Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь королева!

Завтра они покинут Утес. Время посиделок в безопасных стенах замка на скале — прошло и пора было приступать к активным действиям. Теперь весь мир знал о существовании Висеньи и ее планах вернуть себе Железный трон, лорды Запада давно собрались у подножья Утеса в ожидании приказа, а ее старик прислал сообщение о том, что он выдвигается с теми знаменосцами, что уже прибыли в Винтерфелл, чтобы соединить войска с теми, что собирались у Рва Кайлин. Если учесть, что сообщение прислано вороном, то они вполне уже могли пересечь отток Белого Ножа, где тот пересекался с Королевским трактом и направляться в район Курганов, где папаня собирался навставлять пистонов бунтовщикам, не отозвавшимся на зов. Этого не было в письме, но Висенья не сомневалась, что ее старик вот так спустит с рук неповиновение, чтобы там не говорил Джейме о том, что тот слишком мягок. В душе Неда Старка жил волк, которого не стоило будить. Впрочем, даже при таких условиях, если дорогу не размоет и погода не подведет, они будут у Близнецов все равно только через месяц или около того. Но это все еще не значило, что стоит продолжать сидеть на попе ровно, чинно сложив ручки на коленках. Хостер Талли был стар и болен. Висенья не помнила точно по канону, когда он точно помер, но это было уже после того, как Нед Старк из канона занял место Десницы и успел там посидеть какой-то срок. Но уже ясно, что на это не стоит так уж полагаться. Все менялось очень быстро и преимущество в виде знания канона мира Мартина впрямь уже давно вылетело в трубу. Поэтому Висенья хотела успеть пообщаться именно с лордом Хостером, а не ждать, когда тот помрет и придется иметь дело с его сыном, который был напыщенным идиотом. Идиотом, который мог не знать, что его батя хочет внука от дочки своей старшой в свои приемники, а не его. Или знал, и мог быть совсем этим недовольным. Конечно, она могла его убить, но пока возможно было решать проблемы разговорами и сделками, а не битвами, нужно этим пользоваться. Висенья даже нашла мужа для Лизы. Как ни странно, с этим помог лорд Графтон, чья верность была окончательно закреплена тем, что она назначила его мастером над законами. Точнее, Висенья просто спросила у него, есть ли у него на примете какой-нибудь не амбициозный, можно даже не богатый, а еще лучше бесплодный, лорд, готовый взять в жены порченную склочную бабу. Тот быстро ей дал ответ, сказав, что под эти критерии отлично подходит старик Утор Толетт из Серой лощины. У него нет ни денег, ни амбиций, но жену для того, чтобы скрасить последние деньки он давно искал. Осталось дело за малым — окончательно получить Долину в свое полное распоряжение, над чем она активно работала, и сказать Лизе Талли: пока-пока. По вопросу с дочкой лорда Талли они с Джейме согласились, а вот по поводу назначения лорда Герольда на это место, ее муж ворчал, искреннее считая, что ей не стоило назначать на такую высокую должность мало знакомого лорда, который мог ее предать как только она его выпустит из плена, и еще не доказал свою ценность чем-то, кроме обещаний и клятв. На что Висенья только могла здраво заметить, что в принципе знала мало лордов, помимо западных, и у нее нет времени всех их узнать. И что именно она начала восстание, но своего Малого совета все еще не собрала, а он был ей очень нужен. По крайней мере, официального. Ведь неофициально у нее он все же был, но по большей части состоял из Ланнистеров, а Висенья не хотела выставлять себя предвзятой только к одной семье. Хватит и того, что ее муж уже был львом. Она даже думала, чтобы своего старика сделать Десницей, но быстро отбросила эту мысль как нелепую. Нед Старк не будет счастлив на Юге, да и вообще Старкам там не везет. Конечно, он согласится, если Висенья предложит ему этот пост. Но ей не хотелось навязывать ему должность, которая ему, по сути, и не нужна вовсе, да и не понравится. Поэтому вместо того, чтобы силком делать своего батю Десницей, чтобы в ее совете был человек с Севера, она передала через него предложение занять пост мастера над монетой лорду Мандерли. Лорд Минога был толст, но умен, хитер как черт, и хорошо шарил в финансах. Ему польстит такой титул, а его верность точно станет куда более твердой после такого щедрого леща с ее стороны. Опять же, дом Мандерли были единственными на всем Севере, кто поклонялся Семерым, и лорду Виману будет легче вписаться при дворе, чем какому-то другому, кто поклоняется Старым богам. Ей самой на Семерыx было плевать, но когда она вернет этот дурацкий железный стул, вляпываться в религиозные споры ей не хотелось. Хотя бы первые годы своего правления. Насчет того, кто займет остальные места, не считая Десницы, но включая спорное мастера над шептунами, пока оставленное за Варисом, Висенья тоже уже подумала. Например, пост мастера над кораблями она всерьез подумывала, чтобы предложить лорду Дрифтмарка, Монфорду Велариону. Конечно, Висенья знала об этом человеке только то, что ей по доброте душевной о своем брате рассказал Ауран. Знала, что тот был импульсивен и не особо терпелив, да и не особо любил Станниса, хотя и был его покорным вассалом. Но в данном случае у нее было еще три причины на то, чтобы принять этого человека в Малый совет. Во-первых, Веларионы испокон веков служили на этом посту Таргариенам, в какой-то момент считая даже этот титул почти наследственным, и если возобновить эту традицию, это могло расположить к ней остальных тресковых лордов, что уже было второй причиной такого решения. Ну и, конечно же, третьей причиной, и возможно самой главной, было то, что корабли, галеры, барки, и галеи Веларионов составляли почти четверть от Королевского флота Пьяного Боба. Если их переманить, то у нее будет не только армия, но уже свой флот, что хорошо не только для боевых действий, а для будущей торговли. Конечно, Джейме не сидел без дела все эти годы, и потратил немало золота, чтобы восстановить флот Ланнистеров, сожженный во время восстания железнорожденных еще при своем живом тогда папаше. Поэтому у них были корабли разных форматов и даже боевые дромоны, которые строились в большой секретности от Железного трона на верфях Светлого острова, чьим флагманом была недавно спущенная на воду «Темная сестра». Еще был небольшой торговый флот, принадлежащий Графтонам и, можно было даже включить в этот список корабли Мандерли, хотя от них мало толку на данном этапе, так как они на другой стороне Вестероса. И все же они не остались совсем уж прям без флота. Но все же, это не сравнится с флотом Редвинов, флотом Железных островов и Королевским флотом. И Висенья ощущала бы себя куда более спокойно, если бы ей пришлось воевать только за земли и не беспокоится о берегах Запада и Севера, на которые могли напасть те же железнорожденные, пользуясь грядущим раздраем в Вестеросе и что Хранители этих земель, как и их подавляющие большинство солдат, были далеко от дома. А это вполне могло случится, если, опять же, вспомнить канон и что Грейджои натворили во время Войны Пяти Королей. «Впрочем, я могла меньше об этом думать, если бы Лорас наконец появился и наконец принес вести о том, стоит ли готовиться идти войной на Простор, или нет», — мрачно подумала Висенья, кутаясь в халат, и уже второй час наблюдая в окно, как Джейме колотит соломенный манекен во дворе. А ведь было уже далеко за полночь. И так было уже который день с тех пор, как Боб прислал свое «экспрессивное» письмо, где сообщил об участи Серсеи Ланнистер, и возможной участи ее детей. Конечно, Висенья по началу неуверенно выдохнула, когда побледневшее на пару мгновений лицо, ужас в глазах и сжатые кулаки, были всей реакцией Джейме на письмо, прежде чем был созван военный совет, где держался решительно и уверенно. Он совсем не подавал виду, что его это задело в долгосрочной перспективе, а о Мирцелле Джейме даже слова не сказал. А едва были составлены планы, приняты решения, и на Запад опустилась ночь, он вышел во двор и пробыл там до самого рассвета, разбивая в клочья манекены. Это повторялось из дня в день. Пока солнце в зените, Джейме в порядке, как только темнело, он отправлялся во двор и отключался от мира, сосредоточиваясь только на манекене и мече, наверняка, представляя на месте соломенной куклы Пьяного Боба. Висенья пыталась с ним поговорить, узнать, как он по-настоящему себя чувствует и даже попыталась ему пообещать, что они обязательно спасут Мирцеллу, хотя оба понимали, что это почти невыполнимо, но… Джейме стал ее избегать. Это было странно, неприятно и непривычно. Обычно, такое поведение было скорее свойственно ей, чем ему. Сама Висенья как-то уже привыкла, что всегда могла к нему прийти и рассказать все, что хочет. Даже о самом безумном, точно зная, что он будет в шоке, может попсихует чуток, поворчит, но примет это и не осудит. Пекло побери, Джейме был ее доверенным лицом, который, наверное, знал больше ее секретов, чем кто-либо другой в этом мире! А сейчас между ними будто выросла стена, и имя этой стене была даже не Мирцелла, а «Серсея». — Мое предложение насчет убийства льва все еще в силе, дорогая внучка, — вдруг разрезал тишину голос принца Деймона где-то за ее левым плечом. Висенья раздраженно закатила глаза. Но даже не думала повернуть к нему головы и уж точно не собиралась отвечать на это дурацкое предложение, которое ее родственничек повторяет изо дня в день с момента ее свадьбы. На пару минут воцарило молчание, пока принц-изгой опять не подал свой голос, явно не собираясь уходить. — Все еще не могу поверить, что ты ему отдала «Черный огонь», — продолжил недовольно ворчать принц-изгой. — Это королевский символ королей Таргариенов! А теперь его носит какой-то паршивый кот, который хнычет из-за смерти своей сестры, как будто он какая-то сопливая девка. Она вздохнула. — Джейме любил Серсею, — горько произнесла Висенья. — Не только как сестру, но и как женщину. И даже когда та любовь потеряла яркость, и он даже отрекся от нее, встав на мою сторону, это не меняет того, что она все еще была его близнецом и матерью его дочери. И покосилась на принца-изгоя, уже окончательно привыкнув к смраду и лужам воды, который он оставлял после каждого визита. — А меч я ему дала, потому что нарекла его Защитником Королевства, чтобы люди его больше уважали и не смели пикнуть что-то там о «Цареубийце», а Запад не ворчал, что их сюзерен заслуживает больше, чем звание комнатной собачки аки принц-консорт, — хмуро добавила Висенья и дернула плечом. — В конце концов, мне «Черный огонь» все равно не подходит по руке, хотя если надо я и могу им воспользоваться. Мне больше «Темная сестра» подходит, да и я же его не дому Ланнистеров подарила, в конце концов!.. Она вновь взглянула в окно, где очередной манекен стал жертвой валирийского лезвия. — К тому же, этот меч слишком долго был потерян и скрыт от глаз людских. Пора бы ему вновь послужить на благо нашего дома, как прежде, и посверкать на публике, — закончила Висенья. — А кто лучше Джейме мог им орудовать и носить?.. — Правильно, пусть смотрят на льва, овцы думают, что он самая большая угроза, а не ты, — вдруг произнес голос королевы Висеньи, появившейся за другим ее плечом. — Это будет твоим преимуществом. По крайней мере, до того, как все увидят тебя в бою, и узнают о магии, что кипит в твоих жилах. Висенья покосилась уже на королеву-воительницу. — Вы что-то себя слабой не показывали перед «овцами», — тихо пробормотала она, все еще порой испытывая благоговейный трепет перед статным призраком жены Эйегона Завоевателя. Королева Висенья скривилась. — И куда меня это привело? — горько заявила она. — Даже мой собственный муж-брат стал в конечном итоге считать меня больше своим солдатом и командиром, чем женой и сестрой. Он вел себя как свинья, открыто говоря, что у такой жесткой суки, как я, нет сердца и слабостей. И что именно поэтому в моей утробе за наш долгий брак до Мейгора не зародилось ни одной жизни. Что уж говорить о том, как меня запомнили в истории? И презрительно фыркнула. — Как будто это моя вина. У Рейнис с деторождением было не лучше, — выплюнула она. — Она зачала от него только одно дитя, и то, долгое время, сама не была уверена от кого: все же от Эйегона, или от Ориса, пока я не помогла ей с помощью ритуала точно узнать, что Эйнис все же сын нашего мужа-брата, а не брата-бастарда. Обе брови Висеньи взлетели вверх. Вот уж о чем родственница еще не просвещала ее, так это о том, что даже король Эйнис потенциально мог быть Баратеоном, а не Таргариеном. Хотя, королева Висенья уже подтвердила в один из своих визитов ранее, что Орис, ставший в последствии основателем дома Баратеонов и предком Пьяного Боба, впрямь был их единокровным братом, и что в отличии от описаний в книгах по истории, у него были все же очень темнофиолетовые глаза, а не черные, и седые пряди в волосах. Это уже позже стали его описывать полностью черноволосым и просто черноглазым. Видимо, когда его кровь смешалась с Дюррандонами, и он основал дом Баратеонов, где все далее рождались сплошь голубоглазыми и темноволосыми без малейших признаков драконьей крови, историки окончательно решили, что слух о том, что Орис был братом Завоевателя отринуть как не жизнеспособный. А уж после восстания все эти годы назад, никто даже не смел заикаться о том, что Боб был внуком принцессы Таргариен, хотя именно благодаря этому получил Железный трон, не говоря уже о том, что его предок был незаконнорожденным драконом. В любом случае, то, что королева Рейнис путалась с Орисом было выслушивать странно и даже немного неловко. Судя по звукам отвращения со стороны принца-изгоя, сама мысль, что он не чистокровный дракон, чем очень гордился, и мог иметь связь с оленями, заставляла его плеваться. Неженка. Висенья, опять же, уже привычно проигнорировала дрожь, которая пробегала по коже, когда соприкасалась с призраками, когда ее тезка положила руку ей на плечо и вновь подняла на нее взгляд. Королева серьезно свела брови на переносице и смерила ее строгим взглядом своих темно-фиолетовых глаз. — Пока лев служит нашей цели — пусть во тьме хнычет о своей сестре, — твердо сказала она и нахмурилась сильнее, сжав ее плечо почти до боли. — Но если он будет мешать твоему маршу — то не жди. Избавься от него. Клекот Анка, планирующего над Утесом, отвлек ее от призраков с их дурацкими высокомерными советами. Висенья невольно бросила взгляд в окно, с нежностью и гордостью смотря на силуэт парящего в небесах дракона, который, кажется, еще немного подрос и с тех пор, как он был раскрыт, взял на себя задачу патрулировать небо над Ланниспортом и Утесом каждую ночь. Присутствие призраков ее предков опять так же внезапно, как и всегда, исчезло. Висенья бросила еще один взгляд во двор и выпустила тяжелый вздох, увидев все ту же картину. Она знала, что ей стоило бы уже пойти поспать, ведь до рассвета всего часа четыре осталось, а выступать они решили с первыми лучами солнца, что значит ей нужно встать буквально через час-два. И Джейме тоже нужен был сон. Их ждет долгий путь впереди, и никому не будет лучше, если он будет не в духе. Особенно, когда они встретятся с Эдмуром Талли, который должен был принести ей свои клятвы от дома Талли, и кто по последней информации был в Золотом Зубе, где ему и было велено ждать их марш. Что у нее, что у Джейме, не было такого уж желания вообще иметь дело с представителями этой семьи. А ведь дальше был Риверран. Там Висенья хотела встретить и оценить настроения созванных, по словам лорда Хостера, лордов Речных земель, прежде чем разделить войска и отправится к Харренхоллу, ведь призрак принца Джейкериса был прав. Харренхолл имел стратегическое значение в Речных землях, и ей нужно занять его первым. До того, как это успеет сделать Пьяный Боб и получит преимущество. Впрочем, даже до Риверрана войска разделятся. Висенья волновалась за Лораса, но больше не могла ждать ответа от его семьи. Поэтому приняла решение перекрыть как Золотую дорогу, по крайней мере ту ее часть, где пререкалась граница Западных земель и земель Простора, так Морскую дорогу вдоль побережья, и отправить отряды патрулей к Северным маркам. Цепь охранных башен, построенные еще Осгреями, наверное, в Век Героев, до того, как они потеряли свое могущество и были хранителями этой цепи гор, некогда имевшее стратегическое значение, по словам Джейме и ближайших лордов, живущих неподалеку от древних строений, уверили ее, что они хоть и обветшали с момента Завоевания, но еще стояли, и их можно было использовать как дозорные базы. Это сильно растягивало их силы. Особенно если учесть, что северяне еще не подошли, а что с силами Речных лордов тоже толком не ясно, но Висенья считала, что у них еще есть время, чтобы так рискнуть. Пьяный Боб едва ли успел собрать своих людей, и даже если он дотумкает использовать тактику Рейниры Таргариен, дав отмашку железнорожденным нападать на берега Запада и Севера, она и тут уже успела прикрыть фланги, отправив имеющийся флот на их охрану, сосредоточив основные силы на заливе Железных людей, а конкретнее в районе Гибельной крепости, которая наверняка пострадает первая, как ближайшая к Железным островам, и вплоть до Мыса Кракена, все еще сильно беспокоясь о повторении сценария из канона, где Север сильно пострадал, пока из Старков в Винтрефелле было только двое детей. В прямом столкновении, корабли Запада могли не выдержать атаку, но могли хотя бы замедлить пиратов в их стремлении пойти дальше на континент и послать ей весточку, чтобы Висенья могла прилететь на Анке и спалить их к хренам собачим по более чем вескому поводу, а не потому, что просто хотела избавится от всех родичей Теона, от которых слишком много проблем. Не исключено, что она это сделает даже без повода, не желая терпеть под боком насильников и воров, но это проблема на другой день. Висенья вновь вздохнула. В конечном итоге, она решила, что бередить душу Джейме не стоит, пока он сам не будет готов. И что попытка сейчас на него надавить может только привести к тому, что они поссорятся. А им нельзя. Они должны быть стойкими и едиными перед лицом своих людей, если она не хочет, чтобы все развалилось еще до того, как будет покинут Утес, по которому уже начинает скучать, хотя все еще была в его стенах. Все же, дом, где прожила не один год, как ни крути. Она с неохотой отвернулась от окна. И направилась к кровати, где в ногах уже развалилась большая тушка Призрака, чьи лапы, как задние, так и передние, свисали по краям. Висенья потрепала дремавшего волка по голове, бросила взгляд на засевшего на жердочке Малфоя, и улеглась в кровать, чтобы почти сразу уснуть под звуки клекочущего за окном Анка и едва слышного лязга лезвия на тренировочном дворе, выпотрошившего уже сотого за эти дни манекена.