Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

У Чжун Ли странная поза: он сидит, опёршись локтями в стол и сплетя пальцы прямо напротив бледного лица. Но в тот момент, когда Чайльд занимает место за соседним столом, архонт почему-то упирается лбом в сплетённые пальцы, а у розовощёкого барда на губах мелькает что-то вроде снисходительной усмешки, совсем не соответствующей юному и невинному личику. Присмотревшись, Чайльд замечает наполовину пустую прозрачную кружку, на которую Чжун Ли почти улёгся грудью, и именно в неё устремлён его взгляд. "Быть того не может… он пьян?!" Сколько раз Чайльд пытался напоить Властителя Камня? И сколько раз вместо этого напивался сам? – Позволите вас угостить? – А? – дёрнувшись, Чайльд оборачивается к почему-то пока не севшему Кэйе, запоздало кивает и снова, уже более аккуратно, косится на соседний столик. – …да, конечно. Он лишь краем глаза отмечает, как офицер отходит и скрывается за входной дверью бара, спутник же Чжун Ли начинает казаться ему всё более подозрительным: подросток вальяжно откинулся на спинку стула, словно избалованный отпрыск аристократического рода, а не уличный певун, и раскраснелся, будто пьян в стельку. Много ли нужно молокососу? Однако бард продолжает довольно мелодично и впопад перебирать струны. – …я не могу на него повлиять… – вдруг выдаёт Чжун Ли, снова глубоко вздохнув. – Он тебя не уважает? – снисходительно хмыкает бард. – Не знаю. – Ну-ну… Опустив лиру на колени, паренёк ловко вытаскивает кружку из-под архонта и наполняет почти до краёв из высокого кувшина. А потом доливает ещё – из уже прозрачного. Вообще, на их столе успело скопиться порядочно всякой тары, а вот закусок не видно. "Он спаивает его специально? Красавчик, а ты не обнаглел? К кому ручонки-то тянешь, хоть знаешь?" Бард и правда довольно симпатичен – если его переодеть девчонкой, никто не почует подвоха, наоборот: возможно так мальчишка даже будет выглядеть милее. Однако Чжун Ли явно воспринимает барда довольно серьёзно, иначе бы вряд ли стал жаловаться ему на кого-то. "Кстати, а на кого?" – …вот, выпей ещё. Правда же вкусно? – М-м-м… за триста лет местные вина довольно сильно изменились… – И что? Это же хорошо! Дети должны расти и меняться! – Должны? – Чжун Ли поднимает голову, уставившись на барда с удивлением. – Но что, если он неугомонный и постоянно попадает в неприятности? Разве нормально просто игнорировать подобную склонность? Даже зная, что он может убиться? – Послушай… – бард придвигается ближе, и его голос становится почти неразличим: – Мы точно говорим не о Сяо? Ты же не подобрал ещё одного ребёнка? – Почему именно "подобрал"? – Чжун Ли возмущённо вскидывает голову. – Как будто по-другому нельзя? – Ну, не заделал же ты его сам? Ха-ха! – бард панибратски хлопает архонта по спине, открыто угорая. – Ой, не могу… Ха-ха-ха! У Чайльда же от услышанного кружится голова. О каком ребёнке речь? И что за триста лет? "Только не говорите мне…" В тот самый момент, как догадка окончательно формулируется в голове, бард вдруг перестаёт хохотать, утирает выступившие слёзы и резко смещает взгляд – Чайльд оказывается пойман в плен изумрудных глаз, загадочно мерцающих в сгущающихся сумерках. А потом бард ему нагло подмигивает. То есть, не "нагло", если принять догадку за истину. Потому что архонт может подмигивать какому-то смертному лишь из великой милости. "Стоп, он ведь уже не архонт… По крайней мере, не тот, что был раньше. Но учитывая, что Барбатос, в отличии от Моракса, расстался со своим Сердцем отнюдь не добровольно… и что к этому, в прямом смысле, приложила руку Синьора, один из Предвестников Фатуи… вряд ли он питает ко мне нежные чувства." Однако подмигивание кажется дружеским. Хоть и несколько вызывающим. "Всё равно… что за пьяные намёки?!" – Ты пытался с ним поговорить? – тем временем замаскированный под барда Барбатос довольно нежно заглядывает Чжун Ли в глаза, продолжая держать руку на его плече, словно подбадривая… и словно бы обнимая. Чайльду мгновенно становится интересно, какого цвета кровь бывшего Анемо архонта. – Разве имею я право указывать ему? – Чжун Ли кажется слишком бледным, особенно на фоне раскрасневшегося соседа. – К тому же… я пробовал, но… Снова следует вздох. А в голове Чайльда начинает брезжить подозрение, что речь идёт ни о ком ином, как о нём собственной персоной. И это сравнение с ребёнком… "Они издеваются?!" Барбатос вновь кидает на Чайльда взгляд, на этот раз укоризненный, но миг спустя в изумрудных глазах вспыхивает интерес, и обращаются они уже к кому-то за его спиной. Чайльд оборачивается и видит, что Кэйа уже успел вернуться. Офицер как раз выгружает на стол четыре бутылки: одну из стекла оттенка крови и три – болотного. – Мой любимый коктейль… Офицер Ордо Фавониус выглядит воодушевлённым, словно приглашение Предвестника Фатуи – лишь повод, чтобы напиться самому. – "Полуденная смерть"? – Чайльд смутно припоминает название коктейля, которым тот так жаждал его угостить. – Верно! Сначала две кружки наполняются примерно на три четверти из одной бутылки, а потом, уже до краёв, из второй. – …правда, полдень уже давно прошёл, но разве это может испортить божественный вкус? – Действительно. Чайльд невольно хмыкает и поднимает кружку. – За благополучное завершение вашего дела? – предлагает тост одноглазый. – За то, чтобы жизнь никогда не стала слишком скучной, – предлагает Чайльд другой, ловит одобрение в лиловом глазе и делает первый глоток. "Может, до божественности и далеко, однако на вкус довольно недурно…" Крепость совершенно не чувствуется, но кровь мгновенно ускоряет бег по венам, а в голове делается очень легко. – Тогда ты должен его наказать! – внезапно доносится резкое от соседнего столика. И естественно, Чайльд вновь навостряет уши. – …но… он силён. Возможно, даже сильнее меня. – Да ладно? Чайльд смотрит прямо перед собой: на переулок и жилой дом с небольшим палисадником – спиной же чувствует пристальный взгляд Барбатоса. – Ещё по одной? – подхватывает Кэйа его опустевшую кружку и вновь наполняет, даже не дождавшись согласия. – Так когда вы нас покидаете? – Покидаю? – тупо отзывается Чайльд, мыслями находясь парой метров правее от физически занимаемого места в пространстве. – Да, вы ведь обещали покинуть нас после выздоровления? Мы даже вернули вам ваши вещи, а это было… ну, знаете… той ещё задачкой. А ведь и правда, если Дилюк не имеет никакого отношения к Ордо Фавониус, вряд ли на него могли надавить официально. Но ведь Глаз Порчи оказался у Альбедо ещё до соглашения с Кэйей… а значит, Дилюк сам отдал его алхимику. Как и Глаз Бога, если судить по слегка покорёженной оправе. С другой стороны, отдал он их явно в частном порядке, и Альбедо вряд ли имел право возвращать камни без согласия Дилюка. Как ни крути, а Кэйе точно пришлось пойти к братцу с поклоном, и всё ради того, чтобы выпроводить Предвестника из Мондштадта. Впрочем, так же не исключено, что Дилюк вовсе пока не в курсе случившегося. – Хм-м… полагаю, что завтра. Кэйа кивает, отпивает из своей кружки и косится за плечо Чайльда, меняя тему: – Это ведь ваш спутник, не так ли? – М-м… угу. – Кажется, он… уже давно здесь. – Хм. – И не один. Одноглазый гад словно специально подливает масла в огонь. – …не бери на себя лишнего, если не сможешь вынести это… – тем временем распевно наставляет Барбатос Чжун Ли. – Мы же оба понимаем, как бесполезны могут быть- И тут Чайльд не выдерживает. Залпом опустошив вторую кружку, он бросает офицеру: – Прошу прощения. И вскакивает. А потом бесцеремонно хватает Чжун Ли под локоть и дёргает, пытаясь поднять со стула. Взгляд золотых глаз фокусируется на нём не сразу, тело же архонта отказывается подниматься, словно обратившись в многотонную статую. – Ты? …ты в порядке? Ещё секунду назад мутные глаза немного проясняются и заметно теплеют, но рассеянное их выражение минует стадию удивления, сразу став встревоженным. – Надо поговорить! – твёрдо заявляет Чайльд, пошатываясь, однако продолжая тянуть Чжун Ли на себя. – Сейчас! – Х-хорошо. Наконец-то тот встаёт. Тоже как-то нетвёрдо. Барбатос же откидывается на стуле и вновь поднимает лиру, скромно опустив взгляд, будто с самого начала был ни причём. "Вот зараза…" Чжун Ли позволяет не только вытащить себя из-за стола, но и оттащить за угол здания, подальше от чужих глаз. Однако пусть здесь и довольно безлюдно, место кажется Чайльду не подходящим для разговора, и он продолжает вести архонта за собой, крепко сжимая его локоть. Ступеньки, лавочки, снова ступеньки… Заросли молодых сосенок, кусты… Нет, это тоже не достаточно уединённое место, но впереди уже маячит городская стена, так что Чайльд останавливается и толкает Чжун Ли на ствол взрослого дерева: – Так вот чем вы занимались всю неделю? Бухали со старым товарищем? – Ты… расстроен? Прислонившись к дереву, Чжун Ли было поднимает руку, но та повисает в воздухе, так и не коснувшись лица Чайльда. Чайльд же, в свою очередь, придвигается, упираясь обеими руками в ствол над головой архонта. – Я в бешенстве! – и втыкает колено между его слегка расставленных для устойчивости ног. – Какого чёрта вы относитесь ко мне, как к ребёнку?!