Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

В четырнадцать лет Чайльд стал воином, в четырнадцать встретил своих первых врагов не из числа волков или медведей, а настоящих монстров, в четырнадцать научился убивать… да, его опыт вряд ли можно сравнить с опытом каких-нибудь архонтов, проживших уже несколько тысяч лет, однако Чайльд никогда даже представить себе не мог, что у него возникнет проблема с какой-то девчонкой! Не девчонка, а зверь! Наглая, вёрткая, словно лиса, и в то же время беспощадная, словно волчица. Сравнивая её стиль владения копьём и стиль Моракса, можно заметить более уважительное отношение к оружию, однако и меньшую с ним связь. Должно быть, ей больше подошли бы короткие клинки для быстрых и юрких ударов, или даже в прошлом она орудовала именно ими, но вытянувшись в эдакую дылду была вынуждена перейти на длинное копьё, более соответствующее её росту. В пещере негде развернуться с луком, а кинжалы не особо эффективны против копья, как впрочем и против двуручного меча – но именно поэтому Чайльд наслаждается схваткой, перескакивая с одной груды камней на другую, уворачиваясь от ледяных летучих мышей и постоянно обрушивающихся с высокого потолка сосулек, любуясь, как копьё разбивает их на осколки, и как девушка неумолимо и бескомпромиссно преследует его, словно машина, получившая единственную команду: уничтожить. Но накидывая электрические заряды, Чайльд понижает её устойчивость к атакам летучих мышей, от которых им обоим некогда избавляться, а вот её навешивание крио-статуса практически никак на Чайльда не влияет: конечно, упасть в воду и мгновенно заледенеть будет довольно неприятно, но поблизости таковой нет, зато факелов в избытке, кем-то уже заранее разожжённых. Кстати, будучи наэлектризованным, к ним так же опасно приближаться, и леди с копьём, должно быть, уже на грани. Как бы активно она не двигалась, холод Драконьего Хребта уже должен был проникнуть в её душу и кровь, так что долго она не протянет. А ведь Чайльд настолько милостив, что пока даже не использовал водную стихию. Но и ему нелегко – он с самого утра полагался на Глаз Порчи, немного отдохнул в Ли Юэ, и вот опять использует электро-стихию, совершенно чуждую себе. Из-за этого их сражение можно назвать почти равным. А ещё оно удивительно молчаливо. Едва появившись и отбив первый удар, Чайльд ещё не услышал ни единого вопроса или возгласа возмущения. Так действуют одиночки, привыкшие полагаться лишь на себя. Наёмные убийцы… "Забавная сестричка, знал бы, что тут водятся такие красавицы, давно бы напросился на экскурсию по вотчине Анемо Архонта!" Немного грустно становится на душе, хотя мысль привычная и должна бы вызвать восторг. Ведь Чайльд всегда ценил женскую красоту, пусть и намного меньше боевого мастерства… но два в одном – это же прелестно, не так ли? Перед глазами сама собой возникает другая фигура, тоже орудующая копьём – и дух захватывает от этой картинки. И сразу становится ясно, почему леди-монашка недотягивает. – Э-эх, а всё так хорошо начиналось… Запрыгнув на полупрозрачную глыбу льда и сверху вниз уставившись на замершую между ним и ближайшим факелом девушку в откровенной рясе, Чайльд поднимает кинжалы над головой: – Это всё, конечно, очень мило, но я тут вспомнил, что очень спешу. – Куда, если не секрет? – почти тон в тон отзывается незнакомка и перекидывает копьё из одной руки в другую. – По очень важным делам, – поднимает Чайльд палец к потолку. Должно быть привыкнув к срывающимся оттуда сосулькам, девушка вскидывает взгляд и отшатывается – но ещё оставшийся на её теле заряд тут же вступает в контакт с пламенем факела за спиной, и тело прелестного, но опасного создания вздрагивает, словно пронзённое насквозь, и оседает на подогнувшихся коленях. Однако даже упавшую девушку ещё несколько раз сотрясает разрядами перегрузки. Но зато теперь она хоть бы немного согрелась, не так ли? Чайльд спрыгивает, пинком разворачивает леди на живот и, выдрав из рясы Глаз Бога, решает ещё и хорошенько связать её, ибо даже без своей стихии монашка явно способна доставить хлопот. – М-м-м… – "Мерзавец"? – подсказывает Чайльд, усаживая леди спиной к бочке с рудой. Закатив глаза, та тяжело дышит – видимо, хорошо её тряхнуло. – Не извольте обижаться, но вы первой напали. Кстати, а что вы тут забыли? Да ещё и совершенно одна? – Не твоё дело, чужак. Когда Чайльда в Ли Юэ звали чужаком, это ещё было понятно: в конце концов, разрез глаз и прочие различия были слишком очевидны, но что Дилюк, что его работники, что вот она – их внешность не слишком отличается от внешности Чайльда. Хотя, из-за маски ей видно лишь верхнюю половину лица… – А вдруг я друг? – Три раза "ха". "Жёсткая сестричка…" И тем не менее Чайльд просто обязан кое-что узнать: – Леди, не будьте столь категоричны. А лучше любезно сообщите мне, с какой целью проводите здесь время? Ведь в Тейвате много более приятных во всех смыслах мест. – К тебе тот же вопрос, – кажется, девушка немного пришла в себя, но кожа её осталась по-прежнему очень бледной. – Сюда так и тянет всякий сброд, так что можешь не отвечать, а просто сдохни! Мгновение, и точёная ножка едва не лишает Чайльда самого ценного. У него даже сердце останавливается, когда свет факела бликом отражается от тонкого лезвия, выскочившего из безобидного на вид каблучка. – Мамочки… После пережитого Чайльду просто необходимо перевести дух, и, прислонившись к глыбе льда, он снимает с пояса флягу и опорожняет её как минимум на половину. – Что у тебя там? – словно невзначай интересуется подозрительная монашка. – Вода, – косится на неё Чайльд. – Пф! Но Чайльд не обижается на этот презрительный смешок: во-первых, ему плевать на подобное, а во-вторых, сейчас и правда не до мелочей. Девчонка пару раз задела его, да и поскакать пришлось немало, так что к не зажившим ещё ранам, полученным утром, прибавились новые. Кровь сочится по рукам и ногам, впитываемая одеждой, и пусть в полутьме этого не заметно, утеплённый плащ теперь зияет приличными дырами, да и от капюшона оторвался лоскут. И что теперь делать? Опять вернуться в Ли Юэ? Но тогда у Екатерины точно проснётся нешуточный интерес, и второй раз улизнуть из штаба без объяснений вряд ли получится. Что же до Снежной, телепортация на такое расстояние вряд ли сейчас ему по силам, да и точно не останется незамеченной крио-архонтом… а объясняться с Царицей – последнее, чего бы Чайльду сегодня хотелось. – Миледи, и всё-таки, вас сюда точно привело какое-то дело. Вы точно не скрываетесь от кого-то, иначе вряд ли бы напали на первого встречного, а скорее сбежали бы, и уж точно не стали бы дожидаться его возвращения… А значит, скорее всего, шли по следу, но след потерялся… так? – Очень интересное заключение. Слушай, если ты так хочешь почесать языком – я не против, но помоги достать сигаретку, а то у меня скоро уши завянут. – Сигаретку? Девушка кивает на своё бедро, на небольшую сумочку – в такой обычно таскают кинжалы, яды и прочую мелочёвку. Присев и аккуратно, двумя пальцами, приоткрыв её, Чайльд действительно видит стальной портсигар и кремниевую зажигалку, какой обычно разводят костры. – Не бойся, малыш, оно тебя не укусит. – Ха-ха, – Чайльду забавно наблюдать подобное поведение, особенно по отношению к себе. – Если бы моё сердце уже не было занято, я бы влюбился в вас, миледи. – Все вы парни так говорите… Прикурив с его рук, девушка затягивается и краем рта выпускает облако не самого ароматного на свете дыма. У Чайльда даже в горле начинает першить, но он возвращается к прежней теме: – Хорошо, я понял, вы не хотите говорить о себе, тогда давайте начнём с меня: я ищу кое-кого, а именно группу людей, обворовавших моего знакомого и уведших в плен моего друга. Чужак я в этих местах или нет – значения не имеет, но если вы видели кого-то похожего или слышали о них, пожалуйста, поведайте мне. – А ты совсем допрашивать не умеешь, да? – перекинув сигаретку в угол рта, девушка выглядит ещё более вульгарно, чем раньше. Её словно бы совершенно не смущает собственные обтянутые чулками в крупную сетку колени, совершенно ничем не прикрытые, как и обтянутая тонкой тканью объемная грудь. И пусть крупный камень под горлом оттягивает часть внимания, все же, находясь рядом, столь крупные объекты сложно игнорировать. Да ещё и голос у леди вдруг стал таким обольстительным, что у Чайльда снова запершило в горле. – Хотите допроса с пристрастием? – Покажи мне, что ты умеешь, дружок… Она явно провоцирует. Неужели ещё что-то припрятала в рукаве? И стоит Чайльду приблизиться, как над его достоинством вновь нависнет угроза? – Кхм, я бы с удовольствием поиграл с вами, миледи, но, как я уже сказал, время не терпит. Или вы знаете что-то и специально пытаетесь меня здесь задержать? Судя по мелькнувшему в рыжих глазах недоумению, догадка пролетела мимо. Но тогда Чайльду решительно не понятно, чего она тянет кота за яйца. – Может, сначала представишься? – Тарт- …просто Тарт, – едва не сболтнув лишнего, Чайльд отводит взгляд. – В таком случае, Тарт, меня зовут Роза, и если развяжешь, я, так и быть, покажу тебе кое-что интересное. Двусмысленный тон, двусмысленная насмешка – но пусть даже Чайльду они не по душе, если пленница решила пойти на уступки, грех этим не воспользоваться. А связать снова он её ещё сто раз успеет. Подцепив кинжалом край верёвки, Чайльд освобождает девушке руки, а верёвку повязывает обратно на свой пояс. Девушка какое-то время растирает запястья, потом споро поднимается, подхватывает копьё и протягивает к Чайльду руку. Чайльд молча вкладывает в неё свою. Правда, его руку тотчас отбрасывают, а взгляд леди становится угрожающим. – Глаз не верну, – качает он головой. – Пусть эта штука пока побудет у меня в залог вашей искренности, Роза. Сощурившись, девушка гневно отворачивается и удаляется, Чайльду остаётся только последовать за ней вон из пещеры. Снаружи уже успело стемнеть, снег приобрёл синий оттенок при свете звёзд, а звуки шагов теперь разносятся ещё дальше, чем днём. Охапка снега падает с хвойной ветви, когда её задевают плечом, и даже этот звук разносится по округе, не порождая эхо. Девушка идёт уверенно, сворачивая с широкой протоптанной тропы на более мелкие, звериные, находя заброшенные факелы или постаменты с феями, а за зарослями и грудами камней остаются лагеря хиличурлов и даже Фатуи. Вообще-то, Чайльд и сам бы мог их обойти, но следовать за тем, кто знает здесь каждый куст, довольно удобно. – Полагаю, тебе нужны они? – остановившись около очередной феи, мягко мерцающей голубым, девушка аккуратно приподнимает тяжёлую от снега ветку, и Чайльду открывается вид на то ли ещё одну пещеру, то ли просто углубление в скале, в которым разбили широкую палатку. На страже стоят несколько человек. Судя по виду – похитители сокровищ. Чайльд с сомнением косится на своего проводника: – Вы уверены, что это здесь? Они переговариваются очень тихо, но даже так кажется, что ещё чуть-чуть и караульные их услышат. Вместо ответа девушка кивает на палатку, и Чайльд замечает силуэт явно привязанного к бочке человека, которого раньше он не разглядел по причине темноты. Ведь если в палатке горит лампа, а у входа разожжён костёр, то чуть в стороне, где свалены всякие тюки, царит настоящая тьма. Но если некоторое время смотреть туда, а не на свет, человеческий силуэт вырисовывается довольно чётко. – И давно они здесь? – Пару дней, – пожимает плечами Роза. Не похоже, что ей есть дело до несчастного. – И вы даже не думали помочь бедняге? – возмущается Чайльд вслух, правда, делает это не то чтобы искреннее. – Они кого-то ждут. Я было решила, что тебя, но странно, что ты сначала сбежал, а потом вернулся. Да ещё и начал допрашивать меня… А-а, не важно. Что ты собираешься предпринять? – Что предпринять? – эхом отзывается Чайльд. Вообще-то, он тоже предпочёл бы занять выжидательную позицию. С другой стороны, умыкнуть товар и стать единоличным его владельцем – тоже неплохо. Да и старичок Коннор вряд ли долго протянет на таком-то морозе. Его похитителей то ли не предупредили, что с пленником нужно обходиться более учтиво, то ли никому невдомёк, что именно из похищенного представляет настоящую ценность. – Думаете, потеряв пленника, они разбегутся? – продолжая размышлять, вслух интересуется Чайльд. – Не знаю. Но похоже, ты знаешь больше, чем я. Роза – проблема. Пусть прикидывается, сколько хочет, но и ежу понятно, что ей очень хочется узнать о содержимом тюков и личности жертвы, и что объяснение по типу: "парней наняли виноделы из Ли Юэ, желающие не платить за доставку иностранного вина, а производить его сами" – не прокатит. Хотя, теоретически такое могло бы иметь место, только вот подобные кадры вряд ли бы поперлись через Драконий Хребет. – А знаете, что? – решает Чайльд. – Помогите-ка мне. С этими словами он мягко хлопает её по плечу и подталкивает вперёд. Снег падает с ветки, а дозорные мгновенно вскидывают оружие, направив на внезапно выступившую из-за дерева девушку. Неизвестно, ожидала она подобной подставы или нет, однако Роза не теряет времени на выяснение отношений, а первой бросается в атаку. Не проходит и минуты, как парочка бандитов укладывается мордами в снег, но из палатки уже выскакивает подмога, и без Глаза Бога монашка оказывается в затруднительном положении. Чайльд же, слившись с темнотой в своём чёрном плаще, проскальзывает по краю света и тени, быстро освобождает пленника и взваливает его себе на спину. Но уже начав отступать, сжаливается: – Эй, миледи! Это же ваше? И бросает в снег Глаз Бога Крио. Однако далеко ему уйти не дают – между высокими деревьями мелькает фиолетовая вспышка, и громкий голос молотобойца оглашает окрестности: – Да здесь эта сволочь, точно тебе говорю! Оглушила нас, навела шорох и подалась дальше – вон, опять на кого-то напала! Кажется, это те несчастные, коим не посчастливилось встретиться с Чайльдом утром. Только вот почему они, завидев машущую копьём девку, начали оглядываться по сторонам? – Да не, не могла это быть она… Розария, конечно, фурия, но… – А что это там за тень? Чайльд даже к снегу пригибается ниже, однако чёрное на светло-синем довольно заметно, а ведь у него ещё и человек на хребте. Сжав зубы и собрав последние силы в Глазе Порчи, Чайльд исчезает с поля боя, подобно вспышке молнии. То есть, почти исчезает. Словно намокшее дерево, способное лишь искриться, но отказывающееся гореть, его потуги рождают лишь несколько фиолетовых зарядов и только. "Ну, прекрасно… и что теперь делать?" Оглянувшись, Чайльд замечает, что бой у палатки уже завершился, а леди-монашка вовсю несётся к нему. – Я ещё припомню… – почти мгновенно преодолев расстояние в сотню метров, угрюмо сообщает девушка, запыхавшись, но кажется, даже не поранившись. – Это и есть ваш друг? – М-м-м, – почему-то Коннор именно сейчас решает прийти в себя. – К-кто вы? Г-где я? – Спокойно, дружище, всё уже хорошо, – пытается приободрить его Чайльд, напряжённо следя за медленно приближающейся пятёркой застрельщиков. А ведь он запомнил все лагеря не спроста! А чтобы точно случайно не напороться! – Простите, спасибо… – доносится из-за плеча. А затем следует стон, словно человеку ну очень больно. "Он ранен?" Роза помогает мужчине слезть со спины Чайльда, свет от приближающихся факелов становится всё ярче, и, бросив взгляд на лицо своего спасителя, Коннор вдруг начинает бормотать: – Я так вам благодарен, молодой человек… не знаю, кто вы, но я правда так благодарен… – Как не знаете? – вскидывает брови Роза. Или "Розария", как назвал её молотобоец. На Чайльда вновь оказывается направлен наконечник копья. Всё, что ему остаётся, так это отпрыгнуть и отразить ледяную атаку электрическим щитом. Конечно, это шанс нанести быстрый и безжалостный ответный удар, только откуда взять на него сил? Да ещё и не спровоцировать при этом товарищей-фатуистов? Кстати, кажется парней очень воодушевило, что "фурия" направила своё оружие не на них. – Всех успел достать, зараза, но я тебе покажу! Молотобоец первым бросается в бой, но и остальные четверо решают не ждать у моря погоды – так их учили, разбивая на группы: биться в команде, не мешая, а помогая и усиливая друг друга. "Тц! Сукины дети!" Выход один: бросить Коннора и телепортироваться, но Чайльд всегда выполнял любые задания безукоризненно, даже те, которые сам себе поручал. Так что заметив подкрадывающихся со стороны палатки уцелевших бандитов, видимо, решивших вернуть пленника под шумок, Одиннадцатый Предвестник выхватывает лук и выпускает несколько стрел в кучу тюков. И морозный воздух тут же наполняется ароматом одуванчикового вина и ещё каких-то сортов алкоголя.