Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

– Ты весь изранен. Всего лишь констатация факта, но на душе мгновенно делается светлей. И пусть одеяло присохло к изодранной до мяса плоти, а адреналин больше не играет в крови и не приглушает боль, Чайльд находит в себе силы улыбнуться. – Вы следовали за мной? Как долго? Золотые глаза сужаются в тонкий прищур: то ли Чжун Ли не понравилось, что к нему в ответ обратились на "вы", то ли сам предмет вопроса. И всё же он, кажется, собирается ответить. Но тут из другого конца пещерной комнаты доносится звук, похожий на причмокивания. Чайльд выглядывает из-за Чжун Ли, убеждается, что это Коннор сладко спит на ящиках под одеялом, и снова поднимает глаза: – Мне правда интересно, как вы меня нашли. – Ничего особенного. Спросил у статуи. – …"я спросил у ясеня, я спросил у тополя"… хе-хе, что за статуя поведала вам о моём местонахождении? – Моя статуя архонта. Ты же возвращался в Ли Юэ? – М-м-м… Чайльд, конечно, догадывался, что телепорты связаны с ближайшими статуями, но чтобы архонты были способны с их помощью отслеживать чужие перемещения… Полезная информация, однако в данных обстоятельствах намного больше удовольствия доставляет это "ты" в устах Чжун Ли – оно совсем не принижает, а наоборот, словно показывает, насколько сократилось расстояние между ними. А если точнее: насколько архонт его сократил. Однако до идиллии у озера, прерванной владельцем огненного Глаза Бога, конечно, ещё далеко. Нет, скорее произошедшее всё ещё кажется сном, а реальность такова, что Чайльд вляпался в неприятности, и у архонта нет совершенно никаких причин помогать ему. Даже более того: любая помощь покажется оскорбительной… только вот всё тело у Чайльда ужасно болит, а погоня наверняка уже близко. – У вас не найдётся чего-нибудь восстанавливающего? Глупый вопрос. Чтобы Чжун Ли – и носил с собой зелья или особенную еду? Но архонт прикрывает глаза, вздыхает и протягивает руку: почти тут же вокруг Чайльда возникает знакомый барьер. Щекочущее тепло проникает сквозь шерстяное одеяло, усиливая пощипывание и покалывание обмороженной кожи, совсем не похожее на жар от растопленной печи. – Мне очень жаль, – вдруг тихо произносит Чжун Ли, и блаженно закрывшиеся глаза Чайльда вновь открываются. – Мои лечебные способности сейчас не на высоте. – Бросьте… у меня нет и таких. – …но существует способ, как их можно усилить. – Отваром? Если не двигаться, боль потихонечку угасает, и Чайльд против воли снова начинает задрёмывать. Он встряхивает головой, пытаясь взбодриться, и тут же морщится из-за гневно запротестовавших мышц шеи. – Отвар нам сейчас не достать. Даже если я отправлюсь на постоялый двор Ван- – …я пошутил, господин Чжун Ли, – вытащив руку из-под одеяла, чтобы потереть глаз, Чайльд снова морщится из-за содравшейся корочки спёкшейся крови, замечает взгляд архонта, остановившийся на свежей ране от кисти до локтя, и быстро прячет руку обратно. – Просто шутка… – Я не шучу. И я хотел бы тебе помочь, если разрешишь. – Что от меня требуется? – шире улыбается Чайльд. – Позволь отнести тебя кое-куда. – Валяйте. На этот раз он вытаскивает из-под одеяла обе руки и протягивает вверх, будто ребёнок, просящийся на ручки. Лицо Чжун Ли по-прежнему в тени, поэтому сложно угадать, что за эмоция мелькает на нём, но уже в следующий миг архонт склоняется, аккуратно подхватывает Чайльда и почти успевает разогнуться, когда откуда-то доносится тихий шелест. Словно камешек сорвался и покатился по такой же каменной поверхности. Ну или его задели и заставили покатиться. – У нас гости? – одними губами спрашивает Чайльд, приподняв брови. Ему не страшно, ему интересно, отойдёт ли архонт в сторонку, как сделал это на винокурне… или всё-таки останется рядом. Но руки, держащие его, лишь сильнее напрягаются, теснее прижимая к груди и удерживая готовое сорваться на пол одеяло. А потом архонт выносит Чайльда в "коридор", если так можно назвать более широкую и просторную часть пещеры, змеящуюся и уходящую плавной спиралью в недра скалы. Своды этой пещеры всё ещё тускло освещены призрачным голубым светом, но у стен копится мрак. И лишь одно яркое пятно нарушает этот холодный пейзаж: человек с полыхающим мечом. – Вынужден попросить вас остановиться. Сначала Чайльд даже не понимает, кто именно произнёс эту фразу, и лишь пару вздохов спустя до него доходит, что и архонт, и человек произнесли её одновременно. – Вы всё же решили вмешаться? – наконец угрожающе интересуется Дилюк. – Я никогда не говорил, что не стану этого делать, – парирует Чжун Ли. – А сейчас, если позволите, мы отойдём ненадолго. – А если я не позволю? – Придётся. Последнее Чжун Ли произносит довольно мягко, почти что даже с усмешкой. У Чайльда от переутомления кружится голова и, вполне вероятно, слуховые галлюцинации, однако ему нравится то, что он слышит. – Мистер Консультант, вы отдаёте себе отчёт, что собираетесь помочь одному из Предвестников Фатуи сбежать? Сколько же ненависти в словах аристократа, словно Фатуи вырезали всю его семью и обесчестили невесту! Чайльд прикрывает глаза и обхватывает шею архонта, чтобы тому удобнее было держать его. Архонт же высвобождает одну руку – и тотчас вокруг Дилюка вырастают каменные копья: из пола и стен, скрещиваясь и образуя крепкую клетку. Только вот клетку эту огненный меч легко разбивает. Дилюк бросается на них с воистину демонической одержимостью. Но когда ровняется со входом на склад, в его плечо врезается скала, буквально за мгновение выросшая из противоположенной стены, и отправляет в полёт прямо к раскалённой печи. А потом вход запечатывается столь же внезапным обвалом. Тут же становится довольно темно, и если бы не тусклое сияние под потолком, Чайльд бы не заметил вновь прищуренных глаз, сияющих в темноте. – Надолго его это не задержит. – Не задержит, – соглашается Чжун Ли, и при этом его глаза начинают тускнеть, словно архонт берёт под контроль свои чувства. А ведь ему, наверное, нелегко: вот так вот взять и вмешаться в человеческие разборки. – Тогда не будем терять времени? – теснее оплетает его шею руками Чайльд. – Не будем. Чжун Ли разворачивается и начинает спускаться. Чайльд снова закрывает глаза, чувствуя себя странно счастливым: руки, что держат его, сердце, что бьётся в груди, к которой его прижимают, запах раскалённого камня и морозный воздух, щекочущий горло – всё это переплетается, рисуя причудливую картину под плотно закрытыми веками мазками серебристо-голубого и оранжево-красного, танцующими в темноте… Кажется, он всё-таки умудряется задремать, потому что пробуждение застаёт врасплох: Чжун Ли вдруг опускает его в ледяную воду! Причём плотнее завернув в одеяло! Грудь сдавливает, словно навалившимся валуном, холод проникает в каждую клеточку разомлевшего тела! Всю дорогу Чайльд почти не чувствовал мороза, но сейчас тот окутал его целиком! "Я – идиот! Доверился божеству в вопросе лечения… да он же меня на тот свет щас отправит!!!" Но какое бы возмущение не овладело Чайльдом, из хватающего ледяной воздух рта не вылетает ни звука. А потом рядом раздаётся плеск, и сильные руки вновь обнимают его и притягивают к себе. Вода тут же начинает теплеть, словно откуда-то появилось горячее течение – но спазм, сжавший горло, ещё мешает дышать и говорить. Чайльд лишь замечает, что так сильно вцепился в жилетку архонта, что пальцы свело судорогой. – Дыши спокойно. Я согрею тебя. "Было сложно заранее предупредить?!" Ледяная вода переплетается с горячей, но не смешивается, словно масло и спирт – из-за этого Чайльд чувствует, как его ноги и спину лижут попеременно то ледяные, то чуть тёплые языки, а вот груди и животу становится довольно таки горячо. Потяжелевшая шерстяная ткань тянет вниз, на глубину, но вода размягчила спёкшуюся кровь, и когда Чжун Ли начинает понемногу отдирать от него одеяло, Чайльд не чувствует боли. Его избавляют от пут липнущей к коже шерсти так заботливо, словно ребёнка. А когда одеяло выкидывается на берег, и Чайльда вновь обнимают, он вторично едва не задыхается от слишком острого ощущения: обнажённая кожа к тонкой ткани одежды, за которой угадывается жар – обжигает даже сильней, чем ледяная вода. – Всё хорошо? – интересуются слегка обеспокоенно. Но у него всё ещё не получается ответить. Лишь с удивлением наблюдать за наливающимся свечением, идущим от рук Чжун Ли. Архонт избавился от камзола, но почему-то целиком не разделся, и теперь сквозь намокшую ткань его рубашки начинают просвечивать угловатые узоры, странно контрастируя с многократно отражённым стенами лунным светом. И вместе с нарастающим золотистым сиянием в Чайльда будто вливаются чужие силы. – Это какое-то особенное место? – наконец-то невидимая удавка, сжавшая горло, ослабляет хватку. – Особенное, – кратко кивает Чжун Ли, и добавляет уже другим тоном, более строгим: – Если продолжишь использовать поддельный Глаз Бога, хаос в твоей душе низвергнет тебя в Бездну. – Я там уже был… – через силы хмыкает Чайльд. – Ничего особенного. Кожу начинает пощипывать, словно раны посыпали солью. – Как можешь ты быть настолько бесстрашным? – …а что ещё остаётся? Дрожать за свою жизнь и бояться высунуть нос за порог? – Но ты же… обычный человек. Хрупкий, смертный, слабый… – Не смей считать меня слабым! И хрупким! – Чайльд упирается в твёрдую грудь, отстраняясь, но у него не получается заглянуть Чжун Ли в глаза. Архонт то ли закрыл их, то ли спрятал за длинной чёлкой. Подперев его подбородок локтем, Чайльд заставляет Чжун Ли поднять голову, но даже тогда видит перед собой лишь очертания молодого красивого лица. Интуитивный порыв толкает вперёд, и вот он уже своими губами ощущает печальную складку губ архонта. – Не нужно так обо мне беспокоиться, – улыбается Чайльд, задевая носом кончик носа Чжун Ли. – Или мне тоже придётся беспокоиться о тебе…