Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

"Я злюсь? …я злюсь. Вопрос: на что?" Снег падает так тихо, что кажется, будто мир заснул, но стоит поднять голову – и становится ясно, насколько это ощущение обманчиво: у вершины горы крутятся бешеные вихри из снега и льда, словно крио-боги затеяли там разборки, однако здесь, на тропе, нет даже ветерка. Чжун Ли шагает всё ещё босиком, хотя Чайльд предлагал ему примерить шерстяные сандалии одного из встреченных митачурлов. Может, зря он отговорил архонта самостоятельно телепортироваться в Ли Юэ? Конечно, видок у него ещё тот, да и знакомых полный город… Но если честно, Чжун Ли сейчас выглядит, словно жертва маньяка. Или как один из тех извращенцев, что носят плащи на голое тело и подстерегают в парках чувствительных дам. "Бр-р-р!" Мотнув головой, Чайльд косится через плечо. Вздыхает. И возвращает взгляд прямо вперёд. Они уже почти добрались до границы Хребта, за которой мороз начнёт быстро спадать, однако до усадьбы Дилюка ещё очень далеко. Ограбить каких-нибудь путников? Но судя по последней реакции Чжун Ли, чужие шмотки – будь их владельцами монстры или люди – его не интересуют. Не слишком ли много гордости? Даже для божества, оставшегося без гроша? Злость и раздражение копится в груди. Этой ночью было хорошо… впрочем, и не то чтобы прям вершина блаженства, о чём с каждым шагом напоминает саднящий зад и ноющая поясница, но всё-таки Чайльд получил, что хотел – так почему же настроение в полном упадке? Из-за Дилюка? Или всё-таки из-за странных намёков Чжун Ли? "Проклятье, я ведь не лез тебе в душу…" Тропа обрывается, за ней сломанный мост, но прыгать невысоко, так что Чайльд просто ступает в пустоту. Сверху тут же обрушивается мини-лавина из снега с задетых веток сосны. Чжун Ли молча приземляется рядом. Он не произнёс ни слова после неудачной телепортации – не считая одного единственного вопроса. Но гнев его тогда мгновенно потух, а сжавшие Чайльда руки опустились. Почему? Решил, что не в компетенции архонта поучать человека? Если вспомнить, Чжун Ли действительно никогда не пытался читать ему нотации или корить. Из заснеженных кустов выскакивают три крупных слайма, Чайльд было призывает кинжалы, но в воздухе появляется лишь несколько искр. Зато монстров мгновенно отделяет барьер: один единственный, окруживший и его, и Чжун Ли, так что Чайльд, прикусив губу, продолжает путь. И в этом ещё одна причина тлеющего раздражения. Вообще-то он мог бы справиться с этими желейками и без особых способностей – хватило бы и меча… но меча нет. А спрашивать у архонта, не может ли тот поделиться с ним оружием, что-то не хочется: во-первых, неспроста Чжун Ли вот уже несколько часов хранит молчание, а во-вторых, зачем с монстрами вообще драться, если они не могут сломать барьер и отлетают от него, словно мячи? Не ради же никчёмной награды в сотню монет? И тем не менее, свалившееся бессилие угнетает. Чем больше проходит времени, тем темнее делается на душе, словно его лишили не инструмента, а части себя. "Что я собираюсь делать? Куда иду? Зачем это всё?" Снега под ногами всё меньше. Среди пожухлой травы начинает мелькать зелёная, какие-то цветы… и опять монстры. На этот раз Чайльд даже не останавливается, а Чжун Ли возобновляет барьер, продолжая шагать чуть в стороне, не обгоняя, но и не то чтобы стараясь держаться наравне. Так они и добираются до усадьбы, когда солнце уже проходит зенит. У Чайльда желудок прилип к позвоночнику – но физических сил словно бы даже прибыло. Когда завидевшие их работники хватаются за вилы, он пытается привычно усмехнуться, но тут же поджимает губы: "Какого хрена я постоянно лыблюсь?" – С дороги! – Ах, вы, окаянные! Опять пожаловали?! Какой-то бородатый смельчак бросается на него с топором, которым только что стругал подпорки под виноград, но когда лезвие касается золотого узора, мужик мгновенно отлетает. Глаза крестьян округляются ещё больше, а рты не спешат закрываться. Но кто-то уже убежал вперёд с предупреждением – со стороны усадьбы навстречу высыпает целый отряд бравых вояк. – Кто такие?! – летит с одного конца. – Я его знаю! – с другого. – Он Фатуи! – Теперь и они?!! "Хм, узнали?" Чайльд со вчерашнего дня не закрывал лицо повязкой, но сейчас он без своей красной маски и без серебряного костюма, ставшего визитной карточкой, так как же его опознали? Ладно бы приняли за бандита или похитителя сокровищ… Хотя, лицо кричавшего парня в соломенной шляпе кажется знакомым. "Тц, так мы уже встречались…" – Не двигайтесь! Немедленно опуститесь на землю! Руки перед собой! Чайльд лениво оборачивается к Чжун Ли, тот спокойно встречает его взгляд, но барьер не убирает. Однако копьё своё тоже не достаёт. Кстати, интерес у стражей он вызывает неслабый, хотя сначала все пялились исключительно на Чайльда – похоже, заметили голые ляжки. – Где Дилюк? Вместо ответа самый старший вояка в обмундировании посолиднее вскидывает голову и командует: – Окружить их! Эти ребята не похожи на рыцарей. И на обладателей Глаз Бога тоже. Обычные наёмники или милитаризированные искатели приключений? – Где Дилюк? – повторяет Чайльд, внимательно следя за парнями. Но на деле его больше интересуют их навыки, чем род деятельности. Доспехи на стражниках не слишком громоздкие: в основном стальные щитки на кожаных ремнях, прикрывающие важные части тел. Подчиняются командам охотно и слаженно, а значит, не впервые видят друг друга и командира… но особой собранности что-то не заметно: пялятся, как на диковинную живность в загоне. Опасности не представляют. Немного ловкости, и справиться можно – главное не позволить накинуться сразу всей толпой, а то ведь завалят телами. – Хозяин уехал в город! – разносится вдруг над головами образовавших кольцо вояк, перекрывая скрежет металла и бубнёж, но вокруг такая толпа, что даже неясно, откуда именно прилетел этот прелестный голосок. Но Чжун Ли поднимает взгляд, Чайльд следует его примеру и замечает хорошенькую головку в беленьком чепчике, высунувшуюся из окна особняка. А ещё руку, что машет платком. – Спасибо вам, господин! – вновь напрягает девушка голосовые связки. – Спасибо! "Как её там? Мики… Маку… Муко… Так её игра была не полностью притворством? Коннор действительно приходится ей отцом?" – А ну скройся, бесстыжая девка! – Куда он уехал? – перекрывает Чайльд гневный ор командира отряда. – В Мондш- На середине фразы девушку буквально засасывает обратно в окно – кто-то решил её угомонить? – Ясно, – хмыкает Чайльд. – Тогда мы, пожалуй… Но тут его взгляд снова падает на Чжун Ли, а именно – на ноги архонта, по колено покрытые грязью. Ноги, как ноги, что в них такого? Разве что сущая мелочь: их владельцу более шести тысяч лет, к тому же сам владелец довольно чопорный, предпочитающий "Народному выбору" "Глазурный павильон" и готовый часами рассуждать о сортах элитного чая. – …пойдём. – Кто сказал, что я позволю вам уйти?! Вместо ответа на окрик Чайльд просто разворачивается и начинает спускаться с холма. Какое-то время барьер не двигается, словно Чжун Ли решил остаться… но когда Чайльд приближается к золотистому узору вплотную, готовый, если что, и пойти напролом, тот вдруг растворяется в воздухе. "Опять сдашь меня в плен?" Хоп! Не успевает Чайльд прикинуть, у кого из стражей будет сподручнее отобрать меч, как барьер восстанавливается, и уже бросившиеся на него смельчаки разбивают носы. Что несколько охлаждает пыл остальных. Но начальство гневно сверкает глазами и сыплет приказами, так что вокруг начинает твориться настоящий хаос: приливы и отливы из нескольких десятков человек чередуют друг друга на всём пути с холма. Непреодолимая стена движется вместе с Чжун Ли, попирая людей, словно монстров, и хотя первые отличаются от вторых умом, ничего сверхъестественного не предпринимают, а лишь продолжают тупо бросаться на барьер, словно надеясь разрубить его грубой физической силой. Будь у стражей Глаза Бога, возможно, им это даже бы удалось, однако усадьба и виноградники остаются далеко позади, а пыхтящие и залитые потом молодцы всё продолжают штурм, и по их лицам, искажённым злостью, понятно, что оптимизм в строю стремительно идёт на спад. Впрочем, Чайльду в зимнем плаще тоже отчаянно жарко… но он пока не готов избавиться от балласта. "Как долго они ещё собираются нас штурмовать? Неужели до самого Мондштадта?" И словно уловив эту мысль, парочка воинов вдруг отступает к следующему попятам за отрядом командиру, охрипшему от бесконечных подбадриваний и гневных окриков. Троица останавливается, негромко переговариваясь между собой и провожая взглядами осаждённую крепость из двух чужаков и барьера. А потом отправляется следом обычным шагом. Спустя несколько минут уже весь отряд превращается в толпу, тупо плетущуюся позади. – А они упёртые, – вздыхает Чайльд. – Ты тоже, – впервые с утра откликается Чжун Ли. "Почему ты всё ещё здесь? В конце концов, ты же можешь телепортнуться к своим ненаглядным адептам, и те в зубах притащат повелителю и штаны, и что угодно… но ты продолжаешь идти рядом со мной даже сейчас, когда в нас камнями разве что не кидают… Почему? И почему так не хочешь, чтобы я становился бессмертным?" Невольно вспоминается пробуждение Архонта Вихрей. Тот спал на морском дне, побеждённый Мораксом, но не убитый. Убитые же архонты… кажется, оставляют после себя лишь сгустки злобы, ненависти и разочарований? То есть, не умирают, а теряют "форму". Самосознание. Словно вода в разбитом кувшине. "Тогда ты боишься, что меня тоже постигнет подобная участь? Думаешь, я позволю себя умертвить?" Задумавшись, Чайльд с некоторым опозданием замечает, куда скоро приведут его ноги: впереди маячит обрыв. Но повод ли это, чтобы замедлиться? Или свернуть? Вовсе нет. Продолжая идти прогулочным шагом, Чайльд так же легко спрыгивает в ущелье, и чтобы удачно приземлиться, ему не требуется сила стихии. В ущелье темно и прохладно, а ещё – куча монстров. Они бросаются на перекувыркнувшегося через голову Чайльда, но рядом уже приземляется Чжун Ли – без всяких кульбитов, словно шест, он вонзается в каменистую землю, заставив её треснуть и раскрошиться. – Вы, наверное, устали? – улыбается Чайльд. – Отдохнём? И кивает на расщелину, похожую на неглубокую пещеру. Хиличурлы стучат по барьеру горящими факелами, стражники спускаются по скале: кто-то довольно умело, кто-то осторожно, а кто-то – безрассудно спрыгнув вслед за архонтом, и теперь катается по земле, поджимая ноги. Монстры частично переключаются на новоприбывших, Чайльд же отправляется к расщелине, хоть и не услышал ответа. Монстры уже успели разжечь здесь костёр и запастись кое-какой провизией: в котле кипят овощи и что-то вроде утиных окорочков. Чжун Ли молча садится на поднявшийся из земли камень, отрешённо уставившись на огонь. Очень маловероятно, что его заинтересовала похлёбка, а вот Чайльд от голода готов не только попробовать хиличурловскую стряпню, но даже сварить самого хиличурла. Помешивая уже почти готовое, судя по консистенции овощей, блюдо, Чайльд прислушивается к звукам сражения в ущелье: кажется, стражники обрели второе дыхание, раз так активно колотят местных обитателей. Спустя несколько минут ополоснув пару кривых мисок водой из талого снега, набранного во флягу ещё на Драконьем Хребте, и заполнив их супом, Чайльд протягивает одну Чжун Ли. Тот кивает, но отставляет миску в сторону. Чайльд же вспоминает, как какое-то время выживал в лесу один и питался всякой гадостью, и даже пытался есть сырое мясо… Архонту такое, наверное, даже не снилось. Вход в расщелину закрывает барьер, снаружи постепенно становится тише, и после трапезы Чайльд решает вздремнуть. Завалившись на сырую солому и пытаясь дышать не слишком глубоко, дабы не чувствовать смрада, он натягивает капюшон на лицо. Когда же просыпается, Чжун Ли всё ещё сидит у костра, подбрасывая в огонь заботливо собранный монстрами валежник. Похолодало. Стемнело. Тут и раньше то не было особо светло, и всё же через барьер просачивался солнечный свет, попавший в ущелье. Сейчас же там царит почти полная тьма, не считая мутных отблесков огня, а ещё слышны приглушённые голоса и скрежет – значит, преследователи ещё не сдались. А ведь Дилюк наверняка приказал им сторожить усадьбу. "Дилетанты". – Господин Ли, вы ведь не откажите мне в одолжении и останетесь здесь ещё ненадолго? Мне необходимо отлучиться. В золотых глазах отражается слабое пламя. – Конечно. После чего Чайльд снова натягивает капюшон и покидает закуток расщелины. В ущелье действительно горит ещё пара костров, но их свет приглушён кладкой из камней вокруг огня – видимо, чтобы защитить тот от ветра. Большинство парней дремлет, привалившись к скалам и друг к другу, лишь пять или шесть вояк мужественно стоят на посту, однако после зачистки ущелья у них вряд ли остались силы нормально нести караул. Дождавшись, когда ближайшая парочка отойдёт подальше, Чайльд ныряет к нагромождению валунов неподалёку от входа в расщелину. Бесшумно осуществить это, конечно, не получается – как минимум трое дежурных тут же оборачиваются, уставившись на вход в расщелину, всё ещё запечатанный узором барьера. Кто-то даже решает приблизиться… но очень скоро все возвращаются на свои места: к дреме, болтовне и вялому жеванию. У Чайльда уходит около часа, чтобы вернуться к усадьбе. Оказывается, не все стражники бросились в безумную погоню, но здесь дежурство идёт даже ещё более расхлябано, чем в ущелье: оставшиеся явно решили, что главная беда миновала и можно расслабиться. Слегка придушив парочку особо бдительных и уложив их на холодную брусчатку, Чайльд проникает в дом. "Мне просто нужно убедиться, что Дилюк забрал мои цацки с собой, а не оставил здесь… а одежду для Чжун Ли я поищу заодно".