? Гарри даже думать не стал: — Потому не могу без тебя. — Ты меня не любишь, - сказал Малфой, отчего-то улыбаясь. — Меня не за что любить. — Неправда, Драко, - возразил Поттер, вздохнув. Он собрался с мыслями и честно выдал всё, о чём думал полночи: — Я не не люблю... это сложно. Всё происходящее слишком неожиданно, я запутался и не хотел врать. Я знаю, что ты любишь меня, вижу, как ты привязан, и очень ценю это, клянусь. Я на пути к тебе, мне просто нужно время. Это не значит, что ты недостоин. Кажется, его слова успокоили Драко: тот расслабился, взял ладонь Гарри в свою, поднёс к губам. Он странным образом любил целовать его руки, и в этом жесте было столько нежности и преданности, что у Гарри каждый раз щемило сердце. — Я бы сказал, что всё это ложь, если б не был уверен, что это не так, - Драко снова улыбнулся печально, но вдруг взгляд его помрачнел, и он с неожиданным волнением продолжил: — Гарри, я должен.., - посмотрел долго, раздумывая, сомневаясь, и.. — Нет, ничего, - снова неуверенная улыбка и тоска в глазах. — Тебе пора на работу. Да конечно, какая уж тут работа. — Я не пойду на работу, - заявил Поттер, сжимая холодные пальцы в ладони. — Останусь с тобой. — Это не обязательно — Обязательно.

***

Гарри работал всего две недели, а уже ненавидел отдел Зачистки памяти. Первый месяц на новом месте он должен был проходить обучение, но за "особые успехи и выдающиеся способности", месяц сократился вдвое и в понедельник ему улыбался экзамен с настоящим, мать его, живым человеком, память которого должна быть исправлена. За время стажировки, пока Поттер ходил учеником, он только наблюдал за работой наставника, но даже "только наблюдать" оказалось достаточно, чтобы понять, что для должности Обливиатора Поттеру потребуется нарастить слоновью шкуру. Стекленеющие глаза людей снились ему по ночам вместе со сценой зачистки памяти Малфоя. Пугало то, что с Обливиэйтом нельзя ошибиться, любое неверное движение - и человек не помнит своего имени, дома, родных, любимых; забывает, как держать ложку, как использовать магию или заниматься делом, которое кормит его семью; забывает родной язык, забывает, что красный - это красный, а стул - это штука под его задницей, на которой он сидит и недоумевающе смотрит на людей с палочками, наставленными на него. И с преступниками ещё куда ни шло, их Поттер давно разучился жалеть, но вот за потерпевших он тревожился - эти люди зачастую и так много пережили, не хватало им ещё отхватить проблем из-за того, что они просто оказались не в том месте не в то время. Это пугало, вероятность навредить невинным людям пугала. Весь недолгий путь от Атриума до девятого уровня Гарри провёл в размышлениях: он пытался угадать, кто из двух П ему достанется - преступник или потерпевший. Надеясь на первый вариант, он чувствовал, что по закону подлости получит второй. И не ошибся. — Карен Баффит, потерпевшая, - вместо приветствия пробасил Гамильтон, наставник Гарри, с порога всучив папку с делом. — Видела, как её дочь Клэр, хуеву экспериментаторшу, раскидало шматочками по кабинету её же собственным отрикошетившим заклинанием. Заклинание отдадим Аврорам на вооружение, а Баффит надо стереть воспоминание обо всем, чем занималась её дочь, и если будет возможность, то и о её некрасивой смерти. Пусть думает, что она пропала. — Пропала? - переспросил Поттер, оторвавшись от папки. — Это лучше, по-твоему? Гамильтон одарил Гарри тяжёлым взглядом исподлобья. — Лучше ли это мясного фарша, в который та превратилась? Определённо. — Но она же будет ждать её всю жизнь, - возразил Гарри, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на злобно повышенные тона. — Можно ведь подсунуть какой-нибудь другой вариант смерти, нет? Брови Гамильтона практически слились в одну. — Каким образом, гений? Обливиэйт стирает память, а не создаёт новые воспоминания. Такая функция пока только в разработке, так что обходимся тем, что есть, - он неопределённо махнул рукой, лениво добавил: — Сотрёшь тётке память, не сведешь её с ума - и считай, ты один из нас. Тётка в Мунго, вперёд, - и указал на дверь. Гарри двинулся в направлении руки, но затормозил. — А если.. а если я совершу ошибку? — Ну, значит через две недели переэкзаменуешься. И.. Поттер, - Гамильтон вдруг сделался добрее и наставнически отсоветовал: — Здесь нежным быть не надо. Надо быть уверенным, ага? Поттер кивнул болванчиком: — Ага. Гарри вышел из кабинета, который занимал на пару с Гамильтоном, и направился в допросную, сжимая папку нервными пальцами. У массивной красной двери он остановился, понял, что так и не прочитал дело, уселся на скамейку рядом, откинул серую обложку, испачканную пятнами синих чернил, и, чувствуя себя полнейшим дураком, углубился в подробности истории несчастной Карен Баффит. Несчастная Карен стала несчастной задолго до этого трагичного дня: её непутёвая дочь знатно потрепала матери нервы, с подросткового возраста занимаясь нелегальной деятельностью. Она была самым настоящим клиентом отдела Уникумов, из которого Гарри уволился, вот только впопочники не успели до неё добраться. Зато добралась карма. И теперь миссис Баффит сидела в.. блять, в Мунго же, Мерлин. Гарри подорвался со скамейки, проклиная себя за рассеянность, вылетел из дверей Отдела Тайн к лифтам. Всё смешалось в его голове, он был неспокоен, неуверен, выбит из колеи. И дело было не только в Карен, Драко утром тоже учудил. После случая со скальпелем всё как-то пошло наперекосяк, не резко, не сразу - постепенно. Малфой начал взрываться по поводу и без, угрожая вынести магией окна; он был нестабилен: мог истерить, кричать, какой Поттер тупоголовый идиот, а в следующую минуту рыдать и извиняться, падать на колени, клясться, что больше так не будет и на следующий день снова орать. Это выматывало, Поттер жил в постоянном напряжении, а сегодня утром он, войдя в кухню, увидел, как Драко разговаривает с пустотой и смеётся. Нетрудно было догадаться, с кем он разговаривал, но Малфоя всегда трясло от присутствия галлюцинации, и Гарри думал, что он боится Тени, что он её игнорирует. Оказалось, это не так, раз он мог беседовать с ней, как с подружкой. Гарри был в шоке. Он знал, что Малфой болен, но теперь тот предстал перед ним действительно сумасшедшим, опасным, неконтролируемым; тем самым человеком, которым Драко так не хотел быть, - человеком, от которого не знаешь, что ожидать. Каждый раз, уходя на работу, Гарри целовал Драко, но в это утро не смог, бросил: "Опаздываю!" и заскочил в камин. Малфой пугал его, он не хотел прикасаться к нему и в то же время знал, что без него никак. Эти разрывающие душу чувства были очень некстати в экзаменационный понедельник, поэтому, стоя уже у палаты Карен, Гарри тряхнул головой, стараясь выбросить всё лишнее, освободить мысли от мешающих эмоций, приобрести необходимые хладнокровие и твёрдость. Всё так, как в тот момент с Драко. В палате уже ждал экзаменатор - высокий, худой, как жердь, Уоллес Ричардсон, глава отдела ЗППП. Он был всегда занятой, как и любой начальник, но имел такую блажь - лично принимать экзамен у новоприбывших. Говорил, что должен быть уверен в своих коллегах. Вот и сейчас он стоял у постели спящей Баффит, возвышаясь над ней подобно сухому дереву. Ричардсон кивнул Гарри в знак приветствия и тихо, чтобы не потревожить пациентку, велел: — Начинай. Поттер выдохнул нервно, вдохнул уже спокойнее, неспешно вынул палочку, подошёл к больничной койке и внутренне собрался. Рука с палочкой поднялась, и Поттер прошептал: — Обливиэйт. Слабый голубой огонёк засветился на кончике, Ричардсон сказал поднажать - Гарри поднажал, и огонёк засиял интенсивнее. У Поттера взмокли ладони, пока он вырезал воспоминания о разработках дочери-экспериметаторши, их оказалось очень много, Карен, как выяснилось, была хорошо посвящена в деятельность Клэр. Всё требовалось удалить, и Гарри удалял, долго удалял: палочка нагрелась, на лбу забисерился пот, задрожали руки; Карен начало потряхивать, и Ричардсон приказал: — Хватит, Поттер, остановись. — Я ещё не стёр память о смерти Клэр, - слова давались с трудом, но Гарри не собирался опускать палочку, несмотря на приказ. — Поттер, остановись! - сурово вскрикнул начальник. — Ты сведешь её с ума! — Всё.. под контролем. Но всё было не под контролем: кончались силы, от уверенности не осталось и следа, он сомневался в том, что поступает правильно. Шокирующее воспоминание о смерти дочери засело глубоко, словно ядом впиталось, отравляя Карен, и Гарри потребовалось буквально выкорчёвывать его, выдирать с корнями, отчего Баффит забилась на постели, заскулила болезненно, а Ричардсон взвыл: — Прекрати! Поттер был уверен, что тот давно бы выхватил палочку Гарри, сбил бы его с ног и надавал бы по роже, если б это не навредило потерпевшей. Поэтому Поттер продолжал тянуть воспоминание, пока последняя ниточка не лопнула, пока Карен, вздохнув, не успокоилась и не погас голубой огонёк. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумным частым дыханием Гарри. Первым заговорил Ричардсон, не сводя глаз с Баффит: — Нолан ведь предупреждал меня, что ты псих. Поттер не знал, что ответить, и только плечами повёл. Оставалось узнать результат. Гарри потрепал Карен по плечу, заставляя проснуться. Она открыла глаза и мутным взглядом уставилась на него. — Где я? - её голос охрип и сел; она прокашлялась, стискивая пальцами белую сорочку на груди. Поттер сказал: — Вы в больнице, - чувствуя, как внутри всё дребезжит и сжимается. Карен пристально посмотрела сначала на Гарри, затем на Уоллеса. — А вы кто такие? — Мы из министерства, - невозмутимо ответил Ричардсон. — Вы оказались здесь после несчастного случая у вас дома. — Ох, ясно, - едва слышно проговорила Карен, затем задумалась глубоко, с каждой секундой всё больше нервничая, и наконец спросила: — А кто я такая? Гарри болезненно скривился. Блять.

***

Поттер был совершенно раздавлен. Он боялся, что его тут же выпнут, но Ричардсон лишь взглянул на него строго, головой покачал и сказал, что переэкзаменовка через две недели. "Ей что так, что так грозило сумасшествие, не переживай" - сказал он Гарри, похлопал по плечу и удалился, и теперь непереживающий - разумеется, переживающий! - Гарри сидел в буфете и грустно взирал в глубины чашки с кофе. Какой-то пиздец творился в его жизни. — Мистер Поттер! Мистер Поттер, услышав зов, поднял голову и еле сдержал стон. О, Мерлин, только не Селвин. — Генри, - Гарри улыбнулся нерадостно, но Генри был рад за них обоих: приземляясь на стул перед Гарри, он излучал счастье, как уран радиацию. — Так хорошо, что я вас встретил! - очень сомнительно. — Знаете, у меня есть кое-какие соображение по поводу мистера Малфоя, и.. — Генри, стоп, - Гарри охладил его запал, вскинув руку. — Никаких соображений не надо. Дело закрыто, мистер Малфой невиновен. Поттер не собирался ещё и о Драко дерьмо выслушивать, находясь в таком убитом настроении. Однако Генри настаивал: — Да, но.. — Генри, не хочу ничего слышать. — Погодите!.. Да сука! — Генри, не смей ничего говорить про Драко! - Гарри стукнул ладонью по столику, привлёк тем самым ненужное внимание, и тут же заставил себя успокоиться. Только сцен ему не хватало. — Драко?.. - не моргая, переспросил Селвин. — Оу. Оу! Не может быть! - его лицо озарилось догадкой, и Гарри не нравилось, о чём он там догадался. Поттер решил отпираться до последнего: — Что не может быть? — Вы!.. - возмущался Генри, хватая воздух. — Но так же нельзя! — Не понимаю, о чём ты. — О, не притворяйтесь, вы вместе! С ним! Сволочь. Мелкая догадливая сволочь. — Я вообще-то женат, Генри! - Гарри посуровел, пытаясь надавить внушительным видом, но не надовилось: Генри протянул: — О, да, конечно. Давно уж ходят слухи.. — Не думал, что ты сплетник, - процедил Поттер, на что Селвин усмехнулся. — Да я элементарно не слепой, - и как бабулька, дорвавшаяся до интересных новостей, нетерпеливо заёрзал, предвкушая. — Ну так вы вместе? Проклятье! Селвин был слишком умным, где не надо, и слишком громким для общественного места! Заметно нервничая, Поттер шикнул: — Тихо! Никто не должен знать, понятно? Пока что это секрет. Его смущению не было предела, но вот Генри ничего не смущало, он, видимо, собирался Гарри под кожу залезть: — Почему? Вы всё-таки начали встречаться, когда он был подозреваемым, да? Это ужасно, мистер Поттер. Да за кого он?!.. — Нет, я бы никогда так не поступил, - раздувая ноздри, прошипел Гарри. — Просто он не хочет огласки. — Так и знал, что вы би, - морда Генри светилась, как фонарь, так и напрашиваясь на то, чтобы её разбить. Гарри залился краской и перешёл на агрессивный шёпот: — Не бибикай тут. Ничего подобного, это.. так получилось. Сам не знаю, как. — Ну, вкус у вас неплохой, - Селвин подмигнул и как-то слишком мечтательно закусил губу, вызвав у Поттера ревнивое сощуривание. — И я рад, что вы всё же поняли, что мистер Малфой - хороший человек, просто больной и несчастный. Неуместная ревность и смущение вдруг отступили: каким бы кретином не был Генри Селвин, всё же он был очень добрым кретином, не в пример самому Гарри. — Да, ты был прав, Генри, - со вздохом признался Поттер. — А миссис Уизли знает? - не унимался счастливый Селвин, дёргая ногой под столом. Он чуть в ладоши не хлопал от того, что оказался правым по всем фронтам. — Нет, я расскажу ей, как представится возможность. — Она на месте, если хотите.. Да, конечно, самое время для разговоров с бывшей о нынешнем. Поттер отрезал: — Не сейчас. — Уверены? Мы с ней скоро в командировку уезжаем, так что.. — Сегодня я не в настроении, - с нажимом произнёс Гарри, вставая. — Ты, кажется, обедать хотел. А мне пора, - он протянул руку Генри, и тот резво ухватился за неё, стискивая в рукопожатии. — Рад был повидаться с тобой. Забрав полупустой стаканчик с кофе, Гарри направился к выходу, и услышал в спину: — И я, мистер Поттер! Удачи вам! Поттер обернулся, махнул Генри напоследок и шагнул за дверь.

***

В доме было темно и тихо, когда Гарри вышел из камина. Никто не встретил, не обнял, и без ставших традиционными объятий Гарри почувствовал себя совсем одиноко. К вечеру обида на Малфоя растворилась в тоске по нему. Поттер всё думал о Драко - не о близости, поцелуях и прочем - лишь о том, как он улыбается. Вот именно улыбка что-то особенно грела внутри: Гарри вспоминал, как нечаянно ловил тёплый взгляд, и этот взгляд сопровождала улыбка - лёгкая и нежная, такая, от которой всё усмирялось внутри. Тогда Гарри протягивал руку, вёл пальцем по скуле, а Драко нырял в ласковую ладонь, прикрывая глаза. И становилось ошеломляюще, горячо и томно в груди, будто нашёлся ответ на давно мучавший вопрос. Странное чувство невероятного облегчения. Оно проходило, когда глаза Малфоя наливались безумством, когда он кричал, кусался, требовал в постели, чтобы Гарри ударил его; когда он нёс ревнивую чушь, устраивал истерику на пустом месте или рыдал, проклиная себя. Тогда Гарри не чувствал ничего, кроме боли. Вдруг всплыло в памяти происшествие с прошлой недели, и истерзанное предплечье Драко, и скальпель, и ванная.. Мерлин. Он же не мог снова?.. Поттер не помнил, как оказался на втором этаже, как выломал дверь, как звал Драко; ничего не помнил, только всепоглощающий страх остаться без него. В ванной было темно. И тьма - это всё, что находилось в ней. Пусто. Тихо. Никого. Гарри почти услышал звук рухнувшей с плеч горы. — Гарри? - он тут же обернулся: в проёме выломанной двери, подсвеченный со спины, стоял недоумевающий Драко с пакетом в руках. — Зачем ты?.. Он не успел задать вопрос: Поттер бросился к нему, сжал так сильно, что тот захрипел. Пакет упал, по полу покатились яблоки. — Ты напугал меня, - признался Гарри, вдыхая мшистый запах белых волос. — Да я же в магазин ходил, - сдавленно проговорил Малфой, копошась в безжалостных руках. — Салазар великий, я сейчас задохнусь. Гарри не успокаивался и на копошения не реагировал. — Блять, Драко, я же умру без тебя, - твердил Поттер, не выпуская Драко. — Никуда я.. ты что, думал, я тут?.. — Да, я думал, ты тут. Драко замолчал, тяжело дыша, провёл ладонями по напряжённой спине Поттера, и после паузы ласково сказал: — Всё в порядке, Гарри, правда, отпусти уже. — Я испугался, чёрт возьми, я так испугался, - сердце всё ещё заполошно билось, встревоженное, но Гарри разжал объятия, заглянул в серые глаза, отстраняясь. — Не смогу без тебя. — Мы всегда будем вместе, - ответил Драко. — Обещаю. Пошли ужин готовить, я взял бекон, сделаем пасту... Иррациональное чувство счастья от того, что Драко жив, не отпускало Гарри весь вечер. Он всё смотрел, смотрел и насмотреться не мог, каждый жест ловил, каждый взгляд, пытался почувствовать запах, проходя мимо, касался - нарочно и будто невзначай. В итоге Малфой, не будучи слепым идиотом, фыркнул и после долгого поцелуя припёр Поттера к холодильнику и съехал вниз, расстёгивая ему ширинку. Затем Гарри, запыхавшийся и довольный, проделал то же самое с ширинкой Драко. Стало легче, но неясная тревога внутри никак не успокаивалась. Он и спать ложился в тревоге, хоть Малфой и был рядом, и ничего не предвещало, но почему-то Драко казался ускользающим. — Гарри, ну чего ты, - под боком устроилось тёплое тело, пока Поттер пялился в потолок, и заласкалось, играя пальцами на груди. — Весь вечер смурной. Гарри притянул его ближе, вздыхая глубоко. — Я боюсь, что ты натворишь дел. — Ничего я не натворю. Поттер поцеловал беловолосый затылок, утыкаясь в него носом. — То, что ты делал с меткой.. — Это в прошлом. Ах, если бы в прошлом. — За что ты себя наказываешь? Малфой вдохнул тяжело и выдохнул: — Когда-нибудь я расскажу тебе, - затем завозился, приподнялся на локте, его глаза заблестели хитро, а губы соблазнительно изогнулись. — А сейчас.. знаю верный способ тебя отвлечь. В любое время суток, в любом настроении Гарри возбуждался от одного намёка на секс с Драко. Вот и теперь скользящая вниз рука разогнала кровь и устремила её к паху, куда направлялись чужие пальцы. Драко обожал оральные ласки - дарить и получать. Он всегда вызывающе облизывался, всегда брал глубоко, сосал быстро, с воодушевлением, отдаваясь процессу целиком. Этого же он ждал в ответ, что для неопытного Гарри было непривычно, но понемногу он влился и старался не отставать. По крайней мере, Поттер перестал давиться, что уже можно было считать успехом. Ведь это был его единственный член. О членах, которые побывали в Драко, Поттер усиленно не думал, но мысли сами лезли, когда он шёл по лестнице, на которой, если верить словам грабителя банков Лиама Питерса, тот трахал Малфоя; или когда, стоя в прихожей, невзначай вспоминал сцену того самого вечера, в который Джеффри припечатал Драко к стене телом и своим поганым ртом. Пусть с Уильямсом Малфой и не трахался, но тот целовал его, будто имел на это право, и Гарри видел, как сраный Джеффри совал язык в Драко, в его Драко, как алчные руки шарили по телу, принадлежащему Гарри, и кровь вскипала яростью от этих картин. Поттер не знал, почему проклятый Уильямс всплыл сейчас в голове, возможно, встреча с дурмстрангцем Генри напомнила о дурмстрангце Уильямсе, о расследовании, о слежке, о поцелуе под навесом кофейни во время ливня. Перед глазами замелькали кадры: Драко отвечает, Драко льнёт, Драко целует другого. Стало мерзко. Малфой с членом Поттера во рту показался мерзким, и Гарри, ведомый ревнивой злобой, притянул Драко за шею, насаживая на член так, что тот подавился и попытался отстраниться, но Гарри не позволил: — Соси, - приказал он. — Бери глубже, - Поттер толкнулся в горячую узость горла, придерживая голову склонившегося над ним Малфоя, и тот протестующе замычал и упёрся руками в его бёдра, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Поттеру было плевать, даже если эту шлюшку вывернет на него: он хотел наказать Драко за то, что тот позволял чужим мужчинам себя касаться. Поэтому он трахал его рот, игнорируя сопротивление, слёзы и визг; Драко пытался вырваться, но Гарри обхватил его ногами и продолжал вскидывать бёдра навстречу алым губам, мокрым от слюны и смазки. Чувствуя приближение финала, Гарри остановился и, не дав Малфою очухаться, вывернулся, отбросив его, растерянного и зарёванного, в сторону; Поттер тут же оказался за его спиной, толкнул вперёд, уронив на кровать, и сел сверху, наполовину голый и болезненно возбуждённый. — Гарри, что ты.. — Заткнись, - Поттер впечатал лицо Драко в простынь, заглушая звук охрипшего голоса. — Заткнись, шлюха, - прошипел он на ухо, вздёрнув Драко за волосы. — Расскажи-ка мне, сколько мужиков у тебя было? Сколько членов повидал твой зад, м? — Гарри!.. — Отвечай! Сколько? - свободная рука спустила вниз штаны, напряжённый член полоснул по голым ягодицам, и Малфой дёрнулся прочь, но у него не было шансов. — Скольким ты дал, змеёныш? — Не знаю! - завопил Малфой. — Не считал! Гарри словно раскалённым железом обожло. "Не считал"?! Столько мужиков выебало эту потаскушку, что и не счесть?! Поттера затошнило и повело от разрывающего внутренности гнева. Последние остатки жалости сгорели в этом яростном пламени, и, быстро сколдовав очищающее для Малфоева шлюшьего зада и немного смазки, Гарри вошёл в него без подготовки. Драко вскрикнул и застонал от боли. — Не скули, - прорычал Поттер, быстро наращивая темп, скользя в узком проходе. — Бесчисленное количество мужиков, должно быть, растрахали твою дырку так, что ты ничего и не чувствуешь, дрянь. Какая же ты дрянь, Малфой, конченая шлюха. Уильямс тоже ебал тебя? - Драко попытался вырваться, заскрёб руками по простыни, но Поттер перехватил запястья, завёл за спину, сдавил и навалился сверху, рыча: — Ебал тебя Джеффри сраный Уильямс, м? Отвечай! Драко задыхался от слёз и тяжести чужого тела, он произнёс сдавленное: — Да, - отчего у Поттера помутился рассудок. — Потаскуха! - взревел Гарри, безжалостно вколачиваясь членом между ягодиц. — Здесь?! Он здесь тебя имел?! — Да, - простонал Малфой. — Он взял меня дважды. От его слов потемнело в глазах и наслаждением прошило нервы. — Как он трахал тебя?! — Как я люблю!.. - рвано хватая воздух, признался Драко. Гарри входил в него размашисто, наказывая, заявляя права на его сладкую узкую задницу. — Он ебал тебя раком, блядь?! — Да!.. - Драко не скрывал своего возбуждения, скуля, пытаясь потереться о постель. — Он держал меня за волосы, пока насаживал на свой член. — Ты конченая сука, Малфой, последняя мразь, - Поттер протиснул руку под живот Малфоя, и Драко длинно застонал, когда пальцы Гарри обхватили его, начал толкаться в кулак, плача от возбуждения. — Если я узнаю, что ты изменил мне, я убью тебя, ты понял? Ты меня понял?! — Я понял! - вскрикнул Драко и завыл, забился, задрожал, выплёскиваясь в ладонь Гарри. Взведённый на грань чужим оргазмом, Поттер принялся яростно вбиваться в Малфоя, низко рыча, чувствуя внутри плотный горячий скусток, посылающий волны, натягивающий нервы, готовый вот-вот взорваться. Он достиг финиша с именем Драко, войдя до основания, глубоко-глубоко, заполняя его изнутри собой. Гарри совсем лишился сил и рухнул рядом с таким же обессиленным Малфоем. — Ты ещё и кончил, извращенец, - беззлобно сказал Гарри, отдышавшись. — Кто бы говорил, - медленно произнёс Драко, размазавшийся лицом по простыни. — Это правда? Про Джеффри. — Нет. Я солгал, чтобы вывести тебя. Ничего другого от него и не следовало ожидать. — Точно извращенец. — Ты меня изнасиловал, - напомнил Малфой как бы между прочим. — И тебе это понравилось. Малфой не стал отрицать: — Туше, - ответил он и улыбнулся, поиграв бровями. Поттер наконец нашёл в себе силы повернуться на бок, повернуться к Драко, убрать непослушной рукой белую прядку со взмокшего лба. — Ты буквально с ума меня сводишь, - сказал Гарри, наблюдая, как расползается по осенне-серой радужке чёрный омут зрачка. — Мне это знакомо, - усмехнулся Малфой, облизнул губы; во взгляде его сверкнул знакомый азарт, и он вдруг подорвался с кровати, сообщая на ходу: — Кстати, как раз есть одна сумасшедшая идея. Скидывая штаны, Драко прошёл к шкафу, достал из него знакомую Поттеру коробку, вынул из коробки клинок, и Гарри забеспокоился насчёт его идеи: не слишком ли сумасшедшей она будет? — Драко, что ты?.. — Тише, - Малфой вернулся в постель, на коленях подполз к Гарри и сел перед ним, сжимая клинок в руке. — Доверься мне. Раздевайся. Это попахивало чем-то кровавым и ненормальным, но Поттер, как зовороженный, послушно стянул футболку, отбросил её в сторону и затем наблюдал, как раздевается Драко и его толстовка летит на пол. Они остались голыми друг напротив друга, один дрожал в предвкушении, другой строил догадки, и каждая из них была страшнее предыдущей. Вдохнув поглубже, Малфой произнёс, едва скрывая возбуждение в голосе: — Хочу, чтобы ты вырезал на мне свои инициалы, - и протянул Поттеру клинок. Гарри показалось, что он ослышался или что это шутка, но нет, Драко смотрел выжидающе, покусывая губу, и нет, это не был сон, но да, Малфой окончательно съехал с катушек и Гарри вместе с ним, потому что тот взял проклятый клинок из подрагивающей ладони. Волнение захлестнуло с головой, металл обжёг руку, а Малфой перестал дышать, неотрывно следя за движениями Гарри. — Я не хочу этого делать, Драко, - признался Поттер, почти уверенный, что отговаривать бесполезно. Драко помрачнел. Он вдруг выставил перед собой предплечье, очертил пальцем контур бездвижной змеи и сказал, не поднимая головы: — Волдеморт клеймил меня летом после моего шестнадцатилетия. Я был самым молодым Пожирателем смерти, Гарри, и я не хотел этого, я не хотел клейма. Но.., - Драко посмотрел на него, а Гарри заметил блестящие капли в уголках потемневших глаз. — Этот клинок магический, от него не рассасываются шрамы. Я хочу твою метку. Хочу, чтобы ты оставил на мне свой след. И хочу оставить свой след на тебе. Как знак того, что мы принадлежим друг другу. Гарри бы поспорил, но не мог: во взгляде Драко затаилась мольба, и было бы преступлением отказать этому взгляду, поэтому он лишь спросил: — Где? Малфой улыбнулся, положив ладонь на грудь Гарри. — Прямо над сердцем. Дьявол двигал Поттером, не иначе, ведь он действительно сделал это, блять, действительно сделал! Он поднял руку с ножом на дорогого ему человека; он прочертил кончиком лезвия линию первой буквы своего имени, рассыпая алый бисер по белому полотну; он, чёрт возьми, наслаждался болезненным шипением Малфоя, слушался его "сильнее!" и резал, резал кожу над грудиной, там, где под лезвием билось сердце. Выведя аккуратные HP, Гарри отстранился, любуясь результатом, своей меткой на теле Драко, источающей кровь и принадлежность хозяину. Он правда любовался. Он правда сошёл с ума. Зато никто больше не посмеет прикоснуться к Драко, любая падаль будет знать, что Драко - его. Драко - его, а он - Драко. С этой мыслью Гарри вложил клинок в ладонь Малфоя, и Малфой проделал с ним то же самое - начертил на Гарри свои инициалы, разогнав его пульс до предела, сбив дыхание, затуманив разум. DM алело на груди, и Поттер вместе с резкой болью чувствовал восторг и распирающее возбуждение, в нём росло и крепло желание соединиться с Малфоем, завершив тем самым ритуал. Драко, судя по всему, чувствовал то же самое: его взгляд налился похотью, движения сделались тягучими и размазанным; он уронил Поттера на постель, оседлал его бёдра и склонился над ним, припадая губами к саднящим ранам, сцеловывая сочащуюся тёплую кровь. Гарри застонал в экстазе, Гарри словно попал в Ад и Рай одновременно, он наслаждался мгновениями извращённого удовольствия, и перед тем, как, закрыв глаза, отдаться ему целиком, Гарри краем поплывшего сознания уловил движение тёмного силуэта рядом. Но ничто не волновало его, кроме губ на пламенеющей коже.