Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

"Они ведь ничего не задумали за моей спиной?" Чайльд ещё не забыл обиду на Синьору из-за её сговора с Чжун Ли. Не говоря уж о том, что его собственная репутация оказалась подпорчена после того инцидента. Окажись вдруг, что дипломаты Фатуи затеяли новую игру, а его в известность не поставили – Чайльд бы нисколечки не удивился. Скорее наоборот: решил бы, что всё довольно логично. Да, архонт самоустранился, но Цисин ещё не завладели полной властью в стране, и пошатнуть их позиции очень легко: достаточно, например, наводнить столицу монстрами, с которыми под силу справиться разве что владельцам Глаз Бога… Если память не изменяет, они же уже пытались провернуть такое в Мондштадте? Только предлогом для вмешательства был один сильный монстр, а не множество… и кажется, если бы не Итэр с этой его летучей консервой, их магистру пришлось бы принять помощь соседней страны, утратив свой авторитет. "Хм, Мондштадт… а ведь его тоже можно наводнить монстрами…" – Господин? Тоненький голосок в темноте напоминает Чайльду, что он в комнате не один. Тёплое тельце прижимается к боку так доверчиво и однозначно, что совесть довольно настойчиво шепчет: "Нехорошо обманывать женские ожидания", – но с другой стороны она же почему-то не менее настойчиво требует немедленно согнать девушку с кровати и выставить за дверь. "Я никому ничего не должен. Не должен, но…" – Господин, вы не спите? – Тебе тоже не спится, Моко? – Ах, мне просто очень интересно… лежу и не могу уснуть… можно спросить? – Конечно, малышка. – Господин, это правда, что вы из какой-то злой организации? Вопрос застаёт врасплох, а точнее, его формулировка. "Фатуи" – злая организация? Но постойте, Чайльд что-то не припомнит, чтобы они ставили перед собой цели по уничтожению мира или поддерживали преступников. Использовали – да, но не поддерживали. То же, что соседние страны могут шпионить на территории друг друга и строить дипломатические козни во благо своих интересов – что в этом злого? – Нет, не правда, – отвечает Чайльд, почти не кривя душой. – Но и добрые дела мы направо и налево не творим. – Но тогда… господин, разве вы не собирались нам помочь? – Эм-м, – озадаченный, Чайльд поднимает руку, чтобы почесать нос. И случайно задевает мягкую, но упругую грудь. – Ох! – Кхм… Он и организация – это не совсем одно и то же, однако девушка угадала верно: Чайльд с самого начала не собирался кому-то здесь помогать, а всего лишь вытягивал информацию. И кажется, его молчание побуждает её заподозрить неладное: – …или вас, господин, заинтересовала только приманка? – А ты догадливая. Девушка тут же резко вскакивает, прижав к груди кулачки и гневно сверкая глазами: – Вы! Вы! – Малышка, этот мир устроен не так просто, как кажется, и безвозмездная помощь – лишь сказка для детей, – приподнявшись на локте, улыбается Чайльд. – По-настоящему можно довериться лишь тому, у кого имеется свой интерес. – Я всё расскажу господину! – А вот с этим я бы на твоём месте не спешил. Но девушка уже не слушает, а спрыгивает с кровати, чтобы броситься к двери, только никто ей этого не позволяет: удар ребром ладони под затылок – и вот уже безвольное тельце аккуратно опускается обратно в постель. Чайльд даже заботливо укрывает её покрывалом. Сам же, накинув камзол, выпрыгивает из окна. Погреб заперт на замок, но разве это помеха? Внутри оказывается неожиданно сухо, хоть и прохладно. Ему даже факел зажигать не нужно, достаточно напитать Глаз Бога силой стихии – и уже можно разглядеть ряды бочек. Выдернув затычку из ближайшей, Чайльд подставляет ладонь, а потом слизывает с неё приторно-сладкую влагу, заставившую и кожу на руке, и язык онеметь. Как вдруг под ногами вспыхивает диаграмма. Магический круг? Пролившееся на землю вино мгновенно впитывается в светящиеся синим линии, а потом круг сам собой тускнеет, словно выполнив отведённую роль. Так это что-то вроде системы безопасности? Чтобы случайно пролитая приманка не призвала орды монстров на территорию усадьбы? Предусмотрительно. Чайльд специально проливает на землю ещё немного вина, запоминая порядок линий в сложном узоре и жалея, что не взял с собой ничего, чтобы его зарисовать. И должно быть, он тратит слишком много вина и времени, потому что наверху начинается какая-то суета: до Чайльда доносится скрип створок и шаги. Прятаться глупо. И он поднимается по лестнице сам, не дожидаясь, когда за ним спустятся и зажмут в угол. При свете полной луны вход в погреб оказывается окружен вооруженными людьми: стоя полукругом и наставив на распахнутые створки длинные стволы, они не издают ни звука, а замершая чуть позади фигура со сложенными на груди руками так же молча наблюдает за выходящим Чайльдом. – Что случилось, господа? – разводит пустыми руками тот. – Почему вам не спится? Работники, всё ещё больше похожие на крестьян, чем стражу, пучат глаза, но отвечать не спешат. Только Дилюк подаёт голос: – А вам? Неужели так захотелось промочить горло, что не помешал даже амбарный замок? – Что? Замок? – Чайльд прослеживает взгляд хозяина усадьбы до валяющегося на земле разрубленного пополам механизма и невинно пожимает плечами. – Ох, простите, должно быть всему виною мой лунатизм… вот вечно так: засыпаешь в мягкой кроватке, а приходишь в себя неизвестно где и неизвестно с кем… – …и с кровью на руках? – заканчивает за него Дилюк. Чайльд невольно бросает взгляд на свои ладони. И обнаруживает, что перчатка на одной из них всё ещё влажна от красного вина, и в свете факелов, принесённых стражниками, действительно поблёскивает, словно в крови. – Понятия не имею, что это и откуда. – Подозреваю, вы запамятовали ещё о многих вещах, и считаю своим долгом помочь вам вспомнить… Схватите его! Приказ однозначен, но куда там? Чайльд с места отпрыгивает назад и вверх, оказываясь на крыше погреба, вырытого на склоне холма. И совершенно не собираясь останавливаться на этом. Однако рядом неожиданно возникает тёмный силуэт, оставивший в воздухе след, как от раскалённого камня, и на плечи ложится тяжёлая рука: – Не нужно убегать, друг мой. Или вы хотите положить конец нашему путешествию? "Это нечестно! Почему я…" Но возмущения умирают, не успев сорваться с губ, когда Чайльд встречается с взглядом Чжун Ли. Печальным взглядом. "Но я не хочу иметь с ними дело…" Оранжевая птица, вспорхнув с земли, превращает ночь в день, но Чайльд всё ещё медлит, глядя прямо в золотые глаза, понимая, что если сделает хотя бы шаг – навсегда лишится их тепла. Идиотская причина. Проклятый сентиментализм! Но Чайльд сглатывает и опускает взгляд. И в тот же миг его окружает барьер из золотого узора. – Может быть, поговорим? – бросает Чжун Ли вниз, когда искры от разбитой птицы разлетаются, словно угли от костра, сдутого мощным порывом ветра. – О чём нам разговаривать с вором?! – откликается один из работников, видимо, не выдержав напряжения. – Да, да, за решётку его, и дело с концом! – Нет, пусть сначала признается, куда дел Коннора! – Верно! Где Коннор?! А ну признавайся, каналья!!! Чайльд потирает висок костяшкой указательного пальца и косится на Чжун Ли: – Вы этого хотели? Но архонт не отвечает. Лишь продолжает смотреть с каким-то вселенским терпением и пониманием. "Чёрт тебя подери… Моракс, люди так не живут!" Несколько человек вскарабкиваются на крышу и буквально стаскивают его вниз. Унизительно, но руки тут же связывают за спиной грубой верёвкой – Чайльд решительно не понимает, почему согласился на это. – В дом его. В мой кабинет. Кто-то пытается возразить, но Дилюк уже разворачивается и отправляется в особняк, так что Чайльда просто ведут за ним следом. В гостиной оказывается вновь разведён камин, и у него, сгорбившись, с накрытыми покрывалом плечами сидит Моко в окружении ещё пары горничных в ночных халатах. При взгляде на Чайльда, девушка вздрагивает. Похоже, он ударил её недостаточно сильно, и она пришла в себя раньше, чем ожидалось. "Прости, милашка, так было надо." В кабинете есть пара стульев, но когда хозяин особняка усаживается в кресло за столом, Чайльда оставляют посреди комнаты, а Чжун Ли прислоняется к шкафу с видом а-ля "я просто тихонечко тут постою". Дилюк бросает на него недовольный взгляд, но никак не комментирует самовольное поведение, вместо этого отдаёт ещё один приказ: – Обыскать! Чайльду остаётся лишь закатить глаза, пережидая очередную порцию позора: камзол стаскивают с плеч, шарят по карманам, снимают пояс с Глазом Бога и перчатки… находят пару метательных ножей за голенищем сапог и только потом оставляют в покое. Правда, на замену верёвкам приходят стальные кандалы. "Это всё? Я ведь и в заду мог что-нибудь спрятать!" Пара человек остаются на страже у дверей, а остальные выходят. Дилюк же рассматривает вещи, выложенные перед ним на стол, а особенно задерживается взглядом на перчатке с кроваво-красным камнем. "Неужели узнал Глаз Порчи? Откуда?" – Итак, с какими намерениями вы пришли в это место? – подаёт голос хозяин усадьбы. – Сменить одежду и поспать на мягкой постели, – не моргнув глазом, ухмыляется Чайльд, не позволяя тревоге отразиться на лице. Скованные за спиной руки, конечно, доставляют некоторое неудобство, но пока это скорее постыдно, чем опасно. – А разве не для того, чтобы выведать наш секрет? – Вы про приманку для монстров? А точнее, про одуванчиковое вино с добавлением туманных цветов? Нет, что вы… У аристократа начинает дёргаться бровь. Но не будет же он размахивать мечом в собственном кабинете? Судя по корешкам, книги тут собраны довольно древние и редкие, чтобы спалить их в порыве гнева, да и картины ничего так, симпатичные. – Где Коннор? – всё-таки сдерживается Дилюк, и создаётся ощущение, что похищенный человек для него важнее секретного зелья. – Вы не поверите… – ещё шире улыбается Чайльд. – Но я как раз собирался это выяснить. – Да неужели? – Именно. Видите ли, если бы не ваше внезапное появление сегодня… или уже вчера? В общем, если бы вы не наткнулись на нас так удачно у озера, я бы наверное и не узнал бы про приманку. Однако раз уж всё так получилось, почему бы нам не помочь друг другу? – Помочь? До этого дёргающаяся бровь приподнимается, придавая Дилюку довольно искренне удивлённый вид. – Именно, – Чайльд косится на Чжун Ли и продолжает: – Как насчёт того, что я помогу вам с вашими поисками? По понятным причинам вы вряд ли можете обратиться в гильдию искателей приключений или в какую-то другую организацию, опасаясь, что секрет станет известен слишком многим, а своих людей у вас слишком мало… и вы ими очень дорожите. Да и надолго отлучаться отсюда вам тоже нельзя. Но в числе моих знакомых много влиятельных людей, в чьих силах узнать всё и обо всём… Снова взгляд на бывшего архонта, и на этот раз Чжун Ли еле заметно кивает и прикрывает глаза. Уж кто-то, а консультант из ритуального бюро вхож в самые разные круги, и даже по сравнению с Фатуи, до сих пор развивающими свою сеть в подпольном мире Ли Юэ, его связям можно только позавидовать. Не знай Чайльд, что он архонт, принял бы за серого кардинала. И лицемера. Ибо как можно строить из себя эдакого высокоморального педанта, и при этом спокойно наблюдать за творимым некоторыми беспределом? Но это было прежде… прежде, чем сорвавшийся с цепей Архонт Вихрей обрушил свой гнев на Ли Юэ. Чайльд правда полагал, что Моракс ни за что не допустит разрушения своей вотчины. Однако тот спокойно отсиживался в банке, пока его адепты вместе с Итером пытались противостоять древнему божеству. Конечно, последующее потрясение от предательства Синьоры несколько затмило шок, испытанный Чайльдом из-за осознания, насколько же Моракс далек от обычного понимания зла и добра – однако путешествуя с ним, Чайльд так до сих пор и не разобрался, как архонт вообще мыслит и как относится к людям. И к нему самому. – Значит, это правда, что вы случайно оказались здесь? – спрашивает Дилюк, но смотрит уже не на Чайльда, а на Чжун Ли. Тот снова кивает. Но зачем-то добавляет: – Однако мой друг собирался заглянуть к вам за одуванчиковым вином. "Боже…" – И что вы теперь намерены делать? – Всё зависит от решения моего друга. Чжун Ли вновь обращает спокойный взгляд к Чайльду, словно родитель, ожидающий, что его ребёнок примет правильное решение. Будь на его месте кто-то другой, Чайльд бы только издевательски рассмеялся и послал на три буквы, но Чжун Ли… Как ему это удаётся? Просто смотреть, но при этом словно заглядывать в самую душу? – Я не могу его отпустить, – твёрдо заявляет Дилюк, мгновенно разрушая сложившуюся доверительную атмосферу, и кандалы на запястьях Чайльда словно бы сжимаются сильнее. – Тогда, боюсь, я тоже не смогу вам помочь, – спокойно реагирует Чжун Ли. Но отталкивается от шкафа, который до сих пор подпирал, и медленно подходит к столу, за которым восседает хозяин усадьбы, обходит и останавливается у окна. – Чего вы боитесь, господин Рагнвиндр? – Я не боюсь ни вас, ни вашего друга, – гордо отзывается Дилюк. – Но я не могу допустить, чтобы вы стали причиной неприятностей в Мондштадте. – Даже если потенциально мы можем помочь вам их избежать? – Даже так.