Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

– Настоящую? …это… Чжун Ли никак не реагирует на выходку, стоя неподвижно. Но Чайльду кажется, что он озадачен. – Очень увлекательную игру. На самом деле, люди часто в неё играют, когда остаются наедине после ужина. Плоть под пальцами реагирует, или ему только кажется? Продолжая согревать её своими пальцами, Чайльд делает ещё один шаг, прижимаясь грудью к груди Чжун Ли. И тот внезапно отступает. Или пытается отступить, однако это не так просто, когда тебя держат за член. Впрочем, Чайльд быстро его отпускает, но продолжает наступать, а Чжун Ли – пятится к берегу. – Ну, так что скажете? Сыграете со мной? – Разве мы вчера не "играли"? – напряжённый голос ласкает слух, а ведь до этого был таким сухим и невозмутимым. – Вчера мы "играли" неправильно. – Вот как? На берегу Чайльд огибает Чжун Ли и первым направляется в палатку, где нет ничего, кроме почти опустошённого рюкзака и ковра. Достав керосиновую лампу, он относит её к костру, чтобы зажечь, и возвращается, чтобы усесться на мягкий ворс, сплетя ноги в позе лотоса и демонстрируя натянутую ткань нижнего белья в виде ещё одной палатки поменьше. Чжун Ли тоже подходит, но останавливается возле входа. – Боитесь? – подначивает его Чайльд. – Я думаю. – О чём? – Стоит ли мне настолько сильно углубляться в человеческую культуру. – Но, господин Чжун Ли, вы же сами признались, что ваше тело теперь другое, чем раньше, и у него человеческие нужды. Я всего лишь хочу помочь вам понять, как с этим справляться. – Справляться? – Именно. Поэтому забирайтесь внутрь. Это ваш шанс… хотя, можете отказаться и уйти прямо сейчас, и мы оба сделаем вид, что никогда не отправлялись в это путешествие. Сердце колотится всё сильнее, Чайльд даже не знает, на какой ответ надеется, ибо любой кажется ему устрашающим. Но азарт играет в крови, улыбка против воли обнажает зубы, а влажную после купания кожу начинает пощипывать, словно от электрических разрядов. Ожидание мучительно вытягивает нервы. И когда Чжун Ли наклоняется, подаваясь вперёд, Чайльд перестаёт даже дышать. Керосиновая лампа горит ровно, и когда архонт, оставшийся архонтом даже после смены своего "инструмента для управления стихией", опускается на пол рядом, пламя лишь слегка вздрагивает. – Что я должен делать? Чайльд разворачивается к нему. Прижимает ладонь к твёрдой грудной пластине и, глядя прямо в золотые глаза, тянется вперёд всем телом. Расстояние между их губами сокращается медленно. Чайльд ловит любые изменения во взгляде напротив, наслаждаясь мерцающим в нём беспокойством, будто упиваясь крепким вином. Прикосновение мало похоже на поцелуй. Отчего-то Чайльд не решается на разнузданное овладение губами архонта, вместо этого его дыхание соскальзывает вниз. Вместе с рукой, оставившей грудь и опустившейся на выпуклость влажных после купания шорт-трусов. Подлезть в них не так-то просто – приходится развязать тонкие тесёмки на поясе, но когда прохладная плоть оказывается в горячей руке, тело напротив напрягается сильней. Обдавая дыханием ключицу и шею Чжун Ли, Чайльд удерживается на грани поцелуя, позволяя себе касаться архонта только в одном месте, но чувствуя движение мышц в чужом теле, словно в своём. – Это приятно, не так ли? Провокационный вопрос, который Чжун Ли игнорирует. Но не его член. И пусть этот орган не твердеет мгновенно, всё ещё оставаясь довольно мягким и податливым, Чайльд не спешит. Ведь по себе он прекрасно знает, что отсутствие эрекции совсем не мешает получать удовольствие. Конечно, существует вероятность, что Чжун Ли не сможет возбудиться, так как партнёр – мужчина, но если он действительно "дитя природы", гендерная принадлежность не должна иметь особого значения. Ведь животные не редко практикуют гомосексуализм. – Вы можете, если хотите, прикоснуться ко мне. Как вчера. И снова от Чжун Ли никакого ответа, если не считать сбившийся ритм дыхания и усилившийся жар его тела. – …или гнушаетесь после того, что узнали от своего адепта? О том, что во мне осколок демонической силы? На этот раз совсем рядом раздаётся вздох. Чжун Ли вдруг поднимает руки и хватает Чайльда за плечи, отстраняя и заглядывая в глаза: – Это не так… "К чему сейчас оправдания?" Чайльд мотает головой, не желая ничего слышать, и свободной рукой сжимает пальцы у себя на плече. И утягивает вниз, к своему члену. Он даже приподнимается, чтобы приспустить трусы. И вновь возвращается к прерванному занятию. Коснувшаяся члена ладонь сжимается не сразу, однако когда она начинает повторять движения Чайльда, его тело пробивает дрожь, которую оказывается не так просто унять. Приходится даже прижаться лбом к горячей груди и до крови закусить губу. – Всё хорошо? Вчера Чжун Ли вроде бы задавал в точности такой же вопрос, однако как же отличается тон: сейчас он не просто обеспокоен, нет, теперь голос архонта звучит значительно ниже, с затаёнными вибрирующими нотами, и что-то внутри Чайльда словно отвечает этой вибрации. А член в руке наконец-то твердеет. Он всё увеличивается и увеличивается в размере, и к пальцам начинает стекать прозрачная влага. Чайльд увеличивает амплитуду, то заставляя кожицу собираться на самом верху, то оттягивая её в самый низ, до предела обнажая крупную и нежную головку. Чжун Ли послушно повторяет за ним. Невыносимо. Практически преступно. – Как выиграть в этой игре? – выдыхают в самое ухо, и табун мурашек бросается в дикий галоп вниз по спине. – Заставить противника кончить первым… – Чайльд еле находит в себе силы отозваться. – Но если мы будем делать одно и то же, разве не сделаем это одновременно? "Он специально меня доводит? И потому продолжает так томно шептать?!" – Хрена с два… я так просто поддамся. До этого момента Чайльд и не думал соревноваться, но раз вызов брошен – его можно только принять. И раз Чжун Ли уже начал нечестно играть, дразня его ухо, Чайльд позволяет себе коснуться губами пульсирующей жилки на шее архонта. Шея эта тут же деревенеет. Однако уже в следующий момент оживает: Чжун Ли склоняет голову в другую сторону, словно прося вплотную заняться открывшимся пространством. И Чайльд с готовностью впивается в его кожу зубами. Нет, он не решил испробовать мяса архонта на вкус. Но зализывая укус, Чайльд практически ощущает, как по телу Чжун Ли пробегает волна возбуждения. И вдруг верхушку его уха ловят губами. Спускаются ниже. И поддев мочку языком, увлекают в горячее пространство, легонько прикусывая. "Да у тебя талант к таким играм…" Чтобы не остаться в долгу, Чайльд забирается второй рукой глубже, обхватывая тяжёлые яички и начиная мягко массировать их, заставляя перекатываться в своей колыбели. А когда архонт, было напряжённо замерший, немного расслабляется, Чайльд ускоряет движения другой ладони, всё больше сосредотачиваясь на верхней половине члена. Чжун Ли делает то же самое. Но увлёкшись тем, чтобы заставить его кончить первым, Чайльд немного абстрагируется от своего тела… хотя оказывается, что делать это с наслаждением сложнее, чем с болью, например, во время боя. Мочку уха не прекращают посасывать и теребить языком. А ещё Чжун Ли вдруг обхватывает его член двумя руками, да ещё и надавливает на уретру большим пальцем, заставляя переживать мучительные спазмы, балансирующие на границе оргазма, однако пока не перехлёстывающие за край. Тогда Чайльд решается пойти ва-банк: изогнувшись, он освобождает своё горящее ухо из влажного рта и опускается на локоть. Всего несколько мгновений колебаний, и блестящая головка уже оказывается во рту. Солоноватый вкус щекочет нёбо, а ещё Чайльд обеспокоен необходимостью как-то умудриться и не задеть нежную плоть зубами, однако, если верить своему опыту, в этом состоянии член немного теряет чувствительность, в отличии от того времени, когда его только настигает возбуждение… но если случайно сделать больно, о продолжении игры можно будет забыть. И о каких-либо играх в будущем тоже. Чайльд никогда не занимался таким, но что тут уметь? Просто делай то, что хочешь, чтобы сделали тебе – вот и весь секрет. Жаль, что с куртизанками такой подход не прокатит, хотя их мастерство всё же достойно похвалы. – Тс-с… Лёгкий, как шелест гальки, звук касается слуха. И только тогда Чайльд замечает, что Чжун Ли застыл без движения. "Кажется, это победа?" И правда, ствол, упёрший в нёбо, разбухает, готовый содрогнуться, и Чайльд отстраняется, позволяя густой сперме выплеснуться себе на шею и грудь. И ловит опаляющий взгляд уже не золотых, а раскалившихся до белизны глаз. Они светятся, затмевая желтый свет керосиновой лампы. Чжун Ли тяжело дышит. Его бледные губы сжаты до тонкой нити. А шея раскраснелась. Кончики волос тоже горят, словно расплавленный металл. – Вы очень красивы, – срывается с губ. – Ты… вы тоже, Тарталья. Даже голос изменяет архонту, сорвавшись на хрипоту. – И я выиграл, – ухмыляется Чайльд. – Однако доиграть нам всё-таки придётся. Прищурившись, он наблюдает за волнением, вновь оживившим каменное лицо: Чжун Ли сжимает зубы сильнее, так что его желваки начинают играть, и переводит взгляд вниз. Чайльд вовсе не имел в виду, что ему тоже нужно взять в рот его член, но кажется, архонт думает именно так. Не смея мешать божеству, Чайльд невольно прикрывает глаза, когда тот в свою очередь склоняется на бок, вытягивая одну ногу совсем рядом с его плечом, придвигается ближе и обхватывает член у основания. Но то лишь мимолётная слабость, и через пару вдохов Чайльд уже вновь наблюдает за колеблющимся архонтом. – Это не обязательно, – сообщает он, когда пауза затягивается. – Нет, я… Его голос всё ещё хриплый. Не сразу догадавшись в чём дело, Чайльд переводит взгляд и замечает, что член Чжун Ли и не думает опадать. И что до него легко дотянуться. Так уж вышло, что сейчас у них довольно удобная поза, чтобы делать другу другу приятное одновременно. – Если позволите… Чайльд вновь начинает играться с членом архонта, и лишь вздрагивает, когда чувствует прикосновение горячих губ. Конечно, они сжимают не так сильно, как могла бы рука, но упоительное ощущение от погружения во влажное скользящее пространство восполняет все недостатки. Конечно, погрузиться кое-куда, где ещё более тесно, мягко и горячо, было бы лучше… но мечтать не вредно. А пока Чайльд вновь сосредотачивается на удовольствии архонта. И вновь пытается не слишком прислушиваться к своим ощущениям. Однако стоит ребристому нёбу взбудоражить и без того чувствительную, словно оголённый нерв, головку, как следует извержение. Чайльд даже не успевает предупредить. И его сперма изливается прямо в… Чжун Ли отстраняется не сразу. Он вытирает губы тыльной стороной ладони и одновременно сглатывает. – Н-не нужно было… – лепечет Чайльд, забыв, как дышать. – Простите, я не хотел… – Не беспокойтесь, Тарталья. Более того, вы не могли бы не отвлекаться? – А? Что? – В следующем туре я ведь могу и выиграть… "А силёнок у него в этом деле тоже, как у бога? Мамочки, сколько же мне придётся сосать?!"