Деда много не бывает, или Как Чайльд Моракса совращал

****

Плесь. Вздох. Рывок. Запрокинутая голова, выгнувшееся тело, бесстыдно раскрытый рот… Наблюдать за этим противно. К тому же Коннор ждёт, надо поскорее вернуться к нему и помочь убраться с Драконьего Хребта… но почему-то Дилюк не может пошевелиться. Приложив немало усилий, чтобы как можно бесшумней разрушить созданный Чжун Ли завал и при этом не спугнуть ни его, ни Предвестника, он последовал за их голосами глубже в пещеру и совсем не ожидал увидеть… вот это вот всё. Ещё ни разу Дилюку Рагнвиндру не приходилось убивать людей, занятых любовными утехами. Более того, даже наблюдать за таким – и то доводится впервые. Что особенно поражает: предающиеся страсти – оба мужчины! В ледяной воде! Наплевавшие, что их могут увидеть! Насколько же безумными нужно быть, чтобы заниматься подобным в самом холодном на свете месте после изнурительной битвы?! Нет, Дилюк решительно этого не понимает. – Да ладно, разве в глубине души тебе никогда не хотелось такое попробовать? Вкрадчивый голос, обвившие со спины руки… "Его не может быть здесь. Я сплю?" – Может и спишь. А может и нет. Кэйа смеётся. Кэйа, излучающий тепло. Впрочем, даже без него здесь довольно терпимо – и это для центра Драконьего Хребта, где вечно царит лютый холод… а значит, это действительно сон. – Убирайся. – …когда ты уже прекратишь врать самому себе и отрицать очевидное? Я здесь, брат, потому что ты этого хочешь. – Сводный. – Именно! Обнимая, паршивец прижимается к спине сильнее и принимается расстёгивать пуговицы его сюртука. Накрыв ловкие пальцы ладонью, Дилюк заставляет их расцепиться. Оборачивается. В пещере темно, но смуглое лицо человека, когда-то принятого в семью Рагнвиндр ещё мальчишкой, видно отлично: правый глаз, как обычно, скрыт повязкой, в левом, светло-лиловом – плещется насмешка и вызов. Похожее выражение Дилюк видел на лице Тартальи и потому так и не смог заставить себя отнестись к нему беспристрастно. Да и как это возможно? Подобные им раздражающие люди должны держаться от Мондштадта подальше. Да, от Мондштадта и от него. Но почему тогда так трудно отвести взгляд? Оттолкнуть? Потому что это сон? Потому что никто не узнает? – Вот так. Хорошо, – Кэйа закусывает уголок губы и вновь принимается за пуговицы. – Просто не двигайся, я всё сделаю сам. – Извращенец. – Ну уж явно поопытнее тебя, мистер чёрствый сухарь… Это правда: Дилюк всегда старался держаться подальше от сомнительных развлечений, а вот Кэйа Альберих до сих пор жил слишком свободно и безответственно. С того дня, как он признался, что является волком в овечьей шкуре, минуло несколько лет, но Дилюк не забыл и не простил… продолжая следить, ждать… и молчать. Потому что не смог смириться? С предательством человека, которого считал более близким, чем просто брат? Близким… Нет, никогда он не хотел таких отношений! Но тело отказывается сопротивляться, и снятый сюртук летит на каменный пол, а горячие руки забираются под рубашку. За последние годы Дилюк вытянулся достаточно, чтобы больше не задирать голову, глядя Кэйе в лицо, но уровень глаз этого подлеца всё ещё немножечко выше. Трудно смириться с снисходительной ухмылкой, исказившей тонкие, почти бесцветные губы, но ещё труднее заставить себя отстраниться, когда они приближаются. Лишь сцепить зубы. И обмануться, ибо этот плут даже не касается их, мазнув дыханием по щеке и впившись в шею, словно вампир. Рубашка трещит, выдержка тоже. И всё же Дилюк находит в себе силы оттолкнуть слишком распущенного наглеца. Оттолкнуть и отступить, но лишь чтобы наткнуться спиной на кого-то ещё. Этот кто-то тут же хватает за плечи, удерживая на месте и мешая обернуться. – Помочь? Ещё один бесстыдный голос! Как будто одного извращенца здесь было мало! Без пояснений понятно, что вопрос обращён не к Дилюку. К тому же Кэйа пялится ему за плечо с весьма задумчивым видом. Но и Дилюк уже передумал оборачиваться, заметив золотистый силуэт позади брата, возникший буквально из воздуха и быстро набирающий плотность. – Вам правда настолько противно, юный Рагнвиндр? Да это же Чжун Ли… Одетый и задумчиво подперший подбородок. Будто турист, остановившийся поглазеть на интересный экспонат. "Это не просто сон… это кошмар!" – А снаружи ты кажешься более честным, – вдруг за спиной усмехается Тарталья, толкая в поясницу. Кэйа расставляет руки, явно собираясь заключить Дилюка в объятия, но тот вовремя останавливается, застыв ровно посередине между пересмешниками. Видимо из-за того, что это сон, двигаться трудно – воздух кажется густым, словно вода. Но вырваться из него просто – нужно лишь ущипнуть себя… верно? Ущипнуть… – Мне кажется, это мешает, – вдруг заключает Чжун Ли и на пару мгновений убирает руку от подбородка, чтобы взмахнуть ею в воздухе. "И? Что за пассы?" Лишь когда взгляд Кэйи опускается, а по узким губам пробегает острый кончик юркого языка, до Дилюка доходит, что его одежда исчезла. Остался лишь брошенный на землю сюртук. – Но ведь он так замёрзнет? – притворно жалостливо восклицает Тарталья, подступая и вновь прижимаясь к спине, на этот раз горячей грудью. Дилюк не оборачивался, так что не уверен, может, Предвестник с самого начала появился тут раздетым? "Стоп, они же оба… в озере…" – Я этого не допущу, – делает шаг навстречу Кэйа, и в лиловом взгляде вспыхивает что-то вроде угрозы. А потом бесцеремонно хватает Дилюка за руку и выдёргивает из чужих объятий. Разве иллюзии могут поссориться? Или это не сон? – Брось, не отрицай, тебе нужна помощь, – упрямится Тарталья, и тепло его тела вновь опасно приближается к лопаткам. Сбитый с толка, Дилюк оказывается зажат меж двух тел. Раздражение никуда не делось, однако вместе с тем вспыхнул и интерес. Чисто теоретический, разумеется, но кажется довольно забавным наблюдать, как кто-то перечит заносчивому подлецу. Пусть даже другой заносчивый подлец. Только вот зачем при этом трогать его? Да ещё и в таких местах… – Тц! – Не сжимай так! – срывается Кэйа. – Он же не дойная корова! – Неужели? – хмыкает Предвестник, щекоча дыханием шею. – А чего ты тогда так вцепился в его член? Не умеешь – не берись… – Кто это не умеет?! Дилюк не успевает и слова вставить, как сводный брат опускается на колени, и горячий рот принимает в себя его плоть – дискомфорт, доставляемый наглыми пальцами, теребящими соски, сразу же отходит на второй план. На самом деле это не то чтобы неприятно… скорей, непривычно? Сам себя там Дилюк не трогал. И никто никогда не брал в рот его член. "Это неправильно. Я должен проснуться и прекратить этот кошмар… …прекратить… …проснуться…" Он даже понять ничего не успевает – низ живота сводит судорогой, а уже в следующий миг Кэйа отстраняется, и на его лицо брызгает белая влага, слишком густая, чтобы просто скатиться каплями. Дёрнувшись, Дилюк пытается вырваться из крепкой хватки, но его заведённые за спину запястья словно сдавило в стальных тисках. Откуда в Тарталье такая сила? Ведь он удерживает его одной рукой, другой продолжая теребить покрасневший сосок. Кэйа же тем временем поднимается, тыльной стороной ладони снимает с щеки перламутровые капли и развратно слизывает их, глядя Дилюку прямо в глаза. – Какой шустрый, – комментирует Тарталья, касаясь уха щекой. – У девственников бывает, – снисходительно хмыкает Кэйа. – М-м-м? – отзывается довольно долго молчавший Чжун Ли. – Кстати, долго вы ещё собираетесь стоять? Это же неудобно? – И правда, – легко соглашается Тарталья. Он неожиданно отпускает руки Дилюка, но лишь чтобы потянуть его на себя за плечи. Ноги ослабли, и приземлившись на собственный сюртук, Дилюк в первый момент чувствует облегчение – однако когда Кэйа опускается следом, вклиниваясь между колен, паника застревает в горле крупным комком. Его вновь крепко держат. Влажный язык проходится по раковине уха. Зубы прикусывают мочку, чтобы тут же зализать этот острый укус. – Н-не надо, – вот и всё, на что хватает сил. И воли. Эта слабость непозволительна. Наследник Рагнвиндр не должен опускаться до подобного даже во сне. Но по телу уже разливаются слабость и дикая жажда, воздух в лёгких раскаляется, а голова наполняется пьянящим туманом. – Не нужно пугаться, – странно мягко и нежно улыбается Кэйа. Вот теперь действительно становится страшно. – …разве я не обещал, что всё сделаю сам? Подавшись вперёд, брат переступает через его опустившиеся колени, и Дилюк чувствует тепло и гладкость чужой кожи. Когда тот успел избавиться от брюк? Стараясь не смотреть на низ его живота, как и на невозмутимо наблюдающего за развратом Чжун Ли, Дилюк устало закрывает глаза. И тут же уверенная рука обхватывает его увлажнённый член и прижимает к горячей впадине. Давление на головку болезненно… и дразняще волнительно. Вдруг ему снова прикусывают ухо. – Тс-с-с… Член продавливается внутрь узкого, тесного, пытающегося сократиться и вытолкнуть обратно отверстия. Распахнув глаза, Дилюк готовится увидеть выражение муки, исказившее тонкие черты лица сводного брата. Но тот лишь по-прежнему ухмыляется. Однако тело его кажется слишком уж напряжённым, плечо заведённой за спину руки подрагивает, туго пульсирует жилка на шее под ухом… Давление на член нарастает – Кэйа опускается ниже, и его лиловый глаз, не скрытый повязкой, почти полностью закрывается. – Ты идиот, если до сих пор отказывался от этого, – шепчет Тарталья, взъерошивая Дилюку волосы и заставляя прижать подбородок к груди, чтобы посмотреть на то место, где его тело теперь соединяется с телом брата. А Кэйа выгибается. Обхватив свободной рукой собственный член, другую продолжая держать за спиной, он медленно поднимается. И уже быстрее насаживается вновь. Трудно поверить, что это всего лишь сон. Наслаждение накапливается, словно процеживаемое через фильтры очистки вино, превращая тело в единый орган, способный лишь испытывать удовольствие. – Ещё… – Что? …прости, тебя плохо слышно. Дразня, острый язык вновь проходится по бледным, приоткрытым губам, словно умоляющим к ним прикоснуться. – Быстрее, – громче, пусть и хрипло, командует Дилюк. – Но, мастер, если мы добавим оборотов, механизм может не выдержать, и установка просто взорвётся! – А? Манящий лазурный взгляд, озарённое серебренным светом смуглое лицо, судорожно сокращающиеся мышцы напряжённого торса, видимые в просвет распахнутой рубашки – всё это растворяется, и сквозь сонную муть проступает удивлённое лицо Коннора на фоне залитого вечерним солнцем сарая. "Точно, мы ведь испытываем новую установку очистки…                   Похоже, я так устал после ночного рейда, что задремал, наблюдая, как крутится пузатый механизм…" – Мастер Дилюк, с вами всё в порядке? – Я ненадолго. Слава архонтам, брюки достаточно плотные, чтобы не выдать случившегося… но Дилюк всё равно поднимается с наста из брусков сена и направляется в дом. Ему срочно требуется принять ванну и сменить бельё. "Проклятый кошмар… теперь я даже не знаю, чем он закончился."