Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

— Поучительная притча… Лицо у бывшего Гео Архонта озадаченное. Не похоже, что он уловил суть. — И чему же она вас научила, господин Чжун Ли? — Полагаю… правильнее будет сказать не «научила», но лишний раз подтвердила, как может быть опасна жадность людей. — «Жадность»? — теперь уже Чайльд чувствует себя поставленным в тупик. — Разве не «похоть»? — У людей много недостатков. Мимолётная улыбка, даже скорее намёк на неё — словно Чжун Ли совершенно не хочется начинать спор и проще просто уйти от него. «Он так и жил всю свою жизнь? Даже не пытаясь понять людей, вечно отгораживаясь аурой высшего существа и полагая, что этого достаточно для выполнения долга архонта? Как он вообще додумался до ухода на пенсию???» »…Нет, всё не может быть настолько банально». — Вы теперь тоже человек. Кажется, прозвучало жёстче, чем Чайльду хотелось. Но он не успевает исправить оплошность, ведь Чжун Ли реагирует мгновенно: — С чего вы это взяли? И даже дополняет вопрос намёком на полуулыбку. — Разве нет? — Чайльд озадачен. — Без Сердца Бога вы ведь теперь вынуждены полагаться на Глаз, как обычный смертный? — Глаза Бога есть далеко не у всех смертных, так что называть их обычными будет несколько… м-м-м… ошибочно. Верно? «Он надо мной издевается?» — Вы поняли, что я имел в виду. Чайльд правда старается держать себя в руках, но как тут не рассердиться? И снова эта полуулыбка в ответ… — Уже поздно, Тарталья. Вы ведь не хотите доставить нашему уважаемому хозяину лишние хлопоты? Мы оба выпили достаточно, так чт- — Хотите попрощаться? Очень грубо вот так вот перебивать кого бы то ни было и уж тем более бывшее верховное божество этой страны, но Чайльд немного расстроен. Чжун Ли же не выказывает особого недовольства — лишь слегка хмурится. — Разве не это делают люди перед тем, как разойтись по домам? — Если только они действительно хотят разойтись… — переведя дыхание и бросив взгляд на маячащего за прилавком хозяина закусочной, Чайльд всё же умудряется справиться с собой и продолжить более миролюбиво: — Знаете, а ведь у меня сегодня день рождения. И ложиться спать так рано… Может, порадуете своим обществом ещё немного? — Но «Народный выбор» всегда закрывается в это время. «Упёртый старик!» — Но «Глазурный павильон» рад принимать гостей до рассвета. Помнится, мы уже не раз проводили там встречи. Наверное, не стоило вспоминать о путешественнике и об афере, в которую их обоих втянули, ибо поутихшая было досада вновь разгорается, разливается по венам, словно едкая отрава. Чайльд был бы более чем счастлив вызвать Чжун Ли на дуэль и избавиться наконец от этого дискомфортного чувства неполноценности, но сейчас поднимать шум слишком опрометчиво… Царицу не обрадует, если репутация Фатуи в Ли Юэ упадёт ещё ниже. А ведь ему приказано задержаться здесь. Хоть и без особых на то причин… может, в качестве наказания? Впрочем, для воодушевления добровольцев действительно лучше использовать кого-то не ниже ранга Предвестника. Слегка заплутав в раздумьях, Чайльд вздрагивает, когда Чжун Ли вдруг дотрагивается до его рукава. — Тарталья, всё хорошо? Или вино было слишком крепким? «Ха, намекаешь, что я перепил? Я?! …ну и ну…» — Видите ли, господин Чжун Ли, как я уже сказал, сегодня праздничный день для меня — однако отпраздновать его не с кем: увы и ах, моя семья сейчас далеко, а друзей… ну, вы наверное и сами всё понимаете… Так что встретив вас сегодня, я, честное слово, обрадовался. — Хм-м… Медленно поднеся пальцы к губам, выглядящим довольно чувствительными для ожившего камня, бывший архонт кажется действительно глубоко задумавшимся. И почему-то от этого зрелища у Чайльда начинает быстрее биться сердце. — Так вы говорите, у людей принято праздновать свои дни рождения до утра? — наконец уточняет Чжун Ли. — А вы не знали? — приподнимает брови Чайльд. Чего-чего, а врать и блефовать он умеет. — Хм-хм… Что ж, тогда, если вам действительно приятно моё общество… я могу составить вам компанию, Тарталья. — Замечательно. Блеснув довольной улыбкой, Чайльд вскакивает с лавки, бросает один из кошелей на прилавок и спрыгивает с парапета на мостовую. Улица погружена во тьму. Более зажиточная часть города ещё светится, но здесь, в низине, царит темнота и тишина. Слышно даже, как квакает лягушка в пруду с лилиями и шумят волны у причала. Впрочем, в самом порту ещё довольно оживлённо — Чайльд планировал отправиться туда ближе к полуночи, дабы найти спутницу на сон грядущий… Но раз уж всё так сложилось, бывший архонт тоже сгодится — старичок очень даже ничего, если принять во внимание только внешность. Чем ближе к мосту, тем ровнее камни под ногами. Чжун Ли идёт не спеша, словно прогуливаясь, и Чайльд тоже позволяет себе расслабиться и насладиться ночной прохладой. Когда он отдыхал в последний раз? Может, тоже отправиться в отпуск? Отдохнуть от всех этих банковских дел и обучения новобранцев? — Должно быть, вам очень грустно, — вдруг тихо произносит архонт. — Быть отлучённым от семьи… от дома… — А ваш дом? — не желая поддерживать тему, Чайльд меняет её, не подумав. Конечно же, Чжун Ли считает Ли Юэ своим домом… — Я уже и не помню, — вздыхает тот, сильнее замедлив шаг, а потом и вовсе остановившись и уставившись на воду с моста. — И как скучать по дому — тоже. Почему-то в эту минуту он кажется очень одиноким. Все эти спящие люди вокруг, дома, в которых они спят, сама земля — всё на побережье находится здесь благодаря Архонту Камня. Город до сих пор оплакивает его кончину. Разговоры не утихают. Возможно, Чжун Ли пытается отгородиться от всего этого… сделать вид, что проведённых здесь сотен лет просто не существовало… Но разве этот путь не ведёт к ещё большему одиночеству? Другие архонты… «Нет, неважно. И вообще, это не моё дело.» — Хорошая выпивка всегда была лучшим лекарством от депрессии, господин Чжун Ли. Так давайте же поспешим. В темноте не видно его лица, однако архонт послушно возобновляет путь. Поравнявшись с ним, Чайльд даже копирует его позу, заложив руки за спину. За мостом их встречают фонари и ночные лавки. Пара красавиц зазывно поглядывают с террас, но стража бдит, так что на главной улице довольно спокойно и прилично. Глазурный павильон принимает их без проблем: Чайльд давно стал местным завсегдатаем. Мешочек моры — и вот у них уже отдельная комната с накрытым столом и свежезастеленной шёлком широкой кроватью. — Вы так ничего и не съели, господин Чжун Ли. Отведайте-ка этих деликатесов. — С удовольствием. Судя по тому, что бывший архонт действительно приступает к дегустации выставленных блюд, его вкусы довольно изысканны — неудивительно, что требуха из «Народного выбора» не вызвала у него интерес. Чайльд вновь разливает саке. — Кстати, мне вот всегда было любопытно… я слышал, что адепты иногда заводят семьи с людьми, но что насчёт архонтов? Вопрос заставляет пальцы Чжун Ли, держащие чашечку, сжаться сильнее и значительно дольше задержаться у губ, чем требуется для одного глотка. — Вам это действительно интересно? «А то. Конечно, было бы здорово поглядеть на юного архонтчика, но сейчас мне важнее узнать, как ты относишься к плотским утехам с людьми». — Невинное любопытство, — мило улыбается Чайльд. — Или это секрет? — Мн-н… никто раньше не спрашивал о подобных вещах. — Так всё-таки секрет? — Нет. Не то чтобы. Архонт отчего-то тянет время. И даже протягивает пустую чашечку за добавкой. Естественно, Чайльд заново наполняет её, а заодно искоса вглядывается в слегка порозовевшее лицо мужчины, выискивая признаки опьянения. — Вопрос размножения никогда не вставал перед нами, — наконец следует ответ, а значит, Чжун Ли уловил подоплёку вопроса. — Честно говоря, не было поводов задумываться о подобном. — Может, настала пора и задуматься? Чайльд невинно сдувает чёлку с глаз и отправляет в рот оладушек с вареньем из закатника. — Настала пора? — неспешный тон архонта явно свидетельствует, что он и впрямь озадачился идеей потомства. — Вы можете это отрицать, однако теперь ваш удел — жизнь смертного. Вы прожили так долго, однако до сих пор не имеете о ней ни малейшего понятия. — Не соглашусь, — качает головой Чжун Ли, отпивая саке. — Я прожил достаточно долго среди людей и не скажу, что ваш удел так уж плох. Вы очень… интересные создания. — А вот мне архонты кажутся более интересными, — хмыкает Чайльд. — Как вы проводите досуг? Навещаете ли друг друга? Меряетесь ли силой? Или как разбежались после войны, так и сидите на местах, словно несушки? Кажется, он зашёл слишком далеко. Чжун Ли делает вид, что слишком поглощён королевскими крабами, чтобы ответить, и даже не реагирует, когда Чайльд вновь подливает ему саке. — Ну, правда, господин Чжун Ли, так уж ли сильно вы отличаетесь от людей? Живёт ли в вас стремление к силе? К удовольствиям? Способны ли вы на безумные, необдуманные поступки или планируете всё наперёд? Язык начинает слегка заплетаться, но Чайльд мужественно договаривает вопрос до конца. Ему кажется, что Чжун Ли, прервавший расправу над крабом, смотрит на него снисходительно, как на ребёнка — из-за чего вновь рождается мысль о вызове на дуэль… но другое желание оказывается сильнее, так что Чайльд лишь вежливо улыбается. — Безумные поступки… — повторяет Чжун Ли, почему-то теперь внимательно вглядываясь в Чайльда. — Какие например? — Например, вы когда-нибудь купались в озере под Драконьим Хребтом? При этом Чайльд подхватывает очередной оладушек, макает в варенье и забрасывает в рот, не забыв затем как следует облизать пальцы. — Под Драконьим Хребтом? …не то чтобы это невозможно, но зачем? Переключившись на саке, Чжун Ли вновь выглядит искренне озадаченным. — Разве для всего нужна причина? Ледяная вода очень освежает, знаете ли. Особенно под крепкую выпивку. — …звучит так, словно вы, Тарталья, испробовали это лично. — Ох, чего я только не пробовал… Чайльд пальцем подхватывает ещё немного варенья из пиалы и отправляет в рот. Чжун Ли отводит взгляд, допивает саке, а когда ставит чашечку на стол, Чайльд опять берётся её наполнить. — А ещё люди занимаются любовью отнюдь не ради размножения. И опять Чжун Ли не выдаёт никакой особой реакции, просто смотрит на текущее саке. Лишь когда оно переполняет чашечку и начинает заливать стол, поднимает укоризненный взгляд. — …и даже не только с противоположенным полом, — мягко добавляет Чайльд. . . . Что это? Отвращение? Изменение на лице бывшего архонта почти незаметно, но его губы точно немного поджались. И как раз в этот момент со стороны двери доносится стук. — …но не будем о всяких извращенцах! — отступает Чайльд. — Кажется, нам горячее принесли! Это и правда оказывается слуга. Изначально им поставили на стол холодные закуски и кое-что из готовых блюд, а теперь подоспели вкусности от шеф-повара. Чайльд с удовольствием присасывается к пиале с супом из морепродуктов, чувствуя, как опьянение отступает. Зачем он зашёл так далеко? Раньше их беседы не пересекали рамок делового общения, однако это не значит, что ему никогда не хотелось их пересечь… Взгляд сам собой находит кровать с золотистым покрывалом, но с такой атмосферой им до неё никогда не добраться. А жаль. — Господин Чжун Ли, скажите, вам правда никогда не хотелось искупаться в ледяном озере или совершить ещё что-то настолько же бесполезное, но захватывающее? Настроение не то чтобы испортилось, просто стало немножечко грустно. И даже то, что Чжун Ли вдруг берёт одну из принесённых бутылочек и наполняет чашечку Чайльда, не сильно исправляет ситуацию, ведь вероятно, что собеседник проявляет элементарную взаимную вежливость. — Вам не интересно, как люди живут не в Ли Юэ? — продолжает допытываться Чайльд, смутно догадываясь, что больше пить не стоит, но всё равно залпом опрокидывает в себя саке. — Разве вы вышли на отдых не для того, чтобы иметь возможность отправиться куда угодно без особых причин? — Возможно… возможно. Пристальный взгляд золотых глаз сбивает Чайльда с мысли. Ему даже приходится опереться на стол, чтобы окончательно не потеряться. Слишком… слишком глубоко ощущается этот взгляд. — …тогда… — сглотнув, Чайльд тянется к выпивке, чтобы хоть чем-то занять руки. — Тогда, может, составите мне компанию? Видите ли, я решил отправиться в отпуск. — Куда, если не секрет? — голос бывшего архонта смягчается, и воздух вдыхается уже значительно легче. — Куда глаза глядят… нет, знаете, я ни разу не был в Мондштадте. А вы? — Путешествия в наше время… — Чжун Ли качает головой, наблюдая за вновь проливающимся на стол саке, и вдруг протягивает руку, берясь за бутылку поверх пальцев Чайльда и направляя струйку в чашечку. — Телепорты обесценили все путешествия. — Именно поэтому я и собираюсь отправиться туда пешком. — Разве вы уже не забрали у Барбатоса Сердце Бога? — приподнимает брови Чжун Ли. При этом по его лицу не пробегает даже тени недовольства. Боги все такие? Равнодушные не только к судьбам людей, но и к судьбам других архонтов? — Забрали, — кивает Чайльд, стараясь не обращать внимания на тепло чужой руки, проникающее в его собственную. — Кстати… или не кстати. Всё равно давно хотел спросить: почему вы позволили мне пробудить Осиала? И не показались до самого конца, хотя ваш любимый Ли Юэ вполне мог погибнуть? Чжун Ли мягко отбирает бутылку, наливает саке себе и вздыхает: — Знаешь, что проповедует Барбатос? — Свободу? — Свободу… Дети получают свободу, когда родители начинают им доверять. «Так вот, как он относится к нам…» — Значит, мы, люди, можем творить всё, что захотим? Чжун Ли молча кивает. — Я могу творить всё, что захочу? — уточняет Чайльд, хотя сравнение с ребёнком ему очень не по душе. И вновь получает утвердительный ответ. Ответ, который заставляет его настроение вновь измениться.