Рабочее название: "Одержимость"

Продавщица на кассе, казалось, того и гляди уснёт, песчитывая сдачу для Малфоя. Третий раз, на первых двух она сбилась. — Девушка, а можно как-то пошустрее? - поторапливал Драко, нетерпеливо постукивая пальцами по товарной ленте. — Я вообще-то спешу. Девушка - точнее не девушка, а вполне себе тётенька, - чуть не со скрипом приподняв веки, взглянула на него исподлобья, сообщая тем самым, куда Драко может пойти со свой спешкой. Малфой никуда не пошёл, но и спорить не стал, иначе эта девушка среднего возраста снова принялась бы пересчитывать его многострадальную сдачу. Представляя, как мучается Поттер, оставшийся наедине с маман в этот чудесный субботний денёк, Драко начинал тарабанить пальцами активнее, чем раздражал вздыхающую кассиршу. Драко было плевать на вздыхания, он торопился домой, словно тот горел, потому что мать не просто так настойчиво отправляла его за сливками к кофе, не желая пить с молоком, "потому что со сливками вкуснее". До этого её всегда устраивало молоко! Глаза Поттера, когда Малфой закрывал за собой дверь, обещая вернуться быстро, были полны мольбы не бросать его с Нарциссой. Но Драко ничем не мог ему помочь. И никто не мог помочь Драко совладать с медленной продавщицей, хоть он и просил Мерлина поразить её молнией прямо за кассой. Наконец стопка монет сгрузилась в его протянутую ладонь, и Малфоя пулей вынесло из магазина. Нехорошее предчувствие вело его на всех парах - предчувствие, что Гарри с матерью уже обсуждают, у какого флориста заказывать свадебные цветы. Эта женщина всё никак не могла угомонится со своей придурошной идеей поскорее женить сына. Малфой каждый раз шипел на мать, на что Нарцисса цокала, поворачивалась к Гарри, строила моську, и Поттер проводил с Драко воспитательную беседу, которая заключалась в "Не надо так с мамой, Драко". Довольная Нарцисса расплывалась улыбкой и продолжала бредить свадьбой. Поттер только пожимал плечами. Меряя асфальт широкими шагами, погружённый в ужас происходящего в доме в Паучьем тупике, Малфой не заметил, как чуть не сбил с ног прохожего. Он нервно бросил: "Извините" и устремился вперёд, но "Ничего страшного, Драко" за его спиной заставило замереть на месте. Драко обернулся и нервозно вздохнул. Джеффри. Не стоило тратить на придурка и секунды драгоценного времени, поэтому Малфой молча возобновил свой путь, но чужая рука придержала его за локоть. Владелец руки сказал: — Давай поговорим, - и Драко закатил глаза. — Мы уже поговорили, Уильямс. Отвали, - Малфой попытался выдернуть рукав, но Джеффри вцепился крепко. Зараза прилипчивая. Он подошёл близко, навис, как обычно, показывая, кто тут самый большой и страшный. Ничему жизнь Уильямса не научила: может быть, он и самый большой, но самый страшный тут точно Малфой. Уильямс набрал побольше воздуха и решил пойти с козырей: — Драко, ты мне всё ещё нравишься, - выдохнул он и получил в ответ заливистый смех. Отсмеявшись, Малфой протянул: — Смешная шутка, Уильямс, спасибо, что повеселил. Извини, у меня нет времени на твои анекдоты. Прощай. Но рука снова не пустила. Драко начало это раздражать. — Ты ведь с Поттером, да? - недобро сощурившись, спросил Джеффри. Драко поёжился: ему не нравился ни пронизывающий взгляд, ни крепкая хватка на локте. — С чего ты взял? — Я видел вас, - Джеффри светился самодовольством от того, что вывел Драко на чистую воду. Он, видимо, вообще не осознавал, что ведёт себя, как помешанный. — Да вы и не скрываетесь особо. В курсе, что он женат? — Какое тебе дело? - Драко безрезультатно дёрнулся. — Отцепись. — Зачем тебе женатый, Драко? - допытывался Джеффри, всё сильнее сдавливая руку. Малфой процедил: — Мне твоё благословение не нужно, Уильямс. Если не отпустишь, я заору. На них уже поглядывали прохожие, но Джеффри ничего не замечал вокруг, только твердил: — Прости меня, ради всего святого. Малфой не желал слушать и начал отсчёт: — Раз... — Давай всё обсудим и, клянусь, если не захочешь, я больше не потревожу тебя. — Два... — Я лучше него, Драко! Усмешка скривила губы Малфоя. — Очень вряд ли. Три, - Драко вдохнул поглубже, собираясь закричать: — Помо!.. — Ладно! - воскликнул Джеффри, отпуская наконец руку. — Иди. Но мой камин для тебя открыт. В любое время я в твоём распоряжении. На его слова Драко лишь головой покачал. Он хмыкнул, развернулся и пошёл прочь. Туда, где против него, вероятно, готовился заговор, который был пострашнее психа Джеффри Уильямса.

***

— Я вам всё сказал.., - капая слюной и кровью на каменный пол темницы, скулил привязанный к столбу мужчина. — Отпустите, я больше ничего не знаю. Драко всегда веселился с таких наивных дурачков. Кто в своём уме мог подумать, что после того, как он разболтал всё, впустил в свою голову, запомнил лица присутствующих - после всего этого его отпустят? Это же надо совсем не дружить с головой, чтобы даже надеяться на такое. Хотя вполне возможно, что мужик действительно тронулся умом от пыток. — Кончай с ним, - скучающе протянул Сивый за плечом, наклонившись к Драко, и чуть тише добавил: — Ты так шикарен, малыш, когда безжалостен. Буду ждать тебя в твоей спальне. Пустив холодок предвкушения по позвоночнику, Фенрир удалился, и Малфой украдкой бросил взгляд на его спину, широкую, сильную, за которую так приятно цепляться, когда он.. Драко выдохнул и прикусил губу, прогоняя неуместные мысли. Так, пленник. Пленник, который стал бесполезен. Малфой подошёл вплотную к полубессознательному грязнокровке. От него несло кровью, мочой и страхом, но Драко не брезговал, он уже привык к этому запаху - именно так для него пахла смерть. Долго смотреть на него будешь? — Хочу насладиться моментом. Тебя ждут моменты поинтереснее. — Нет ничего интереснее смерти. Как же его прикончить, чтобы повеселее? — С кем ты говоришь? - прохрипел несчастный. А, кажется, есть одна идея. — Не с тобой, - с этими словами Драко неглубоко вонзил клинок в низ живота пленника, вырывая из того истошный крик, и медленно повёл вверх, вспарывая кожу, вскрывая брюшную полость. Кровь лилась рекой, мужчина пару раз собирался отключиться, но Драко бил его по щекам: Малфой хотел, чтобы тот увидел. Чтобы тот увидел, как Малфой, отбросив в сторону ставший ненужным клинок, погружает руки в недра разошедшегося мяса, как он, по локоть в крови, вынимает кишки наружу и бросает их на пол, улыбаясь, наслаждаясь воплями ужаса. Сердце не выдерживает, и вопль обрывается. Звенящая тишина обрушилась на Драко, и он прикрыл глаза, стоя перед обмягшим трупом посреди зловонной камеры. Он был счастлив. Он чувствовал присутствие Тени, своей подруги, освободившей его настоящего, позволившей ему стать сильным. Казалось, что он может всё, и это бесценное ощущение всемогущества напитало негой его тело, сделало его лёгким, словно парящим над землёй. Блаженство... Даже внезапный голос отца не смог разрушить великолепие момента. — Сынок.., - негромко позвал Люциус, и это дрожащее "сынок" заставило Драко повернуться. Отец стоял у дверей, смотрел на него со страхом в перемешку с разочарованием; он не входил, он был растерян, напуган и явно не знал, что делать. И как давно он здесь? Много ли увидел? — Что с тобой стало, Драко? - прошептал Люциус, глядя на сына, с ног до головы перемазанного чужой кровью, с разбросанными у ног кишками, по которым он прошёл, чавкая подошвами туфель, чтобы подобрать клинок. Драко поравнялся с отцом в дверном проёме, гордо приподняв подбородок, ответил: — Я стал самим собой, - и удалился, оставляя после себя тёмно-алые следы.

***

Драко проснулся поздно, поэтому не было ничего удивительного в том, что в постели не оказалось Гарри. Полуденное солнце нещадно слепило, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. Малфой спал долго, потому чувствовал себя раздавленным и уставшим; он сполз с кровати, опустив босые ступни на холодный пол, поёжился и встал, преодолевая головокружение. День обещал быть тяжёлым. Палочка, подхваченная с тумбы, выпала из непослушных пальцев, закатилась под кровать, и Драко, кряхтя по-стариковски и проклиная день сотворения мира, свернулся в три погибели и полез её доставать. Он учёл свои ошибки и больше не делал резких движений, чтобы не распластаться на полу сражённым помутившейся головой. Проклятая палка закатилась далеко прямо в эпицентр вековечной пыли. Лёжа под кроватью, Малфой думал, что неплохо бы здесь помыть, решил, что этим и займётся, как только позавтракает. А Поттер пусть делает, что хочет: он умеет только картошку шинковать, в уборке помощник из него никакущий. Уже вылезая обратно, краем взгляда Малфой уловил блеск металла, повернул голову - клинок, тот самый. Он и забыл про него после того, как клеймил им Гарри. С тех пор он и лежал здесь. Драко потянулся рукой, цепляя клочки пыли рукавом пижамы, пальцы коснулись лезвия, подстегивая память, и вот перед глазами - сцена из сна. Прекрасная в своей чудовищности сцена. Забавно, что именно этим клинком Драко вырезал своё имя на теле Гарри, ведь его подарил не кто иной, как сам Лорд. Он повидал столько крови и в итоге обагрился кровью Избранного. Как интересно иногда складывается жизнь. — Драко, я.. ты чего там? Помянешь чёрта. — Палочку достаю, - ответил Драко, не собираясь почтить Поттера демонстрацией своего светлого лика. Пусть довольствуется задницей, Драко тут ещё не закончил. — Эм.. ну, я в магазин. — Подожди, я быстро соберусь и пойду с тобой, - Малфой заёрзал, выбираясь, но Гарри сказал: — Не надо. Хочу побыть один, - и ушёл, оставив Драко лежать в недоумении. Вот так вот, значит. Один. Со вчерашнего дня Поттер был сам не свой. Слишком задумчивый даже для него, и всё из-за дурацкой просьбы прикончить рыжую. Драко сам не понял, зачем это ляпнул, ненависть к девке Уизли затмила ему разум, но всё же он вовремя одумался и отменил приказ. Иначе не представлял, что бы делал с трупом. Поведение Гарри вызывало тревогу, но Малфой надеялся, что всё придёт в норму со временем. Возможно, стоит накапать ещё пять капель в утренний чай? Из-под кровати Драко вылез с палочкой и клинком. Последний он хотел убрать на место, в коробку в шкафу, и даже достал эту коробку, но потом поставил обратно и задумался. Он решил, что неплохо бы иметь его при себе. Драко вынул из нижнего ящика ножны, повертел их, прикидывая, куда он мог бы их надеть. Раньше он носил клинок на поясе, но теперь это было бы странно.. Малфой тряхнул головой. — Нахер он мне нужен вообще, - сказал Драко сам себе и вновь потянулся за коробкой, но голос за спиной прошелестел: Время неспокойное, мой мальчик, - и рука опустилась вниз. — О чём это ты? О Джеффри, разумеется. Ох, проклятье. Этот псих действительно опасен, и было бы неплохо, кроме палочки, иметь другое оружие, чтобы в случае чего застать Уильямса врасплох. Но врасплох застали Малфоя: трель звонка разнеслась по дому, и он выругался, испуганный резким звуком. Ну кого могло принести в воскресеный полдень?! Неужели... Рыжая? Металл в руке будто нагрелся, Драко сжал рукоять и направился в прихожую прямо в пижаме, лохматый и неумытый. Гриффиндорская сучка не заслужила лучшего приёма. Спустившись вниз, Малфой даже не взглянул в глазок, сразу распахнул дверь, готовый увидеть там предательницу крови, но опешил: на пороге мялся парень - кудрявый, блондинистый, кареглазый, взирал на него встревоженно, словно привидение увидел. Смутно знакомый... Молодой кареглазый блондин. Как там его? Генри Селвин, сука. Любовничек Поттера. — Тебе кого? - прорычал Малфой, не удосужившись даже поздороваться. — М..мистер Малфой, - заикаясь, выдавил Селвин. — Добрый день, а мистер Поттер здесь? Разумеется, ему нужен мистер Поттер, кто же ещё мог понадобиться этому смазливому купидончику. — Мистера Поттера здесь нет, - отчеканил Драко, сжимая рукоять клинка, привлекая тем самым к нему внимание. Селвин сглотнул. — А з..зачем вам нож? — Привожу в порядок семейные реликвии, - солгал Драко. — А вы не знаете, где я могу найти мистера Поттера? У меня к нему очень срочное дело. Видете ли, завтра у меня командировка... Выгнув бровь, Малфой оглядел Селвина с головы до ног, раздумывая, как бы помягче послать него нахер. — Он ушёл в магазин. Вернётся нескоро. — А могу я?.. - замямлил Генри, сжавшись под таким откровенно изучающим взглядом. — Извините за наглость, могу я подождать его у.. у вас? Дело очень срочное. Ну, или прогуляюсь, конечно, что это я, извините... Неужели вот это вот работает в Отделе Тайн? Неужели оно ещё живое при всём при этом? Малфой решил сжалиться над тем, над кем не сжалилась природа. — Проходи, - сказал он и широким жестом пригласил блаженного войти, отступив в сторону. Селвин засеменил внутрь, и Драко захлопнул за ним дверь. — У вас уютный дом, мистер Малфой, - краснея, выпалил гость, даже не успев толком разглядеть этот уютный ни грамма не уютный дом. Затем Селвин спохватился, вытянул ладонь в сторону Малфоя и сообщил: — Меня зовут Генри, Генри Селвин. Малфой сильно сомневался, что стоит пожимать руку любовнику Гарри, но проигнорировать было бы слишком грубо, он же не Поттер, его-то хорошо воспитывали. Поэтому Драко крепко стиснул чужие пальцы, показывая, кто тут главный. Генри не претендовал на главного, конечно. Он скорее претендовал на то, чтобы грохнуться в обморок от волнения. — Я знаю. Селвин захлопал ресницами. — Правда? Откуда? О, вы помните тот приём? Это же было так давно... Какой к херам?.. — Именно. Тот приём, да. — Я коллега мистера Поттера, - скромно сообщил Селвин. — Это я тоже знаю. — Он.. он говорил обо мне? - ох, его глаза налились таким щенячим восторгом, что стало тошно. Малфой не собирался отвечать на вопрос: он стоял, прислонившись плечом к откосу арки, поигрывал клинком и олицетворял собой памятник негостеприимству. Мать была бы в ужасе. Не дождавшись ответа, Селвин поджал губы и принялся расхаживать по гостиной, вертеть головой по сторонам, осматривая полки с книгами, раздражающе стучать каблуками по паркету. Драко видел его впервые, но уже презирал всей душой. — Чаю? - зубы сами собой не размыкались, и получалось только шипеть. — Нет, спасибо, - Селвин так увлёкся полками, что даже головы не повернул. — А у вас нет, случайно, экземпляра Киршмана "Древнейшие магические проклятия и артефакты"? Ох, блять, обязанность задавать дурацкие вопросы прописана в уставе Отдела Тайн, что ли? — Насколько знаю, Киршман сам по себе древнейший, - протянул Малфой с нескрываемой скукой. — Последний уцелевший экземпляр его "проклятий" издан в первой половине восемнадцатого века. И находится он в Отделе Тайн. — Правда? - Селвин наконец оторвался от полок и взглянул на Малфоя, подпирающего плечом стену. — Не знал. — Изучите там свою библиотеку, уверен, найдёте. — Да, найду... - отстранённо произнёс Генри, снова возвращаясь к изучению книг. Мерлин, он точно блаженный. — Может, всё-таки чаю? - эта учтивость сама вылазила, бесконтрольно, Драко бесился оттого, что его какое-никакое гостеприимство не распространялось только на Поттера. — А можно кофе? - промямлил Селвин, заглядывая в окно, выходящее во двор, где осеннее холодное солнце заливало жёлтым жухлую траву. Драко кивнул. — Можно кофе. — Спасибо. Странно это, конечно, - делать кофе сопернику. Не то чтобы Малфой действительно воспринимал Селвина как соперника: зелье работало, Гарри был с ним и хотел только его, но чувство собственничества полыхало внутри пожаром, чувство ревностного оберегания своего от чужих посягательств сдавливало рёбра так, что хотелось броситься на Генри, разбить его лицо, лишь бы стало легче дышать. К тому же Селвин был и правда симпатичным, даже смазливым, поэтому порча этой милой мордашки принесла бы особое удовольствие. Отмеряя две чайные ложки растворимого кофе в цыплячьего цвета кружку, Драко старался не думать о том, как хрустят лицевые кости, ударяясь о бетон стены, как обои окрашиваются алым, словно это дом кровоточит, как хлюпает размозжённый нос, как всё это чертовски.. ... приятно, да? Нет. Драко не спросил, сколько надо сахару, но сыпанул две ложки. Он хотел отнять твоё. Проклятье... Малфой нажал кнопку на чайнике, зажигая красную лампочку. Электрическое нутро ожило, заворчало, разогреваясь. Было бы забавно послушать вопли Селвина, если бы ты залил кипяток в его глотку. Нет! Ты должен его наказать. Не должен. Ты должен наказать его за то, что он позарился на Гарри. Не должен! Он не знал! Он не знал, что недостоин его? Не знал, что слишком ничтожен, чтобы смотреть в его сторону? Не знал, что не имеет права даже думать о нём? Он жалкий и глупый настолько, что жизнь его ничего не стоит. Ты должен показать, где на самом деле место таким, как он. — Нет, пожалуйста... - Драко сказал это вслух, но так тихо, что Генри не услышал: он продолжил стоять и пялиться в окно, теребя пальцами край рукава. Он нервничал. Нервничал перед встречей с Гарри. Потому что тот небезразличен ему. Потому что он хотел бы, чтобы Гарри был не с тобой, а с ним. Потому что он хочет отнять Гарри. Пальцы сдавили край столешницы. Как он посмел?.. Как он посмел прийти сюда? Прийти к нему?.. Как он смеет стоять здесь и делать вид, будто ни при чём, будто его привело сюда дело, а не зуд в штанах?! Он ведь наверняка дрочил на Поттера, наверняка представлял, как Поттер его трахает, какой у него, какой он на вкус! Мерлин!.. Возможно, он мечтает о нём прямо сейчас. Мечтает, что Драко исчезнет и он займёт его место, будет греть член Гарри своей задницей! Бесстыжее ничтожество! Клинок, отложенный на тумбу, вновь оказался в руке, Малфой даже не заметил, как потянулся за ним, и холод металла не отрезвил, Драко словно впал в транс, в ненависть, в безумие. Глаза заволокло туманом, мир запульсировал, стал тяжёлым, обрушился на плечи. Мир, в котором был наглец Генри Селвин; мир, в котором это следовало исправить. И тогда, Драко знал, полегчает. Знал наверняка, потому что всегда становилось легче, всегда смерть добавляла ему жизни, сил, вдохновения. Он так соскучился по этому... Селвин ничерта не слышал: ни звука шагов за спиной, ни чужого дыхания. Драко казалось, будто он дребезжит, будто его сердце слышно не только ему, будто весь он звенит, как натянутая струна. Когда до Селвина осталось протянуть руку, струна лопнула - и стало тихо, пусто, спокойно. Так, как давно не было. Так свежо и ясно, так живо, трепетно, как ранним весенним утром, когда воздух сладкий и трава влажная, когда солнце ласковое, а внутри всё просыпается и хочется закрыть глаза и дышать, дышать дышать!.. Драко вдохнул поглубже - как хорошо! - и выдохнул: — Твой кофе. Генри чуть вздрогнул и обернулся, улыбаясь. Лезвие вошло в его живот с мокрым звуком взрезаемого мяса, упёрлось в позвоночник, и Селвин застыл в ужасе, парализованный болью. Он долгое мгновение смотрел в глаза Драко, в его холодные и пустые глаза, смотрел с недоумением, затем недоумение сменилось разочарованием, побелевшие губы разомкнулись - Генри хотел что-то сказать или спросить, за что это с ним так, но подавился кровью. Тёмная струйка потянулась по подбородку, капли срывались и разбивались об пол, а Драко держал кинжал под грудиной, наслаждаясь чужой агонией, теплом льющейся крови, пропитывающей тяжёлую ткань мантии Селвина. Как. Хорошо. Мерлин. Как хорошо смотреть на гаснущую жизнь, как хорошо закрыть эти глаза навечно, как хорошо задуть эту свечу. Как хорошо снова почувствовать власть над судьбой. Снова почувствовать себя сильным. Почувствовать запах смерти. Селвин завалился вперёд, хрипя. — Тише-тише, - шепнул Малфой, поймав оседающее тело. Генри не отводил от него взгляда: всё смотрел и будто умолял объяснить, что это значит, но Драко не собирался объяснять - он провернул лезвие в ране, и Селвин плюнул кровью на рубашку его пижамы. Малфой не мог налюбоваться творением своих рук, он испытывал такой дикий восторг, что хотелось с хохотом искромсать Генри на кусочки. Но радость была недолгой: в окне мелькнул знакомый силуэт - это Гарри возвращался с магазина по тротуару за домом, и ему оставалось обойти дома соседей, повернуть в тупик, открыть дверь.. у Драко было максимум десять минут. Малфой перехватил отяжелевшее тело, поволок Селвина из гостиной к лестнице, ведущей в подвал. Драко отлеветировал бы его, но палочка осталась лежать на полке в шкафу, а беспалочково в левитации у Малфоя страдал прицел, и он бы оббил Селвином все углы и изгваздал при этом дом кровью. Генри не терял сознания и всё ещё хрипел и кашлял, когда Малфой заволок его в кладовку, стащив несопротивляющегося по ступенькам. Драко бросил его на пол, вынул клинок из раны, и кровь брызнула фонтаном. Генри начал кашлять сильнее и захлёбываться, но Драко было некогда возиться с ним: он мигом обшарил карманы мантии Селвина, нашёл палочку, выбежал из кладовки и захлопнул дверь. Запыхавшийся, Малфой бросил клинок вместе с чужой палочкой под лестницу, наложил очищающее на себя, убрал кровь с полов и лишь успел выдохнуть перед тем, как ключ заскрёб в замке. И с ужасом понял, что из подвала слышна возня Селвина. Как только Гарри вошёл, Малфой набросился на него, вырывая пакеты из рук. — Драко, что с т.., - Драко не позволял ему сопротивляться и говорить, он ему даже очухаться не позволял - мигом потащил наверх в спальню, туда, где не были слышны шевеления в подвале. Уже у постели, когда Поттер, включившись, срывал с него одежду, запыхавшийся Драко остановился ненадолго, перевёл дыхание, взял в ладони лицо Гарри и, глядя ему в глаза, сказал: — Никогда не заходи в кладовку, - после чего он улыбнулся и жарко прошептал в раскрасневшиеся губы Гарри: — Сегодня я буду очень громким.

***

Как только Поттер ушёл в душ, Драко мигом выскользнул за дверь, сбежал по лестнице, шлёпая босыми ногами по деревянным ступенькам, прямо в гостиную. Он ищейкой исследовал каждую половицу на наличие следов крови, проверил, не осталось ли где брызг, не заметно ли, что час назад здесь произошло убийство. Незаметно. Только тонкий металлический запах витал в воздухе. С облегчением вздохнув, Малфой спустился в подвал. У него даже пульс не ускорился и ладони не вспотели, когда он открывал дверь. Драко предвкушал. Он так хотел увидеть своё творение, так хотел полюбоваться... ... и застыл на пороге. У Драко перехватило дыхание от восторга: посреди огромной лужи крови, раскинув руки подобно сыну магловского бога лежал Генри Селвин. Иссиня-бледный, он взирал в потолок остекленевшим взглядом, пустым, застывшим, холодным. Генри Селвин был восхитительно мёртв.