Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

Чайльд ни на минуту не переставал следить за происходящим вокруг, даже когда время от времени сходил с дороги, дабы размяться и поохотиться на монстров — профессиональная привычка. Но всё тщетно: пара застрельщиков оказалась единственным развлечением на всём пути. А они так ничего интересного и не предприняли, зато усердно тащили телегу, пусть и не упуская при этом возможности злобно коситься на трясущегося рикшу — не презрительно, не оскорблённо, а именно зло, словно именно он заставил их батрачить. Когда же группа наконец достигла пункта назначения, на лице Мун Хёка почему-то вместо радости отразилась тоска — хотя, казалось бы, наконец-то опасная дорога осталась позади, и его пути с опасными Фатуи разойдутся, а хозяин постоялого двора заплатит за доставку… В общем, пришла пора покончить с этим спектаклем. Чайльд провожает взглядом растерянного рикшу, без особого энтузиазма волокущего телегу к заднему входу, и кивком приглашает застрельщиков пройти под веранду, подальше от любопытных глаз немногочисленных постояльцев. — Простите! — тут же раздаётся убийственный рык электро-идиота. — Простите, — скромнее вторит ему мушкетёр. — Нам очень жаль! — уже хором, как на тренировочном построении. Под террасой мрачно и прохладно, веет ветерок, две фигуры стоят неподвижно, понурив головы. Одна из этих фигур в два раза шире и в полтора раза выше Чайльда, однако всё равно выглядит жалко. — Нет, ваша подготовка никуда не годится, — безжалостная критика заставляет провинившихся застрельщиков вжать головы в плечи. — Это же надо! Тащить какую-то жалкую телегу почти четыре часа! Я вообще удивлён, что мы добрались сюда к вечеру! — Простите. — Нам нет оправдания! — И к чему было связываться с рикшей? Если так захотелось на большую дорогу, зачем присоединились к Фатуи? "Хотя… с изобретениями из Снежной на большой дороге, конечно, сподручней. Но как же это прискорбно, что в организацию попадают такие вот мелочные кадры." Вздрогнув, парни сгорбливаются ещё больше. — Так вы заметили? — Пф, конечно! Мун Хёк до последнего вёл себя довольно натурально, «трясясь от ужаса» по любому поводу, но если подумать: разве хозяин постоялого двора не озаботился бы доставкой своего груза, узнай он о разбойниках? Тем более, этот хозяин этого постоялого двора? Так почему рикша был вынужден положиться на удачу и попросить о помощи первых встречных? Конечно, Чайльд не был свидетелем его разговора с Чжун Ли, но сложившийся расклад сразу показался подозрительным. А когда им встретилась парочка идиотов-новобранцев, довольно откровенно играющая с предполагаемой жертвой в гляделки, всё встало на свои места. Да что далеко ходить? Вон Верр Голдет уже отчитывает Мун Хёка за опоздание, но при этом держа наготове мешочек с оплатой, а тот хоть и пытается изобразить поочерёдно то радость, то раскаянье, вместо этого то и дело обеспокоенно поглядывает сюда, под веранду. Незадачливый рикша явно рассчитывал украсть товар, взяв в свидетели случайных попутчиков, которые бы потом подтвердили факт ограбления. Будь Чайльд поизвестнее среди обычных смертных, подобного бы не случилось, а так горе-бандитов на оговоренном для "ограбления" месте ждал не хилый сюрприз в виде начальства. — Что теперь будет? Нас выгонят? — Эх… Парни заслуживают самого сурового наказания за самодурство, но кто не совершает ошибок? Заполучив силу, очень легко сойти с прямого пути. — …молодо-зелено… возвращайтесь. И не высовывайте носа из штаба, пока я не отменю приказ. Испытав заметное облегчение, парочка уже было разворачивается, чтобы убраться с глаз долой, однако в этот момент у веранды материализуются крепкие парни в кожаных доспехах и тоже в количестве двух штук. Никак Мун Хёк чего-то наплёл, оправдывая опоздание. — Убирайтесь. Здесь не место для Фатуи! Судя по экспрессии, крепыши вряд ли караулили и подслушивали, и действительно только что явились прогонять застрельщиков с территории постоялого двора. — А ты кто такой, ваще?! — тут же взрыкивает электро-идиот. — Проваливайте! И оставьте наших гостей в покое! …господин, они же ничего с вами не сделали? — Со мной? — удивляется Чайльд. — Вроде бы нет… "Так они не из-за Мун Хёка?" Честно говоря, такое рвение изумляет и радует. Охранники точно приняли Предвестника за обычного добропорядочного гостя. Какое-то время застрельщики и крепыши с постоялого двора продолжают сверлить друг друга злобными взглядами, не решаясь вступить в бой, но и не желая отступать, хоть наверняка и по разным причинам. Чайльд бы с удовольствием принял участие в намечающейся драке, причём даже в роли третьей стороны — но если он хочет сохранить наметившиеся отношения с Чжун Ли, лучше не нарушать общественного спокойствия по мелочам, а поскорее разрулить ситуацию, отправив новобранцев обратно в Ли Юэ и успокоив бравых охранников. Только вот он даже рта раскрыть не успевает, как слышит: — Хм-м… если собираетесь вступить в бой, лучше выбрать другое место. Чжун Ли собственной персоной. С трудом верится, но это произнёс именно он. Зачем? Неужели бывший архонт не против такой односторонней драки? Любому же должно быть понятно с первого взгляда, кто победит: застрельщики, способные в команде противостоять даже обладателям Глаз Бога, или обычные, пусть и умелые, парни. ​– Уверены? Господин Чжун Ли, может, убедите этих людей не связываться с теми, кто сильнее их? Ему уже не создать для себя образ добропорядочного человека, но Чайльд действительно никогда не одобрял избиений. Ведь именно из-за подобных ситуаций репутация Фатуи за границей и опускается всё ниже и ниже. — А вы уверены, Тарталья, что они слабее? — Кто? «Тарталья»? Кажется, в отличии от Мун Хёка, охранникам Ваншу знакомо его имя. Теперь и Чайльд попадает под перекрестье враждебно-подозрительных взглядов. Но крепыши пока благоразумно не распускают руки, что дарит возможность мирного разрешения конфликта. — Да, давайте отойдём! — вдруг бухает молотом о землю электро-идиот. Чайльду остаётся только притворно обречённо вздохнуть. Обе стороны держатся настороже, но без эксцессов переходят мост, действительно убираясь с территории постоялого двора, однако достигнув берега, тут же выхватывают оружие: крепыши-охранники — топоры, пиро-застрельщик — мушкет, а электро-застрельщик — огромный молот-дрын. Чжун Ли при этом мирно отходит в тенёк и сплетает руки на груди, словно собираясь просто наблюдать за сражением злодеев с простыми людьми. Впрочем… разве не этим он решил заниматься, уйдя на покой? «Ну и отлично!» Чайльд тоже отходит в сторонку. И бессмысленный бой начинается. Только как-то совсем не так, как предполагалось: застрельщикам почему-то не удаётся мгновенно отшвырнуть охранников. Однако всё становится понятно, когда солнечные лучи отражаются от золотого узора на почти прозрачных барьерах вокруг последних. — Это нечестно, — заявляет Чайльд. На что бывший архонт приподнимает бровь: — Разве? — Вы же говорили, что не будете ни во что вмешиваться? — Не помню, чтобы заключал такой договор. «Э-э…» А четыре человека тем временем продолжают сражаться. Но как застрельщики не пыхтят, используя все свои хитрые приспособления и пытаясь нанести хоть какой-то урон защищённым барьерами противникам, те продолжают на них наседать, уже пришедшие в себя от неожиданной удачи и абсолютно невредимые. — И откуда у вас столько сил, господин Чжун Ли… — Способности постепенно возвращаются ко мне. Никогда не думал, что управлять стихией через Глаз Бога настолько трудная задача, но постепенно я привыкаю. «Что ж, значит, в ближайшем будущем можно рассчитывать на хорошую схватку? А то, знаешь ли, я очень рассчитывал на сражение с тобой. И очень расстроился, узнав, что ты добровольно отдал своё Сердце Бога.» Великие дела и хитроумные интриги — всё это, конечно, важно, но не по части Чайльда. Не ради этого он вступил в Фатуи. Не ради этого пересёк океан. Хотя разжечь конфликт между адептами и людьми в Ли Юэ всё же пришлось, руководствуясь не своими желаниями, а необходимостью не светиться… но зато удалось вдоволь сразиться с Итэром, уже облегчение. Вот бы все его миссии сводились к открытым боям без всяких подлых телодвижений. Даже эта жалкая драка сейчас заставляет желать обнажить оружие. Тем более, что застрельщики такими темпами могут и проиграть… Разве не будет справедливо помочь им? — Господин Чжун Ли, раз уж вы косвенно участвуете в этой схватке, я тоже хочу присоединиться. — Как пожелаешь. Бывший Гео Архонт не выглядит заинтересованным или расстроенным. И это его равнодушие уже начинает подбешивать. «Старика и правда не волнует, что я нападу на бедолаг вместе со своими подручными? Он меня совсем за мелкую рыбёшку считает?» Выхватив лук, Чайльд направляет стрелу на Чжун Ли, но даже тогда тот не изменяется в лице. Впрочем, кажется, что-то в его глазах всё-таки проскальзывает — нечто очень смахивающее на насмешку. «Ну, погоди у меня!» Выстрел. Ещё один. Чайльд стреляет не обычными стрелами, так что без барьера они вполне способны нанести весомый урон даже могучему монстру. Только вот их отбивают. Копьём. Чжун Ли отвечает на атаки так же небрежно, как всего несколько часов назад дрался со слаймами: больше механически, будто отмахиваясь от мух. — Не недооценивайте меня! Лёгкий прищур подведённых охрой глаз — вот и вся реакция. Ну ещё, разве что, рыжие кончики тёмных волос вспыхивают, словно раскалённый металл. «Красиво…» Чайльд чувствует, как его засасывает. Окружение тускнеет, теряет краски. Где он, что потом будет… Главное: здесь и сейчас. Важен лишь противник и победа над ним. «Я заставлю тебя бояться». Понятное дело, что обычные атаки против Чжун Ли бесполезны, поэтому экономить силы не имеет смысла — но стоит ли сразу начинать с козырей? «Для затравки поставлю метку!» Уникальная способность Чайльда, которой не способен помешать даже самый крепкий щит — это Отлив. Удар не по противнику, но по площади, оставляет на Чжун Ли стигму, увеличивающую урон. И Чайльд срывается с цепи, переходя с лука на кинжалы. Копьё начинает мелькать в опасной близости, его длина — несомненная фора. Чайльду нравится чувствовать себя в невыгодном положении, именно поэтому он сейчас призвал лук, с которым обращается не очень умело, в отличии от того же холодного оружия. Да, Чайльд — искусный фехтовальщик, иначе бы просто не смог бы стать одним из Предвестников. — Хорошо-хорошо, мне нравится! Чжун Ли не отвечает, но это неважно. Зато он продолжает наносить удары по щиту, который выставил Чайльд. И пусть щит этот не отличается крепостью и пропускает урон, однако чем больше по нему лупят, тем больше получают в ответ! Гидро-стойка, Прилив, Хаос, Режущий ливень… Наконец Чайльд подпрыгивает и после небольшой задержки выпускает сразу шесть стрел — те принимают вид волн и атакуют всех на земле. Наконец-то бывший архонт окружает себя барьером. Но не только себя. Краем глаза Чайльд успевает заметить, что барьер возникает даже вокруг застрельщиков. Впрочем, бойкая четвёрка уже приостановила возню, догадавшись, что может попасть под горячую руку. Но какое это имеет значение? Время для козыря! Посланник Селестии, огромный кит выныривает из портала под ногами и, протяжно вскрикнув, обрушивается на Чжун Ли, разбиваясь в высокие волны. Недовольство на лице бывшего архонта, пережившего атаку за своим щитом, дарит Чайльду небывалое удовлетворение. Кажется, или Чжун Ли выглядит слегка обеспокоенным? Да, так и должно быть. Было бы слишком скучно, попрощайся он с жизнью от подобной атаки. Нет, не только скучно… Чайльд рад, что Чжун Ли не пострадал: архонт, пусть и бывший, просто обязан быть намного сильнее! — Покажи мне больше своих способностей! — Как скажешь. Над головой разверзаются небеса и что-то огромное, на что Чайльд даже не сразу решается взглянуть, уже несётся к земле. Слишком медленно, так что увернуться не должно стать проблемой… но почему-то ноги буквально увязают в земле. И пусть с опозданием, но до Чайльда доходит, что «уворачиваться» от «этого» бесполезно. Метеорит. «Это шутка такая?» Он слышал, что когда-то Моракс был способен метать огромные копья с неба, и что сейчас те превратились в скалы. Но про метеориты его никто не предупреждал! Не так много мыслей успевает пронестись в голове, когда земля вздрагивает от врезавшегося в неё огромного, пышущего жаром снаряда. И оживает, поднимаясь волнами, словно вода… Что происходит дальше? Тело Чайльда каменеет, мысли останавливаются, дыхание тоже. . . . Когда он приходит в себя, то обнаруживает, что уже как-то перенёсся в комнату с большим окном и жёсткой кроватью. — Тебе повезло, смертный, — заявляет зеленоволосый адепт с кошачьим разрезом глаз и золотистой радужкой. В памяти сразу всплывает имя: «Сяо». И этот Сяо что-то забыл прямо у его кровати! Чайльда бросает в пот от насыщенно-враждебной ауры, буквально источаемой юношей, покрытого татуировками. И от мысли, что бы тут могло произойти, не очнись он именно сейчас. Лишь когда Сяо внезапно разворачивается, направляясь к двери, Чайльд обнаруживает себя в низкой стойке со взятыми на изготовку кинжалами. Но потенциальный противник уходит, и тело немного расслабляется. «Что произошло? Я… проиграл?» Рухнув обратно на подушку, Чайльд отзывает кинжалы и закрывает лицо ладонями. В теле не чувствуется ни капельки сил. Да, он очень резко вскочил после пробуждения, но сделал это зря — теперь все мышцы ноют и что-то колет в боку. Когда дверь неслышно открывается снова, Чайльд лишь слегка поворачивает голову. И вновь подскакивает: — Что это? Зачем? В руках Чжун Ли широкий таз, наполненный жидкостью и источающий довольно сильный травяной аромат. Не спеша отвечать, бывший архонт, странно торжественно выглядящий даже в обычной чёрной рубашке, доходит до постели и опускает таз на тумбочку. Тот едва на ней помещается из-за своих размеров. — Я виноват, — приглушённо признаётся Чжун Ли. — Мне не следовало увлекаться. — «Увлекаться»? — не зная, то ли радоваться, то ли плакать, Чайльд с трудом сглатывает вставший посреди горла комок. — «Увлекаться»… и что теперь? Что там с моими парнями? — Если вы о застрельщиках Фатуи, то они в относительном порядке. Что же до вас… Чжун Ли замолкает, уставившись на грудь Чайльда. На его расстёгнутую рубашку. А ведь сам тоже без камзола. — «До меня»? — Как виновнику, мне стоит взять на себя ответственность. И помочь вам с выздоровлением. Как насчёт того, чтобы для начала я помог вам помыться?