Рабочее название: "Одержимость"

Гарри вёл пальцем по бугристой М на груди, рассматривая в зеркале розовые шрамы. Сумасшествие. Поттер не понимал, как согласился на это, не понимал, как сделал то, что сделал, как их мазохистские игры в постели дошли до фактически изнасилования. И ведь это даже не было игрой.. поначалу, по крайней мере. Или всё-таки с самого начала это была игра? Или Гарри настолько тронулся умом в компании тронувшегося умом? Что происходило с ним? Что всё это значило? Поттер давно не ощущал себя таким злым и растерянным. Он так же начал срываться на Драко, они ругались, мирились и снова ругались, это походило на какой-то калейдоскоп агрессии, секса и безграничного бреда. Но даже мысли не возникало уйти. Гарри не мог уйти, в Драко была вся его жизнь. Он не знал почему, не понимал, как дошёл до этого, но то, что друг без друга они не смогут, казалось непогрешимой истиной, единственным, в чём Поттер был уверен. Шрамы на груди доказывали их принадлежность, их общее помешательство. С одной стороны, это чертовски пугало, с другой - Драко носил такой же, но с именем Гарри, и собственническое удовольствие захлёстывало Поттера, когда он думал об этом. Размеренный стук остановил размышления. Поттер щёлкнул замком, и дверь отворилась, являя напряжённое лицо Драко. Тот держал в одной руке рабочую мантию Поттера, в другой - листок бумаги, сложенный вдвое. — Это что? - спросил Малфой, сунув Гарри листок. Гарри узнал его до того, как развернул, - портрет его и Драко, нарисованный Генри. Он лежал всё это время во внутреннем кармане, и неизвестно, зачем Драко туда полез. Словно прочитав чужие мысли, Малфой объяснил: — Я хотел постирать и вот нашёл. Гарри не знал, беспокоиться ему или нет: вроде, причин для беспокойства не было, но в серых глазах застыла тревога, а губы Драко поджимались в напряжении. — Это Генри нарисовал, - сказал Гарри, глядя на статичные карандашные лица. — Мой коллега. — Ты рассказал ему о нас? — Да, - и это даже не было ложью: он действительно рассказал, просто не уточнил, что после того, как был нарисован портрет. Солгать Малфою Поттер бы не посмел, тот был слишком дорог ему. — А этот Генри, он.., - Драко вдруг начал заводиться, и по его сходящимся бровям стало ясно, что грядёт очередной скандал. — У вас с ним что-то было? Да блять. Гарри опёрся на раковинную тумбу бёдрами, сдавил переносицу и выдохнул, шумно выпуская из лёгких воздух вместе с усталостью, предвкушая истерику. — Нет, - ответил он, взглянув на Драко. И чёрт его дёрнул добавить: — Но он был влюблён в меня. Разумеется, зря Поттер сказал это, но почему-то захотелось сказать. Чтобы посмотреть, как серость глаз зальёт яростью, как ревность исказит острые черты, как сожмутся кулаки. — Ты шутишь, что ли? - выцедил Драко. — Какой-то влюблённый в тебя хер подарил рисунок, и ты его у сердца таскаешь?! Хотелось рассмеяться, но Поттер лишь уточнил: — Не у сердца, а в нагрудном кармане. Паранойя Малфоя не знала границ, отчего временами чесались руки надавать ему по лицу за сцены и гнусные слова, которыми тот сыпал. Но сейчас было смешно. — Какая, блять, разница?! - взревел Малфой. — Отдай сюда! - и попытался отнять листок, но Гарри отдёрнул руку. — Нет. Не получишь, - и чуть язык не показал, но сдержался. Драко бросился на него. — Отдай! — Хуй тебе! - Поттер толкнул Драко за порог и закрыл перед ним дверь, щёлкнув замком. Тут же забарабанили кулаки по деревянному полотну, перебивая приглушенное: — Открой сейчас же, сука! Я уничтожу тебя, твоего Генри и его ёбаные почеркушки, блять! Открой! Гарри усмехнулся себе под нос: — Верещи, сколько влезет, - он огляделся, пытаясь придумать, куда бы спрятать неожиданно ставший очень ценным рисунок Селвина. Решил приклеить его ко дну ванны. — Знаешь, а он симпатичный! - в самоубийственном азарте выкрикнул Гарри, заныривая под ванну. — Кареглазый блондин, молоденький! Ты его даже видел однажды, это Селвин! - Поттер сотворил простенькое приклеивающее, запрятал рисунок поближе к стене, прикрепив к чугунному дну. — Я трахну его, когда ты мне надоешь! Поттер уже поднялся на ноги к моменту взрыва бомбарды. Он еле устоял, прикрываясь от щепок, в которые Малфой разнёс дверь. Тот в секунду оказался рядом, таким злым Гарри его ещё не видел. С "надоешь" он действительно переборщил, хотел извиниться, но не успел - кулак въехал в челюсть, и перед глазами замелькали белые точки. До рукоприкладства у них ещё не доходило. Ну что ж. Значит, спарринг. Поттер выпрямился резко и с размаху врезал по перекошенному лицу Малфоя. Тот охнул, отброшенный в сторону ударом, но тут же собрался и с криком кинулся на Поттера. Следующий его кулак прилетел точно в нос - мир пошатнулся, а губы тут же залила тёплая кровь. Сука. Сломал. Опять. Ослеплённый яростью, Гарри влепил Драко пощёчину, затем ещё одну - и тот повалился на пол, но Гарри это не остановило: совершенно не соображая, что творит, он с рыком набросился на Малфоя, начал лупить его куда придётся, перемежая удары вскриками: — Как ты меня затрахал! Ёбаный псих! Я уже убить тебя готов! Драко только защищал лицо ладонями и изредка охал, но в один момент вдруг вскинул руки - и Гарри задохнулся, приложившись спиной о кафель. Иногда Поттер забывал, насколько магически обессиленный Малфой уже не обессиленный. — Я тебя ещё не трахал, Поттер, - бросил сквозь зубы Малфой, дёрнув не очухавшегося Гарри за ноги на себя. За пару секунд ситуация кардинально переменилась: только что Гарри нависал над Драко, а теперь Драко навис над ним, но не бил - колдовал. А это было страшнее. — Что ты.., - начал Поттер, но сразу понял "что" - его руки перехватили верёвки Инкарцеро, и только он хотел возмутиться, как по коже от ладоней Драко пошла приятная расслабляющая волна, затуманила голову и сделала тело таким тяжёлым, что Гарри пошевелиться не мог. — Это тебя успокоит, - услышал он будто издалека и почувствовал ласковые пальцы в волосах. — Парализующее, помягче Петрификуса, чтобы ты не был совсем безучастным. Что он задумал? Стало предельно ясно, что задумал Драко, когда тот перевернул Гарри на живот. О, Мерлин, нет. — Драко.. - простонал Поттер. Говорить было очень тяжело, язык еле ворочался во рту. — Пож..алуйста, не.. надо... Малфой, склонившись, прошептал на ухо: — Надо, малыш. Я, знаешь ли, универсал, но почему-то только ты меня трахаешь. А это нечестно. Гарри не знал, что означает "универсал", но по контексту догадался, однако его смущала не неосведомлённость, а то, что сейчас Малфой и его сделает универсалом. Не то, чтобы Гарри никогда не думал об этом, о том самом "нечестно", просто он плохо представлял себе, какие у геев существуют правила, договорённости и прочее, он ведь, блять, никогда геем и не был. До Драко. И после Драко быть не собирался, если это после вообще возможно, - он хотел только его. Поттер иногда представлял, как бы это случилось, будь он снизу, и всё время плохо представлялось, а Малфой и не заикался о смене ролей до этого момента. И к этому моменту Поттер уже успел решить для себя, что стать принимающей стороной не готов, но Драко, судя по всему, плевать хотел на чью бы то ни было готовность. Вялый протест Гарри, выражающийся в мычании и слабом подёргивании, Малфой успешно игнорировал и стагивал с него штаны. — Тебе понравится, - пообещал Драко. — Я буду нежным. Наверное. Было холодно на кафеле и больно от разбитого лица; в рёбра упиралась крупная острая щепка, очки слетели ещё после первого удара, в носу засыхала кровь, забивая корочкой дыхательные пути. Гарри сильно сомневался, что ему понравится. Мышцы слушались плохо, они отяжелели, словно напитанная водой ткань, и в мозгу помутнело, расфокусировалось. Поттер попытался отползти, цепляясь за кафель вытянутыми над головой связанными руками, но Драко держал его бёдра - и этого было достаточно, чтобы Гарри не особо продвинулся в побеге. Только щепку в кожу засадил. Оставалось умолять: — Драко,.. про..шу.. тебя. Драко даже не ответил. Он просунул ладонь под живот Поттера, наколдовал очищающее, и внутренности скрутило так, что Гарри застонал. Малфой же никогда даже писка не пискнул, Гарри и не подозревал, что это больно. Было страшно представить, о какой ещё боли он не подозревал. Убирая руку, Драко заботливо прихватил проклятую щепку и, несмотря на своё положение, Гарри был ему благодарен. Поттер почти смирился с неизбежным. По крайней мере, он так думал до того момента, как входа не коснулись пальцы, скользкие от смазки. Гарри дёрнулся, собрав последние силы, но сил оказалось не достаточно. — Тише, - прошептал Драко. — Всё нормально. Ты не представляешь, как давно я этого хотел. Я не собирался принуждать тебя, но ты сам напросился. В последнее время напроситься ничего не стоило. В этот раз оказалось достаточным не вынимать чужой рисунок из кармана. Ну и, возможно, сболтнуть лишнего... В любом случае, это не повод вести себя по-свински. — Я.. не хо..чууу, - проскулил Гарри, чувствуя, как проникает внутрь первый палец и не имея сил противиться проникновению. Ёбаный Годрик. Это точно случится. Это уже случается! Он даже зажаться толком не мог, да и смысла не было - Малфой явно настроился довести дело до конца. Вскоре к первому пальцу добавился второй, и Гарри зашипел. — В твоих же интересах расслабиться, Поттер, - хмыкнув, сказал Драко, разрабатывая сфинктер. Больно не было, скорее странно и страшно: Поттер боялся, что боль придёт, когда пальцы сменятся членом. У Малфоя был недлинный, но толстый, и если раньше Гарри думал, что он приятно ложится в руку, то теперь эстетика отошла на второй план, а на первый вышла перспектива заиметь разорванный анус. Вдруг пальцы исчезли, и Малфой прошипел: — Проклятье, так неудобно, - он встал, завозился, Гарри не видел, что он делал и куда пошёл, но наивно понадеялся, что экзекуция отменилась. Разумеется, надеялся зря: Драко вернулся и подложил ему под живот стопку полотенец, приподнимая таз. — Так-то лучше, - пальцы снова вошли внутрь, а Поттер захныкал. — Гарри, расслабься, иначе больно будет. Гарри не хотел больно, Гарри вообще ничего этого не хотел, он хотел, чтобы всё побыстрее закончилось, и заставил себя расслабиться, сдаваясь инквизитору, - всё равно проклятый псих возьмёт своё. Он уже брал. Третий палец Гарри встретил закушенной губой и тихим воем: хоть он и расслабился, но протестующие звуки издавать не перестал, пытаясь разжалобить Драко. Но тот был безжалостен и продолжал растягивать для своего члена. Когда пальцы вновь пропали, а Малфой никуда не ушёл, Поттер понял, что сейчас случится самое страшное, и да, в разработанный сфинктер ткнулась головка. Блять, Мерлин! Мерлин, блять.. Гарри стиснул челюсти, сжал кулаки, но постарался не зажиматься, помня об обещанной боли. И всё же было больно. Малфой говорил, что будет нежным, но нежничать он не стал: Драко вошёл быстро, с долгим стоном, а Гарри завопил так громко, как мог в своём полуовощном состоянии. Нервы обожгло, на глаза выступили слёзы, хотелось уползти, забиться в угол и там проплакать, но нельзя было уползти, даже пошевелиться толком было нельзя, только лежать и чувствовать режущую боль. Поттер знал, что там наверняка всё в крови, и Драко подтвердил это, сквозь стон произнеся: — Я вылечу тебя. Затем он раздвинул ягодицы и размазал кровь по ложбинке, после чего Гарри услышал хлюпанье слюны и понял, что этот ебучий, двинутый на всю голову псих облизал пальцы. Но оказалось, Поттер не далеко ушёл от психа, потому что он начал заводиться от происходящего: член, зажатый между животом и полотенцами, наливался, в паху тянуло, но не от того, что Малфой творил с его задницей, а от самого факта, что это творил Малфой, что он был в нём и им наслаждался. Всё-таки этот придурок был дико желанным. Движение члена внутри не приносило накакого удовольствия, но неожиданно удовольствие начали приносить боль, и стоны Драко, и его срывающееся: — Мерлин, ты такой узкий, обожаю тебя, так хорошо, Гарри, так хорошо... От этих слов и Гарри было хорошо, они будто в кожу впитывались и расползались по венам, нервам, текли прямо к низу живота и там превращались в горячее пламя. Звуки ударов тела о тело, тихие вздохи, резкие движения, приносящие не наслаждение, но сладостную муку, - всё это оседало возбуждением и пульсацией в паху. Поттер точно съезжал с катушек в этом доме. Настолько, что стал неслышно постанывать, когда Драко входил, разливая ядом жгучую боль, когда, нависнув, оперевшись на локти, целовал спину или шептал на ухо, какой Гарри замечательный, как хорошо принимает его, как в нём горячо и тесно. Стало мало воздуха и много напряжения; Малфой начал двигаться рвано, с меньшей амплитудой и большей скоростью, его дыхание сбилось, стоны охрипли, участились - он был близок в финалу. Замерев на мгновение, Драко коротко вскрикнул и кончил, задрожал в волнах оргазма; его влажное дыхание оседало на коже, от тела веяло жаром, но он не рухнул на Поттера, как тот ожидал, а резво перевернул его на спину. Гарри увидел белое размытое пятно потолка и мгновение спустя задохнулся от ощущения губ на пульсирующем члене. Драко знал, как заставить Гарри кричать через пару минут, и Гарри закричал, выгнул спину, изливаясь, доведённый до иступления умелым ртом, ощущением остаточной притупившейся боли и вытекающей из задницы спермы Драко. И вот тогда, налакавшись чужого семени, Малфой повалился рядом, пытаясь отдышаться. — Ненавижу тебя, - беззлобно сказал Поттер, расслабленный оргазмом. — Неправда. — Ты меня обездвижил. Драко хихикнул, и Гарри хмуро взглянул на него. Кровоподтёчная морда Малфоя была, конечно, чертовски живописной. Пытаясь задавить самодовольную ухмылку, Малфой сообщил: — Заклятье уже минут десять как не действует. Вот сука. — Ты сраный псих, Малфой, - сказал Гарри, разминая связанные верёвкой запястья. Драко хмыкнул, глядя в потолок. — Ты тоже.

***

В пятницу Гарри вернулся пораньше и снова услышал этот нездоровый смех, доносящийся из спальни. Он притормозил у двери, прислонился ухом и замер. — ... это было весело, серьёзно, как он верещал! Даже девчонки так не верещали, даже та религиозная фанатичка не боялась так своего Ада, как тот придурок ножа! Хотелось убить его за одну эту жалкую трусость. Но что с него, грязнокровки, взять... После "грязнокровки" Поттер не смог слушать бред, который нёс Малфой. Он распахнул дверь слишком резко, так, что она чуть не врезалась в стену, и обнаружил Драко ожидаемо одного: он сидел на кровати спиной к Поттеру и смотрел в окно, но вряд ли он с окном разговаривал. Малфой обернулся на шум и спросил, такой невинный, словно это не его рот только что исторгнул то мерзкое слово: — Что случилось? В голове всё ещё било "грязнокровка", а следом ассоциацией "Заткнись, вонючая грязнокровка!", произнесённое теми же губами, которые Гарри целует каждое утро, уходя на работу. Да что же он, блять, нашёл в этом засранце? — Ничего не случилось - сурово бросил Поттер. — С кем ты разговаривал? — А то ты не знаешь с кем, - Малфой фыркнул недовольно, поднялся с постели и подошёл к Гарри, по своему обыкновению ступая мягко, бесшумно, как змея. Повадки Драко очень напоминали змеиные: он часто шипел, плевал ядом, ходил тихо и был опасным. Достойный представитель своего факультета. — Как день? - спросил очень близкий Малфой, положив ладони Гарри на грудь. Запах трав окутал, задурманил, и Поттер не смог больше злиться, он смог только окольцевать руками Драко, обнять крепко, как всегда делал, прижаться к нему, такому нужному, хоть и наглухо двинутому. Гарри казалось, что он готов простить Драко всё, любое поведение и любой проступок. Всё, чего бы он ни натворил. Но творил он действительно странные вещи. У Гарри закрались сомнения. — Я не видел, как ты пьёшь лекарство, - сказал он вместо ответа. — Ты же пьёшь лекарство? Малфой, не моргнув, тут же выпалил: — Разумеется, пью, ты просто на работе в это время. — А на выходных? - продолжал допытываться Поттер. — Его не надо постоянно пить, - процедил Драко, заводя моторчик ненависти. — Что за допрос идиотский? Гарри тоже не отставал в наборе оборотов, и его голос увеличивал громкость: — А чего ты злишься на ровном месте? — Где ты видишь ровное место?! - взвизгнул Малфой, безуспешно трепыхаясь в сильных руках. — Ты не доверяешь мне! Снова над ними сгущались тучи, намереваясь разразиться скандалом, а Гарри так устал от скандалов, что отступился, капитулировал, черты лица его смягчились, он примирительно погладил Малфоя по спине и снова прижал к груди, утыкаясь носом в шею. Мерлин, как он пах... — Прости, - шепнул Поттер. — Я доверяю тебе. Прости. Драко в возмущении запыхтел, начал: — Ты постоянно.., - но его прервал дверной звонок. Они посмотрели друг на друга, глупо хлопая ресницами. — Ты ждёшь кого-то? - спросил Гарри. — Нет, - ответил Драко. — А ты? — Кто бы стал искать меня здесь? Глаза Малфоя опасно сощурились и потемнели. — Твой любовничек Генри Селвин, возможно. Ох, Годрик, помоги. Поттер промолчал на ревнивую претензию, выпустил Драко из объятий и пошёл вниз открывать, слыша звук недовольных шагов за спиной. Малфой наверняка ещё и руки скрестил, и смотрел волком в спину Поттера. Гарри опешил, когда взглянул в глазок. Джинни. Как? Откуда?.. Проклятый Генри. Всё растрепал, зараза. В груди стало неспокойно. Он оглянулся, и, кажется, вид у него был испуганный, потому что Драко в тревоге спросил полушёпотом, тут же растеряв свою злобу: — Кто там? Бывшая жена, блять. Поттер предвидел сложный разговор с Джинни и после ревнивую истерику Малфоя, которая дойдёт до драки. Да, теперь они завели новую традицию лупить друг друга. Но он не мог молчать, поэтому выдавил: — Джинни, - он знал, что ничем хорошим её визит не закончится, и ярость, вспыхнувшая в глазах Драко, была тому подтверждением. Змеёй тот прошипел: — Какого хуя она здесь делает?! Ну вот, началось. — Я понятия не имею! — Ты её позвал?! — Никого я не звал! Они говорили агрессивным шёпотом, и, возможно, со стороны это выглядело бы забавно, если б эта сцена не предшествовала громким разборкам. Гарри устал препираться, потянулся рукой к ручке, но Драко остановил его: — Чего это ты делаешь?! Поттер выдохнул, зажмурившись. — Собираюсь открыть дверь, очевидно. Малфой тут же метнулся к нему, схватил за мантию и чуть не по слогам произнёс прямо в лицо: — Не смей открывать этой шлюхе. Внутри вспыхнуло пламя, обожигая ненавистью. — Сам ты шлюха, - прорычал Гарри, пытаясь оторвать от себя чужие пальцы, но Драко держал крепко и в ответ побагровел. Его черты исказила истинно нечеловеческая ярость, и, глядя в глаза, снизив тон, он проговорил: — Я хочу, чтобы ты впустил её и убил. Сердце застыло на мгновение. Он ослышался? Что значит "убил"?.. Малфой продолжил будто не своим голосом: — Хочу, чтобы ты впустил свою шлюху-жену в дом, привёл на кухню, взял нож и вскрыл ей глотку. Ты понял меня? Против воли Гарри кивнул и ответил: — Понял. Что-то неясное творилось, страшное, ненормальное. Поттер ничерта не понимал. Он не понимал, почему собирается это делать, но так же не понимал, почему противится просьбе Драко. Разве это не естественно - исполнять его желания? И разве это не естественно - защищать любимую женщину? Гарри чувствовал, как его разрывает на две части, как преданность Драко и любовь к Джинни растаскивают его тело в противоположные стороны, растягивая мышцы, разрывая кожу, выворачивая кости из суставов. Гарри смотрел на Драко и видел свет своей жизни: да, сложный, злобный, колючий, но свет; Гарри был подсолнухом, а Драко - его Солнцем, и подсолнух тянулся к своему Солнцу, и без Солнца погиб бы. Поэтому любое его слово - закон, любое желание - повод действовать, всё, что он говорит, - истина, если что-то просит, значит, так надо. Если он просит не лгать, значит, это во благо для них обоих. Если он просит убить Джинни, значит, это во благо для них обоих. Да, так будет лучше. Без неё в сердце Гарри станет больше места для Драко; без неё Гарри сможет наконец полюбить его. Всё дело в ней. Она мешает и должна умереть, а Гарри должен убить её. Да, так правильно. Пальцы обхватили холодный металл ручки, но Гарри не торопился её поворачивать, он медлил и сомневался. Его Джинни, его родная милая Джинни, не может быть помехой. Зачем он так думает про неё? Зачем он собирается сделать то, что собирается? Это всё очень странно и очень больно внутри от противоречивых чувств. Гарри зажмурился. За закрытыми веками быстрыми кадрами замелькали их с Джинни моменты: первый поцелуй, неловкий и такой сладкий; первое свидание, такое же неловкое, но потому особенное; первый секс, когда они смеялись от того, что запутались друг в друге; их свадьба, роскошная, шумная, широкая, прогремевшая на всю Магическую Британию, но самый-самый прекрасный момент случился после, когда Джинни скинула на пол спальни подвенечное платье, Гарри снял парадную мантию, и они, уставшие, но безмерно счастливые, поплелись в кухню есть остатки свадебного торта. Их было так много, этих нежных тёплых мгновений, так много объединяло его и Джинни, так много времени они провели вместе, что срослись навсегда. И это не зависело от статуса их отношений: супруги, коллеги, друзья - неважно, главное одно - они родные люди, и это ничто не изменит. Что-то щёлкнуло в голове, будто лопнула внутри рояля одна из натянутых струн - с таким же треском и гулом после. Гарри не собирался никого убивать, и он повернулся сказать об этом Драко, надеясь, что тот его простит, но Драко опередил: — Стой, не надо, - выпалил он, мрачный, задумчивый, взволнованый. — Не надо. Я пошутил, ты чего, - и улыбнулся нервно. Пошутил?.. Ох, Мерлин, ну конечно. Конечно, он пошутил, Драко не мог всерьёз сказать такое. Поттер выдохнул с облегчением. — Так я открываю? - Гарри выгнул бровь, ожидая ответа. Малфой облизнул пересохшие губы, кивнул, сказал: — Сделаю чай, - и удалился в кухню. Очень мило с его стороны, особенно, если учесть бурную реакцию поначалу. Гарри наконец повернул ручку, открыл дверь, но на пороге уже никого не было.