Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

Бандиты тут же вскидывают головы, замерев, словно зайцы, обнаружившие нависнувшую над ними змею, а вот остальные присутствующие лишь слегка замедляют бег. Меньше всего Чайльду хотелось бы демонстрировать противникам спину, поэтому он и решился рискнуть: отвлечь их внимание на привлечённых приманкой монстров, только вот те чего-то не торопятся появляться. Отбив удар копья, поднырнув под вознёсшийся над головой молот и заткнув сломанной веткой дуло мушкета, Чайльд скрывается за ближайщим деревом. Уворачиваться от атак становится всё сложней, особенно не полагаясь на силу стихий, но другого выхода нет: кажется, воспользуйся он сейчас Глазом Бога – тоже вышел бы только "пшик". Но пока требуется лишь потянуть время – и Чайльд тянет, пользуясь разладом в группе нападавших, ведь хоть застрельщики и привыкли биться рука об руку, Розария в их схему явно не вписывается, да ещё и Чайльд старается держать леди-монашку между собой и фатуистами. Её копьё мешает им напасть прямо, но не мешает попытаться обойти… однако Чайльд постоянно движется, чётко отслеживая положение каждого противника. Ситуация тяжёлая. Но чем всё хуже, тем сильнее в груди разгорается пламя азарта. Когда он в последний раз был на волосок от смерти? Хотя бой с Итером и заставил кровь закипеть, путешественник не излучал желания убить, к тому же Чайльд тогда и сам понимал, что дерётся не ради победы, а лишь чтобы заглушить досаду и злость. Но сейчас на него наседают со всей страстью. Кончик копья уже который раз задевает то скулу, то плечо, оставляя глубокие и жалящие порезы – если бы не уникальная подвижность Чайльда и его чутьё, любой из них мог стать смертельным. Да ещё и мушкетёр приспособился, ведя прицельную стрельбу несмотря на довольно плотно растущие деревья и снующих туда-сюда товарищей. Водный душ от одного бомбардира, за ним ледяной – от другого … а поблизости нет ни единого источника огня. Чувствуя, как холод сковывает мышцы, знакомым окаменением ползя всё выше и проникая в самое сердце, Чайльд бросает отчаянный взгляд в сторону палатки – горевший у её входа костёр уже давно занялся холщёвой тканью, а благодаря разлитому вину ещё и перекинулся на бочки и тюки. И именно в этот момент один из застрельщиков издаёт удивлённый возглас, Розария чутко отпрыгивает на безопасное расстояние, и взглядам всех присутствующих представляется уникальное зрелище: колышущиеся ряды слаймов, окруживших стоянку, нетерпеливо подпрыгивающих и подбирающихся всё ближе. – Что за чертовщина?! Откуда их столько?!! – И там! – вскидывает мушкетёр ствол в противоположенную сторону, на вершину скалы, под которой продолжает полыхать палатка. – Да они повсюду! Розария, выставив перед собой копьё, отступает, держа за спиной в ужасе озирающегося Коннора, но старик не то чтобы горит желанием приближаться к огню, однако и монстры, похоже, пугают его до потери сознания. Бомбардиры начинают активно поливать водой и льдом слаймов, однако тем разве что щекотно. Но всё немного меняется, когда в бой вступает Электро молотобоец. Чайльду же наконец-то предоставляется возможность передохнуть. Осев на снег ровно на том месте, где стоял, он не чувствует в себе сил подняться обратно, словно держался до сих пор лишь чудом, но чудо иссякло. И когда совсем рядом из под снега выныривает осточертевшая попрыгунья, он лишь вскидывает на неё усталый взгляд. Но попрыгунья разворачивает свой венчик в сторону Розарии. Почему? Она стоит у монстра на пути? И пусть монстр боится огня, приманка продолжает звать его, заставляя игнорировать всё, что не предоставляет помехи? На месте улетевшей от атаки попрыгуньи приземляется слайм, но и он игнорирует Чайльда. Размахивающая копьём Розария бросает на него подозрительный взгляд, а Коннор за спиной девушки всё продолжает причитать: – Батюшки, что же это происходит?! Разбудите меня, немедленно разбудите! Мне это не нравится, правда, не нравится… прошу вас, скажите, что я сплю! Его стенания становятся всё громче, а армия монстров продолжает прибывать. Похоже, похитители умыкнули с усадьбы разные виды приманок, вот и монстры прут тоже разные: и слаймы, и попрыгуньи, и хиличурлы всех мастей. Среди деревьев даже мелькают круглые щиты магов Бездны, но, похоже, их привлекла не приманка, а общая движуха. Не хватало ещё Бездне узнать про секретное зелье… Внезапная боль в ноге заставляет Чайльда изумлённо уставиться на воткнувшуюся в бедро стрелу. Но боль эта совсем не острая, скорее похоже на некоторый дискомфорт. "Моим конечностям хана? Совсем не чувствую их…" Монстров так много – не удивительно, что кое-кто всё же обратил внимание на чёрный силуэт на снегу. Лениво отбив вторую стрелу, Чайльд призывает лук. Странное упоение плещется в его груди, а мельтешащая на задворках мысль: "я ведь так и умереть здесь могу" – ещё сильнее подогревает кровь и щекочет нервы. Ему уже не видно, кто с кем и где сражается: вокруг нет никого, кроме монстров, и пусть они не особо сильны, сейчас Чайльду хватит и плевка. "Нет-нет, не дождётесь… только не так." Схватившись за венчик приготовившейся разразиться градом снарядов ледяной попрыгуньи и выстрелив в её корень слабой молнией, Чайльд позволяет взбрыкнувшему монстру вытянуть себя из снега. А приземлившись на огромного слайма и скрипнув зубами из-за впившихся в плоть сквозь одежду острых шипов брони, ждёт, когда тот возмущённо подпрыгнет. Ветки голой снизу сосны проносятся совсем рядом – пальцы до мяса режет ледяная кромка смёрзшейся хвои, кровь мгновенно застывает, но Чайльд заставляет тело двигаться. Тело это уже словно чужое, больше напоминающее мешок с камнями, но пока его кости целы, пока руки и ноги способны сгибаться, а голова – думать, так просто он не сдастся – ни врагам, ни судьбе. Прижавшись к шершавому стволу, Чайльд не столько видит, сколько чувствует волну тепла и света, всколыхнувшую океан монстров. Зажмурившись и переждав подкатившую к горлу тошноту, он с трудом открывает глаза, чувствуя, как рвутся смёрзшиеся ресницы, а дыхание превращается в снег. Огненноволосый же герой уже спрыгивает со скалы вслед своей жар-птичке, и царящий вокруг хаос стремительно разрастается. "Ну, наконец-то…" Влажная от крови одежда, заледенев, оставляет куски ткани на стволе дерева вместе с лоскутами кожи, но Чайльд уже почти не чувствует боль, как и свои конечности, однако ему каким-то чудом удаётся перепрыгнуть на соседнее дерево и вцепиться в него. Пока люди внизу бьются с монстрами, а иногда и друг с другом, он понемногу подбирается к своей цели. А когда деревья кончаются – совершает последний, длинный прыжок, приземлившись в горящее пекло за спиной Коннора и схватив мужчину за плечо. – А-а-а!!! – испускает тот дикий вопль. Розария не глядя ударяет копьём через бедро, но Чайльд уже утягивает Коннора за собой – прямо туда, где полыхает палатка, где трещит воздух, и нет ничего, только тупик. Только вот Чайльд не зря изучал карту Хребта и подготовленные Фатуи схроны. Он лишь удивился, когда обнаружил похитителей сокровищ именно в этом месте, однако вряд ли они были в курсе, что углубление в скале – замаскированный вход в пещеру. Конечно, лучше бы оставить его замаскированным, но в этом сражении обычный человек вряд ли сможет выжить, а Коннор – весьма и весьма ценная личность, так что Чайльду приходится врубиться в казалось бы цельный монолит. Слава Селестии, заклинание узнаёт обладателя Глаза Порчи и освобождает проход. Под ногами разверзается пустота. Треск льда. Плеск. Ледяная стужа, сковавшая лёгкие... Вцепившись в каменистый берег, Чайльд выдёргивает на сушу Коннора, потом выбирается сам. Наверху продолжает сверкать и греметь сталь, но никто пока не решается спрыгнуть следом – однако это только пока. – В-вы в-в-в п-п-порядке? У Коннора зуб на зуб не попадает после купания в ледяной воде, что же до Чайльда… – Я устал… как же я устал… Даже обледеневшие губы уже не желают двигаться. Но купание каким-то образом заставило кровь быстрее побежать по венам, кожу мучительно защипало изнутри, да так, что пришлось крепко сжать зубы, чтобы не застонать. – Т-тут на н-нас н-не н-н-напад-дут? – Не знаю… но да… лучше бы убраться подальше. Если бы Чайльд знал, насколько эффективна приманка – действовал бы аккуратнее, а то и вовсе бы нашёл другой выход. Но сделанного не вернёшь, а значит – остаётся только разбираться с последствиями. Заставить себя встать действительно тяжело. Чайльд за недолгую жизнь бился с самыми разными врагами и доводил себя до похожего состояния тоже не раз, но никогда ещё настолько бездарно, не добившись никакой великой цели. Конечно, кое-какое удовольствие от схватки он получил… и плевать, что развернуться особо не удалось – суть ведь не в этом, однако спасённый человечишка рядом с ним – это всё, чего Чайльд добился в итоге. – Ха-ха-ха… как же мелко я нынче ме́чу. – С-с-с в-вами всё х-хорошо? Дрожащий, полный страха голос продолжает звать его в полутьме, раздражая всё больше, но и придавая сил. Чайльд всё-таки встаёт, чувствуя, что промокшая одежда успела замёрзнуть, и интуитивно найдя спину Коннора, чтобы хлопнуть по ней, понукает его двинуться вперёд. Сам же – скользит рукой по стене, чтобы не пропустить нужный поворот. И не упасть по пути. Свет и лязг остаются позади, своды пещеры расширяются, сверху появляется тусклый лунный свет, проникнувший сквозь щели в скале. – У вас не найдётся огнива? – Д-да, конечно! Взяв у мужчины тряпку с завёрнутыми внутрь камнями, Чайльд зажигает факел. Конечно, толку от него немного, одежду не высушишь и особо не согреешься, но и ледяная рука, уже давно сжавшая сердце, словно бы разжимается. Глубоко дышать ещё боязно, внутренности будто бы покрылись изморозью, но ситуация всё же лучше, чем пять минут назад, а значит, в его силах улучшить её ещё. – Ладно, двинули дальше. Шаг за шагом, зажигая и гася за собой факелы, ориентируясь исключительно на свою память и интуицию, Чайльд всё-таки находит место, которое искал: за неприметной глыбой скрывается проход в углубление в скале в виде круглой комнаты – здесь есть даже стеллажи, сложенная из камней печь и запасы сухого провианта и белья. – Раздевайтесь, – бросает Чайльд. Суставы отказываются гнуться, но всё же плащ падает на пол, а за ним рубашка и всё остальное. – Я к-конечно с-слышал, что ч-чтобы согреться, м-можно п-прижаться друг к д-другу голышом, од-днако… – Просто накиньте на себя одеяло, – нетерпеливо бросает Чайльд через плечо свернутое шерстяное покрывало, уже кинув себе на плечи такое же. Кутаясь в него, подсаживается ближе к полыхающему у входа факелу, поджимает босые ноги и начинает стаскивать с заледеневших пальцев тонкие перчатки, продырявленные в нескольких местах и покрывшиеся коркой из замёрзшей крови. Косится на печь, которая по идее должна дать больше тепла, но чтобы её затопить, нужно разобрать кучу замороженных дров – это можно оставить и на потом, а для начала прийти немного в себя. Коннор, скинув часть одежды, тоже жмётся к факелу, но к тому, что глубже в комнате. Он даже забрался с ногами на ящики. Чайльд устало закрывает глаза – он вовсе не собирается спать, просто позволяет им отдохнуть от слишком резкого света. Но уже в следующий миг понимает, что умудрился отключиться. Сколько прошло времени? Где враги? Прислушавшись к тишине, Чайльд не сразу замечает, что стало намного теплее. Тёмный силуэт загородил вид на половину помещения, но всё же видно, как раскалилась каменная печь. Сглотнув, Чайльд поднимает взгляд, уже догадавшись, кто это может быть. В темноте светятся золотые глаза.