Рабочее название: "Одержимость"

Малфой укрыл Селвина стазисом, чтобы тот не начал разлагаться и вонять, привлекая тем самым местную фауну в виде Поттера: зайти тот бы не зашёл, но вопросы точно начал бы задавать. А лишние вопросы Драко были не нужны. Ему было нужно избавиться от тела. Первая мысль - действовать быстро, потому что скоро сюда явятся Авроры. Если учесть, что Генри пропал перед какой-то своей командировкой, они спохватятся сразу и так же сразу вычислят, что последним, кто его видел, был Малфой. Малфой, который теперь не знал, куда деть труп. Вторая мысль - сварить зелье и растворить в нём Селвина по частям, но зелья надо много, и масштабная закупка ингредиентов в дальнейшем принесла бы вопросы от того же Аврората, а, как уже известно, вопросы Драко были не нужны. Следом третья мысль - представить всё как самозащиту: будто Генри приревновал к Поттеру и пришёл творить расправу, но тогда у Малфоя затребовали бы воспоминания, а отказ от их предоставления показался бы подозрительным. В любом случае ему улыбался Азкабан, как минимум за превышение самообороны. Это было сложно, Драко никогда не заметал следы, он просто убивал, а концы терялись в войне. Потому четвертая мысль - пока не определился со всем остальным, вынести Селвина за пределы дома. Именно так он и начал действовать. В понедельник после обеда Драко собрался, оделся, достал чужую палочку из-под лестницы и клинок, липкий от засохшей крови, и вошёл в кладовку, где под стазисом лежал расхристанный Генри. Его наверняка уже хватились, уже бегали и выискивали по всем углам. Малфой обошёл тело, присмотрелся - никаких изменений с того момента, как Драко накинул стазис, оно и понятно. По истечении суток Селвин должен был бы изойти трупными пятнами, местами высохнуть и окоченеть. С окоченевшим телом возиться неудобно, потому Драко поблагодарил Мерлина за наделение его способностью творить магию. Хотя вряд ли Мерлин наделил его магией, чтобы он ею трупы консервировал, но это уже нюансы. Драко взмахнул палочкой, убирая чары, обхватил безжизненно-холодную ладонь Генри и сосредоточился на образах. Рывок трансгрессии перенёс их в уединённое местечко в лесу Уилтшира, где Малфой играл однажды в детстве: по-осеннему серое, безлюдное, тихое, в далеке от прогулочных тропинок, такое, куда не зайдёт случайный прохожий. Драко был здесь с родителями два десятка лет назад: они устроили пикник, пригласили гостей - семью Уильямсов с их сыном Джеффри. Драко не нравился Джеффри, этот любитель дохлых крыс, но никто не спрашивал маленького Драко, с кем тот хочет играть. Именно поэтому Малфой притащил сюда труп Селвина - у него появился план. Очистив чужую палочку от крови, спрятав её в карман мантии Генри, Драко огляделся напоследок, бросил быстрый взгляд на тело и исчез в вихре трансгрессии, всколыхнув бурые листья в сухой траве.

***

Насколько помнил Малфой, Уильямс заканчивал около пяти, и заявиться к нему в пять казалось вполне нормальным. Так он и сделал - вышагнул из камина дома Джеффри ровно в пять вечера. Его же любезно пригласили - вот он и пришёл. Гостиная, в которую попал Малфой, была светлой: с белыми стенами, шторами, мебелью, с окнами от пола до потолка, но уже свечерело, и везде горели свечи, не особо сочетающиеся со скандинавским стилем интерьера. К ногам тут же притёрся кот, шикарный, графитово-серый, с огромными жёлтыми глазами, с густой плотной шерстью, такой, что хотелось запустить в неё пальцы, и гладить, и мять, уютно сидя в кресле за книгой. Присев на корточки перед ласкающимся котом, проведя ладонью по вибрирующей от мурчания бархатной спинке, Драко решил, что заведёт такого же. — Это Люси, - услышал Драко и сразу встал, глядя на хозяина, как оказалось, не кота, а кошки. Джеффри смотрел, чуть улыбаясь, скрестив руки на груди. Он уже переоделся в домашнюю одежду и наверняка поужинал, судя по запаху кофе, разносившемуся по дому. Возможно, Драко как раз и отвлёк его от какого-нибудь бифштекса. — Ты пришёл, - Уильямс выглядел таким самодовольным, будто сорвал джекпот, но Малфой знал, что это далеко не так, потому решил подыграть: изобразил расслабленную ненавязчивую игривость и, почти как Люси, промурчал: — Ты хотел поговорить, - Драко подошёл близко, слишком близко, и тон его был низким, обещающим совсем не разговор. Джеффри облизал губы, шаря взглядом по лицу Драко. — Не нальёшь кофейку? — Да.., - севшим голосом произнёс Уильямс, сжимая пальцы в кулаки, явно желая прикоснуться, но не смея. — Конечно. Пошли. Малфой скинул пальто на спинку дивана и последовал за Джеффри. Кухня оказалась такой же светлой, как и гостиная, в том же скандинавском стиле с белыми стенами и мебелью. Малфой на секунду представил, как Джеффри мучается, ухаживая за всем этим великолепием, но потом вспомнил, что тот - вполне себе стандартный маг, не то, что Малфой, привыкший делать всё руками. Драко был прав насчёт прерванного ужина: на столе дымилась полупустая кружка с кофе, на блюдце рядом лежал холостяцки одинокий сэндвич. Аскетично, так же, как бывало у Драко во времена его одиночества. Малфой передёрнулся, вспоминая вечера наедине с кусочком хлеба, укрытым плесневелым сыром. Как хорошо, что теперь у него есть Гарри. Лишний повод бороться за него всеми силами и всеми способами. Всё ради них. Все жертвы ради них. Ничьей жизни не жалко. Джеффри уже разогревал турку, поглядывая временами на слоняющегося по кухне Малфоя. Но Малфой только делал вид, что слоняется, на самом деле он так же следил за тем, что делает Уильямс. Три ложки кофе укрыли медное дно, Джеффри залил их водой, та с шипением заполнила горячую турку. Осталось подождать, когда поднимется корочка. Когда бродить надоело, а наблюдение за откровенно наблюдающим за ним Уильямсом стало бессмысленным, Драко остановился, уставился в окно, выходящее на задний двор, усыпанный жухлыми листьями. Ветер гонял их по траве, закручивая вихрями, они метались в свете фонарей, навевая осеннюю тоску. Гарри говорил, что Драко пахнет осенью. Драко никогда такого не замечал. Где-то вдали гремело, и, кажется, даже блеснула молния, Малфой не разглядел, его отвлекли руки на талии. Он замер, ощущая дыхание на шее, а затем и несмелое прикосновение губ. О, Мерлин... Это не были губы Гарри, это были чужие губы, чужой поцелуй. Стало не по себе, но Малфой не выдал тревоги. Он неспеша повернулся и встретился с глазами цвета неба, матовыми от зарождающегося желания. — Джеф, ты же поговорить хотел, - напомнил Драко, не рассчитывавший на какую бы то ни было близость. — Хотел. Но теперь я хочу тебя, - и Джеффри, который буквально пару минут назад боялся коснуться Драко, склонился к его губам. Ох, как же это было странно! Каким же странным был этот поцелуй: он будто вернулся из прошлого, совершенно забытый, в то же время знакомый, но совсем не желанный. Это как встретить однокурсника после долгих лет разлуки, с которым вас когда-то связывала общая парта на трансфигурации, но кроме парты больше ничего. Неловко и хочется поскорее уйти. Но Драко не мог уйти, он ещё не осуществил свой план, поэтому ответил, позволил чужому языку по-хозяйски проникнуть в свой рот, а рукам забраться под свитер. Джеффри никогда не был так близко, и Малфой невольно запаниковал - он не хотел секса с Уильямсом, он не хотел, чтобы тот его трогал. Или думал, что не хотел?.. Потому что ладони ощущались горячими, и предательские мурашки расползались там, где ласкали осторожные пальцы. Драко спасла турка, которая начала выплёвывать кофе на конфорку. Джеффри чертыхнулся, оставив в покое рот Малфоя, убежал к плите, а Драко поспешил за ним. Пока Уильямс, сыпя проклятиями в адрес турки, возился с последствиями своей беспечности, Малфой, бдительно поглядывая в его заполошную сторону, отмерил пять капель зелья из небольшой бутылочки прямо в полуостывшую кружку Уильямса. И тут же убрал склянку в карман. Как раз перед тем, как Джеффри повернулся, вручая ему чашку кофе. Наблюдая за тем, как Джеффри снова ставит турку на огонь, Драко тревожно поинтересовался: — Что ты делаешь? — Сварю себе новый. Тот уже холодный, - объяснил Уильямс, увеличивая огонь регулятором. Проклятье. Вопреки нарастающей панике Малфой улыбнулся максимально соблазнительно. — Я бы хотел поскорее перейти к десерту. Джеффри сдавленно вздохнул. — Хорошо, ты прав, - и, сняв турку с огня, убрал её в шкаф. — За нас, - Драко отсалютовал чашкой, намекая на ответное действие со стороны Уильямса - ему нужно было, чтобы этот придурок проглотил свой чёртов кофе. Уильямс повёлся: взял кружку, стукнул керамическим бочком о край чашки Малфоя и опрокинул в себя всё содержимое. Драко затаил дыхание, ожидая эффекта. Не хотелось бы повторения прошлого раза, когда Поттер трахнул его на обеденном столе. Малфою, конечно, понравилось, но то был Поттер, а тут Джеффри, и с Джеффри он ничего подобного не хотел: ни грубо, ни нежно - никак. Но Уильямс стоял и не собирался ни на кого набрасываться. В нём вообще ничего не изменилось. Абсолютно. Проглотил - и бровью не повёл. Малфой заволновался. — Всё в порядке? - осторожно спросил он. Джеффри взглянул на него, нахмурившись. — Эм, в полном. В полном... Да что за дерьмо?! Мысли закопошились в лихорадке, перебивая друг друга. Зелье не подействовало? Оно испорчено? Или у Джеффри какой-то иммунитет? Или всё же подействовало, но никак не отразилось на поведении? Подавляя разыгравшуюся нервозность, Драко шагнул к Уильямсу и, сомневаясь в каждом своём слове, повелел: — Поставь кружку себе на голову. Одно из двух - или Джеффри выполнит приказ, или рассмеётся, скажет, что Малфой тронулся умом, и продолжит к нему приставать. Последнее было сильно нежелательным. Наверное. Уильямс медлил, и с каждой секундой Драко всё глубже зарывался в "Мерлин, что же делать" - его красивый план неожиданно летел к чертям. Но нет, нет! Джеффри наконец отмер, поднял руку и водрузил себе на голову кружку, стараясь поставить её так, чтобы она не навернулась. Хвала Основателям, зелье работало! Даже дышать стало легче. — Доволен? - спросил Уильямс, убрав кружку на стол. — Вполне, - Малфой хмыкнул, коротко улыбнулся и в миг стал серьёзным: — Теперь слушай меня внимательно, - говорил он, пристально глядя в глаза Джеффри. — Я продиктую тебе письмо, ты запишешь всё в точности так, как я скажу. Понял меня? Уильямс охотно кивнул: — Понял. — Пойдём в твой кабинет, - Драко потянул его за рукав, но тот стоял столбом и мялся: — Эм, Драко... Может, лучше здесь? О Мерлин, что ещё скрывает этот помешанный? — Нет, - твёрдо отрезал Малфой. — Мы пойдём в твой кабинет. Едва Драко перешагнул порог небольшой комнатушки на третьем этаже, он сразу понял, почему Джеффри не хотел его пускать: все стены были увешаны статичными магловскими фотографиями и старыми газетными вырезками, не было видно даже кусочка обоев; на каждом фото, в каждой статье - Драко. Вот почему Одержимость не изменила поведения - Уильямс уже был им одержим. Ёбаный псих. — Ты псих, Уильямс, - с усмешкой сообщил Малфой, оглядывая маньячную коллекцию имени себя. — Знаешь, да, что ты псих? — Знаю, - раздалось совсем рядом. — Я сошёл с ума, как только увидел тебя. И снова дыхание на коже, снова поцелуй в шею, снова руки, обнимающие талию, и Драко даже переспал бы с ним, наверное, не будь Уильямс так жалок. — Отвали, - Малфой зашипел, ушёл от касания, вырвался из объятий; Джеффри снова потянулся, но Драко ударил его по ладони. — Это всё, - он обвёл взглядом комнату. — Это всё надо уничтожить. Любое упоминание обо мне надо уничтожить. Послушный одержимый Джеффри не стал задавать вопросов, просто принялся снимать со стен фотографии, отдирая ногтем кнопки. Они целый час сжигали в камине газеты и фото; Уильямс крепко двинулся на нём: был запечатлен почти каждый его шаг - хоть их было и немного, зато во всевозможных ракурсах. Псих даже в окна заглядывал, даже заснял, как Поттер трахает Драко в кресле - без подробностей, они сидели спиной, но всё же ясно было, что голый Малфой не просто так скачет на коленях Поттера. Одну из этих фотографий Малфой украдкой спрятал в карман брюк. Когда последнюю вырезку из газеты десятилетней давности поглотило пламя, Джеффри принёс книгу и протянул её недоумевающему Драко. Малфой открыл первую страницу и обнаружил знакомый ровный почерк - это оказался дневник Уильямса. "Я снова видел его, снова говорил с ним. Великая магия, как Драко прекрасен, я мечтаю о том дне, когда смогу вновь прикоснуться к нему. Он должен стать моим, он обязательно будет моим, мой Драко..." - такой была последняя запись, и предыдущие имели подобное содержание, описывали, что бы сделал Джеффри наедине с Малфоем, как бы они жили вдвоём, как бы состарились. Уильямс явно нуждался в психиатре. Дневник сгорел следом за фото и газетами, а Драко сказал: — Пора писать письмо, Джеффри. Они вновь поднялись в кабинет, теперь уже голый, разорённый, опустевший; Уильямс сел за стол, за которым проводил вечера, мечтая о Драко, разглядывал фотографии, вёл своё сталкерское дельце; он достал перо и бумагу и приготовился записывать. Малфой опёрся бёдрами о столешницу, скрестил на груди руки; у ног снова завилась ласковая Люси, Драко взял её на руки и, поглаживая мурчащую кошку, принялся диктовать, тщательно подбирая слова: "Я не могу больше так жить. Генри был для меня всем. Без него нет смысла дышать, я не имею права ходить по Земле после того, что натворил. Я убил его, моего Генри, убил из ревности, оставил тело в Уилтширском лесу. Теперь я отправляюсь к любимому. Надеюсь, он простит меня. Надеюсь, вы простите меня. Я просто очень его люблю." — Кто такой Генри? - спросил Уильямс, поставив точку и отложив перо. Его голос дрожал, и руки дрожали. Он всё понял, сложно было не понять. Драко на секунду стало жаль его. — Это парень, в которого ты влюблён. Джеффри поднял на него глубокий проникновенный взгляд. — Я люблю только тебя. Губы Малфоя скривила усмешка. "Люблю только тебя." Он так ждал этих слов, но не от Уильямса. Люси, мяукнув, спрыгнула на пол и скрылась за дверью. Джеффри поднялся на ноги, встал напротив Драко, заглядывая ему в глаза, пытаясь что-то найти в них. Возможно, милосердие, но Малфой давно забыл о милосердии. — Значит, ты умрёшь ради любви, - сказал Драко, положив руку на широкую грудь Уильямса. Джеффри поймал его ладонь, нежно поцеловал его пальцы. Мерлин, он был по уши влюблён, и, Драко знал, это не зелье сделало его таким, и если бы за влюбленностью не таилась уродливая жестокая ревность, у них бы всё сложилось. — Я не хочу умирать, Драко, - признался Джеффри, сжимая его руку. — Но я хочу, чтобы ты умер, - с улыбкой ответил Малфой. — Ты оставишь письмо на столе, пойдёшь на Тауэрский мост и сбросишься в реку, - даже ничего не дрогнуло внутри от безжалостных слов. Так было нужно. Джеффри должен умереть, чтобы они с Гарри были счастливы. — Однажды мы встретимся на той стороне, Джеффри. Уильямс ласково провёл по скуле, убирая упавшую на лицо белую прядь. — И тогда мы будем вместе? — Обещаю. Драко даже почти не кривил душой: он был уверен, что, если существует магловский Ад, они обязательно там встретятся.

***

Продувало так, что казалось, будто Драко вовсе без пальто, будто он стоит тут в одной тонкой рубашечке посреди ноябрьских -5, которые при ветре ощущались арктическим морозом. Они шли порознь, договорившись встретиться у южной башни. Малфой ненавидел трансгрессию, поэтому переместился общественными каминами до ближайшего к Тауэрскому мосту, и теперь высматривал знакомую брюнетистую макушку среди сотен прохожих. Драко укрыл голову шарфом, чтобы никакой случайный маг вдруг не узнал в нём "того самого Малфоя": никто не должен был видеть его здесь, но он хотел убедиться, что всё прошло гладко. Драко понятия не имел, как добирался Джеффри, возможно, трансгрессировал, возможно, тоже шёл каминами, возможно, он ещё не явился, а может, уже давно сам искал Драко. Наконец мелькнул синий шарф неподалёку, в нескольких метрах от Малфоя, замер посреди суетливой толпы и двинулся навстречу, но Драко поднял руку, останавливая, и покачал головой - мол, я вижу тебя, но не подходи. Взгляд небесно-голубых глаз опечалился, однако Джеффри послушно затормозил. Он смотрел в растерянности, не зная, что делать дальше. Но Драко знал, что делать - Драко кивнул на перила моста. Джеффри проследил за его взглядом. Паника застыла в его лице, паника и страх, но ведь он не должен был бояться.. неужели Уильямс боролся? Мог ли он побороть Империус в зелье? Малфой представил, как Джеффри скидывает с себя заклятие и прямиком направляется в Аврорат, где показывает воспоминания о том, как Драко заставил его признаться в убийстве Генри, а затем приказал сброситься с моста в реку - Малфой представил себе всё это, представил холодную камеру Азкабана, представил вечную разлуку с Гарри, и ужас привёл его в оцепенение. Поэтому когда Джеффри, печально улыбнувшись, произнёс одними губами "Я люблю тебя", Драко ни на секунду не испытал жалости, угрызений совести или желания остановить всё, сохранить Джеффри жизнь - нет, ничего подобного. Облегчение - вот, что он почувствовал. Он не сгниет в Азкабане - Джеффри возьмёт его вину на себя. Его не убьёт Поцелуй дементора - Джеффри умрёт вместо него. Никто не разлучит его с Гарри, ведь Джеффри, влюблённый в него Джеффри, прошептав "Я люблю тебя", шагнёт с моста в пустоту и спасёт Драко от преследований Аврората. Поэтому Малфой лишь улыбнулся и ответил: "Я знаю". Уильямс смотрел на него как будто с мольбой, как будто надеялся, что Драко передумает, но тот только стоял и ждал, и Джеффри выдохнул коротко, затем глубоко-глубоко вдохнул, словно хотел надышаться. Он оглядел мост, оглядел толпу, людей, торопящихся мимо и не подозревающих, что прямо у них под носом вершится судьба человека. Он взглянул на Драко, и что-то ёкнуло внутри от этого взгляда, на крошечное мгновение, но ёкнуло. Драко поспешил об этом забыть. Джеффри смотрел, прощаясь, любуясь, запоминая; смотрел с нежностью, смотрел ласково, не обвинял, но просил остановить. Драко не собирался никого останавливать. Джеффри всё понял и улыбнулся. Ещё раз, напоследок. А потом он вдруг повернулся, шагнул к краю моста, перелез через перила и спрыгнул вниз. Это случилось так быстро, что Драко растерялся. Поднялся гул, женщины кричали, кто-то звал на помощь, но это было бессмысленно - высота моста не позволила бы Уильямсу выжить, Малфой неспроста выбрал именно этот мост. Он перегнулся через перила, вглядываясь в темнеющую толщу воды: тело Джеффри уносило течением прочь. Его руки были раскинуты, как у Генри, как у Иисуса, синий шарф развевался в водной массе, словно от ветра. — Прощай, - прошептал Драко, теплее кутаясь в пальто. Он отделился от встревоженной толпы и пошёл прочь.

***

Несмотря на то, что на мосту он до костей продрог, Драко решил прогуляться, развеять мысли, проветрить голову. За последние сутки произошло слишком много, и слишком много требовалось упорядочить. Пробежаться по плану, найти дыры, постараться их закрыть, иначе придётся опоить зельем половину Министерства. Это было бы проблематично. Драко думал о том, что Поттер наверняка вернётся домой загруженный, ведь его любимый Генри Селвин исчез. Селвина не объявят пропавшим в первые же сутки, но Гарри обязательно поделится своей тревогой, поэтому Малфой не сможет промолчать и, разумеется, расскажет о том, что Генри приходил вчера, но Драко замотался и забыл об этом, - Селвина ведь наверняка увидели соседи, так что Гарри узнает в любом случае. И да, он расскажет, что Селвин искал Поттера, но не застал его и ушёл камином. Куда? "Не знаю, родной, я не спрашивал, а подслушивать пункты назначения неприлично". Он не мог сказать, что к Уильямсу, потому что это должно было показаться ему подозрительным и тогда история про "забыл, что приходил Генри" не выглядела бы правдоподобной. Он бы ни за что не забыл про упоминание адреса Уильямса. Поэтому "не расслышал". "Да, заходил, да, ну забыл я, а что? Милый парень, кстати, ты был прав, я зря ревновал." Ну, или как-то так. Зависит от реакции Поттера. В конце концов, ему всегда можно внушить не задавать лишних вопросов, но сказочка должна быть складной не только для Гарри, но и для Аврората, а Аврорату он ничего внушать не мог. В любом случае, в скором времени Поттеру сообщат о самоубийстве Уильямса и его посмертном признании, так что играть спектакль придётся недолго. Таким и был его план. За невеселыми рассуждениями Малфой так чертовски замёрз, что просто не смог пройти мимо кофейни, манящей тёплым светом из окон и ароматом свежесваренного горячего кофе. Звякнув колокольчиком, он вошёл внутрь. Немногочисленные посетители не обратили на него никакого внимания, как и бариста, меланхолично натирающий белые кружки. Изучая меню, пытаясь определиться с тем, что он хочет, Драко почему-то не мог отделаться от ощущения, будто кто-то сверлит взглядом его затылок. Кожа зудела, хотелось обернуться, но Малфой понимал, что это всего лишь паранойя. Однако навязчивое чувство не отпускало, усиливалось, укоренялось, и когда Драко почти решил плюнуть на кофе и сбежать, на предплечье легла сухонькая ладонь. — Вы же мистер Малфой? - поинтересовался низкий женский голос. Драко взглянул на интересующуюся: женщина лет шестидесяти пяти, высокая, худая, в очках, строгая. Драко никогда её не видел. — Допустим, - ответил он. — А вы?.. — Миссис Филлипс, глава отдела контроля за оборотом запрещённых веществ. Малфой некрасиво уставился на неё, хлопая глазами. Она совсем не походила на ту легилиметшу с лиловым гнездом на голове. У этой, как минимум, не было лилового гнезда. Она вообще была другим человеком, и Драко не знал, что сказать, он просто открыл рот и тут же закрыл обратно. Женщина, обозначившая себя как миссис Филлипс, объяснилась: — Магда сказала, что вы долго и настойчиво меня искали. Вы не против, что я вот так подошла к вам? Извините, просто узнала ваше лицо и решила спросить. Драко ничего не понимал. Каким образом?.. Если это настоящая миссис Филлипс, то кто тогда та? А если это ненастоящая, то что ей нужно? Малфой смог только выдавить: — Извините, - попятился назад и пулей выбежал из кофейни, оставив миссис Филлипс - или кто она там - недоумевающе глядеть ему вслед. Что за дерьмо? Что это значит? Драко вдруг вспомнил, как упрямо та легилиментша лезла к нему в голову. Неужели.. за ним следили?

***

Войдя в дом, Драко первым делом угодил в отчаянно сильные руки. Малфой до сих пор пребывал в шоке, так что даже не ответил на объятья. Гарри, разумеется, уже пришёл с работы, и это были его традиционные тисканья, но не совсем обычные: слишком крепкие, слишком долгие, сопровождаемые странным "Хвала Мерлину, ты в порядке". Чего?.. Поттер тут же отстранился, выпалив обвиняюще: — Где ты был?! Он выглядел очень встревоженным, и Драко растерялся ещё больше. — Я.. прогулялся... — Прогулялся?! - ни с того ни с сего взревел Гарри. — Я чуть с ума не сошёл, Драко! Я думал, тебя убили! Мерлин!.., - и схватился за голову. Убили? Что происходит вообще?.. — О чём ты? Поттер посмотрел долго, глаза потёр за линзами, вдохнул, выдохнул и выдал убитым, надломленным голосом: — Генри погиб. Мы с утра его искали, но Уильямс, твой ненормальный бывший, час назад сбросился с моста, оставив записку о том, что.. блять, - его сбивчивая речь прервалась, слова явно давались Поттеру с большим трудом, он едва удерживал себя от истерики. Драко только сейчас заметил, что Гарри трясёт. — Что любил его, приревновал и убил; что оставил его тело в лесу. Авроры ищут труп, а ты!.., - он вскрикнул, со злости ткнув Малфоя в плечо. — Ты куда-то исчез, и я боялся, что он и с тобой что-то сделал! Гарри так распереживался, что не смог сдержать подступивших слёз, но, устыдившись их, отвернулся, вытер лицо рукавом рубашки. Драко услышал короткий всхлип. Он разрывался между щемящей благодарностью за беспокойство и стыдом за то, что причина беспокойства Поттера - в самом Драко. — Уильямс любил Генри? - зачем-то спросил Малфой, положив ладонь на плечо Гарри. Гарри снова повернулся к нему, блестя влагой в изумрудных глазах, снова приблизился, зашарил руками по плечам, шее, в итоге взял лицо Драко в ладони и уткнулся лбом в его лоб. — Видимо, да, - ответил он наконец, затем вдохнул рвано и продолжил: — Они оба из Дурмстранга, наверняка там он его и встретил.. — О, правда? Какое приятное совпадение. — Я не знаю подробностей, Авроры выясняют, но чёрт возьми, как же я рад, что ты в порядке, - и он обнял вновь, на этот раз нежно, укачав Драко в объятьях, как ребёнка. Он жадно дышал его запахом и гладил по спине, положив голову на плечо. — Да, я в порядке, - Малфой обнял в ответ, помолчал, выдержал мгновение умиротворяющего спокойствия и добавил: — Знаешь, этот Генри приходил вчера. Поттера чуть не подбросило на месте. — Что? Зачем? Когда? Почему ты не сказал?! — Я забыл, - Малфой пожал плечами, тщательно отыгрывая свой спектакль. — Ты был в магазине, он пришёл, спросил, дома ли ты, я сказал, что тебя нет, он попросил воспользоваться камином и.. воспользовался. Вот и всё. Я не слышал, куда он отправился, наверное, к Джеффри. Гарри моргал в растерянности, видимо, перебирая в голове варианты событий, которые могли бы привести к нему Селвина. — А что он хотел? — Какое-то срочное дело. Гарри задумался и из этой задумчивости произнёс: — Понятия не имею, какое у него могло быть ко мне срочное дело... Но это ведь было неважно. Селвин был неважен. Драко волновало только одно, и он собирался выяснить это. — Гарри, - позвал он. — М? — Отдел Тайн следил за мной? Гарри заморгал в недоумении. — О чём ты? Он действительно не понял или притворялся? Хороший ли актёр из Поттера? И если хороший, то настолько ли, чтобы суметь изобразить желание подружиться с бывшим школьным врагом? От этой мысли внутри всё сжималось, но Малфой продолжал допрос, сохраняя тон ровным и спокойным: — Легилиментшу миссис Филлипс подослал Отдел Тайн? Ты причастен к этому? Ты следил за мной? Поттер не мог врать, поэтому Драко не сомневался в том, что тот ответит честно. — Не представляю, зачем мне это делать, - совершенно искренне, как и ожидалось, сказал Гарри. — Я не следил за тобой, Драко. Никто не следил за тобой. Ох, хвала Мерлину. Драко почувствовал, как отступает тревога и разливается спокойствие внутри. Хотя бы Гарри он мог доверять.

***

— Тише, Йен, тише! - упрашивал Драко, опасаясь, что на вопли прибегут Пожиратели и убьют наконец надоевшего пленника. — Умоляю, потерпи.. — Не могу, Драко, я не могу так больше, - скулил Йен, сотрясаясь от рыданий и боли. — Убей меня, пожалуйста, я хочу, чтобы ты убил меня, ты и больше никто, они всё равно меня прикончат в следующий раз, пожалуйста, Драко, пожалуйста! — Не смей, слышишь?! - вскрикнул Малфой, едва сдерживая себя на краю паники. — Не смей сдаваться! Ты не можешь оставить меня одного! А теперь.. на счёт три.., - Драко обхватил трясущимися руками отломанную ножку стула, торчащую из окровавленного, истерзанного в мясо ануса. Ему казалось, что он спит и видит кошмар. То, что произошло с Йеном, не могло быть реальностью, реальность не бывает такой жестокой, просто не бывает. Но он никак не мог проснуться. — Раз, - Драко перехватил ножку покрепче.. — Два, - ..и дёрнул на себя, извлекая её из Йена вместе с истошным воплем. Мерлин, как он кричал. Драко было больно от этого крика, и крови, что хлестала из израненного тела, и слёз, горьких, непрекращающихся слёз, мешающихся с кровью, сочащейся из раны на лбу. Малфой подумал, что убить его было бы гораздо милосерднее, чем возвращать в камеру после очередных жестоких игрищ и каждый раз спасать, чтобы продолжить его мучения. Возможно, сейчас идеальный момент. Возможно, сейчас стоит совершить своё первое убийство, и пусть оно будет из милосердия. Потому что вот она, его смерть, подобралась близко-близко и дышит в затылок - он не переживёт следующий раз, они оба понимают это. Оборотни наигрались, Йен им наскучил, они будут терзать его, рвать на куски, пока он не испустит последний вздох. Они будут извращаться в пытках, наслаждаться его криками, пока сердце Йена, большое любящее сердце, наполненное добротой и храбростью, не остановится. Мерлин, стоило убить его самому и прекратить страдания. Но Драко не мог. И он снова лечил, руками вытаскивал длинные занозы из мяса, надеясь, что никакую не пропустил, накладывал заклинания одно за другим, поил зельями стонущего Йена, извёл всю банку мази на многочисленные раны, рассыпанные по тонкой белой коже. Малфой влил в него целый бутылёк успокоительного, чтобы тот поскорее заснул, и Йена сморило быстро, но уже балансируя на краю сознания, он прошептал: — Спасибо, Драко. Я люблю тебя. О Великая магия, Драко ещё никогда не слышал этих слов. Йен закрыл глаза и уснул, а Драко склонился над спящим парнем, поправил светлые пряди и запечатлел невинный поцелуй на лбу. — Я вытащу тебя отсюда, - пообщал он тишине. — Клянусь, я вытащу тебя. Сердце в груди отбивало тревожный ритм, и за его громким стуком Драко не услышал удаляющихся шагов за дверью.