Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

Чайльд снова улёгся грудью на холодные камни, но в теле ещё тлеют угли возбуждения, и холод этот даже приятен. К тому же по спине скользит чуткая ладонь, проходясь вдоль позвоночника и снова опускаясь у основания шеи – наверное, даже излишне чуткая и нежная, но её прикосновения заставляют блаженно жмуриться, постепенно засыпая. Только вот в пещере становится всё прохладнее. И темней. Чайльд почти забыл, где находится. "О, дно перестало мерцать?" От Чжун Ли тоже больше не исходит сияния, его руки обрели обычный человеческий цвет – ну или по крайней мере так кажется в сине-серебряных тонах лунного света, пробравшегося в пещеру. Кстати, сколько они здесь? По ощущениям: долгие часы… Разве уже не должен был заняться рассвет? – Господин Ли, поддайте огонька? – М-м? – раздаётся удивлённое над головой, словно архонта отвлекли от глубоких раздумий. – Ну, я же так замёрзну! – косится Чайльд на возвышающееся около лица плечо и ленясь поднять взгляд выше. Но плечо совсем не спешит темнеть и вновь разгораться угловатым узором, вместо этого Чжун Ли перестаёт гладить Чайльда по спине… а пару вздохов спустя аккуратно подхватывает под руки, переворачивает, словно черепаху, и укладывает себе на грудь. Чувствуя спиной тело, настолько твёрдое, что напоминает камень, Чайльд невольно сглатывает и косится вниз: вода кажется чёрной и совершенно непрозрачной. – Вообще-то я имел в виду- – Запас энергии этого места иссяк, – выдыхают в затылок, перебивая. – О… тогда… наверное, не стоит тут задерживаться? – М-м, да, не стоит. Несмотря на согласие, архонт продолжает стоять в воде неподвижно, сцепив пальцы в замок у Чайльда на животе. – Кхм, – решает тот пока сменить тему. – Интересно, как там дела у нашего огненного аристократа? – Не беспокойся. Они уже оба ушли. – Что?! Развернувшись, Чайльд натыкается на взгляд еле заметно светящихся глаз. И тут же отворачивается, обхватив подбородок пальцами и задумавшись. Он не слышал никакого грохота, но как тогда пленники освободились? Чжун Ли ведь устроил у входа в схрон мини-обвал. И что теперь делать? Конечно, изобретение Коннора не настолько гениально, чтобы преподносить его Царице, однако всё же довольно полезно… снова похитить винодела? Но теперь Дилюк точно усилит охрану, а устраивать серьёзный шухер, когда рядом Чжун Ли… Погрузившись в мысли, Чайльд не сразу замечает, как невольно начинает плотнее жаться к архонту из-за становящейся всё прохладнее воды. С губ снова срывается пар, тут же превращаясь в снег. Кончики пальцев коченеют. Но стоит пошевелиться, станет ещё холоднее – Чайльд купался в проруби не раз, так что знает: если потерпеть, просто начнёшь засыпать. А ведь его и так уже давно клонит в сон. – Я бы… хотел одеться. – Хорошо. Руки Чжун Ли словно нехотя напрягаются и практически без плеска вытаскивают Чайльда на берег. Кожа тут же покрывается ледяными мурашками. А он и забыл, что одеялко то утонуло! Тоже выбравшись из озера, Чжун Ли поднимает с земли свой камзол, сброшенный перед водными процедурами, закутывает в него Чайльда и вновь подхватывает его на руки. Камзол тонкий и конечно же не шерстяной, но тело Чжун Ли источает тепло, словно нагревшийся на солнце камень, и у Чайльда не возникает даже мысли, чтобы запротестовать. Так они и возвращаются в схрон, а-ля рыцарь и его принцесса. Голый рыцарь и его полуголая принцесса. Но если вещи Чайльда только и ждут, чтобы их надели, то рубашка и брюки Чжун Ли сгинули после его превращения в дракона… скорее всего, их просто разорвало на куски, так что камзол – это всё, что осталось у архонта. Усаженный на ящики, Чайльд невольно кривится от непередаваемых ощущений в пояснице и ниже, но решает камзол этот всё же отдать, сам же проверяет, как высохли у печки его сапоги, чёрный плащ и прочие шмотки, не имеющие ничего общего с привычным броским костюмом. Вроде бы нормально. Но начав одеваться, он чует какой-то подвох. "В чём дело?" Под пристальным взглядом сосредоточиться не получается. Вроде бы покутили – и ладно. Зачем так смотреть? Чжун Ли сплёл руки на груди, его волосы снова чудесным образом собрались в низкий хвост… дрова в печи давно прогорели, но угли ещё тлеют – и света от них достаточно, чтобы рассмотреть, куда именно направлен взгляд архонта. "Что не так с моими руками?" Чайльд их даже поднимает, пытаясь рассмотреть в полутьме – и вдруг осознаёт, что на одной нет перчатки. И не потому, что её забыли надеть! "Глаз Порчи!" Тут же похлопав себя по карманам и поясу, Чайльд не сдерживается: – Вот сука! "Нет, Дилюк, конечно, мог разозлиться… но разве его ненаглядный работник не был спасён только благодаря мне?!" – Разве так не будет лучше? – спустя какое-то время спокойно интересуется Чжун Ли. Чайльд, всё ещё стоя с примёрзшими к карманам руками, вскидывает голову: – Как "так"?! – Ты знаешь. – Он спёр мой Глаз Бога! В ответ Чжун Ли только прищуривается. И тут в печи гаснет разом ещё несколько угольков, погружая схрон в почти полную темноту. "Какого демона? Что он имеет в виду…" – Ты хочешь стать бессмертным? – вновь раздаётся спокойный голос, только на этот раз в нём снова слышны отголоски раскалывающихся скал. Голос бога. – Нет, – всё ещё готовый взорваться, но уже сдержаннее отзывается Чайльд. – Но если продолжишь такими же темпами – станешь. Теперь в голосе бога проскальзывает грусть. И почему-то это только усиливает раздражение. – Ну, стану – так стану! "На самом деле, о чём тут говорить?!" – Ждите здесь, я принесу вам одежду, – быстро добавив, Чайльд выходит из схрона в относительно освещённую пещеру. За столько времени он уже привык к этому эфемерному сиянию, но всё-таки как-то оно не похоже на отражённый свет звёзд или луны, тем более что снаружи уже должно быть утро. Если только любой свет снаружи не превращается в серый и холодный, попадая сюда… Топ-топ. Оглянувшись, Чайльд беспомощно останавливается – Чжун Ли и не подумал остаться, как его попросили, а пошёл следом. В камзоле на голое тело. – Вы замёрзнете. Произнеся это вслух, Чайльд тут же хлопает себя по лбу, вспомнив, кто всю ночь кого согревал. – Не беспокойся, – догоняет его Чжун Ли. – Я могу вернуться в Ли Юэ и сам. Чайльд поджимает губы и продолжает путь спиной вперёд, не разрывая зрительного контакта: – В таком виде? Правда, не сто́ит. Если хотите, я могу даже принести вещи из вашего дома… кстати, не подскажете, где он? Чжун Ли ловит Чайльда за локоть в тот момент, когда тот, уже споткнувшись о скальный выступ, начинает падать. – С-спасибо. – Ты чем-то недоволен, – вместо того, чтобы просто привычно кивнуть, произносит архонт без вопросительных интонаций. Он, как обычно, очень серьёзен, однако босые ноги, шлёпающие по голому камню, и мало что прикрывающий камзол сводят всю эту серьёзность на нет. И пусть Чайльд старается не смотреть ниже пояса… "Словно младенец-переросток в распашонке, хе-х". – Вам показалось. Он было вновь делает шаг – уже нормально, лицом вперёд, однако затормозив, твёрдо берёт Чжун Ли за плечи, вынуждая тоже остановиться на месте: – Господин Ли, вам не нужно идти за мной. – Но будет быстрее, если я подожду тебя у телепорта. К тому же, около него мороз не так силён. "…логично". Чайльд едва удерживается, чтобы вновь не зарядить себе по лбу. Что с ним? Ведь это действительно довольно разумно. Более того, самому Чайльду даже нет нужды идти туда… – Тарта- В воздухе повисает размытое изображение архонта с сжатой в кулак рукой, словно попытавшейся что-то поймать, но не сумевшей. Чайльд уже воспользовался силой обладателя Глаза Бога. Только вот Глаза у него сейчас нет, да и силы после вчерашнего ещё полностью не восстановились… странно, что он вообще смог встать и пойти на своих двоих после всего, что приключилось: обычно одного только злоупотребления Глазом Порчи хватает, чтобы приковать его к постели на пару дней, не говоря уж о пылком соитии с божеством… Много мыслей успевает пронестись в голове, а перед глазами всё ещё колеблется размытый образ полуодетого Чжун Ли. Сам же Чайльд будто завис. Он не чувствует ничего: ни жара, ни холода, ни ветра, ни земли под ногами. Даже оглядеться не получается, потому что кажется, у него нет головы. А призрачный силуэт продолжает дрожать, словно марево или мираж. Только его протянутая рука будто бы становится ближе, чуть менее эфемерной и более чёткой. Мысленно тоже попытавшись потянуться навстречу, Чайльд наконец-то чувствует нечто, похожее на физические ощущения: какое-то сопротивление, вроде плотного воздуха или даже более твёрдого вещества. Сопротивление сменяется мигом падения, и вот его уже обнимают сильные руки. – Что же ты… творишь, Тарталья?! Впервые в голосе Чжун Ли клокочет гнев. Сдерживаемый, но такой же явный, как и холод, окутавший Чайльда, и как тепло объятий.